Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 215 страниц)

Глава 6

Тренировки, лекции, выходы… дни сменяли друг друга, летели, словно листья с осенних деревьев под порывами холодных ветров. Все чаще из-за пиков Романского хребта приходили темные низкие тучи, тянулись к Майну и проливались на город и окрестности холодными затяжными дождями. И словно грибы, продолжали расти вокруг крепости и городка палатки и шатры с многочисленными цветастыми баньерами. Только сейчас, глядя на них с высоты крепостных башен, я начал осознавать, какая сила собирается под стенами маленького пограничного форта. Дед говорил, что для усмирения мятежа Трех Герцогов император призвал на службу больше ста баньеров, то есть дворянских отрядов и наемничьих банд. Здесь же я уже сейчас вижу куда больше стягов, даже если отнять от их общего числа оба легиона с их аквилами и орденских рыцарей, выступающих под своими штандартами.

– А что, в подавлении того мятежа легионы не участвовали? – вдруг вмешался в мои мысли сосед.

– Нет, конечно. Легионеры не могут участвовать в распрях меж дворян, даже если один из участников – их император, – ответил я.

– Глупость какая, – проворчал дух, но тут же осекся. – Или нет? Хм… интересно.

– Что именно? – Такая быстрая смена мнения меня удивила. Обычно сосед более последователен.

– Скажи, я правильно понимаю, что во время подобных мятежей легионы занимаются поддержанием общего порядка в империи? – спросил дух.

– Именно так. Никому не хочется, чтобы в результате распрей страдала вся страна, – подтвердил я.

– И ввел это правило наверняка один из императоров, да? – продолжил выпытывать сосед.

– Не совсем. Это было решением Большого Сословного Совета, – поправил я духа, одновременно вспоминая то, что вбивал в меня дед на довольно редких уроках истории.

– Чудненько, – хмыкнул сосед. – И волки сыты, и овцы целы.

– Поясни, – потребовал я.

– Все гениальное – просто. – Гордости в интонациях духа не расслышал бы только глух… кхм, ну да. – Сословия таким образом получили гарантию спокойствия, даже в том случае если империю начнет трясти междоусобица. Дворяне получили гарантию, что в случае их эскапад император не раздавит их тяжелым легионерским сапогом, а сам суверен надежно оградил себя от преторианских заговоров.

– Каких-каких заговоров? – не понял я.

– Преторианских. То есть он может не беспокоиться о том, что легионеры вдруг решат посадить на трон кого-то другого. Дворяне в этом случае объединятся с прочими сословиями, о чем тут же станет известно призывным легионерам, и слишком много возомнившим о себе легатам придется срочно искать пятый угол.

– Интересная точка зрения. Надо будет как-нибудь рассказать о ней старому, – заметил я. Дух хотел было что-то ответить, но меня отвлек возникший рядом Гилд.

– Мессир, вам письмо. Его только что доставили из дома сударыни Ирвар, – протянул он мне сложенное треугольником послание, написанное на надушенной бумаге, и, сделав шаг назад, застыл чуть в стороне. Тактичный у меня вассал, что тут скажешь? И понимающий. Не поленился же примчаться из дома на воротную башню Майна, чтобы передать письмо от Энны.

«Милый, милый Димми!..»

Несмотря на небольшой с виду треугольник, в развернутом виде письмо, написанное знакомым мне по прежним запискам затейливым почерком Энн, оказалось довольно большим по объему и… скудным по содержанию. Если опустить романтику и намеки, то смысл послания можно свести к короткому: «Извини, дорогой, с тобой было, безусловно, весело и приятно, но меня уже давно ждут дома. Не скучай, мы обязательно увидимся еще».

– Что, неужто отшила? – ехидно заметил сосед.

– Ну, я как-то и не предполагал, что нашел свою вечную любовь. – хотел было я пожать плечами в ответ, но стоящий неподалеку Гилд… в общем, лучше обойтись без этого.

– И что, никаких сожалений? – неверяще уточнил дух.

– А то ты сам не чувствуешь, – огрызнулся я, но тут же сбавил тон: – Конечно, мне обидно немного, хотя бы то, что она не пожелала сообщить мне об отъезде лично, но…

– И еще чуть-чуть за то, что она тебя опередила, так? – с какой-то странной интонацией спросил сосед.

