Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 215 страниц)

Глава 6

К счастью, падение не затянулось, хотя пяток ступеней невысокой лестницы мне все же довелось пересчитать собственным телом. Хорошо еще, что обошлось без серьезных последствий, ну а пару синяков и царапин можно не считать. Поднявшись на ноги, я покрутил головой. Темнота перед глазами рассеялась почти моментально, и я смог рассмотреть окружающую обстановку. Ну что я могу сказать? Бедненько… и пыльненько. Я оказался в небольшой полукруглой комнате, пустой… Зато в противоположной от входа стороне была видна низкая, но широкая дверь. Массивная, основательная, явно сделанная на века. Учитывая, что наверху меня ждет торжественная встреча со стаей зеркальных воронов, а сидеть здесь и ждать, пока они вновь куда-то улетят, скучно… Ну, мой выбор понятен, да? Благо проблем с открытием той загадочной двери не было. Она вообще была незаперта.

Что ж, схрон я нашел. Невысокий, узкий зал, эдакий коридор в полсотни шагов, вдоль стен которого стоят стеллажи, наполовину забитые неаккуратными металлическими цилиндрами невыразительного серого цвета. Здесь навскидку было около пары тысяч чушек, каждая весом в килограмм, может, чуть больше. Это я выяснил, пока шел вдоль стеллажей, подсвечивая свой путь алхимической лампой. Никаких источников света здесь не было, и мое ночное зрение отказало. Вот и пришлось воспользоваться припасенным на такой случай фонариком. А в конце зала меня ждала еще одна дверь, за которой обнаружился проход, уходящий вниз под небольшим углом. Из черного зева, словно проплавленного в скальной породе коридора, веяло прохладой. Постаравшись прислушаться к собственным ощущениям, я не обнаружил никакого беспокойства, да и чутье на эманации тьмы молчало, а потому, недолго думая, я двинулся вперед.

Вопреки моим ожиданиям, основанным на смутных представлениях о шахтных лабиринтах, никакого сложного переплетения штреков и галерей мне по пути вниз не встретилось. Единственный, прямой как стрела коридор тянулся вперед и вниз на сотни и сотни метров. Считая собственные шаги, я добрался до восьмиста, когда стены штрека вдруг резко разошлись в стороны, и я обнаружил, что стою у входа в обширную и довольно высокую пещеру, причем явно нерукотворную. А вот многочисленные «леса» вдоль стен, набранные из солидных массивных бревен, как раз свидетельствовали об обратном. Уж не знаю, как обитатели поселка смогли столь точно определить местонахождение этой пещеры, но тот факт, что именно ради нее они здесь и поселились, не вызывает сомнения. Почему? Домов на поверхности не так уж много, а если прикинуть размеры этой пещеры и количество кузниц-литеек на поверхности и сравнить их с примерным количеством жителей, то получится, что не меньше двух третей взрослого населения поселка должно было работать на добыче и в кузнях. Монопроизводство как оно есть. Интересно, что ж это за металл такой…

Побродив по пещере и едва не заблудившись среди возвышающихся тут и там «лесов», но так и не отыскав ничего интересного, я вернулся в хранилище, а оттуда поднялся к выходу. Прислушался к царящей на улице тишине и все же решился выглянуть из печного проема. Выглянул и отшатнулся. Буквально в десятке шагов от печи по двору ковылял один из «украшавших» давешнее дерево мертвецов. Длинная веревка волочилась следом за еле плетущимся зомби, а на плече у него восседал один из хроморонов.

