Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 215 страниц)

…В круг, огороженный свежесрезанными прутьями, мы вступаем чинно, словно делегация на дипломатический прием. Я, Маленький Джон, Энгельс, восьмиюродный братец или племянник – я так и не понял – Маши Эбрилл Шорс, Олекса, Чурын и Ади Хитлер, взятый исключительно для того, чтобы в группе был равномерно представлен весь наш войсковой интернационал. Все голые по пояс, с одинаковыми дубовыми щитами. Вот разве что оружием отличаемся: у Энгельса и «Щорса» – прямые мечи, у меня и Олексы Ольстинича – ятаган и сабля соответственно, крепыш Чурын вооружился секирой, а громадные де Литль и Гитлер – внушительной длины дубинами, окованными железными кольцами. Ну, и где там наши противники?

Стоят, родненькие. И, судя по их виду, наши монстры – Джонни и Ади, особого впечатления на них не произвели. Специалисты, значит… Кстати, а который из них – Вовочка?..

– Вальдемар, покажись!

– Я бьюсь за принца Вальдемара, – сухопарый, подвижный воин лет сорока на вид делает шаг вперед. – Я – его защитник. И я убью тебя, принц Робер!

О-ба-на! Так вот, что значит «защитник»! Блин, а я сам попер! Дубина!..

В круг входит герольд и начинает объяснять правила боя. Делает он это столь подробно, что минут через десять Маленький Джон не выдерживает:

– Убейсон, иди ты отсюда! Дай уже добрым людям подраться!..

Стурре Ювенсон едва заметно пожимает плечами и выходит за прутья. И тут же в дело вступают фанфары. Они воют так протяжно и так и противно, что я чуть не пропускаю первый удар. Бой начался…

…Я резко наклонился, и меч со свистом пронесся надо мной, но легче мне от этого не стало: Вовочкин защитник от всей души приложил меня в ухо краем щита. Перед глазами заплясали разноцветные искорки, а по плечу потекло что-то теплое… Блин! Соберись!..

Противник снова взмахнул мечом… Ну, сука, достал! Н-на!

Я запустил в него свой круглый щит на манер летающей тарелки. «Якобы Вова», пригнулся, и щит, вращаясь, полетел дальше. Однако!.. Он врезался в аккурат в основание черепа противнику красного командира Щорса, и тот, тут же заскучав, разлегся на земле. Минус один. Машин родич, не задумываясь, ткнул упавшего мечом и рванулся на помощь Джону и Гитлеру, которые яростно, хотя и несколько бестолково, отмахивались дубинами от наседавшего на них подвижного невысокого датчанина с топором…

Лишившись щита я прыжком сократил дистанцию до своего оппонента и вцепился свободной левой рукой в его вооруженную правую. Вот, теперь можешь опять попробовать треснуть меня своей деревяшкой – я тебе ятаганом отвечу!..

Но мой противник вовсе не глуп. Он моментально стряхнул с руки щит и, копируя мой прием, схватил мою вооруженную руку. Типа, пат? Щаз!.. Размножаться ты все равно не будешь, так что это тебе без надобности. А раз так – на коленом! И еще раз – на! Кажись, рука ослабла? Ну, тогда…

Я ударил сухопарого ногой под колено и резко крутанул руку с ятаганом, заворачивая захват вокруг его шеи. Вот так. Либо держи меня дальше, тогда я тебя задушу, либо отпусти руку – тогда я тебя зарежу…

Он отчаянно пытался сопротивляться, но искусство рукопашного боя окончательно разовьется лишь через несколько веков, а потому квази-Вове ни хрена хорошего не светило. Его хватка ослабла, я рванул руку и провел ему булатом по горлу… Минус два…

Почти в тот же момент раздался победный рев Маленького Джона. Уголком глаза я заметил как в воздухе, нелепо кувыркаясь, пронеслось чье-то тело: сержант де Литль достал-таки своего противника. Минус три, потому как после таких полетов если и выживают, то очень долго лечатся…

Я перевел дух и огляделся. Олекса и Чурын вели свою партию спокойно, даже с некоторой ленцой, а вот Энгельс отчаянно рубился с двумя противниками. И хотя не было заметно, чтобы он проигрывал, долго в таком темпе он не продержится, к гадалке не ходи…

– Энгельс, держись! Щорс – поможешь русичам, Джонни, Гитлер – ко мне!

