Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 179 (всего у книги 215 страниц)

– Как хочешь. – Рамп махнул рукой в сторону хутора и прогудел: – Я на вышку пастуха загоню. Все равно он у меня больше по холодам лишь зубами стучит. Не работник, а одно недоразумение. Так пусть хоть посторожит, хоть какая-то польза… Стреляй, если что. Хоть найду, где голову свернешь.

– Обязательно, – согласился Клаккер, сбрасывая лыжи и приседая на утоптанном пятачке рядом с припорошенными снегом бурыми пятнами. – Как кто в задницу вцепится – так и сигнал подам…

Господин обер-акк успел за несколько часов закончить с домашними делами, вычистил свинарник, помог жене обиходить скот и наколол остатки чурок, сваленных с осени у поленницы. Изредка он поглядывал на мальчишку, маячившего на вышке, но тот лишь крутил головой и украдкой иногда поглаживал метатель. Было видно, что в мечтах пастух давно где-то мчит на лихом коне, поливая свинцом орды монстров, атаковавших родные поля. Но минута тянулась за минутой, а гость все бродил по сугробам, успев исчертить лыжней весь заснеженный треугольник, образованный двумя хуторами и дальними фермами.

Когда солнце уже засобиралось на покой, Рамп окликнул сторожа:

– Что там? Где этот неугомонный?

– В лес зашел, давно его не вижу. Но тихо пока, никого больше нет, – отозвался мальчишка, приплясывая замерзшими ногами.

– Давай вниз, обедать. Я тебя сменю. Потом еще покараулишь и домой. Нечего по темноте шататься, сам понимаешь…

Клаккер стоял рядом с огромной сосной, которую снег укутал безразмерной белой шубой. Мужчина спокойно разглядывал черную тень, застывшую впереди на пригорке. Между охотником и чужаком из Тени было около тридцати метров, но оба лишь изучали друг друга, не пытаясь атаковать. В тишине было слышно, как среди верхушек деревьев бродит легкий ветерок, да изредка поскрипывали лыжи, когда палач переносил тяжесть тела с одной ноги на другую.

Нечисть действительно пугала своими размерами. Высотой метра два в холке, кривые лапы и вытянутая вперед узкая морда, опущенная к земле. Габариты медведя и грация волка. А когда зверь пренебрежительно зевнул, его противник сумел по достоинству оценить пасть, забитую острыми зубами.

Но человек лишь стоял, с интересом наблюдая за хозяином чащобы. Убедившись, что незнакомец не собирается стрелять, тварь недовольно хрюкнула и боком спустилась с холма в кусты. Хрустнул наст, закружились в морозном воздухе снежные хлопья – и Клаккер остался в одиночестве. Подождав для верности пять минут, охотник медленно двинулся вперед, не забывая посматривать по сторонам. Здесь, среди спящих деревьев, любое отражение Тени ощущалось подобно яркому факелу, мелькнувшему в ночи. Монстр ушел, но ему нужно буквально пару секунд, чтобы вернуться назад. Поэтому палач не суетился и был готов стрелять при любой опасной ситуации.

Взобравшись на пригорок, мужчина покрутился рядом со следами зверя, потом поглядел на кусты и задумчиво кивнул собственным мыслям, кружившим в хороводе с утра:

– Ну, логово я видел. Тебя – тоже. Пора и честь знать…

И ощущая спиной чужой взгляд, Клаккер направился назад, на хутор…

* * *

После горячей бани хозяин хутора и гость сидели за накрытым столом и поднимали крохотные стопочки за здоровье общего знакомого. Полицейский интересовался последними событиями в Городе, палач расспрашивал о местном житье-бытье.

– Говоришь, даже ночами теперь гуляете?

– Да. В каждом управлении по два-три обученных унтера, порошки специальные от мелкой дряни. Люди руку набили, отстреляли все, что под ногами путалось. А я хвосты крупным монстрам подкрутил. Тихо теперь.

– Нам бы так.