Справившись с собой, я аккуратно перебрался из тени печи в тень дома и, убедившись, что мое убежище еще долго не исчезнет, принялся наблюдать за происходящим. Через пару минут я заметил на улице еще несколько ковыляющих мертвяков с удавками на шеях, и у каждого на плече сидел зеркальный ворон. Поначалу я решил, что мне это показалось, но спустя несколько минут наблюдений убедился в своей правоте: покойники двигались именно в ту сторону, в которую смотрели их «наездники». Иначе говоря, хромороны управляли этими мертвецами. И это было удивительно! Не могу сказать, что являюсь знатоком всех возможных аномалий Искаженных земель, таких вообще не существует, по-моему. Но ни во время жизни в убежище «Пятикрестника», ни за время существования в голове Дима мне не доводилось ни видеть такого странного тандема, ни слышать ни о чем подобном! Это при том, что ходоки с удовольствием делятся сведениями об увиденных в Пустошах странностях, справедливо считая, что эта информация может пригодиться коллегам. Получается этакий обмен знаниями, который со стороны можно принять за похвальбу или побасенки, рассказываемые для развлечения приятелей, вроде рыбачьих или охотничьих историй. Но, повторюсь, даже среди всего сонма извлеченных из памяти Дима историй, слышанных им в корчмах Ленбурга, я не смог отыскать ничего подобного тому, что сейчас видели мои глаза. А когда один из зомби, подгоняемый хриплым карканьем своего «седока», принялся открывать двери, ведущие в одну из полуразрушенных дворовых построек, я убедился в своем выводе окончательно. Единственное, чего я не мог понять: зачем нужно было страдать фигней, пытаясь открыть придавленную обрушившейся балкой дверь, если рядом есть достаточно большой пролом в стене!

Вообще, происходящее в поселке можно было определить как поиски чего-то или кого-то. Уж больно последовательно мертвяки обходили близлежащие к площади дома. И сначала, это предположение меня напугало. Ну да, именно в плане «поисков кого-то». А кто здесь есть, кроме меня… и этого набора некросов под управлением хроморонов? Но, чем больше я наблюдал за происходящим, стараясь не высовываться из теней, тем больше росла моя уверенность в том, что зомби ищут вовсе не нарушителя границ, а что-то свое… Свое?

Взгляд сам собой упал на прихваченный из хранилища шероховатый металлический цилиндрик. Миг, и, не дав себе поразмыслить над идиотизмом собственных действий, я швырнул чушку в стену одного из домов на другой стороне улицы. Железяка глухо ударилась о камень и, обрушив целый пласт штукатурки, рикошетом отлетела почти под ноги очередному мертвяку. Зомби не отреагировал никак, продолжая тащиться куда-то вверх по улице, а вот сидящий на его плече хроморон захлопал крыльями и хрипло закаркал. Лишь после этого ведомый им мертвяк замер на месте. А в следующую секунду, небо над поселком озарилось бликами от блестящего хромороньего оперения и наполнилось низким, противным граем десятков этих отвратительных тварей. Они слетелись к металлическому цилиндрику, оставив своих ведомых, и, приземлившись рядом, застыли в неподвижности. Зомби, управляемый «глазастым» хромороном, поднял подкатившуюся ему под ноги металлическую чушку, покрутил ее в руках перед глазами сидящей у него на плече птицы… и в один миг рассыпался прахом. Только пустая одежда осела наземь. А взлетевший над ней хроморон, издав совершенно дикий по громкости «кар», вцепился в металлический цилиндрик. Секунда, и железяка исчезла в зубастой пасти зеркального ворона. Собратья захлопали крыльями, закаркали и, поднявшись в небо, разлетелись по «своим» мертвякам, истуканами дожидавшимся седоков-ведущих. А вот только что «пообедавший» зеркальный ворон направился в совершенно другую сторону. Да так целенаправленно…

Мне понадобилось еще пять чушек, чтобы определить, куда именно летят съевшие их хромороны. К моему удивлению, это оказался тот самый дом, что я определил как принадлежавший местному старосте. Но зеркального ворона интересовал не сам дом, а его подвал, по крайней мере, я точно видел, как птица лезла в тесный продух в каменном основании. Осталось лишь определиться самому: так ли уж мне нужно лезть следом за хромороном, потакая собственному любопытству, или, может, плюнуть на все, забрать пару чушек этого странного металла да отправиться восвояси?

Любопытство во мне недолго боролось с осторожностью. В конце концов, я и так потратил слишком много сил и времени на эту загадку, и бросать ее решение на полпути было бы… ну, может, и не глупостью, но разбазариванием ресурсов точно. Именно поэтому, заслышав карканье хроморонов, вновь потянувшихся прочь от поселка куда-то на закат, я и решил вернуться в приютившую меня пещеру в холмах, а на следующий день продолжить поиски. Почему не сейчас, когда зеркальные твари покинули руины? Во-первых, я слишком оголодал за время сегодняшних поисков, и во-вторых, солнце уже клонилось к закату, а шляться по ночному поселку, и уж тем более ползать по подвалам в темное время суток, мне совсем не хотелось. Да и хорошенько отдохнуть перед очередной вылазкой тоже не помешало бы.