– Ну, ты скажешь тоже! – возмутился я. – Она хорошая девушка и мне очень нравится. С ней весело и интересно, про постель и вовсе молчу, а то, что между нами нет любви… ну что тут поделаешь? Мы оба это прекрасно понимаем, и я и она. И вообще сдается мне, что в твоих словах я расслышал нотки обиды. Уж не ревнуешь ли ты, часом, дух?

– Э?.. – Вот как! Редкий случай: сосед не знает что ответить!

– О, кажется, я прав? – Ну не могу я его не подколоть. Когда еще представится подобный случай!

– А ты знаешь… это странно, но похоже, что ты прав, – как-то неуверенно заключил сосед. – По крайней мере сейчас, когда ты обратил на этот факт мое внимание, я могу точно сказать, что наблюдаю у себя все симптомы юношеской влюбленности.

– Чего?! – Я был ошеломлен. Такого откровения от духа я точно не ожидал. Совсем!

– Да не переживай ты так! – Волна щекотки в мозгу от смеха соседа быстро привела меня в чувство. – Мне с этим справиться куда легче, чем тебе с твоей привязанностью к Ласке.

– Это как?

– Влюбленность – это не только форма психического… расстройства, скажем так, но и биохимический процесс, или, если говорить понятным тебе языком, реакция тела. Которой у меня, как ты понимаешь, быть не может. А с психологической зависимостью мне справиться куда проще, поскольку свое сознание я контролирую чуть больше, чем полностью, – выдал сосед.

– И это мне говорит единственный на весь мир дух-склеротик, – вздохнул я.

– Но-но! Не путай сознание и память! – рыкнул сосед, но, явно почувствовав мое непонимание, тут же остыл и пустился в объяснения: – Суди сам, Дим. У меня действительно имеются провалы в памяти, но ты же не будешь отрицать, что при этом я остаюсь довольно цельной личностью, обладающей немалым опытом и развитым мышлением?

– Не буду, – согласился я.

– Во-от! – довольно протянул дух. – И все аспекты своей личности я сейчас контролирую полностью, до последней мыслишки. Другое дело эмоции. Их держать в узде намного сложнее, но поскольку у меня нет большинства отвлекающих факторов, присущих обладателям физического тела, и в частности ваших пяти чувств, то и контролю эмоций я могу уделить куда больше внимания. Учитывая же, что они у меня еще и несколько приглушены опять же из-за отсутствия тела и протекающих в нем биохимических процессов, минусы и плюсы, можно сказать, взаимно перекрываются. Так что для меня управление собственными эмоциями сложно примерно так же, как для тебя сложен бой со Скалой Миолом.

– Хочешь сказать, что при желании можешь заглушить любое чувство? Гнев, страх… любовь? – уточнил я, поежившись при воспоминании о тренировках с тем самым пятым легионером, чуть не обломавшим мне весь процесс знакомства с моими подчиненными в Четвертом Громовом.

– Скорее, могу разложить их по полочкам, не позволяя влиять на собственное мышление… слишком сильно влиять, скажем так. Полностью избавиться от эмоциональности мне не удается, но она хотя бы не давит на психику так, как могла бы, – изобразил сосед вздох. – Звучит, конечно, не очень хорошо, но на самом деле это благо, Дим. Потому что, не умей я хоть чуть-чуть абстрагироваться от своих эмоций, глушить их, – боюсь, у тебя в голове уже давно жил бы абсолютно сумасшедший дух. Сумасшедший, без всяких преувеличений.

– Да ты и сейчас порой производишь такое впечатление, – буркнул я в ответ.

– А это уже твое дурное влияние! – парировал дух, заставив меня усмехнуться.

– Один – один. – Я вздохнул и, повернувшись к Гилду, уже вслух проговорил: – Поздравляю, друг мой. У меня появилось свободное время, а твоей замечательной женушке прибавится работы на кухне. И кстати, можешь передать нашим будущим разведчикам, что у них добавится несколько учебных часов по вечерам.

– Понял, мессир, – с абсолютно непрошибаемым видом кивнул Гилд. – Я могу идти?

– Вместе пойдем, – чуть подумав, заявил я. – Кстати, не знаешь, что у нас сегодня на обед?

– Индейка по-царски, – уже сделав шаг к лестнице, прогудел вассал. – И уверяю вас, за такое блюдо мой учитель отдал бы левую руку.