– Так не проблема. – Охотник налил в стопки и отсалютовал: «Ваше здоровье». – До Города ехать часов пять. Найди время, загляни в гости. Мы и оружием, и припасами поделимся. С людьми пообщаешься, себе на заметку что полезное возьмешь. Ну и можно с Шольцом договориться, он выбьет вам ставку для унтера. Подберешь кого головастого, обучим. Вернется парень домой, будет тебе помогать по возможности.

– Кто же позволит деньгами швыряться? Мне самому жалованье с лета задержали. Считают, что раз в деревне, то прокормишься.

Набив щедрым угощением рот, Клаккер заработал челюстями. Лишь ополовинив глиняную кружку с морсом, смог оторваться от ужина и ответить:

– Так человека к нам в штат запишем. Для Шольца важно, чтобы в первую очередь людей от нечисти прикрыли, а потом уже текучка с бумагами и бытовыми проблемами. Неужели господина старшего обер-крейза не знаешь?

– Надо же, он теперь старший, – усмехнулся Рамп, подперев рукой подбородок. – Еще бы не знать, он у меня службу начинал, когда я старшего унтера получил. Потом я уже семьей обзавелся, уехал из Города, а мой старый товарищ все бобылем по участкам так и мотался.

– Не, он у нас уважаемый человек. Целое здание под себя с властей выцарапал. К бургомистру с докладами ходит, пополнение в хвост и гриву гоняет. Ну и с меня периодически стружку снимает…

– По делу хоть? – расхохотался обер-акк, разглядывая собеседника, способного по ошибке пройти сквозь кирпичную стену, почти без последствий для здоровья.

– Обычно я думаю, что зря. Но жизнь как-то странно устроена. Потому что проходит день-два, и оказывается, что Шольц был прав, а я опять идиотом выгляжу, – вздохнул Клаккер, убирая в сторону стопку. – Ух, червячка заморил, можно и на боковую.

– Можно, хорошо посидели… А по нашим проблемам что думаешь?

Палач посмотрел на пляшущий огонек свечи и протянул, не спеша делиться сокровенным:

– Если мой опыт не врет, то завтра к вечеру мы все хвосты в один узел свяжем. Но торопиться пока не будем, хочется мне среди людей потолкаться, послушать. Есть несколько вещей, которые кажутся простыми, но явно двойное дно где-то спрятано. Вот и попробуем всем миром разобраться…

Уже ближе к полуночи, когда хозяева собирались спать, верная подруга жизни тихо спросила мужа, убирая котелок в печь:

– Густав, как дела? Бабы сегодня мне разве что вслед не плевали. Люди не просто испуганы, люди злы на тебя, что защитить не можешь.

– Люди нашли крайнего, – скривился полицейский, помогая жене прибрать на кухне. – Не я, так другой бы под руку подвернулся. Сама подумай – восемь покойников и зверь в лесу. Кто угодно с катушек съедет. Не сможем в ближайшие выходные проблему решить, запросто огненного петуха пустят. От безысходности.

– А молодой, которого Шольц прислал? Он сдюжит? Странный какой-то. Больше на бандюгана с тракта похож, чем на полицейского.

– Сдюжит… Я с ним в бане парился, на парне живого места нет. Столько раз его нечисть рвала, не сосчитать… Хоть и сам себе на уме, но в Городе на хорошем счету, в письме просто сказано: «Спустить с поводка, любой клубок размотает и глотки за сельчан порвет». Вот завтра и посмотрим, как он горазд за нас грудью встать. Сам говорит, что к вечеру все решится…

* * *

У отца Якова, в пристройке рядом с церковью, было не протолкнуться. Завтра на службу и так приедут стар и млад, но сегодня на публичные чаепития собралось народу ничуть не меньше. Слухи, что из Города по просьбе обер-акка прислали специально обученного охотника на нежить, успели добраться до самых дальних хуторов, и полюбоваться на диковинку съехались семьи со всей округи.

Клаккер с утра успел перезнакомиться со всеми, кто не стеснялся пожать протянутую руку, шутил и балагурил, пускал солнечные зайчики очками шлемофона. Детишкам уже в который раз демонстрировал огромный тесак и крохотную алебарду, подвешенные на широкий пояс. Мужиков поразил познаниями в местных ценах на корма и телят, а женщинам пообещал, что как надумает жениться – так обязательно приедет сюда. Потому что городские красавицы супротив местных – даже рядом не стоят.

