Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 215 страниц)

С каждым днем становилось очевиднее, что он вообще не знает и малой части того, что знает любой современный человек. А если что и знает, то будто с чужих слов. Где, в каком уединенном месте он должен был воспитываться, чтобы вырасти столь необразованным? Не на Востоке, не в Византии, ни в одном из королевств Европы… И уж совершенно точно ни при одном, даже самом заморском королевском дворе. Нет, он не был глупым, отнюдь. Наоборот, он обладал столь цепким практическим умом и хваткой, что это навело меня на мысль – а уж не из простолюдинов ли он, волей случая вознесенный на вершину власти? Но стоило лишь раз посмотреть на то, как он командует людьми и как держится, становилось ясно, что гнуть спину перед кем бы то ни было, он не привык. В нем было то ощущение свободы и чувство справедливости, которого вряд ли найдешь в человеке неблагородном.

И вот все это у меня в голове никак не складывалось в четкую картину. Я просто не могла постигнуть, кто он, и от этого мое любопытство только сильнее разгоралось. В голову лезли самые невероятные предположения, но все они были до того нелепы, что о них даже и не стоило бы говорить. Ведь не похитили же его в младенчестве из неизвестной мне королевской семьи заморские разбойники, не увезли его на свой уединенный остров и не воспитали там в отдалении от цивилизации, рассказывая изредка о том, что творится на белом свете, прививая правила ухода за собой времен Римской Империи и обучая мастерски стрелять из лука? Но вот чего на этом острове не было, так это, по всей видимости, лошадей. Да не в Исландии же он вырос, в конце-то концов!? Слышала я, что лошади там – редкость. Потому что то, как он сидел в седле… Это словами не передать! Сначала-то я подумала, что это он специально так вцепляется в лошадь и делает все, чтобы двигаться не вместе с ней, а вопреки, что это какая-то особая манера езды. Но хватило и пары дней, чтобы понять, что он просто-напросто не умеет ездить на лошади, да что там… даже их побаивается!

Но что меня поразило еще больше, так это то, как он обращался с Марион. Я повидала много семей, как счастливых, так и несчастливых, но вот семью, в которой жене позволялось столь много, видела впервые. И окончательно сразило меня то, что он не только действительно разговаривал с женщинами, но и на самом деле слушал, что они ему отвечают. Все с возрастающим удивлением я отмечала, что он не только прислушивается к моим советам, но и открыто их у меня просит. И в такие минуты мне казалось, что он даже не с выдуманного мною острова к нам приплыл, а просто взял, да и упал с Луны. Это бы объяснило все. Ну, если бы было правдой, конечно. А так – мне оставалось только теряться в догадках.

Мы могли говорить часами, и не наговориться, но это ни на шаг не приближало меня к ответу на вопрос – кто он такой? Иногда у меня самой вдруг возникало желание все ему о себе рассказать, но всегда что-то этому мешало. Да и кто знает, нужно ли было здесь торопиться? Такой козырь лучше держать в рукаве до особого случая. Правда, как оказалось, Роберу не было нужды в моих признаниях – долгое время он принимал меня за королеву Франции, несчастную Ингеборгу, которую наш добрый король Филипп выставил из своего дворца чуть ли не на следующий день после свадьбы. Что поделаешь, ему, как и моему супругу, больше по нраву были мальчики, да и друг к другу они долгое время питали весьма нежные чувства, пока не поссорились, как это время от времени случается между королями. Так что, если подумать, Робер не так уж и ошибся, принимая жену одного мерзавца за жену другого. А уж как он был счастлив, что «разоблачил» меня! Ну не могла же я омрачать ему эту радость… И опять ничего не сказала. К тому же мне очень не нравилось то, что затевал Ричард, и я стала опасаться каким-нибудь ненужным словом еще больше ухудшить ситуацию. Так что продолжала молчать.