– Пробовал уже?

– И не единожды. У Дарины настоящий талант к кулинарии, мессир!

– Уж кто бы говорил, Гилд, – вздохнул я.

– Поверьте, я знаю о чем говорю. Ее батюшка был главным поваром у старого герцога Баунта, а тот очень трепетно относился к северной кухне и мог позволить себе нанимать лучших поваров. Дарина же унаследовала талант отца в полной мере.

– А ее брат? – поинтересовался я.

– Он… не слишком интересуется ремеслами, мессир, – с некоторой запинкой проговорил Гилд.

– Иными словами, лентяй, не желающий ничего делать и прожигающий наследство отца, – констатировал сосед. Я не стал отвечать ему, как не решился и комментировать слова своего помощника, явно не желающего дурно отзываться о своем новоявленном родственнике. Иногда Гилд просто удивляет меня своей тактичностью. Иногда…

Князь проводил хмурым взглядом спину выходящего из его шатра маркграфа Зентры и, дождавшись, пока за ним закроется полог, недовольно покачал головой. Старый воин безмерно уважал изощренный ум в недавнем прошлом первого полководца империи, и ему было грустно и неприятно видеть, как его старый друг и командир напрасно растрачивает свой талант на мелочные придворные интриги и стяжательство. Гений, способный обернуть сражение пары регимов против пяти полков отборной венетской пехоты в свою пользу, занимается приращением своего и без того немалого удела и жаждет сменить зубцы и жемчуг[14]14
  Зубцы и жемчуг – здесь эвфемизм, означающий графскую корону достоинства, изображаемую в виде открытого обруча с пятью (иногда семью или девятью) острыми зубцами, увенчанными жемчужинами.


[Закрыть] на листья и бархат.[15]15
  Листья и бархат – здесь эвфемизм, означающий герцогскую корону достоинства, изображаемую в виде открытого обруча с пятью листовидными зубцами и пурпурной бархатной шапкой в нем.


[Закрыть]

И ладно бы, если бы дело было только в честолюбии! В конце концов, тот из дворян, кто лишен этого чувства, очень скоро лишается и самого достоинства, но ведь и меру надо знать. А Зентр, славившийся своим бережным отношением к вверенным ему войскам и пользовавшийся за это непререкаемым авторитетом не только среди офицеров, но и среди нижних чинов, вне службы, кажется, потерял это качество. Иначе как объяснить все эти интриги и ухищрения, благодаря которым его владения, расположившиеся у самых отрогов Южных Роман, вдруг стали опорной точкой для начала Похода Света. Самое неудобье! Сколько людей придется задействовать, чтобы расставить алтари и провести очищающие литургии в горах… и сколько из них останется на дне расщелин, сорвется с ледяных стен в пропасти или погибнет от лап горных темных тварей?! Но нет же, маркграф решил избавиться от «пограничной» приставки к его титулу, сдвинув границу неосвоенных земель, и, присоединив их к своим владениям, добиться признания Зентры герцогством! А люди, которые выполнят эту работу или погибнут, воплощая его честолюбивый замысел… Да кто будет считать этих вторых-третьих баронских сыновей, орденских сержантов и мулов?

– Вижу, вы в мрачном настроении, князь… – Вкрадчивый голос, раздавшийся от входа в шатер, заставил легата вздрогнуть, но стоило ему взглянуть на гостя, как лицо старого воина озарила искренняя улыбка.

– Отец Тон! – Родэ вскочил с кресла и, шагнув к снимающему алые перчатки инквизитору, радостно его облапил, да так, что протопресвитер Меча крякнул. – Безумно рад вас видеть! Борхард, вина его преосвященству!

– Да я бы и перекусить не отказался, – усмехнулся инквизитор, ничуть не обескураженный фамильярностью своего старого знакомого.

Глава 7

Дом встретил нас оглушающей тишиной и совершенно невообразимым кавардаком. Словно ураган пронесся по комнатам, расшвыривая вещи и выдирая ящики из шкафов и комодов. Под моей ногой хрустнули осколки стекла, и Гилд, будто только что проснувшись, взревел раненым жвальнем. Определить в его возгласе имя супруги мне удалось, пожалуй, лишь потому, что я уже достаточно привык к голосу своего вассала. Но даже в самые яркие моменты наших тренировок, вбивая в головы легионеров прописные истины ходоков, он так не орал!