Еще на рассвете, когда первые селяне начали стекаться к церкви, палач завербовал в ординарцы худого молодого мужчину, косившего на один глаз, – помощника местного церковного служителя. И теперь, в случае необходимости, лишь спрашивал у того, скользившего тенью следом:

– Сат, мы завтра селян от нежити прикроем? Чтобы служба без проблем прошла? Во, Сат подтверждает – прикроем, все будет хорошо! Сат у вас – боец, с его помощью и божьим благословением – любую проблему решим…

Поболтавшись с утра рядом с толпой, господин Рамп успокоился и подался домой: гостя бить не собирались, наоборот, были рады видеть и пытались затерроризировать вопросами обо всем на свете. Уже перед тем, как слинять, полицейский был остановлен палачом и выслушал необычную просьбу:

– Густав, ты ведь после обеда на чаепитие придешь? Хорошо. Если нетрудно – надень форму. Чтобы при параде. И револьвер возьми, который в простенке висит. Знатный револьвер, можно медведя свалить.

– Револьвер – понятно, зверя будем бить. А форму-то к чему?

– Прошу. Потом объясню…

И уже к четырем часам дня обер-акк думал, что одними объяснениями охотник не отделается. Перешитая несколько раз форма сидела ладно, нигде не давила, но полицейский ощущал себя идиотом, ловя удивленные взгляды односельчан. Правда, потом кто-то «догадался» и озвучил, что это положено по правилам: официально встречать коллег из Города, – но чувство неловкости так и не прошло.

Выбравшись из-за стола, где допивали всем миром уже пятый огромный самовар, Клаккер пробрался к доске, на которой висели крохотные фотографии прихожан. Отец Яков не чурался прогресса и пытался вести собственную историю местных земель. Покосившись на мрачно застывшего рядом Рампа, палач попросил:

– Опиши словами, кто здесь есть из погибших. Только пальцем не тыкай.

– Все тут, все восемь.

– Тогда давай, с первого… Так, справа в пиджаке, вижу… Второй…

Найдя все нужные лица, охотник еще раз пробежал глазами по фотографиям и удовлетворенно хмыкнул:

– Вот и второе дно открылось.

Полицейский обиделся:

– Думаешь, я не разглядывал? Каждого, каждого со всех сторон крутил. Нет между ними общего. Жили в разных местах, общих интересов – только что о погоде потолковать. Три мужика и пять женщин. И хоть бы как-нибудь пересекались.

– Есть общее, – не согласился палач, развернувшись на каблуках. – Просто у тебя глаз замылился, вот и не видишь… Давай, перед морозом еще по чашке выпьем и на улицу. Зверь рядом.

Рука непроизвольно дернулась к револьверу, но Рамп сдержался, краем глаза отметив медленно наползающие сумерки за окном.

– Может, пока воевать будем, двери закроем? А сюда свечей побольше, чтобы из угла какого зверюга не просочилась?

– Нет. Просто будь готов, а я людей выведу. Здесь драку начинать – запросто можно дров наломать. Поверь, в бумагах я полный профан, но никто лучше меня чужака не завалит. Пошли, надо заканчивать представление…

* * *

Став в центре круга, Клаккер весело прощался, размахивая руками:

– Завтра ждем в гости всех, всех и каждого! Друзей зовите, кто не смог сегодня подъехать! Все будет нормально, обещаю!

– Что, тварь-то уж убили, поди? – пробился сквозь гул чей-то тонкий голос.

– Сбежала тварь, как есть сбежала! – рассмеялся палач, поглядывая за спину полицейскому. – Как поняла, что морду свою под пули подставить придется, – так и рванула. Только кривыми лапами и успела снег загрести. Ап – и… Сзади!

Видимо, Шольц не зря давным-давно выбрал Густава Рампа учителем. Обер-акк среагировал автоматически, не задумываясь: присел с разворотом и разрядил револьвер в стоявшую позади фигуру. Толпа отпрянула прочь, а на белый снег медленно повалился Сат, пытаясь зажать дыру в животе.