Огромной неожиданностью для меня явилось появление Бен Маймуна, которого я уже и не надеялась когда-нибудь встретить. Много часов провели мы с ним, говоря о прошлом, вспоминая его дорогого повелителя, моего доброго друга Юсуфа. Старый лекарь словно протянул ниточку из прошлых счастливых времен в нынешние, и я уже и подумать не могла, а что бы было, останься я в монастыре! Как много я упустила в этой жизни, так много, что всего и не сосчитаешь. Но то, что я еще смогу от жизни взять, я никому не уступлю, в этом я теперь уверена. А аббатство, увитое розами, подождет своего часа…

И теперь следовало заняться более земными делами. Если я хоть чем-то смогу помочь Роберу, я ему помогу. Потому что Англия, да и любая другая страна заслуживают такого государя. А уж когда он поставил на место старую Алиенору, я поняла, что за страну под властью Робера точно можно не беспокоиться. И могущественная королева, которую я всегда так боялась, вдруг показалась мне просто одинокой дряхлой старухой, какой она на самом деле и была… А ведь раньше я этого не замечала. Но если в случае с Робером все не видят очевидного из-за того, что восхищаются этим человеком, то я свою свекровь просто боялась. А теперь вдруг поняла, что зря. Интересную подробность о русичах я, конечно, запомнила, но вот помогла она мне мало. Разве что переместила мой выдуманный остров к северу.

Но огромную глупость я все же совершила. А именно – предложила устроить охоту. Я так соскучилась по подобным развлечениям, что на миг забыла, насколько непростые отношения у нашего дорогого принца с лошадьми. А когда спохватилась, уже было поздно, приготовления к охоте шли полным ходом. Когда я увидела, какого коня выбрал себе принц Робер, то чуть не лишилась чувств, хотя обычно за мной такое не водится. И все мои самые худшие опасения оправдались: этот огромный черный конь вдруг понес, да так резво, что я и не чаяла уже увидеть Робера живым. Раздумывать было некогда – судя по тому, что никто не отправился следом за ним, все вокруг подумали, что так и надо, и что это сам принц решил в гордом одиночестве понестись бешеным галопом, сметая все на своем пути. Вот до чего доводит слепое преклонение перед авторитетом, хотя нам, королевским династиям, оно, конечно, на пользу. Ну, чаще всего… Но явно не в этом случае. Так что я пришпорила свою кобылку и поспешила за ним. А придворные ко мне, кажется, так и не присоединились. Выяснять причины их нерешительности мне было некогда – с дикими криками, в которых мне слышался ужас, а вовсе не геройство, мой дорогой «сын» уносился все дальше на своем дьявольском скакуне…

Робер остался жив, только вывихнул ногу, которую я ему тут же и вправила. А вот теперь думаю, а не зря ли я так поторопилась? Потому что дальше случилось то, что помогло мне наконец-то понять нянюшкино выражение: «бес попутал». И попутал он нас основательно, теперь бы распутать… А я и двух слов связать не могла – так растерялась от обрушившихся на меня чувств… Нет, он точно с Луны!.. И вот лежала я на королевской мантии в стогу и думала – ну, конечно, когда ко мне вернулась способность думать! – а с чего это он вдруг стал со мной столь откровенным? Надоело притворяться? Его признание нисколько не приблизило меня к разгадке, но дало почувствовать, что мы теперь связаны куда крепче, чем раньше. Вот только к чему это приведет? Ведь неожиданно для самой себя, я тоже проговорилась, кто я на самом деле. Должно быть, решила совершить все глупости разом, в один день. Но в тот момент мне показалось ненужным продолжать затянувшуюся игру. А, может, и правда, настало время?