Лишь устроившись в знакомом гроте и смолотив приготовленный на костре ужин, я наконец в полной мере осознал, какое напряжение испытывал весь этот долгий день, мотаясь по поселку и следя из тени за работой мертвяков, управляемых хроморонами. Сделав глоток горячего взвара, я поудобнее устроился на спальнике, вытянул ноги вдоль обложенного камнями кострища и, откинувшись на рюкзак, подложенный под спину, чтобы ее не холодила стена пещеры, облегченно вздохнул, чувствуя, как расслабляются усталые мышцы, а тело и душу согревает ароматный напиток в руках и уютный треск костра под боком. Кайф!

Поднялся я ранним утром, еще до того, как солнце вызолотило подножие холма, на склоне которого был разбит мой лагерь. Освежившись у ручья и позавтракав вчерашней пшенной кашей с копченым салом, я собрал свои вещи и, вновь запрятав рюкзак в ту же трещину, выдвинулся к поселку. Поскольку зеркальных воронов, как и вчера утром, рядом не было, я не особо таился, пробираясь к заинтересовавшему меня зданию, хотя площадь с «украшенным» деревом все же предпочел обойти стороной.

До нужного дома я добрался без проблем, но на этом хорошие новости и закончились. Несмотря на то что вокруг не было ни следа каких-либо боевых действий, внутри здание пострадало не меньше, чем остальные строения в поселке. И все бы ничего, если бы не один факт… этот дом был двухэтажным, соответственно, обломков балок, стропил и прочего строительного мусора, здесь было не в пример больше, чем в других зданиях поселка. Мало того, хозяин этого строения, очевидно, не нашел лучшего способа продемонстрировать свое богатство и построил дом с каменными перекрытиями. Повторюсь, двухэтажный дом с каменными перекрытиями. Ну на черта ему это было нужно?!

А мне теперь репу чесать, прикидывая, как бы половчее да побыстрее разобрать завалы обрушившегося камня вперемешку с остатками крыши, которая и сама по себе не фонтан, если подумать, потому как от дождя хозяин дома «прикрывался» черепицей. А она, между прочим, по весу тоже далеко не солома! И ведь никакого другого способа проникнуть в подвал я не вижу. Ну нет в него входа с улицы, если, конечно, не считать добрый десяток отверстий продухов, в которые мне и голову-то не просунуть. Пробовал, знаю. И нет, я вовсе не пытался таким образом пролезть в подвал. Просто заглянул внутрь, пытаясь рассмотреть, что могло там понадобиться хроморонам. Но свет фонаря высвечивал лишь голые, даже не оштукатуренные стены да какой-то мусор на земляном полу. В общем, ничего интересного, с одной стороны, но с другой… рассмотреть все я просто не мог. Где-то перегородки мешали, где-то заваленные каким-то хламом стеллажи или полусгнившие бочки. В общем, результат попыток рассмотреть подвальное помещение дома через имевшиеся продухи лишь разжег мое любопытство. В какой-то момент, подбрасывая в руке зажженную алхимическую лампу, я заметил скользнувшую по разрушенному крыльцу тень, и замер. Смерил взглядом лампу, хмыкнул… и двинулся к одному из продухов. Идея, посетившая мою голову, надо признать, была довольно завиральной, но вдруг?