– Молчать! – проревел громогласно Клаккер, сбивая крики. Шагнув вперед, опустил дробовик, убрав напряженный палец со спускового крючка.

– Ты… Это же…

– Это наш клиент, Густав. На лапы посмотри.

Опустив глаза, полицейский от неожиданности чуть не выстрелил еще раз. Там, где раньше у церковного служки были руки, сейчас из коротких рукавов латаной шубейки торчали маслянисто-черные лапы с огромными когтями. Из распахнутого ворота высовывалась человеческая голова, но то, что скребло сейчас залитый кровью снег вокруг, к роду людскому отношения точно не имело.

– Знаешь, я с нечистью уже сколько вожусь, но ваш клиент – нечто. Впервые такое вижу, чтобы Тень в живого человека вселилась. Поговаривали, что где-то у предгорий иногда свежий труп какая-то дрянь может поднять и бродит потом, не в силах из тела вырваться. Но тут… Слышишь, Сат, скажи напоследок, чем тебе односельчане так не понравились?

– Убью, гадина… – прохрипел в ответ оборотень, пытаясь зажать рану в животе.

– Это точно. Если тебе дать отлежаться, то запросто. Прискачешь ночью и попытаешься в спину ударить… Тогда я за тебя скажу… Мы пока здесь ходили, я все тебя перед людьми показывал, вопросики вскользь задавал и реакцию твою смотрел. Смотрел и слушал… Знатно от тебя под конец чернотой несло, можно было с закрытыми глазами понять, как морду кособочит.

Толпа молчала, в ужасе разглядывая мужчину, с кем жили бок о бок столько лет. Полицейский покрутил в руках револьвер, потом сунул в кобуру. Похоже, он сам до конца не мог осознать – что именно произошло на площади:

– Он же с нами… Детей крестил, отцу Якову помогал. Уважением пользовался, народ не даст соврать.

– Это для вас уважением пользовался. А ему – кривой глаз мир вверх ногами перевернул. Все мерещилось, что презирают за это, в спину плюют, уродом считают… И в конце лета он не выдержал, сорвался в предгорья. Видимо, слухов набрался о тварях, которых там приручить демонологи пытались.

– Когда городок за сутки вырезали?

– Да. Говорят, кавалерия до сих пор сектантов по округе гоняет. Вот и ваш сосед в ту же степь подался. Не знаю, что и где он сумел зацепить, но только от человека теперь осталась лишь оболочка… Как с людьми пообщается, на ваши счастливые лица посмотрит – так его и плющило. И лица с бедолаг он срывал именно поэтому – не мог мертвым простить, что красивы душой и телом… Ты сам потом еще раз у фотографий постой, посмотри. Выбирал ведь, скотина, самых симпатичных. Кто не побоялся в камеру улыбнуться, радостью поделиться…

Убрав дробовик, Клаккер достал однозарядный пистолет и выстрелил в лоб оборотню. Затем повернулся к священнику, безмолвной статуей застывшему рядом, и подвел итог долгому дню:

– Что Тенью рождено в Тень и вернулось… Можете прочитать молитву, святой отец. Через полчаса – тело сжечь, пепел захоронить. Я остатки обработаю, чтобы никакой дряни больше не было… А вашей дикой образине в лесу спасибо скажите. Убийца долго боялся начать, тварь его чуяла и могла порвать. Лишь когда пришли морозы и прикормленная нежить ушла отсюда, только тогда падальщик начал охоту на людей.

– Его же видели рядом с погибшими!

– Оборотня вы видели. Он даже не поленился, в чужое логово залез, травы надрал с запахом, следы замаскировать хотел. Но как только хозяин вернулся вчера под утро – так и затаился. Пришлось представление разыгрывать, чтобы он контроль потерял и проявил себя… Поэтому дело закрыто, погибших можно хоронить, как положено. Следствие закончено…

* * *

Клаккер выволок на дорогу кусок бревна и теперь с комфортом сидел, бросая куски оленины огромной черной Тени, мутным пятном застывшей рядом. Косившийся на палача хозяин хутора выхаживал рядом, стараясь все же держаться подальше от нечисти. Ветер разогнал снежные тучи, и теперь поле и засыпанные по маковку дома залил яркий лунный свет, превративший округу в серебряное отражение реальности.

