Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 215 страниц)

Глава 2

Двадцать третьего дня второго летнего месяца, в самый разгар душного дня на дороге от Фонталана в южном предместье Нойгарда появился запыленный всадник. Это был молодой человек лет двадцати, чуть смугловатый, с тонкими, но резкими чертами лица и гривой стянутых в хвост иссиня-черных волос, прикрытых от дорожной пыли беретом, легко выдававшим в нем южанина. Молодой человек был одет в добротную, хотя и лишенную столь любимых столичным дворянством украшений одежду…

– Что ты там бормочешь, сосед? – осведомился Дим.

– Не мешай. Я делаю наброски твоих мемуаров, – фыркнул я в ответ. – Так, на чем я остановился? А, неброская одежда! Так вот… даже его серый берет мог похвастаться лишь одинокой серебряной пряжкой с неразличимым гербом и тонким пером незнакомой птицы.

– Это, между прочим, герб пустынных егерей и перо руинного ворона! – возмутился носитель.

– Ты это знаешь, я это знаю, даже ходоки это знают, а местные жители и не подозревают. Но мемуары-то читать именно им, не так ли? – откликнулся я и продолжил: – Впрочем, за отсутствием внешнего лоска внимательный наблюдатель вполне мог бы увидеть, что в выборе одежды всадник руководствовался не толщиной своего кошелька или нежеланием расставаться с его содержимым, но удобством и целесообразностью. Серый колет, как и заправленные в высокие сапоги штаны, даже под слоем пыли посверкивающие мелкими чешуйками, были выделаны из кожи какой-то темной твари, а эфес столь нехарактерного для дворян фальшиона, удобно расположившегося в добротной перевязи, хоть и не украшен золотом и драгоценными камнями, но изящен, причем явно не в ущерб прочности, что характерно лишь для оружия, выходящего из рук настоящих мастеров. Притороченный же к одной из седельных сумок мощный арбалет заставил бы заинтересоваться и лучших столичных оружейников.

– Сосед, прекращай уже! – с легким смешком потребовал Дим. – С чего вдруг ты вообще загорелся идеей каких-то мемуаров?

– Так скучно же! – откликнулся я. – Едем-едем, едем-едем. Надоело. Хоть бы какое-то разнообразие!

– По мне, так уж лучше скука, чем приключения, – заметил носитель. – По крайней мере, сейчас. И вообще не напомнишь, кто мне неделю назад пенял на излишнее легкомыслие?

– То когда было! С тех пор ты стал просто невыносим в своей осторожности, – огрызнулся я.

– Тебе не угодить, – покачал головой носитель. Я бы пожал в ответ плечами, но у меня их нет, так что пришлось ограничиться имитацией печального вздоха.

Что поделать, меня действительно достала эта непрерывная скачка. Хотя, как я понял из речи моего носителя и собственных наблюдений по пути, скорость, с которой мы двигались по трактам империи, была недостижима для большинства всадников, исключая разве что имперских курьеров, но их на каждой дорожной станции поджидают подменные кони, у Дима же такой возможности не было, что не помешало ему справиться с этой задачей.

Как можно добраться от окраин освоенных земель до столицы империи за неделю? Оказывается, нет ничего проще, при условии что под седлом находится дрессированный лучшим мастером Ленбурга неутомимый полукровный скакун, а всадник отличается от него выносливостью лишь в бóльшую сторону. Если же к этому факту добавить такую мелочь, как наличие ночного зрения у обоих, то семьсот шестьдесят километров за семь дней не покажутся таким уж удивительным делом.

Правда, не могу сказать, что этот «подвиг» легко дался Диму или его скакуну, так что завидовать здесь нечему. По крайней мере, мне кажется, что при взгляде на запыленного всадника и его не менее грязного скакуна, усталым шагом входящего поздним вечером в ворота очередного постоялого двора на пути в Нойгард, любая зависть должна забиться в дальний уголок и тихо розоветь там до полного превращения в сочувствие. И вообще счастье еще, что мой носитель не додумался впадать в транс во время долгих выматывающих переходов, иначе я, наверное, свихнулся бы от боли в его отбитой заднице.