Добиться того, чтобы тени сложились подходящим образом, оказалось несколько сложнее, чем я думал. Тем не менее после получаса работы мне удалось установить фонарь так, чтобы получить нужную конфигурацию. Шаг в тень дался привычно легко, а вот для того, чтобы выйти из нее уже внутри подвала, пришлось напрячься. Но ведь получилось! Разумеется, я не стал выныривать из тени, предварительно не оглядевшись. Но все, что мне удалось увидеть, это маленькая, захламленная комнатушка с единственным выходом. Шагнув через порог, я ослабил контроль и растворился в темноте, затопившей длинный коридор, протянувшийся, кажется, на всю длину дома. В отличие от недавней ситуации в шахте здесь у меня не было проблем с ночным зрением. Того мизера света, что пробивался через продухи, вполне хватало для работы «кошачьего» глаза, а потому я мог не беспокоиться, что грохнусь, запнувшись о какую-нибудь ерундовину, валяющуюся на полу. А таковых здесь хватало…

Обыск продлился недолго. Собственно, на искомое я наткнулся почти сразу, буквально в третьей же комнате-клетушке, на которые, как оказалось, был поделен весь подвал. И первое, что привлекло мое внимание, был не скелет с расколотым надвое черепом, наряженный в классический костюм наемника, правда давно истлевший, а тьма, клубившаяся в комнатушке, пол которой был усеян каким-то мусором. Впрочем, приглядевшись, я понял, что насчет мусора несколько ошибся. Он не усеивал пол… он его покрывал полуметровым слоем, причем так, что щеривший в потолок уцелевшие зубы костяк оказался в своеобразной выемке. Как его не засыпало, черт знает. Но тем не менее факт остается фактом. Да и не мусор это был, а железо. Оконные запоры и дверные петли, редкие серебряные столовые приборы и стаканчики. Столовые же ножи и вполне себе боевая сталь. Пряжки и цепочки, браслеты и перстни, топоры и кирки, даже подковы… похоже, я нашел место, куда делось все железо этого поселка. Заодно стало понятным, кто именно все это сюда притащил. Остался один вопрос: зачем?

Прикасаться к мертвяку я не рискнул. Уж больно не понравилась источаемая им темная дымка, а вот соседние комнаты я прошерстил основательно… и нашел тело какого-то зельевара, точнее, его скелет. Как я понял, что передо мной именно зельевар? Так балахон же! Обработанный специальными пропитками, защищающими от кислот и прочих гадостей, а потому почти не подверженный гниению или тлению, зельеварческий халат характеризовал владельца лучше перстня со знаком цеха на пальце. А таковой, кстати, я тоже обнаружил… рядом с первым костяком. Скорее всего, его туда притащил один из хроморонов.

Момент, когда со стороны входа в «гробницу» зельевара повеяло угрозой, я не упустил бы при всем желании. Уж очень велика вдруг стала концентрация Тьмы. Она волной накатила из коридора и расплескалась по комнате, словно пытаясь нащупать того, кто потревожил покой этого места. А следом за ней ворвалось что-то невидимое, но ясно ощутимое. От твари так и веяло запредельным холодом и… тоскливой злостью. Освященный в храме фальшион сам прыгнул в мою руку и от первого же выпада тварь взвыла на высокой ноте, заметалась по комнатушке, то взлетая под потолок, то впечатываясь в пол или стены. И вновь бросилась вперед. Я едва успел уклониться от удара, оставившего на миг в воздухе четыре полосы, словно сотканных из холодного… пара. Кажется, невидимке совсем не требуется видеть противника, чтобы определить его местонахождение! Удар, еще один. Вой перешел в ультразвук, и тварь вывалилась в коридор. Я же нашарил в подсумке одну из гранат, которую и метнул ей вслед. Вспышка и шипение освященной воды, соприкоснувшейся с порождением Тьмы последовали мгновенно. А в следующую секунду в комнату ввалился безголовый костяк, найденный мною среди железного хлама. И все бы ничего, если бы за ним не следовал этот самый хлам! Железки окутали мертвеца, словно плащом укрыли. Мало того, выяснилось, что этот плащ его слушается и вполне способен атаковать! Это я выяснил на собственной шкуре, получив в плечо одной из моих же «экспериментальных» чушек. Колба с освященной водой стала ответом на этот удар. Мертвяк отшатнулся, съежился и железным колобком выкатился в коридор. Вслед ему полетели гранаты. Все подряд, без разбора! Из коридора сначала плеснуло жаром, потом запредельным холодом, следом раздался треск электроразрядов, и вновь опаляющий жар лизнул лицо. И тишина… Осторожно выглянув из комнаты, я посмотрел в ту сторону, куда укатился противник, и невольно присвистнул. Опаленный жаром, камень перегородок просто выкрошился от последовавшего за ним удара холода, а посреди этого свидетельства буйства стихий на полу растеклась лужа расплавленного и тут же застывшего металла, над которой медленно кружился и опадал серым снегом пепел. Похоже, это все, что осталось от назойливого мертвяка. Да и эманации тьмы пропали, будто их и не было. Интересно, что за гранаты такие мне Дим подсунул?! Это ж армагеддон в миниатюре! Даже потустороннюю пакость вычищает, а ведь против нее, как считалось, только освященное железо да вода действуют. Надо будет расспросить барона и посоветовать больше никому такую вундервафлю не продавать… и не дарить. Ну, кроме меня, пожалуй.