Вчетвером мы довольно быстро прикончили нападавших на Энгельрика, а в это время Олекса хитрым приемом вывел своего противника под топор Чурына и перед нами остался всего лишь один враг.

Но сдаваться он не собирался. Отбросив щит, он подхватил меч кого-то из своих погибших товарищей и закрутил вокруг себя настоящий вихрь из сверкающего полированного железа. Наверное, это бы ему помогло, если бы у всех нас были мечи…

– Ади! Джон! А ну-ка…

Гитлер ткнул в стальной водоворот свою дубину, а Джон, повинуясь моей команде, прыгнул вперед и припечатал датского воина по уху. Тот мешком осел на землю…

– Джонни, прихвати его с собой. Он нам пригодится…

Де Литль спокойно взвалил пленника на плечо, а я, наконец, огляделся. На двух холмах, словно на трибунах Колизея было черно от зрителей. И если датская сторона молчала, то наша орала и свистала почище, чем на самом крутом футбольном матче. Забавно, однако. Вот уж не думал, что окажусь в шкуре гладиатора… А может и впрямь, это ни какая не Европа, а Рим? Ну и что, что король Ричард. В истории этих Ричардов, поди-ка побольше, чем в Бразилии – Педров… Может и в Риме какой-нибудь Ричард был?..

Нет, в самом деле, а чем я – не Спартак? А?..

– Спартак – чемпион! Спартак – чемпион! Тра-та-та-та та-та!

– Spartak – champion! – подхватил внезапно Энгельс и отстучал мечом по щиту ритм. – Spartak – champion!

– Espartaak – shepmpion! – завопил «бритый Щорс». – Espartaak – shepmpion!

– Спаратак – чемпион! – присоединились Олекса и Чурын.

– Spartak – champion! – ревели воины, пока мы шли к Виборгу, и грохотали в щиты – тра-та та-та-та, тра-та-та-та та-та! – Spartak – champion!

В футбол их научить играть, что ли? Ведь какие фаны зря пропадают…

Глава 10
По семейным обстоятельствам или «У меня все ходы записаны!»

В Скарборо корабли вернулись нагруженные выкупом, трофеями и примкнувшим к нам разнообразным датским людом. Пока датские правители Кнут и Вальдемар – Хлыст и Вован – собирали обещанный выкуп в тридцать тысяч марок, мое воинство резвилось на захваченной территории с непосредственностью поддатых горилл. Правда, больше грабили, иногда обижали женщин, но вот от убийств старались воздерживаться. Потому что по моему приказу Джон повесил шестнадцать человек, виновных в совсем уж диких «развлечениях». И двое из этих «вывесок» – «благородные» рыцари. Этот факт поверг в шок всех прочих, не менее «благородных», которые даже отрядили ко мне на переговоры Энгельрика и синего шалого тестя…

– …Но, Ромэйн, как ты не хочешь понять: это недопустимо вешать рыцаря, словно вороватого простолюдина!

– Ничего не путаем, Энгельс? Они не овцу украли, а так, на минуточку, двенадцать человек прикончили. И из них трое – маленькие дети!

– Мой царственный зять, я понимаю ваше возмущение нарушением вашего прямого и недвусмысленного приказа, но все же… Они могли бы уплатить вергельд…

Что такое «вергельд» я уже знаю. Штраф. Денежный.

– Щаз!.. За убийство – штраф? Хрена вам! Это ты, сука, не скорость на дороге превысил! Казнить! Чтобы другим не повадно было!..

– Ну, Ромейн, тогда хоть прикажи, чтобы их не вешали… Пусть головы отрубят, как положено…

– Шиш вам, милые мои! Шиш с маслом! Повесят, как всех. У нас в армии – полное равенство. И чтобы я больше таких речей не слыхал, а то под домашний арест посажу…

И рыцарей повесили. А остальные стояли и смотрели как миленькие, потому что вокруг них были ветераны с копьями и луками наготове. Ветераны не убивают. Потому что их я обещал не вешать, а живьем на кострах жечь…

– …Вы все мне – как братья! И если кому-то из вас станет плохо: где бы я ни был и кем бы я ни был, я приду вам на помощь! Но я никогда не стану помогать грязному убийце. Так что – не взыщите, парни!..