– И все же, пусть безумцу мы поперек глотки встали. Но зачем ты меня в форму вырядил, потом чаепитие устроил?

– Я с самого начала удивился, когда место преступления осматривал. Запах на убитых был один, а тут – два. Причем – один от убийцы, а второй – чужой. И явно наведенный… Потом уже в лесу логово нашел, там пошарил и сообразил. Настоящий монстр не трогал людей, он вас за своих принимает. А вот кто убивал – было непонятно. Причем явно кто-то из местных, очень уж ловко места для засады выбирались. В обращенном виде Сат не мог долго находиться, чтобы тенью по снегу мелькать. Поэтому выбирал тропку, где-то в стороне обустраивал себе гнездо, там дожидался жертву… Ты с мужиками поле прочесывал, а он на верхушках деревьев себе помосты мастерил. И все – пойди догадайся, откуда смерть пришла.

– Вот черт!

– Именно. Когда селяне собрались, я запах засек. Специально поближе к себе подтянул, чтобы в случае проблем успеть отреагировать. Ну и попутно накачивал его. Как только понял, что общее внимание твари – как нож острый, – так и пихал перед собой при любом удобном случае. «Сат у нас сможет, Сат нас защитит». Вроде бы заболтал, дурачком городским выступил. И его тормоза внутренние ослабил, вот под конец мерзавец контроль и потерял. А форма твоя перед глазами у него мелькала, лишний раз бесила… Все вместе и сработало…

– Да, охотник. Страшное дело ты раскрыл. Я уж думал, что придется в Город возвращаться, иначе местные с новым покойником и меня бы закопали.

– Увы. Лишний раз убеждаюсь, что просто Тень – это мелочи. Зверье агрессивное, но предсказуемое в основном. Можно справиться. А вот когда на гостей мы свою мерзость накладываем, то получается действительно страшный коктейль… Ладно, закрыли проблему. Поутру можно возвращаться домой… На, последний кусок. Покорми зверя, он лишний раз тебя запомнит.

Густав осторожно взял кусок мяса и протянул вперед. Зубастая морда аккуратно вцепилась в оленину и подалась назад, снова превратившись в мутное черное пятно на серебристом сугробе. Палач поднялся, оттер ладони снегом и повторил:

– Запомнит… Берегите его. Вы для него – любимая стая. Как жизнь спасли, так и породнились. Если где-то в сарае место потеплее сделаете, то и уходить на зиму не будет. Территорию для вас защитит от любой дряни, может, еще щенков заведет. Только не хвастайте слишком, чтобы власти не возбудились не по делу.

– Думаешь? – с сомнением потеребил бороду полицейский. – Вроде бы положено таких отстреливать.

– Не думаю. Знаю… Этот – ваш друг, собственной головой клянусь. Хотя и родился на чужой стороне. А вот земляк, с которым детей крестили, оказался врагом… Выверты судьбы, однако. И никуда не денешься…

Глава 8

– Сотню, сотню на криволапого!

В ярко освещенном подвале дым стоял коромыслом. На подпольные бои собралось отребье со всей округи: криминал любого разлива, нищая шпана и торговцы ворованным с заводов барахлом. Дай волю полицейскому управлению, посетителей незаметного с улицы заведения можно было бы паковать сразу на выходе, раздавая любому десятки лет каторжных работ. Но до ближайшего участка – полчаса на пролетке, а то и больше, а ближе погонники и нос не кажут: заводские развалины на западе Города – специфическое место. Здесь не любят чужих, а найти дыру, куда при случае можно спрятать труп, – забот на пару минут максимум. Одно слово – Барахолка. Стихийный блошиный рынок в светлое время суток и тайная насыщенная жизнь все остальное время.

Шольц несколько раз ворчал, что хорошо бы зачистить бесконечные катакомбы, прорытые под обвалившимися заводскими цехами. Но как сама Изнанка была худшим отражением Солнечной Стороны, так и бандитские западные руины вобрали в себя всю мерзость Города, огрызаясь оружием на любую попытку наведения порядка. И если днем еще можно было без опаски толкаться в торговых рядах, то вот с заходом солнца добропорядочные граждане предпочитали убраться куда подальше. И благодарили судьбу, что местную вольницу приучили безобразничать в четко очерченных границах, установив законы мирного сосуществования.