Вот его-то я удивила. Выражение его лица стало таким, что только мое воспитание не позволило мне расхохотаться. Вместо этого встала, отряхнула королевскую мантию, которую он упорно принимал за что-то вроде обычного сюрко или дорожного плаща, и которой увенчал меня, сам не понимая того, что творит, и принялась собираться. Пора было отправляться назад, пока нас тут не застали. Или придворные решили не мешать его высочеству? Что ж, и это понятно. Но нельзя было забывать, что ситуация может непредсказуемо измениться, и продолжим ли мы делать вид, что я – Беатрис, неизвестно. Так что уж чего-чего, а древнегреческих трагедий нам явно не нужно. Он, кажется, тоже это понял, хотя я и не уверена, что Робер слышал о несчастном прогневавшем богов Эдипе. Понял, и, прихрамывая, направился к мирно пасущемуся поблизости верному коню. Как бы то ни было, но что между нами произошло, между нами и останется. Хотя при том, что против меня и моей родной Наварры замыслил Ричард, нам надо быть еще более осторожными, чем всегда. А вот «королева-мать Беренгария» очень даже может сыграть свою роль. И раскрыть свое имя, почему бы и нет? Окружающие без сомнений и вопросов примут и это – я уже не сомневалась. Ну, Бен Маймун улыбнется, разве… Так что – вперед! Но только уж на этот раз править конем буду я…

Глава 7
О воссоединении королевской семьи или «Нет человека – нет проблемы!»

В лагерь мы приехали все втроем – я, Беренгария и Адлер. Собственно говоря, приехали только мы с дамой, а Адлер пришел сам и привез нас. Королева-мать сидела передо мной с отсутствующим видом, хотя все трое точно знали, КТО управляет немецко-фашистской лошадью. Беренгария очень точно определила мои таланты в конном спорте:

– Если бы ты умел управлять конем так же, как и людьми, то был бы величайшим наездником на свете, – произнесла она, аккуратно вынув поводья у меня из рук, – а если бы ты управлял людьми также, как конем – тебя бы повесили и уже давно.

Спорить с этим было сложно, так что я безропотно уступил ей бразды правления битюгом. Что положительно сказалось на скорости поездки и точности попадания в пункт назначения…

…Уже при подъезде к лагерю до нас долетел гул возбужденных голосов, прорезаемый яростным басовым дуэтом. Замполит Тук орал:

– Коли с королем Робером случилось что – прокляну! Анафеме придам! От церкви отлучу! Как псы поганые подохнете, и не видать вам освященной земли!..

– И быстро подохнете! – ревел Маленький Джон. – Kolites», urody: кто у ентой суки заморской деньги взял?! Да я за прынца щас всех porvu, naher!..

Солдаты кричали в том смысле, что Джон прав, и что они сейчас всех… особенно – благородных, потому как доверия им – ни на грош!

– Один был верный!.. Энгельрик!.. А его нет!.. Подстроили!..

Я соскочил с коня, осторожно совлек с седла прекрасную наездницу и поставил ее на твердую землю:

– Вот, матушка, мы и добрались…

И раздвинув плечом собравшихся вокруг сподвижников и соратников, провозгласил:

– Друзья! Позвольте мне представить вам мою мать – королеву Беренгарию Наваррскую.

Над лагерем повисла тишина, а потом:

– Матушка!.. Светлая!.. Сыскалась!.. Уж и не чаяли!.. – и, заглушая все, общий крик-выдох, – Дождались!..

…«Маменька» замечательно вписалась в мое окружение. Причем, перемена ее статуса сразу расставила все точки над «и» в ухаживаниях и замполита Адипатуса, и графа Солсбери. Оба сразу же отвалили в сторонку, от греха подальше, дабы не искушать судьбу. Дядя Вилли, правда, очень сокрушался, что не узнал «любезную сестру» сразу же по ее прибытию…

– …Вот только потому, что я ни разу не видел вас, моя царственная сестра, – виновато гудел он, склонив голову, – а был знаком с вами исключительно по рассказам в посланиях моего брата, я и не узнал вас сразу. Верите ли, но, по словам Ричарда, вы представлялись мне совершенно иной…