Речь получилась чересчур патетичной и не очень понятной, но ветераны разобрались. Кстати, с недавних пор они называются: «Первый Шервудско-Нотингемский пехотный полк всех-всех йоменов и вилланов Англии, да хранит ее Господь и Святой Георгий, имени самой красивой на свете королевы Марион». Моя вина. Умудрился как-то ляпнуть про именные части в Советской Армии, а им затея понравилась, и стали мои верные ветераны думать: как бы назвать свою банду покрасивее. Думали они, думали и придумали. Крепко придумали. Я когда услышал это название – элем подавился. Впрочем, остальные удумали еще чище…

Так вот, солдат Шервудско-Нотингемского полка моя речь проняла. Причем настолько, что…

– …Отец!.. Отец наш!.. Батька родный!.. Прикажи – умрем за тебя!.. Мы – дети твои!..

Примерно так ревели ветераны, дослушав до конца мое «эпохальное» обращение. В воздух взметнулись копья, многие в исступлении колотили рукоятями мечей и топоров в щиты…

– Отец!.. Отец наш родной!..

И в этот самый момент грянуло то, чего никто не ожидал. Через общий рев прорезался чей-то звенящий дискант:

– Батька, прикажи! Господа бога сметем! И в пекло загоним!..

И вот тут-то все смолкли. Стало так тихо, что лязг оброненного меча врезал по ушам почище набата…

– Богохульство… – шепот над толпой похож на крик. – Богохульник…

– Какое-такое богохульство?! – Рев Маленького Джона приводит солдатиков в чувство. – Какое, k yebeniam, богохульство, я тя спрашиваю?! Молчать! Ты, eblan, solntsem utomlenny, детишек, от голода умерших не хоронил?! Отруби свинячьи не жрал?!

– Хоронили… Жрали… – шелестит над собравшимися, а кто-то особо храбрый спрашивает погромче, – Чего лаешься-то, сержант?..

– И куда твой бог смотрел, когда все это творилось?! – Сержант де Литль выходит из строя, и встает перед бойцами Шервудско-Нотингемского, – А прынц вас, голодранцев, накормил, рыцарей вразумил, чтобы те не смели христиан притеснять. Так кто же из них лучше?

И повисла пауза… Минута, другая… И вдруг, точно плотину прорвало:

– Отец наш!.. Веди!.. Прикажи!.. Хоть бога, хоть черта!.. В клочья порвем!.. Pod asfalt zakataem!.. Spartak – champion!..

После всех этих событий хулиганство оккупационных сил резко пошло на убыль. В смысле убийств больше не было. А потому к нам начали постепенно прибиваться датчане. Смешно, правда? А смеяться-то нечего: посмотрели на дисциплину в моем войске, на то, как трофеи делят и жалование раздают – и к нам. Возьмите, мол, мы вам сгодимся… Так что по возвращении в Англию выяснилось, что войско у нас не то, что не уменьшилось – увеличилось!

Вернулись мы удивительно вовремя: Скарборо осаждали войска, собранные принцем Джоном. «Дядя Ваня», заручившийся поддержкой одного из двух новых Германских императоров – ума не приложу, как такое может быть, чтобы в одной маленькой Германии – целых два императора?! – явился под стены моей временной столицы для окончательного решения проблемы под названием «любимый племянник».

Он собрал здоровенное войско, император Филипп прислал ему на помощь сотню рыцарей с парой тысяч наемной пехоты, и вся эта орда, общей числом около пятнадцати тысяч бойцов, двинулась к Скарборо. Известие об этом наступлении принес в город, как это ни странно, другой мой дядюшка – Уильям Длинный Меч. Он примчался с отрядом примерно в пятьсот человек, заявил, что слизняка Джона никогда не любил, что во мне чувствуется кровь Плантагенетов и остался в городе помогать держать оборону.