Как бы то ни было, все проходит, завершилась и эта выматывающая скачка. Нойгард встретил нас распахнутыми настежь воротами, столичным шумом и… грозой, мощной, грохочущей, пугающей черными клубами туч. Она загрохотала пушечными выстрелами, озаряя вспышками небо и суетящийся город под ним, закрутила взвившуюся пыль сбивающими с ног порывами ветра и пролилась на землю чудовищным ливнем. Такого буйства стихий не только я, с моей дырявой памятью, но и Дим припомнить не может. Счастье еще, что к началу грозы мой носитель успел найти неплохой постоялый двор, так что любоваться рыночной площадью, стремительно пустеющей под ударами первых капель дождя, мы смогли из окна обеденного зала, уютного и светлого благодаря многочисленным алхимическим светильникам. Что я могу сказать? Богато живут столичные трактирщики, если могут позволить себе такое освещение.

– Полагаю, отправляться в Эльдигслотт[8]8
  Название столичной резиденции Великого понтифика Церкви Света. Название можно перевести как Огненный замок.


[Закрыть] прямо сейчас ты не собираешься? – спросил я своего носителя, на что тот лишь демонстративно уставился в окно, за которым дождь встал сплошной стеной. – Ну да, глупый вопрос, конечно. Хотя я бы на твоем месте не пренебрегал возможностью помыться.

– Издеваешься? – мысленно прошипел Дим. – Сам же знаешь, что в придорожных трактирах не всегда даже бочку с горячей водой можно найти!

– Но уж в Нойгарде-то такой проблемы быть не должно? – заметил я. – Тем не менее ты почему-то сидишь в обеденном зале, вместо того чтобы заняться приведением себя в порядок. Друг мой, ты воняешь! Помойся!

– Интересно, как ты это понял, не имея обоняния? – огрызнулся Дим, опустошая очередную кружку пива. Третью по счету, между прочим.

– Может, я и не чувствую запахов, зато вижу, как падают замертво подлетающие к тебе мухи!

– Достал! Могу я пива спокойно выпить? – рыкнул носитель.

– После купальни – хоть залейся.

– Тьма с тобой, сосед, – сдался Дим, поднимаясь из-за стола.

Ну, слава всем богам! Он наконец-то пришел в себя. Хоть немного! Я, конечно, понимаю, что носитель устал и просто не хочет двигаться, но о гигиене тоже нельзя забывать, тем более после такой скачки! Я удивлен, что посетители трактира до сих пор не разбежались от того амбре, что распространяет вокруг себя Дим.

– Я уже говорил, что не почувствовал в нем роста Тьмы, – проговорил священник, ловко орудуя садовыми ножницами.

– Помню. Но, ваше преосвященство, разве Церковь не могла… – кивнул его собеседник, безучастно глядя на розовый куст, над которым работал святой отец.

– Робар не покидал города и не встречался ни с кем из слуг Света. Он не получал отпущения и не исполнял епитимьи! Это точно, – оборвал старого алхимика инквизитор.

– Я рад это слышать, но…

– Что? – все так же мерно щелкая ножницами, спросил протопресвитер.

– Вашему преосвященству должно быть известно о наличии иных… способов… – медленно проговорил алхимик.

Ножницы замерли, так и не коснувшись ветки, на которую были нацелены. Инквизитор не спеша развернулся лицом к стоящему в двух шагах от него городскому советнику и смерил его долгим взглядом. Холодным… немигающим. Тем самым, за который когда-то инквизитор получил свое первое, теперь уже прочно забытое прозвище Змей.

– Сударь Вурм, вы понимаете, кому это говорите? – Сейчас старый друг меньше всего походил на веселого рубаку, с которым они бражничали в трактирах, валяли девок в веселых кварталах и рубились с тварями под Маальстафом.

– Понимаю, ваше преосвященство. – Ответив протопресвитеру таким же долгим взглядом, советник бургомистра все же склонил голову, и в саду воцарилась тяжелая тишина.

– Я бы узнал, если бы Робар воспользовался этими самыми… «иными способами». Есть методы, – прервал молчание инквизитор, вновь разворачиваясь к розовому кусту и примериваясь ножницами к очередной «неправильной» ветке.