– Охотно верю, любезный братец, охотно, – улыбка у Беренгарии вышла весьма ехидной. – Ричард не особенно приглядывался ко мне… после известных вам событий, приведших к рождению моего дорогого Робера…

С этими словами королева-мать величественно удалилась. Длинный Меч плотоядно взглянул ей вслед и тихонечко пробурчал:

– Еще бы… Он к бабам… прости, племянник, но твой отец на баб всегда смотрел как на охотничью добычу. Поймал – и ладно, можно забывать… А вот с матерью твоей он явно просчитался… Хотя и не гоже говорить такое про своего сюзерена, но порядочного дурака Ричард свалял! Такую женщину проглядел!..

…Спасая мою репутацию великого наездника, Беренгария всем рассказала, что ее лошадь понесла, а я, заметив непорядок, погнался за ней, настиг, пересадил к себе в седло и попытался остановить обезумевшую скотину. Результатом стало легкое повреждение ноги и преждевременная кончина лошади под дамским седлом. В эту жуткую, леденящую кровь историю поверили все, за исключением Энгельса, который достаточно четко представлял себе мои возможности в верховой езде. Слушая рассказ королевы-матери, он недоверчиво покачивал головой, и вид имел самый что ни на есть удивленный.

Уже потом, один на один, он попытался вытрясти из меня правду. Я сообщил ему, что его уроки верховой езды не прошли для меня даром, и что в случае особой необходимости я еще и не так могу…

– …Знаешь, Ромейн, – Энгельрик задумчиво почесал в затылке, – а ведь похоже на правду. Я вот сам уже сколько раз замечал: одно дело рубишься на учебном поле и совсем другое – в бою. Там выжить надо, вот и изгибаешься так, как для тренировочного поединка ni v zhist не согнешься… Значит, скоро тебе совсем просто станет верхом ездить, – заключил он. – Привыкнешь…

…Королева-мать оказалась дамой, исключительно приятной во всех отношениях. Она не лезла в управление страной, не обременяла меня бесконечными советами, не демонстрировала своей власти моим друзьям-товарищам и почти не требовала материальных затрат. Собственно говоря, единственным советом, полученным от нее, было: не давать свою королевскую мантию кому попало – не так поймут!

А личных просьб у нее оказалось всего три:

– Я очень прошу тебя, Робер, – сыном она называла меня только на людях, – я очень прошу тебя лично проследить, чтобы твои люди не обидели Жозефу. Поверь: девочка заслуживает доброго мужа и хорошей семьи…

Я поклялся, что Маркс либо в самые кратчайшие сроки сделает ее служанке предложение, либо навсегда оставит девчонку в покое. Она улыбнулась и продолжала:

– Еще хочу тебя спросить: ты поможешь моему брату – королю Наварры, если Ричард пойдет на него войной?

– А какую помощь ты считаешь необходимой? Деньгами – хоть сейчас, войсками – ни за что. У меня их и так не богато. Зато могу сам высадиться во Франции… э-э-э… в Нормандии, и сделать так, чтобы папе Дику стало не до Наварры. Хочешь?..

Беренгария задумчиво покачала головой:

– Знаешь, вот чего уж я не хочу, так это чтобы ты сражался с Ричардом, – проговорила она.

Наверное, она ждала какого-то ответа, но что отвечать я не знал, а потому промолчал. Вдруг она шагнула назад, низко опустила голову и, глядя куда-то в район своих коленей, тихо произнесла:

– Ты – мой единственный друг. Тебя всегда окружали соратники, товарищи, друзья, а потому тебе не понять, как может быть страшно за своего единственного друга и защитника. Но поверь мне на слово, – она задумалась, подбирая аргументы. – Менее всего я готова к тому, чтобы ты рисковал жизнью. Даже ради меня, не то, что ради моего брата…

Мне стало ее так пронзительно жаль, что я, наплевав на все опасности такого поступка, просто обнял ее, прижал к себе и нежно погладил по волосам:

– Не бойся, малыш. Пока я жив – а жить я собираюсь долго! – тебя никто не то, что тронуть – плохо посмотреть на тебя не посмеет! Без риска испортить себе здоровье навсегда! И остаток жизни…

Она замерла в моих руках, потом подняла на меня глаза и прошептала:

– Обещай, что не объявишь войны Ричарду без крайней на то нужды!