Скарборо – маленький городок, и никаких оборонительных сооружений отродясь не имел. Вплоть до самого последнего времени. Бравый замполит папаша Тук, получив известия о готовящейся атаке, немедленно вывел на оборонительные работы весь оставленный ему гарнизон в полторы тысячи человек, присовокупив к ним городское ополчение и мобилизованное население. В результате чего, подступившие к Скарборо войска противника с изумлением обнаружили, что город опоясывает глубокий ров и внушительный земляной вал. За которым их спокойно поджидает не полторы тысячи воинов, а, без малого, пять, так как буквально за день до их прихода, в Скарборо явились верные вассальной клятве храмовники и присоединились к осажденным.

Я не был лично знаком с семейкой де Бургов, один из которых и командовал войском принца Джона, а дальнейшие события так и не позволили нам познакомиться, но могу с уверенностью сказать: ребята это были не глупые, боевые и способные трезво оценить свои силы. А потому, решив, что штурмовать укрепления, имея всего лишь трехкратное численное превосходство, неразумно, они стали лагерем вокруг и занялись разграблением окрестностей. Де Бурги ожидали моего возвращения. Их расчет был прост: если принц Робер и в самом деле удался в отца, то он, обнаружив свой город осажденным, немедленно ринется в атаку. Тогда, в чистом поле, соотношение десять к пятнадцати в пользу принца Джона будет играть им на руку.

Если же принц Робер будет думать и выжидать, так Скарборо слишком мал, чтобы прокормить десять тысяч воинов. Начнется дезертирство, солдаты падут духом, и опять в выигрыше окажутся де Бурги.

Надо отдать им должное: план был не плох. Совсем не плох. Если бы они еще располагали дисциплинированной армией…

…В мое отсутствие оборону Скарборо, ко всеобщему измлению, возглавила героическая принцесса Марион. Собственно, это была вынужденная мера: епископ Адипатус, граф Солсбери и магистр английских храмовников Лука Боманур в жизни бы не договорились, кто из них кому станет подчиняться. А так вроде и не обидно: все будущей королеве подчиняются. Хорошо, что Марусе хватило ума не командовать ими всерьез, а то бы она там накомандовала.

Так или иначе, к моему появлению, осада продолжалась уже вторую неделю, и на военном совете…

– …Я так думаю, племянник, – дядюшка Вилли хлопнул по столу ладонью, затянутой в кольчужную перчатку. – Атакуем их в лоб рыцарями, опрокинем центр, а там твоя пехота добьет фланги и дело сделано!

Выдав на-гора сию «мудрость», дядюшка расправил плечи и горделиво обозрел присутствующих. Судя по всему, в его лобастой башке не мелькнуло даже тени сомнения, что я сейчас же вскочу, обниму его, расцелую, и сходу прикажу строиться и атаковать. Э-эх, дядя-дядя… Не, мужик ты хороший, но…

– Дядя, у де Бургов рыцарей против нас – вчетверо! Ты соображаешь, что ты только что предложил?

– Да какие это рыцари, – граф Солсбери сделал пренебрежительный жест. – Ирландцы да голодранцы. Там приличного рыцарства только две фамилии немцев, да фамилия самого братца Джона, гореть ему в аду! Да мы с храмовниками их враз, не заметим даже!..

– Но нельзя не признать, любезный граф, – проскрипел магистр тамплиеров, – что ваш племянник обладает на зависть здравым рассудком, чтобы очертя голову бросаться в драку, как ваш царственный брат. И легко видеть, что его действия приносят куда более осязаемые и весомые плоды, нежели грандиозные, но сказочные проекты его отца…

Лука Боманур пожевал губами. Вот если не знать, кто он такой – милейший старичок, которому сидеть на лавочке у подъезда, да размышлять о былом, грея на солнышке старые косточки…

– Разумеется, рыцари Храма не идут ни в какое сравнение с тем сбродом, что поставил под свои знамена вероломный Джон, но… Четыре шакала победят одного волка, не так ли, граф?

– Истинно так, – прогудел со своего места фриар Тук. – И если оборотиться к Святому Писанию…

Так, вот этого – не надо! А то сейчас будет, как в кино про неуловимых, экскурс, минут на сорок. «Исаак родил Иакова, Иаков родил Авраама, Авраам родил Моисея…»

– Епископ, это – потом. Товарищи офицеры, еще светлые идеи есть?