В прошлые зимы агрессивные гости из Тени несколько раз устраивали кровавые оргии в здешних лабиринтах. Дело дошло даже до того, что на местных обитателей наложили отдельный оброк, оплатив с него работу крепких ребят, патрулировавших округу и бежавших на помощь при любой заварухе. Но после того, как дошлые аптекари начали продажу «горного зелья», у местных забулдыг наступили золотые деньки. Без остановки они посыпали темные углы, драили концентрированными растворами стены и поливали тропки среди снежных завалов. Знающие люди говорили, что объемы закупок для Барахолки занимали не меньше половины всей вонючей дряни, которую выпускали предприимчивые фармацевты. Раз у серьезных ребят водились деньги, за эти звонкие монеты можно было купить хоть черта в ступе, только плати. А когда в развалины вкачали тонны порошка, нечисть плюнула на обжитые подземелья и убралась дальше на запад, чтобы мелькать мутными тенями на бесконечных пустошах. Зато освободившиеся территории тут же заняли практичные люди, организовав множество доходных предприятий на любой вкус. Одно из них начало устраивать бои между отловленными монстрами, собирая полные залы каждый вечер. Вот и сейчас разгоряченная толпа верещала, грозя смести деревянную ограду. Сборщики ставок сбивались с ног, а громилы-охранники с трудом удерживали в руках шесты с петлями, контролируя взбешенных «питомцев».

– Ставки сделаны! Больше ставок – нет! – проорал коротышка в смокинге, и в клетку забросили три твари, дав возможность отражениям Тени разорвать друг друга на потеху публике.

Через минуту с залитого кровью пола баграми потянули трупы. Измочаленный победитель вцепился зубами в решетку, мечтая добраться и до людей, но сдох, получив пулю в голову. Разгоряченные боем зрители требовали продолжения, выскребая из карманов последние монеты. Потянулись по проходам продавцы «клопиков» – крохотных бутыльков с перцовкой или еще более крепким пойлом. Пока на трибунах готовились к следующей схватке, поднимая градус, к распорядителю пробился высокий мужчина в грязно-белом полушубке и сбитом на затылок шлеме ветролетчика. Похлопав по плечу карлика, визитер полюбовался выпученными глазами и спросил:

– Мне напели, что вы на бои берете любого с товаром. Это так?

– Ты хочешь участвовать? – не мог поверить собственным ушам кривоногий коротышка, вцепившись руками в замызганную жилетку. – Ты? Не помню, чтобы погонники у нас…

– Еще раз меня кто погонником назовет – требуху выбью, – холодно бросил Клаккер, пренебрежительно разглядывая сгрудившихся рядом охранников. – Я – по другому ведомству. И не надо меня с полицейским комиссариатом путать… Там – свои расклады, у меня – свои… Так что, балаболить будем или по делу поговорим? Как насчет зверя?

Буквально из воздуха вылепился хозяин заведения – бывший потрошитель банков, известный в миру под именем Арго Шепелявый. После одного неудачного налета рассерженные представители закона выбили медвежатнику почти все зубы, и теперь Арго щеголял стальными клыками, пугая окружающих блестящей улыбкой.

– Правила простые. Если зверь – твой, то за участие в вольных боях всего лишь десять грошей. С победы четверть от собранного с зала. Зато никто жалеть не будет, если того же шептуна кривозуб задавит. Хочешь без риска – плати четвертной, подбирай однотипных монстров, но тогда лишь сотая часть с выигрыша… Готов рискнуть?

Палач усмехнулся и помахал в воздухе небольшим мешком, внутри которого что-то возилось.

– Можешь хоть пять, хоть десять вражин против поставить, всех моя краля затопчет… Кому гроши платить?

Зрители зашевелились. Кто-то узнал охотника, и между забитыми до отказа рядами зашелестело: «Смотрите, смотрите, кто пришел!»