От размышлений меня отвлек поднявшийся над поселком уже знакомый грай. Удаляющийся. Странно.

– Улетели? – удивился Дим.

– Именно, – кивнул его собеседник в ответ, с удовольствием прикладываясь к кубку с вином. – Просто взяли и улетели. А повешенные распались прахом. Это я собственными глазами видел.

– Похоже на какое-то проклятие, – задумчиво протянул барон.

– Не похоже. Проклятие и есть, – согласился уже слегка захмелевший гость. – А я его снял, нечаянно, само собой.

– А ты откуда знаешь?

– Зельевар тот, костяк которого я нашел во второй комнате, оставил дневник… в лучших традициях «Древних Свитков», можно сказать, – очередной непоняткой ответил Мид. – Только там герой сначала получает записи, а потом уже выполняет квест, а у меня, как всегда, все через тазобедренный сустав вышло.

– Что за… Стоп, не отвечай, – выставив вперед ладонь, сам себя перебил Дим. – Я и так знаю, что ты скажешь.

– Ошибаешься, как раз это я помню! – гордо провозгласил в ответ тот и тут же демонстративно вздохнул. – Вот только толку-то с того? Эх!

– Ладно-ладно, – отмахнулся барон. – Лучше поведай, что за проклятие это было.

– Не одно. Два проклятия, – уточнил Мид, для верности даже продемонстрировав другу два пальца. – Первое наложил на поселок первый мертвяк, тогда, понятное дело, еще вполне себе живой колдун, желавший прибрать к рукам рудник. По идее, жители поселка, согласно наложенному проклятию, должны были притащить ему все имеющиеся в хранилище слитки металла. Простенько и незатейливо, да? Вот только незадачливый жадина почему-то решил, что он единственный сведущий в этом деле специалист в поселке. Не принял в расчет жившего на отшибе зельевара. А тот обиделся, что какой-то выскочка в его огород полез. Результатом стал ультиматум, выставленный хваткому приезжему. Тот, не будь дурак, натравил на скромного зельедела часть своей охраны. Старик рассердился и помножил пришедших по его душу наемников на ноль, после чего пошел разбираться с виновником, гостевавшим в доме старосты. Слово за слово… бой сместился в подвал. Там бедолаге и конец пришел. С помпой и обрушением здания.

– Хм, а остальные жители поселка? Как они повешенными оказались и при чем здесь хромороны?

– Повесили местных подельники жадины. Часть охраны-то утекла под шумок, а ночью вернулись уже с подмогой и, судя по всему, отряд был немалый. Зельевар писал, что крики жителей до самого утра не стихали…

– И он не смог им помочь? – в деланом удивлении приподнял бровь Дим.

– Лежа с перебитым позвоночником в заваленном подвале? Меня удивляет, как он записи смог вести в таком состоянии! – фыркнул в ответ гость барона. – В общем, мужик этот, хоть и колдун, но человек правильный был. Он решил хоть как-то, но подгадить уродам, напоследок, так сказать.

– Мид! – В интонациях барона послышались предупреждающие нотки, но изрядно подпивший гость отмахнулся.

– Сил на снятие проклятия или наложение собственного у него уже не было, зато на призыв хроморонов их вполне хватило. Еще и осталось на искажение проклятия незваного гостя. Так что наемники, уничтожившие поселян, далеко не ушли. Зеркальные вороны их по добыче отыскали и схарчили, – проговорил Мид и, чуть подумав, добавил: – Одного старик не учел. Что заклятия сложатся и породят вот такое вот…

– Иди-ка ты отдыхать, дружище, – вздохнул Дим. – И не вздумай где-то еще ляпнуть про «правильных колдунов». Никакое заступничество не спасет от Трибунала… а то и самосуда. Слышишь, Мид? Ми-ид!.. Уснул, собака пьяная.