– Я вот что думаю…

С места поднимается симпатичный такой толстячок с кругленьким брюшком, кругленьким личиком и широкой обаятельной улыбкой. Вот до сих пор не могу поверить, что его зовут Реджинальд фон де Беф. Удивительно милый человек, которого даже крестьяне благословляли…

– Я вот что думаю, Ваше Высочество… – Фон де Беф выдает свою самую обаятельную улыбку, – Надо не здесь сражение давать, а собрать часть Вашего войска и пойти с ним разорять владения де Бургов. Недолго же они здесь высидят, когда узнают, что у них дома творится…

Надо признать, идея неплоха. Если бы только это было не мое собственное будущее королевство – так бы и поступил… Впрочем может еще и поступлю, если других толковых мыслей не воспоследует…

– Надо в Вэллис за подмогой послать, – задумчиво предлагает Туково преосвященство. – Валлисцы ирландцев не любят – страсть!..

А чем с ними расплачиваться? Серебром? А потом опять – грабить идти?..

– Я думаю, царственный зять мой, что можно обойти армию врагов. Ваша пехота завяжет бой, а рыцари, тем временем, погрузившись на корабли, выйдут в море и высадятся в тылу у воинов изменника Джона. Когда они ударят врагу в спину, то воины изменника смутятся, утеряют храбрость и волю к победе и побегут…

Ай да тесть, ай да Мурдахов сын! Вот это – почти идея, разве что стоит ее немного подкорректировать…

…На другой день, на самом рассвете, когда лагерь сторонников принца Джона только-только начал пробуждаться ото сна, со стороны Скарборо взревели трубы и рога, а по перекидным мостикам через ров двинулась темная масса всадников и пехотинцев. Воины моего высочества выезжали и выбегали на поле и строились в три полка.

Место в центре получил полк рыцарей Храма. Тамплиеры соблюдали некое подобие строя, хотя построились не классической свиньей, как советовал им я, а чем-то вроде прямоугольника. Конные впереди, пехота – сзади…

На правом фланге встал сводный англо-германо-датский полк под командой дяди Вилли. В него вошли рыцари его личной дружины, рыцари фельдмаршала Паулюса и трое датских рыцарей, один из которых – Ольгер Харальдсон – был участником знаменитого «суда божьего». Взятый в плен Маленьким Джоном, он остался у нас, присягнул и теперь считался командиром датской части, появившейся в моем воинстве. За его спиной щетинился копьями раббат – батальон из бывших рабов…

В Дании оказалась пропасть самых что ни на есть натуральных рабов: абсолютно бесправных, с ошейниками на жилистых шеях, а частенько – и заклейменных. Прослышав, что в нашем войске всем даруют свободу, эти ребята ломанули ко мне, точно бешенные. И вот теперь им предстояло доказать свое право на свободу – победить, или умереть…

Левым флангом войска командовал великий сенешаль Англии Ральф Мурдах. Его войско несколько поредело за время последних кампаний, но все же представляло собой довольно грозную силу. Еще не закончив построения, войско, оглашая рассветную полумглу выкрикиванием имен своих прекрасных дам и нестройным ревом «За Святого Георга, веселую Англию и королеву Марион!», двинулось вперед и, набирая скорость, покатилось к лагерю противника…

…Но всего этого я не видел. Первый Лорд Адмиралтейства Арблестер, лично отобрав самые быстроходные корабли в нашей флотилии, вел их по темному утреннему морю высаживать десант в тылу у противника. Местом для высадки был избран мыс с маленькой рыбачьей деревушкой, носившей удивительно подходящее название Литтллэнд. В очередной раз восхитившись странным совпадениям, и огорчившись тем, что кроме меня некому оценить комизм ситуации, я двинулся по стопам полковника Брежнева…

…Десант высадился на загляденье четко и слаженно. Даже диковатые Машины родственнички на этот раз вели себя исключительно тихо и организованно. Построившись на берегу в три колонны, воины начали марш-бросок. Мы бежали, туда, откуда до нас все яснее и яснее доносились лязг оружия, крики, ржание лошадей, короче – вся та какофония, которую экзальтированные штафирки поэтично именуют «музыкой битвы»…