– Тогда ошейник сам цепляй, без него – никак. Не хватало еще, чтобы твоя гадость удрала и начала здесь клиентуру рвать, – довольно кивнул Арго и тут же зашептал карлику на ухо: – Зови младшеньких, они еще сегодня не выступали. Пусть своих бульдогов тащат, пусть покажут, что такое высший класс…

Покрутив в руках стальное кольцо, Клаккер отрегулировал зазоры, приоткрыл горловину мешка и ловко нацепил железку на тонкую шею будущего «гладиатора». Потом подошел к клетке, развернулся к трибунам и прокричал, пряча усмешку в уголках глаз:

– Ну что, господа ночные жители, кто на мою зверушку готов монетой подписаться? Кому денег не жалко?

Скрипнула дверь, и на бурый от засохшей крови пол шлепнулась нескладная тварь, больше похожая на рахитичную собачонку с облезлой шкурой и космами нечесаных волос на загривке. Худые бока топорщились тонкими ребрами, кривые лапы с трудом поддерживали нескладное тело. Даже морда походила на безвольно висящий кожаный передник мясника, украшенный по краю вереницей мелких зубов. По сравнению с только что дравшимися на арене монстрами боец палача выглядел совершенно непрезентабельно.

С трибун засмеялись, послышался свист. Но Клаккер лишь подцепил багор и острым концом подтолкнул животину поближе к центру клетки. Потом встал рядом с распорядителем и поинтересовался:

– Ну, как ты оценишь?

Карлик важно поправил котелок и протянул:

– Люди оценят. Сейчас другая сторона свое зверье выставит, тогда и посчитаем. Но сегодня твои не пляшут, честно говорю.

Охотник распахнул полушубок и стянул шлем с бритой налысо головы. Обмахиваясь им, как веером, прокомментировал:

– Люди? Да ладно, будто я не знаю, как вы тут народ морочите. Не успеет первый из крикунов глотку продрать, как заводилы орать начнут: «Слабый зверь, барахло притащили, морде выиграть без вариантов». И пока лохи билетики на мусорных бойцов скупают, серьезным монстрам порошком задницу скипидарите. С такой поддержкой кого угодно порвешь, лишь бы побыстрее подохнуть.

– Раз такой умный, чего пришел? Приперся, понимаешь, на честных людей наговариваешь, – насупился коротышка, потом попытался сохранить реноме: – Сам зверя приносишь, сам риски оцениваешь. На арене – все честно. Кто кого съел – тот и прав. Не нравится – топай, силком не держим…

– Подзаработать хочу, – осклабился палач, разглядывая суету в другом конце зала. – Попробую раз-другой, может, постоянным клиентом стану.

Шестеро здоровенных охранников тем временем подволокли к клетке две твари, похожие друг на друга, как близнецы: до полутора метров в холке, множество лап под бронированными боками, вереница острых шипов по хребту и злобно щелкающие клешни по бокам оскаленных морд. Гибрид мокрицы-переростка и краба из ночных ужасов.

Полюбовавшись на вытаращившегося палача, карлик весело расхохотался и покровительственно похлопал его по плечу:

– Вольные бои, все честно! И деньги назад не возвращают, охотник. Поэтому лучше бы ты сначала с народом наверху посидел, что к чему, присмотрелся. Но сам напросился, за язык никто не тянул…

Одернув засаленный фрак, коротышка вскочил на тумбу и заорал в зал, перекрывая налетающий волнами шум:

– Разминка! По просьбе любимого гостя, защитника Города и его окрестностей! Для нашего друга, только сегодня! Пара улиток от господина Жэра против собачки господина Клаккера! Не больше сотни на улиток, уважаемая публика! Ставки… Начали!

* * *

Арго поболтал стаканом, затем вылил остатки спиртного в рот. Сидевший рядом собеседник лишь чуть поморщился, уловив тяжелый запах.

– Зря вы погонника впустили.

– Он сам себя впустил. С таким бодаться – прямая дорога в могилу. Да и не работает он в полиции, у них отдельная кодла, с Тенью грызется.

– По мне – одним миром мазаны… А умнику давно пора крылышки подрезать, чтобы под носом не мельтешил.