– Что здесь случилось? – Раздавшийся из-за наших спин полный неподдельного удивления голос Дарины заткнул Гилда быстрее, чем правильное выполнение упражнения или верный ответ наших «подопытных» легионеров.

Обернувшись, я увидел стоящую в дверях супругу моего вассала, прижимающую к боку накрытую тканью корзинку. Со стороны Гилда послышался облегченный вздох.

– Полагаю, кто-то что-то искал в нашем доме, – ответил я на вопрос молодой женщины. – А ты, я полагаю, была на рынке?

– Да. Хотела приготовить к ужину щуку в соляной шубе, да задержалась в рыбных рядах, – кивнув, пояснила Дарина.

– Понятно. – Я обвел взглядом комнату и вздохнул. – Что ж, тогда прежде всего займемся наведением порядка на кухне. Отказываться от свежей щуки я не намерен.

– И… вы не будете выяснять, что здесь произошло? – хмуро спросил Гилд.

– Скажем так, если во время уборки мы чего-то не найдем, значит, это была кража, если же все наши немногочисленные ценности на месте, то… боюсь, нам останется только гадать, что понадобилось неизвестным, решившим порыться в наших вещах, – пожав плечами, произнес я.

– Но, может быть, стоит сообщить о происшедшем городской страже? – несмело предложила Дарина.

– Если что-то пропало, то именно так мы и поступим. Если же все вещи целы, то стража предпочтет отмахнуться от этого дела. Сейчас Майн просто наводнен гостями, так что городская стража и без наших неприятностей в мыле. Людей там просто катастрофически не хватает, – пояснил я. – В общем, помощи от них ждать бессмысленно, но это не значит, что я пущу дело на самотек. Гилд!

– Да, мессир? – встрепенулся гигант.

– Те двое, твои бывшие сослуживцы, Тур и… Бейнд, кажется? Думаю, стоит начинать подтаскивать их к нам поближе. Ты же провел с ними беседу о возможном вассалитете?

– Так точно, мессир, – с готовностью кивнул Гилд. – С вашего разрешения, я переговорил об этом с большей частью поступивших под ваше командование легионеров, в том числе и с Туром и Бейндом. С ними первыми, если честно. Они оба с радостью согласились принять вашу руку. Остальные, кстати, тоже взбудоражены такой перспективой. Их даже не испугал испытательный срок на время Похода.

– Замечательно, – протянул я. – Тогда поступим следующим образом. В свете происшедшего и учитывая нашу занятость в отряде, мне совсем не нравится идея оставить наш дом и твою супругу без защиты. Одной Тьме известно, что было бы, если бы Дарина сегодня не задержалась на рынке. Поэтому я, пожалуй, воспользуюсь кое-какими правами командира, любезно предоставленными мне легатом. Завтра же ты сообщишь своим приятелям, что их пара заступает на пост у дома. Думаю, если они так желают дать вассальную присягу, то смогут серьезно отнестись к этому заданию. Да, вторую пару охранников пусть подберет Миол Скала. Кстати, как он сам отнесся к моему предложению?

– Сказал, что подумает. Но вы же знаете Миола, мессир… – задумчиво проговорил Гилд.

Это точно, мой пятый противник в памятной всему легиону череде поединков оказался весьма уважаемым человеком. Причем не только в родном втором региме, но и в трех других, а это о чем-то говорит. Он не только великолепный боец, какой мог бы стать украшением любого дворянского копья, но и очень умный человек, хотя и не лишенный толики азарта и авантюризма. Из таких получаются крайне строптивые слуги, но замечательные соратники, так что если и был среди легионеров кто-то, кого я хотел бы видеть среди своих вассалов без всяких оговорок и испытательных сроков, то это, несомненно, Миол. Что ж, будем надеяться, что он примет мое предложение… и князь Родэ не порвет меня на мелкие кусочки за то, что я решил принять под свою руку часть его «мулов», так удачно ожидающих закрытия контракта. Хм, а ведь легат действительно может, мягко говоря, расстроиться, если вместо подписания новых контрактов с повышением его люди строем уйдут в отставку…

– На твоем месте я бы не слишком переживал по этому поводу, – заметил сосед. – Всех тебе точно увести не удастся. Да и не нужны тебе три десятка вассалов, по крайней мере сейчас. А из-за дюжины человек князь точно не станет с тобой ссориться. Особенно учитывая, кто именно рекомендовал тебя на службу под его началом.