Выметнувшись на низенький холмик – пресловутую «безымянную высоту» – я вгляделся, в развернувшуюся передо мной картину сражения. С первого же взгляда становилось ясно: наши проигрывают. Хотя возможно это заметил только я…

Храмовникам под водительством Луки Боманура почти удалось прорвать центр войска принца Джона. Судя по тому, что я видел, их буквально закидывали трупами, но они отчаянно прорывались вперед, тем более, что это было для них единственной возможностью избежать бесславной гибели. Фланги моего войска еще держались, но было видно, что это уже ненадолго. А как только рыцари де Бурга опрокинут крылья нашего воинства, тамплиеры окажутся в окружении, что в данной ситуации и означает гибель…

– Стройся! Пики перед себя! Шагом… АРШ!..

Первый пехотный Шервудско-Нотингемский и Второй пехотный Красных Швабов полки, а так же Отдельный Валлисский Ударный батальон Героев, Презрительно Смеющихся Смерти В Лицо, имени Святого Чудотворца Давида из Вэллиса дружно зашагали вперед. Пока – молча… С правого фланга двигалась гвардейская «русская сотня» в составе тридцати трех богатырей и валлисские конные лучники. Вот до противника остается тысяча шагов… девятьсот… восемьсот…

– Сапартак – чемпион! – взревел внезапно кто-то из русичей, и конники прянули с шага в галоп. – Сапартак – чемпион!

На войско принца Джона посыпались первые стрелы…

– Spartak – champion! – загремел бас сержанта де Литля. – Бегом, urody! Spartak – champion!

– Espartaak – shepmpion! – заголосил недавно произведенный в ефрейторы Эбрилл Шорс. – Espartaak – shepmpion!

– Спартак – чемпион! – взвыло все мое войско, и даже со стороны храмовников, непрерывно выкрикивавших свой боевой клич «Босеан!», раскатилось грозное и могучее «Spartak – champion!»

Пехотинцы атаковали бегом, почти не ломая строя. Вид рыцарской конницы, несущейся в атаку, впечатляет, спору нет, но вид неудержимо катящейся на тебя лавины сомкнувшихся плечом к плечу людей, выставивших вперед копья, это, я вам доложу – нечто! Ночью приснится – инфаркт гарантирован!..

Копейщики остановились шагах в двухстах от противника, и тут же, под несмолкаемое «Спартак – чемпион!», лучники дали первый залп. Потом второй… Третий…

Само собой, у де Бурга были лучники. Наверное, не такого класса, как мои, зато – в разы больше. И, само собой, они могли сделать нашу жизнь далеко не розовой… Но дело в том, что в бой вступить они не успели. Сперва их смели свои же рыцари, торопясь успеть на схватку с такими же как они «благородными противниками», потом перепало от моих рыцарей, а потом они втянулись во всеобщую свалку пехотинцев, и им стало решительно не до луков. Так что на наши залпы не ответили. Зато тут же кто-то из командиров у принца Джона – какой-нибудь очередной де Бург – сообразил, что если нас не контратаковать – будет плохо. Совсем плохо…

Нам навстречу двинулась нестройная толпа пехотинцев и спешенных рыцарей, срочно стянутых с флангов. Наверное, они бы стоптали обычную пехоту, вот только… Мы ведь не сидели в Виборге без дела. Хотя стальных стрел в этом времени не получить, в смысле – нормальных, но вот шилообразные, граненые стальные бронебойные наконечники для стрел… И вот теперь в лицо наступавшим сторонникам «дяди Вани» хлестнул дождь стрел именно с такими наконечниками. Тонкое граненое шило разрывало кольца кольчуги, с легкостью раздвигало нашитые и наклепанные на кожаные безрукавки пластины, а при особо удачном попадании насквозь прошивало щит, пригвождая к нему державшую руку. Первый ряд нападавших почти целиком рухнул под ноги следующим. Те заколебались, замедлились… и получили второй залп!

– Spartak – champion! – и слаженный грохот оружия о щиты – Тра-та-та-та та-та! Spartak – champion! Тра-та-та-та та-та!