Я посмотрел в ее встревоженное лицо, в ее огромные глаза, в которых читалась нешуточная тревога… Очень жаль, что она думает, будто меня легко убить, но женщину не переспоришь, и ни в чем не убедишь… Как говорится… то есть – как будут говорить: «С женщинами и телевизором спорить бессмысленно».

– Клянусь!

Как же она Ричарда боится!.. Вот же – козел! Так свою жену запугать! Скотина мелкотравчатая!.. Впрочем, зря ты так сделал, честно тебе скажу. Теперь это – МОЯ ЖЕНЩИНА! А что бывает с теми, кто обижает моих женщин – скоро узнаешь. В этом я тоже клянусь…

…Так. Значит, раз воевать мне не разрешают – мы и не будем. Хорошо, если имеешь дело с женщинами: они не умеют точно излагать свои требования. Вот, например. Скажет вам ваша женщина: «Хочу Луну!». Можете смело принимать на себя соответствующие обязательства и торговаться о форме и способах оплаты. Она же не уточняла, какую луну она просит, так что сойдет все: от золотого кулончика полумесяцем до глобуса лунной поверхности. И не придерется…

…С папой Диком не надо воевать. Папу Дика надо валить. Тупо и примитивно. Стрелой я в него метров с двухсот гарантированно попаду. Правда, рана может быть не смертельной… А вот интересно: если соединить усилия придворного алхимика сэра Годгифсона и главврача Центральной Тауэрской Больницы бен Маймуна – хороший яд получится? Такой, чтобы на наконечник можно было нанести, и чтобы не утерял своих свойств за пару месяцев? Надо уточнить…

Я решил, что возьму с собой Джона и его родню-взвод-королевскую стражу. Для ликвидации этого – с избытком, а внимания к себе маленькая группа не привлечет. Правда, может броситься в глаза излишне крупное телосложение путешественников, но это даже неплохо: все знают, что я, по здешним меркам – великан. А тут великанов поболе дюжины будет, и я среди них просто затеряюсь.

Надо будет заранее собрать серебра в дорогу, кое-какую одежку, типа «лохматок», уточнить по поводу яда и – в путь! Только бы Маша и… и… и Беря об этом не узнали!

…Бен Маймун и сэр Годгифсон предоставили мне на выбор целых четыре яда, из которых я опознал только один – мышьяк. Его мне откуда-то раздобыл мой алхимик, уверяя, что сам открыл это безобразие. Вот только как нанести мышьяк на наконечник стрелы, кто б мне объяснил?

Зато восточные яды оказались выше всяких похвал: смолистые, тягучие, очень неприятные даже на вид. Уточнив, можно ли их наносить вместе, и получив утвердительный ответ, я аккуратно запаковал все три пузырька, взял с обоих ученых мужей клятву молчать, и занялся подготовкой к встрече с папой Диком вплотную…

– …Командир-прынц! – Маленький Джон вытянулся во весь свой немаленький рост. – Там эти… портняжки, коих ты велел… того… и еще, значит… нехристи эти…

– Давай их сюда по-быстрому!

– Slushaus»!

В малый тронный зал – комнату средних размеров с небольшим столом и чудовищным камином вошли и замерли на пороге трое единоверцев бен Маймуна и пара странных мужичков с какими-то тюками за спиной. Интересно, они вообще-то шить умеют, или только тяжести таскают?..

– Ваше величество, – степенно кланяется старший из евреев. – Мы прибыли по вашему зову.