– Но это же его люди! – мысленно воскликнул я.

– Как и все четыре регима легиона, – невозмутимо парировал дух. – Имея в подчинении почти десять тысяч человек, странно было бы расстраиваться из-за возможной потери десятка-другого бойцов, тем более что все они и без того ожидают закрытия контракта, и совсем не факт, что согласятся на его продление, пусть даже и связанное с повышением в звании и жалованье. Как думаешь?

– Может, ты и прав, – нехотя согласился я. – Но все же думаю, мне стоило сообщить о своих планах легату, хотя бы из вежливости.

– Это можно сделать и во время Похода, – заметил сосед. – Более того, я настоятельно советую подождать до выхода.

– Почему же? – поинтересовался я.

– Чтобы с началом Похода не обнаружить, что нужные тебе люди были неожиданно отправлены начальством ремонтерами в Нойгард, например, – ответил дух.

– Но ты же сам говорил, что легат… – засомневался было я, но был тут же перебит соседом:

– Помимо легата в легионе хватает другого начальства. И если ты не заметил, многие офицеры весьма неодобрительно относятся к некоему «выскочке, заигрывающему с нижними чинами».

Вот тут дух, что называется, открыл мне глаза. Как-то не замечал я этой проблемы. Более того, поскольку не являюсь офицером легиона и соответственно не допущен в офицерское собрание, я и с большей частью его участников практически не пересекался. Собственно, моменты моего общения с офицерами легиона можно пересчитать по пальцам, и большая их часть относится к интендантскому ведомству. То есть разговаривал я с офицерами лишь по делу. На тренировочном поле они во время тренировок отряда не появлялись, как и на моих лекциях, проводимых в палатке отряда. В общем, та еще новость. Впрочем, мне с ними детей не растить, так что пусть относятся как хотят. А полезут не в свое дело… Ну так, как уже было сказано, я не офицер легиона, и их запреты на поединки меня не касаются… о чем, кстати, весьма показательно сокрушался князь Родэ во время одной из наших встреч.

С уборкой мы успели управиться до ужина, попутно выяснив, что неизвестные «гости», хоть и показали себя жуткими неряхами и невежами, но оказались удивительно честными, не взяв ничего из имевшихся в доме ценностей. И это несмотря на то, что они вскрыли почти все сделанные мною тайники. Пришлось придумывать новые, чем я и занимался, пока руки почти автоматически расставляли по местам снесенные на пол предметы. Гилд, правда, пытался настаивать на том, что я, как дворянин и его сюзерен, не должен заниматься уборкой, но после обещания недели усиленных тренировок замолк. Правда, мне кажется, что тут повлияла не моя угроза, а половник Дарины, которым, как я заметил в отражении зеркала, она весьма выразительно погрозила своему мужу. Ну да, после усиленных тренировок даже у меня, с моей подстегнутой дедовыми эликсирами выносливостью, порой руки от слабости дрожат, что уж тут говорить о менее выносливом вассале? Думаю, Дарина была не рада перспективе на неделю остаться без мужниной ласки…

– И все же, мессир! Мне же просто стыдно! Получается, вы не доверяете мне даже такое простое дело, как уборка дома! – Бедолага предпринял последнюю отчаянную попытку воззвать к моему положению сюзерена и дворянина и договорил: – К тому же вам просто не по чину заниматься подобными вещами!

– Гилд, мое дворянство – это свиток с чернильными кляксами и слово, данное деду. В остальном я обычный человек, насколько может быть обычным ходок по Проклятым пустошам и черным пятнам. Все, что мне сейчас нужно, это сдержать то самое слово, подтвердить герб и добыть себе небольшой клочок земли, где можно построить родовой дом, который вам, моим вассалам, и предстоит защищать. После чего я намерен вернуться к своему прежнему занятию и, кстати, не возражаю против компании в будущих выходах. Так что давай оставим все эти «положено» и «невместно». Меня от них воротит… как и большинство ходоков, кстати говоря. Будешь в Ленбурге – сам убедишься. Среди тамошних любителей прогулок по неосвоенным землям встречаются и дворяне, которые ведут себя точно так же, как и я. И плевать они хотели на все правила и обычаи рафинированного высшего света.