Стена копейщиков двинулась вперед. Я стрелял, пока была уверенность, что не попаду в своих, а потом опустил лук и перехватил поудобнее свое оружие. Энгельрик называет его «глефа», и по мне это – самое удобное оружие в эти времена. Примерно метровое древко и клинок сантиметров на шестьдесят. Действуешь, словно в штыковом бою. Хорошо, что в Советской Армии эту науку изучали…

– Espartaak – shepmpion! Espartaak – shepmpion! – завыли «герои, презрительно смеющиеся смерти в лицо», а потом завыли те, до кого они дорвались…

– Spartak – champion! – Красные Швабы с ходу врубились в кого-то, и эти «кто-то» тут же завопили, как и полагается, когда тебя убивают…

– Spartak – champion! – рев Маленького Джона и его родни, кажется, способен стать причиной локального землетрясения. – Spartak – champion!..

Тут на меня вынесло какого-то бедолагу в кольчуге с ведром на башке. Я от души рубанул его глефой, тут же влепил подтоком следующему противнику, успел увернуться от несущейся прямо мне в ухо палицы, пригнулся и из низкой стойки устроил еще кому-то харакири…

– Прынца окружают! – голос сержанта де Литля пароходной сиреной прорвался сквозь шум боя. – Сюда! За прынца!..

Вокруг меня тут же образовалась безобразная свалка. Ветераны, немцы и валлисцы… Оскаленные рты, налитые кровью лица… Руки, вцепляющиеся в глотки, пальцы, тянущиеся к глазам… Клинки, копья, топоры, кинжалы… И кровь… Много крови…

…На меня вылетел, точно им выстрелили из катапульты, очередной противник в цветастой одежке поверх кольчуги. Уже на лету он замахнулся мечом, но в последний момент передумал и решил меня заколоть. Я легко парировал его дурацкий выпад глефой, он по инерции пронесся мимо, и тут же мое оружие разрубило ему кольчугу на спине. Вместе с позвоночником. Ну, кто следующий?..

Но «следующих» не было. Стиснутые между двух огней, воины принца Джона смело бросились наутек…

…Я, разумеется не сомневался в словах доблестного епископа Адипатуса, что валлисцы не любят ирландцев, но даже вообразить себе не мог – насколько они их не любят! Ирландцы разбегались по полю, а бойцы батальона имени святого чудотворца Давида гонялись за ними с азартом своры борзых собак, травящих зайцев. Причем гонялись исключительно за ирландцами, о чем можно было судить по одежке преследующих и догоняющих. Машина родня одевается на манер шотландцев – в юбки и клетчатые одеяла, а ирландцы – почти также, разве что юбки погрязнее, а одеяла – потусклее…

– Энгельс!

– Я!

– Возьми ребят из первого пехотного и заканчивайте это избиение. Живые пленные нам куда нужнее, чем мертвые…

– Прынц! Робер! – Маленький Джон мчался по полю со скоростью, сделавшей бы честь даже скаковой лошади, – Там казну захватили!..

Так, а вот это – уже серьезно. Грабежа я не допущу!

– Коня мне! Джон, за казну твои парни головой отвечают! Вместе с тобой!..

Минут через двадцать мы уже были в захваченном лагере противника. Там, на удивление, было тихо. Повального грабежа не наблюдалось, лагерных женщин никто не насиловал и никто не расспрашивал с пристрастием захваченных пленных на предмет «Куда деньги спрятал, сука?!» Пустые шатры, брошенные повозки… Быстро же вы разбегались, ребятушки…

Возле самого большого шатра с невнятным гербом над входом – караул из родичей Джона. И, к моему изумлению – русичей…

– В отца удатностью вышел, – шепнул мне на ухо Олекса. – Што, Гудкович: казна – твоя, рухлядь – наша? Гоже ли?

Я вспомнил правила распределения награбленного, принятые батькой Хэбом и поинтересовался:

– Долю мне какую дадите? В смысле, положите?..

– Твоя доля, княже, известная, – вмешался Чурын. – Полдобычи князю, полдобычи – хоробрам.

Олекса Ольстинич кивнул и спросил:

– Ладно ли?