Часть четвертая
Хочешь остаться в живых – бегай

Глава 1

История с хроморонами принесла мне добрых пятьсот золотых, по сотне за каждую чушку металла, утащенного мною со склада в разрушенной деревне. Дорого? Еще как, но Дим, вручая мне деньги за добычу, не поленился объяснить, откуда взялась столь высокая стоимость ничем не примечательных на первый взгляд кусков металла. Метеоритное железо… Разумеется, это было изрядным упрощением. На самом деле притащенные мною чушки были неким сплавом, обладающим такими свойствами, что позволяли ковать из него высококачественное холодное оружие почти без использования присадок. Но сплав этот действительно был метеоритным, так что первое слово в названии было истинной правдой. Ценность же его в том, что создать подобный металл в местных условиях считается невозможным. Дескать, когда-то в прошлом, до Вьюги, древние могли делать и не такое, причем без всякого «метеоритного железа», что подтверждается редкими артефактами тех времен, но нынешняя металлургия до таких высот недотягивается и вряд ли дотянется в ближайшее время.

Узнав об этом, я было встрепенулся. Ведь у меня в загашнике до сих пор лежит огромная библиотека, потыренная из убежища, а там полно материалов по химии и физике. Правда, радость от этого факта долго не прожила. Вспомнив местные кузницы, виденные мною в памяти Дима и его же глазами в Ленбурге, Нойгарде и Майне, я вынужден был согласиться со словами бывшего носителя. Для серьезного производства высокотехнологичных сплавов нужна развитая промышленность и высокая культура производства. А откуда ей взяться в этом мире, словно сошедшем со страниц романов Дюма?

Заняться производством самому? Так я ведь, несмотря на наличие библиотеки «Пятикрестника», отнюдь не специалист-производственник и как подобное устроить, не представляю от слова «совсем». Да и сами сплавы… на одних формулах и соотношениях веществ далеко не уедешь. А технологические процессы в моих книжках если и описаны, то лишь в общих чертах. Нет, опытный специалист, конечно, разберется, да где ж его взять в условиях, когда подавляющее число местных жителей способно лишь на кустарное, абсолютно нетехнологичное производство, а оставшееся меньшинство довольно использованием автоматических заводов, оставшихся от прежних времен, и большего желать не хочет… еще, как мне кажется, и закопает любого конкурента. Оно мне надо?

Прогрессор в моей душе тихо пискнул и издох, даже не успев как следует понудеть об иных «путях» вроде создания огнестрела. И правильно, кому здесь нужен этот самый огнестрел, когда те же алхимики с успехом создают метательное оружие на совершенно иных принципах. И плимусовые[23]23
  Плимус – продукт изысканий дрессировщиков Ниемана. Полукровка от домашнего козла и искаженной горной козы. Как и дикая родительница, использует электричество для поражения противников во время удара рогами, а также для мгновенного увеличения эластичности собственных мышц и укрепления костной ткани во время прыжков. В арбалетах части плимусов используются для увеличения их мощности. Электричество, вырабатываемое рогами твари, в зависимости от используемого типа жил в тетиве, увеличивает их эластичность для облегчения натяжения либо сокращает жилу-тетиву для многократного увеличения мощности выстрела. Кости плимусов используются для увеличения прочности рамы арбалета в момент выстрела.


[Закрыть] арбалеты – лишь простейшие из них.

Архаика? Может быть, но благодаря некоторым свойствам используемых частей искаженных тварей, эта архаика в руках подготовленного стрелка способна посылать четырехсантиметровые цельнометаллические дротики-болты массой в двадцать грамм, на добрых две сотни метров со скоростью под триста метров в секунду и с частотой в два десятка выстрелов в минуту! Пороховые пистолеты нервно курят в сторонке.