Хозяин подвала скривился, разглядывая последние приготовления к бою:

– Общество Города решило не трогать охотника. От него пока пользы больше, чем вреда. Вот лето придет, нечисть окончательно законопатят – тогда и разберутся. Я же раньше самых прытких в петлю не полезу. Сказано – пусть небо коптит, значит, так тому и быть.

– Ну-ну, – усмехнулся гость. Потом неожиданно достал из кармана золотую монету. – Готов поспорить, что погонник финт какой выбросит. У него завсегда туз в рукаве. Спорим?

– Да ладно, – засмеялся бывший медвежатник, любуясь двумя «улитками», зажавшими в клещи одинокого врага. – Хотел гость по-быстрому деньжат срубить, да вот незадача, сел с шулерами в карты играть и проигрался… Даже спорить не буду.

Тварь Клаккера тем временем повернула морду к одному противнику, распахнула безразмерную пасть и заглотала монстра целиком. Мотнула головой еще раз, клацнула зубами – и сожрала второго. Две секунды – и поединок закончился, породив мертвую тишину в зале. Потом ошарашенные зрители заорали, кто-то радостно проверещал: «Я же говорил, говорил! Как мы угадали!», и в прокуренном подвале воцарился бедлам.

Собеседник онемевшего Арго медленно поднялся и процедил, назидательно ткнув острым пальцем в плечо:

– Этот лох любых шулеров разденет догола. И провернет у тебя под носом любую авантюру. А ты лишь будешь сидеть и глазами от удивления хлопать… Завтра в «Могильщике» встретимся, в обед. Не хочу больше здесь мелькать. Слишком странные у тебя клиенты гостят…

Клаккер тем временем достал из кармана новый мешок, размером куда как больше первого, и полез в клетку, пихать туда раздувшуюся от добычи тварь. С трудом выволок «зверушку» наружу, вернул охране ошейник и присел рядом с коротышкой, которого осаждали разъяренные зрители: ждать, когда выплатят честно заработанный выигрыш.

* * *

Ввалившись в кабинет, довольный палач сгрузил на свой стол гору пакетов со снедью и направился к приоткрывшему глаз кроку. Последние дни между ними установились на удивление дружеские отношения. Пропадавший в разных странных местах Клаккер приносил в карманах любимые угощения: то крысу, то остатки паука, то целую коробку сушеных тараканов. Талисман службы Сыска Теней с бо́льшим удовольствием жрал обитателей канав и помоек, чем творог и сметану, которые пытался предложить ему Шольц. Видимо, сказывалось долгое детство и юность крохотного монстра, проведенные без присмотра на улицах Города. В ответ на угощения охотник получил право чесать раскормленное брюхо и теребить хвост, выросший толщиной почти в руку взрослого мужчины.

В этот раз в клетку торжественно передали закопченную до каменного состояния рыбину, подернутую корочкой плесени. Дар был принят с благосклонным ворчанием, и в зеленый бок тут же вонзились острые зубы.

– Кстати, Гжелика откуда-то раскопала, что наша зверушка отпугивает своим присутствием других гадин по всей округе. И чем больше жрет, тем больше отпугивает, – глубокомысленно заметил Клаккер.

– Госпожа младший сержант, в отличие от некоторых несознательных работников, корпит над книгами и архивами. Зицц ей неплохую подборку материалов собрал, девушка учится и заодно потенциального врага изучает, – по привычке проворчал сыщик, принюхиваясь к запахам свежей сдобы.

– Врага? Знаешь, господин начальник, я тут на днях задумался… Да-да, с кем поведешься, так сказать. Периодически страдаю костными болями, когда мысли в голову забредают… Так вот – задумался и спросил себя, а кто для нас твари из Тени?..

– Это как так? – Шольц настолько удивился, что даже забыл на миг о нарождавшемся чувстве голода. – Расшифруй. Ты в последнее время начал говорить загадками.

– Да просто. Я говорю о том, что Тень для нас – сосед. И вместо того, чтобы кромсать все, что под руку попадется, можно было бы как-то договориться, научиться сосуществовать вместе, без убийств и потрошительства.