– Уговор, – я махнул рукой. – Делите…

…В войсковой казне «дяди Вани» оказалось золото, причем ни много, ни мало – на полные двадцать тысяч фунтов серебра. Плюс моя личная добыча составила еще почти пять тысяч марок: войско подошло к вопросу разграбления королевского лагеря столь основательно, что по окончании осталось только абсолютно чистое место. И больше ничего…

В тот же вечер Скарборо праздновал победу. Праздновал душевно, с размахом и полной отдачей сил. Если бы де Бург, чью голову мои землячки притащили мне в качестве оригинального сувенира, сообразил бы оставить хоть пару тысяч в качестве стратегического резерва – все могло бы плохо кончиться, потому как к утру в Скарборо было не более двух сотен трезвых, охранявших сон и покой до изумления пьяного воинства. Хорошо, что противник оказался в меру глуп…

…Когда утром Машенька – добрая душа! – собственноручно притащила мне кувшин ледяной воды, и я жадно хлебал, фыркая и пыхтя, точно носорог на водопое, то в голову мне пришла фантазия посчитать: а много ли мы еще должны собрать, чтобы получилась затребованная «папой Диком» сумма?.. Получалось не очень. Сперва при сложении фунтов и марок почему-то получались исключительно доллары, а потом я долго-долго не мог разделить двадцать тысяч на три и перемножить на четыре. Ответы все время получались разные и такие чудовищные, что даже неопохмеленный рассудок решительно восставал против такой арифметики…

Но всему на свете приходит конец. Когда я, уже одетый и позавтракавший, а главное – выпивший кубок вина – исключительно для поправки здоровья! – снова взялся за эту задачу, то ответ меня вполне устроил. Оказалось, что собраны уже три четверти, даже чуть больше. И это при том, что свою страну я не разорил, и себя показал, и даже войско умудрился не уменьшить, а пополнить. Одни эти «викинги» из раббата чего стоят! В давешнем сражении бывшие рабы дрались так, что даже валлисцы – уж на что отморозки! – и те согласились с тем, что в храбрости и отчаянности они раабатовцам уступают… Так что можно везти Ричарду первый транш. А про остальное мы с ним при личной встрече договоримся. Сроки там растянем, сумму выплат скорректируем и вообще…

Ох, не доведет меня до добра привычка думать вслух! Не успел я порадоваться, как…

– Конечно, ваше… кхм… высочество… Можно отвезти эти деньги королю Ричарду. А вы уже решили, кто именно из ваших вассалов отправится послом к Львиному Сердцу?

Этот вопрос задала новая Машина подруга – леди Беатрис де чего-то там. Я не запомнил, как эту Биссектрису звать полностью. Чего-то французское, вроде…

Это тетку – довольно симпатичную, кстати – занесло в Скарборо вместе с компанией каких-то чудиков и чудих, топавших не то на богомолье, не то на поклоненье, не то вообще – на камлание к могиле некоей святой девицы с совершенно непроизносимым именем. Что-то похожее на Эверест, только еще круче. Так вот, эти убогие приперлись в Скарборо как раз незадолго до прибытия осадной армии принца Джона. И вместе со всеми оказались в осаде, вкусив всех ее «прелестей». Папаня Тук-Адипатус немедленно мобилизовал богомолок, богомолов и прочих насекомых на рытье траншей, окопов и противотанковых рвов. Однако Биссектриса от оборонительных работ увильнула, сославшись на благородное происхождение. Вообще-то, это – правда. Благородство из нее прет со страшной силой. Уж коли на то пошло, то рядом с ней мы с Масяней так же похожи на королевскую чету, как и на тяжелый бомбардировщик. Так что наш замполит освободил эту самую Беатриче и сопровождающих ее дамочек от ковыряния земли лопатами, а попутно представил ее Маше. Маруся поглядела на Биссектрису, поглядела, поговорила с ней и… влюбилась в нее по уши. Не-не-не, без всякого там лесбиянства! Просто Машке стало ужасно интересно разговаривать со взрослой женщиной, очень не глупой, образованной и, кстати, явно относящейся к моей ненаглядной Марион по-доброму. Я бы даже сказал – по-матерински… Так что леди Беатрис стала непременной участницей Машиных завтраков, обедов и ужинов, а так же частой спутницей ее прогулок. И вот теперь она снова здесь. И смотрит на меня с каким-то подозрительным любопытством…