И ведь это не единственный продукт сумрачного гения алхимиков. Помнится, ленбургский «крестник» Дима, тот, что получил прозвище «Браконьер», пользовался встроенным в наруч воздушным метателем. Казалось бы, бесполезная игрушка в Пустошах, но и она не так безобидна, как кажется. Вместо баллона для сжатого воздуха этот метатель использует так называемый «костяной пузырь» или тритоний панцирь[24]24
  Тритоний панцирь (костяной пузырь) – орган искаженной твари, называемой тритоном. Представляет собой полую дискообразную емкость, верхняя часть которой выступает над кожей тритона в виде своеобразного жесткого панциря. Когда тритон находится у поверхности воды, эта часть костяного пузыря при соприкосновении с воздухом начинает активно его впитывать. На полную «заправку» костяного пузыря взрослой особи тритона уходит три-четыре часа. Впитывающая мембрана панциря работает по принципу ниппеля, благодаря чему воздух может покинуть пузырь только через костяной клапан, управляемый так называемой дыхательной мышцей тритона. Отсюда он поступает либо в малое легкое – губкообразный орган, «рассеивающий» напор струи воздуха и одновременно насыщающий ее смесью выделяемых тварью газов, необходимых для дыхания на больших глубинах, либо направляется к «боевым соплам», расположенным на голове твари, поверх которых растут острые, но хрупкие иглы. От напора воздуха иглы, представляющие собой быстрорастущие кальциевые наросты, пропитанные парализующим ядом, легко отрываются от основания и поражают жертву на расстоянии до тридцати метров.


[Закрыть] – сложный орган, вырезаемый из спины одноименной земноводной твари, обитающей в холодных северных морях… или холодных садках северных же дрессировщиков. И это не просто «природный» баллон высокого давления, содержащий запас воздушной смеси для дыхания тритона под водой, это еще и его оружие. Метатель, с помощью которого он выстреливает в жертву ядовитые иглы. По сути, алхимики лишь приспособили созданное тьмой оружие для его использования людьми. Всего-то и нужно было – создать герметичный футляр для костяного пузыря, чтоб привести его в «боевое положение», механизмы для подачи «снарядов» и открытия костяного же клапана, да раму для всей этой машинерии, чтоб удобнее было использовать получившийся метатель для стрельбы с рук.

Конечно, выходить с таким агрегатом против того же жвальня – занятие для самоубийц, так ведь эту тварь и не всякая пороховая винтовка возьмет. Зато против более мелких и хуже защищенных обитателей Пустошей такой вот воздушный метатель работает на «ура». Да и человеку без специальной защиты не поздоровится. Получить в грудь одновременно четыре-пять пуль, разогнанных до тех же трехсот метров в секунду, – радость невеликая… и, скорее всего, последняя в жизни.

Учитывая же, что для получения соответствующих ингредиентов алхимикам даже не нужно спонсировать ходоков, а достаточно обратиться к дрессировщикам, собственно получающим доход с таких заказов, точно так же как с выводимых ими скакунов, получается, что единственное достоинство порохового оружия на фоне таких поделок – его возможное количество и относительно низкая стоимость. Но для этого нужна промышленная добыча металлов и технологичное производство, а чтобы это все организовать… смотри пункт первый, что называется.

В общем, задумка приказала долго жить, даже не родившись толком на свет. И да, я ни на секунду не сомневаюсь в том, что, окажись на моем месте знаток технологий, он бы смог организовать необходимые производства. Но, увы и ах, знатоков-то как раз в округе и не наблюдается, а у меня просто нет никакого желания играть в прогрессора. И без того забот хватает, да и нынешние доходы меня вполне устраивают. Вот разгребусь с проблемой мстительного дознавателя и отправлюсь в путешествие. В конце концов, что я видел, кроме Горного… собственными глазами, а не из черепушки Дима? Во-от. А мир, несмотря на Пустоши, велик и многообразен. Хочу посмотреть.