Портные молча склоняются чуть не до земли, а двое евреев на всякий случай падают на колени.

– Так, добрые подданные… Во-первых, встаньте и не становитесь передо мной ни на какие колени. Во-вторых, присаживайтесь, – я указал на лавки возле стола. – Разговор у нас будет, подозреваю, долгий, а в ногах правды нет.

Некоторое время мои гости упирались, отнекиваясь и клятвенно заверяя, что им куда как удобнее стоять, пока я наконец не рассвирепел и не пообещал, что если они не сядут сами, то я попрошу де Литля помочь им. Командиру моих телохранителей было достаточно плотоядно ухмыльнуться и сделать всего один шаг в направлении стола, чтобы прибывшие расселись с невероятной скоростью.

– Значит так. Вопрос к вам, – я посмотрел на евреев. – Бен Лейб сказал, что вы торгуете тканями и, стало быть, хорошо в них разбираетесь, так?

Троица синхронно кивнула.

– Отлично. Тогда у меня к вам вопрос: мне нужна прочная и тонкая ткань, из которой можно было бы сшить… э-э-э… в общем, одежда из этой ткани не должна рваться, если продираться сквозь густой кустарник, должна быть легкой и, самое главное, абсолютно не стеснять движений. Есть такая?

Пауза. Короткая дискуссия на непонятном мне гортанном языке. Пауза. Снова дискуссия, больше похожая на перебранку. Пауза…

– Такая ткань есть, ваше величество, – сообщили все трое хором. – Из крученого шелка.

– Она есть у вас, или вообще?

– У нас, – радостно закивали головой евреи. – И мы с удовольствием предоставим ее вам…

– Замечательно. Теперь, второй вопрос: вы ее сможете покрасить в желто-зеленый цвет? С разводами?

– Что?!!

На лицах их был написан такой испуг, словно я только что совершил святотатство…

– Для особо тупых повторяю: мне нужна ткань из крученого шелка, выкрашенная в желто-зеленые разводы. Можно еще чуток черного и коричневого добавить…

– Но, ваше величество, зачем же портить дорогую ткань? – голос молодого еврея дрожал от возмущения. – Ведь она стоит…

– Затем! Я сказал в разводах, значит – в разводах! Вопросы?!

– Простите его, ваше величество, – осторожно произнес старший иудей и на всякий случай стукнул молодого по затылку. – Откуда ему знать ход ваших мудрых мыслей? У вас будет такая ткань, какую вы прикажете…

– Вот и ладушки… Теперь с вами, – я повернулся к портным. – Мне нужно пятна… нет, шестнадцать таких штуковин… Как бы это вам растолковать? В общем, штаны и рубаха сшитые вместе, с капюшоном. И обшить ленточками вот такой длины. Примерно. На всякий случай поясняю: ленточки не должны быть одинаковой длины. И висеть так… в беспорядке, короче… Ясно?

По внешнему виду обоих было легко понять, что ни хрена им не ясно, но они дружно закивали. Потом переглянулись со старшим евреем. В их глазах отчетливо читалось: «Принц сошел с ума». Но ответный взгляд престарелого обрезанца сообщил им простейшую истину: «Досадно, но это не так страшно. Видывали мы психов и похуже…» И все успокоились…

Портняжки сняли мерки со всего взвода Маленького Джона, а потом, затратив вдвое больше времени – с меня. Пообещали, что мой заказ будет готов через два дня после прибытия ткани, а евреи поклялись, что через восемь дней они доставят мастерам пошивочного цеха исходное сырье искомой расцветки. Отлично. Значит, через десять дней…

С купцов и мастеров были взяты клятвы хранить все в тайне, после чего им был выдан аванс. Ну-с…

– Джонни, вели там, чтобы Арблестер прибыл сюда немедленно.

– Slushaus», командир-прынц!

Ладушки. Прибудет наш Морской Лорд и все! Можно будет отправляться решать наши маленькие семейные проблемки…