– Муж мой, послушай своего сюзерена, – тихо, но твердо проговорила Дарина, и я с удивлением заметил, как Гилд, вздрогнув, резко кивнул. М-да, кажется, кто-то плотно застрял под маленьким каблучком своей жены. Весело!

Утро следующего дня ознаменовалось суматохой в расположении обоих собравшихся под стенами Майна легионов и суетой в дворянском лагере. Слухи, собранные Гилдом, принесли знаковые известия. В город прибыли церковники, а значит, скоро начнется то, ради чего собралась вся эта воинственная толпа, легионеры, братья-рыцари, дворяне со своими копьями и даже несколько наемничьих банд. Поход!

Подтверждение распространившимся слухам мне удалось получить в тот же день. Я как раз заканчивал очередную тренировку со своим отрядом, когда на площадке появился церковный служка в укороченной для пущего удобства рясе и протянул мне послание со знакомой внушительной печатью. «Меч в солнышке» – личный знак его преосвященства. Вот не думал, что так обрадуюсь его приезду. Помнится, я даже своим ленбургским коллегам так не радовался, когда встретил их на одной из улиц Майна.

В послании оказалось приглашение в замок наместника, где с любезного разрешения маркграфа Зентра обосновался протопресвитер Меча со своей свитой. Что ж, если уж его преосвященство соизволил вспомнить внука своего старого друга, то сему юноше не остается ничего иного, как щелкнуть каблуками и постараться удовлетворить любопытство не самого последнего из князей Церкви.

– Надо же, какая радующая покладистость! – воскликнул в моих мыслях сосед, заставив поморщиться. Перестарался дух с эмоциями.

– Вообще-то это был сарказм, – проворчал я про себя.

– Ни за что бы не подумал, – изобразил смешок сосед.

Чую, эта пикировка затянется у нас до самых ворот крепости. Да и ладно. Понимаю же, что дух просто выплескивает раздражение от необходимости скрываться на дне моего сознания, а если вспомнить, что не так давно ему приходилось проделывать тот же фокус едва ли не каждую ночь, чтобы не стать невольным зрителем наших встреч с Энной… В общем, я действительно понимаю его неприязнь. Ведь, казалось бы, моя пассия только что покинула Майн и дух может расслабиться, ан нет. Приехал инквизитор, с его тягой к экспериментам, и сосед вновь вынужден прятаться, наглухо отрезая себя от мира, наблюдение за которым составляет все его нынешнее бытие.

– Да ты философ, Дим! – встрял дух, но тут же сбавил тон. – Спасибо, конечно, за сочувствие, но ты бы под ноги смотрел, а то, того и гляди, споткнешься и в какую-нибудь лужу рухнешь. А они здесь вонючие!

В замке меня встретил секретарь отца Тона, несказанно удивив самим фактом своего существования. Как-то прежде мне не доводилось встречаться с этим господином, и если честно, я был почти уверен, что никакого секретаря у его преосвященства просто нет. Сглупил, конечно. Вон даже легат князь Родэ все дела ведет через канцелярия легиона, что уж тут говорить о служителе Церкви, курирующем все военное духовенство империи?

Секретарь его преосвященства оказался сухим стариком весьма желчного вида, лысым, как коленка младенца. Черный камзол, кипенно-белые манжеты и воротник-фреза, из которого палкой торчит длинная шея. В общем, не самый симпатичный вид у этого господина. А уж голос…

– Инквизитор ждет, – проскрипел старик и, резко развернувшись, потопал через огромный холл к затейливой деревянной лестнице, громко стуча каблуками украшенных огромными пряжками туфель о каменный пол.

– Доброго дня, сын мой. – В комнате, где меня встретил отец Тон, было сумрачно из-за опущенных штор, так что я не сразу рассмотрел стоящего у глобуса инквизитора. Все же для перехода на «кошачий глаз» нужно некоторое время.

– Ваше преосвященство… – Приветствие застряло в глотке, когда я заметил людей, занявших диван в глубине комнаты. Неожиданно. Справившись с собой, я поклонился. – Доброго дня. Сударыня, сударь Гезин, сударь Граммон…