Очередной выход в Пустоши, устроенный мною в ожидании, пока отец Иммар завершит принятие кафедры в Горном Доме, принес мне неплохой доход. Конечно, о тысячах золотых речь не шла, но пару сотен желтых кружочков я в мошну положил. Правда, в основном это был результат сенокоса. Ингредиенты, взятые с убитых тварей, составили чуть больше десятой части от общего дохода, но это неудивительно. Двое имеющихся в городе алхимиков просто не в состоянии «переварить» большое количество добычи и потому не выдают серьезных заказов даже ходокам-жильцам, с которыми они, в основном и работают, и к которым я теперь отношусь. Сдавать же «запчасти» искаженных тварей пришлым торговцам, на мой взгляд, просто невыгодно. Эти хитрованы больше половинной цены не дают. С одной стороны, я их понимаю. Тащить подобный, довольно компактный, но дорогой товар через половину империи, значит, не только трястись всю дорогу над хрупкими фиалами и беспокоиться о требующих особых условий хранения «запчастях» тварей, но и исходить на нервы в ожидании нападения каких-нибудь ушлых дорожных трясунов. Та еще работка, конечно. С другой же стороны, ушлые купчики, продавая доставленный груз где-нибудь в Нойгарде, свободно обернутся сам-три, а то и сам-четыре! И в карман себе положат как минимум две закупочных стоимости привезенных ингредиентов! А вот будь в Горном нормальное представительство цехов алхимиков и зельеваров, и черта с два бы у купцов выгорел такой финт ушами. Им просто никто не стал бы сдавать добычу по заявленным ценам. Хм, надо бы потолковать об этом с Димом, на его месте я бы уже давно с ленбургскими цехами связался, заодно и про обещанный доступ к его «справочнику-бестиарию» напомню.

Сказано – сделано. Барон, конечно, для вида покрутил носом, но планшет принес. А когда я заикнулся об идее пригласить в Горный цеховиков Ленбурга, мой собеседник уязвленно фыркнул.

– Ну ты уж меня совсем за дурака держишь, Мид! – произнес он. – Я еще полгода назад с ними договорился. Думаешь, что за пустыри за моим домом тянутся?

– И?

– Склады там будут. И цеховые представительства. Под охраной моих людей, разумеется, – улыбнулся Дим. – Да и в городе я уже несколько мест под застройку присмотрел… и прикупил. Кстати, из твоих обрывочных воспоминаний идея.

– Какая? – не понял я.

– Многокватирные дома, – довольно проговорил Дим.

– Многоквартирные, – на автомате поправил я, но тут же встрепенулся. – Стой! Ты что же, решил цеховикам жилье в аренду сдавать?

– Поначалу да, – пожал плечами ушлый барон. – А потом выкупят, если понравится.

– А если нет? – уточнил я.

– Ха! Каждый дом на четыре квартиры, да с соответствующим количеством лавок на первом этаже и лабораториями в подвале, – усмехнулся Дим. – Хотел бы я посмотреть на мастера, что откажется от подобного предложения. Где им в городе лучшие условия найти?

– Да, четыре квартиры это, конечно, много! – не удержался я от шпильки, но, заметив, как прищурился собеседник, махнул рукой. Мне сейчас только споров о всякой ерунде не хватало. – И сколько же цеховиков собралось перебраться в Горный?

– По десятку от зельеваров и алхимиков, – ответил барон. – В основном молодежь, конечно, но и пару старых жвальней удалось завлечь. Сядут здесь синдиками…

– Оно тебе надо? Наверняка же старперы начнут на себя одеяло тащить.

– А если их не будет, то кто станет представительствами управлять? – приподнял бровь Дим. – Мне оно не по чину и, честно говоря, не по нраву. Достаточно того, что я буду с цехов деньги за аренду и охрану получать. Остальным пусть сами занимаются. Заодно купцов прижмут. Достали пауки, что ни день, то новые каверзы, и на все один ответ: «Пока цехов в Горном нет, имеем право держать любые цены». И ведь что самое гадкое пользуются этим своим правом на все сто!

– Ладно-ладно, разошелся-раскипятился, – замахал я руками, не желая слушать стонов Дима о жадных купцах. Как-то так получилось, что сам барон все больше с местными ходоками хороводится, из тех, что в жильцы вышли, и их проблемы своим голосом решает. Старается, по крайней мере. Ну да, а к кому еще идти за правдой, как не к недавнему стольнику Ленбургского круга? Вот и идут, а Дим пытается помочь им по мере сил. И ведь получается. Купцы при виде сюрко с его гербом только что зубами не скрежещут.