– Благодарю за ответ, – чуть расслабился его собеседник.

– Не за что, Вурм. Но на будущее – забудьте об этой теме, чтобы мне не пришлось надевать белых одежд.[9]9
  Здесь имеется в виду форма судьи Церковного Трибунала, призванного разбирать обвинения в ереси и чернокнижии.


[Закрыть] Вы же знаете, как я не люблю это напыщенное старичье из Трибунала, так не заставляйте меня с ними встречаться… снова. Второй раз нам может не повезти.

– О чем забыть? – изобразил недоумение городской советник.

– Вот и договорились, – улыбнулся инквизитор, и холод ушел из его глаз, словно и не было.

– Значит, именно поэтому вы склоняетесь к мысли, что это дело рук их эмиссара? – как ни в чем не бывало вернулся алхимик к первоначальной теме разговора.

– Методом исключения – да. Если, конечно, ваш неугомонный внук не успел оттоптать мозоли кому-то еще, – кивнул инквизитор.

– Не думаю, что он успел бы. Хотя-а… – Собеседник инквизитора на миг задумался и почти тут же по-стариковски вздохнул. – Нынешняя молодежь такая шустрая, что я уже ни в чем не уверен.

– О, да. Ваш внук весьма… подвижный юноша, – согласился с ним протопресвитер. – Но из всех известных нам неприятелей этого, прямо скажем, весьма незаурядного молодого человека, как мне кажется, ни один не способен на подобное… воздействие. Не те люди, не те у них возможности, да и способ… не в их привычках.

– Наем убийц? Чем же он так непривычен? – удивился алхимик, и, глянув на него, инквизитор поморщился.

– Совсем забыл, – вздохнул святой отец. – Осмотр тел нападавших показал мощное воздействие зелий. Темных зелий, Вурм. Но вы этого не слышали. Ясно?

– Разумеется, ваше преосвященство, – кивнул тот. – Полагаю, это и есть та причина, по которой вы склонны искать виновников покушения среди эмиссаров наших заклятых друзей?

– Не причина. Скорее, я считаю происшествие с Димом одним из следов их присутствия в Ленбурге, – поправил собеседника инквизитор. – Частностью, мало относящейся к основной проблеме.

– «Одним из», «частностью»? – насторожился советник. – Есть ли здесь что-то, о чем следует знать Ратуше?

– Пока нет, – покачал головой инквизитор, с удовлетворением отметив про себя, как резко из расслабленного пожилого советника его старый друг вдруг превратился в готового к прыжку хищника. Сейчас перед хозяином дома и сада стоял не расслабленный ученый алхимик, этот, прежний Вурм, командир отряда наемников, за голову которого корона Ниемана, тот самый «заклятый друг» империи, до сих пор обещает в награду золото по весу.

– Уверены? – переспросил советник.

– Абсолютно, – невозмутимо кивнул протопресвитер. – Это дело Церкви, советник Вурм.

– Что ж, пусть так. Но могу ли я надеяться… – чуть расслабившись, заговорил алхимик, но почти тут же умолк, повинуясь жесту собеседника.

– Разумеется, друг мой. Иначе стоило ли нам вообще начинать этот разговор? Ленбургский Собор является неотъемлемой частью этого города, так что едва в нашем распоряжении окажутся сведения, интересные Ратуше, они тут же будут переданы вам… в достаточном объеме.

– Я бы, конечно, хотел услышать слово «полный», но… сойдет и так, – вздохнул Вурм.

– Если только в личном порядке и при условии, что подробности дела не будут закрыты словом и печатью Великого понтифика, – развел руками инквизитор.

– А он знает? – удивился алхимик.

– Нет, но мы же должны учитывать все возможные нюансы дела, не так ли? – усмехнулся протопресвитер.

– Как был Змеем, так им и остался, – вздохнул Вурм.

– От Жвальня слышу, – вздернул подбородок отец Тон, и до безмерно удивленных стражников, стоящих у ворот внутреннего дворика принадлежащего инквизитору особняка докатился громкий хохот двух старых друзей.

Глава 3

Мне понадобились сутки, чтобы по-человечески отдохнуть от безумного путешествия из Ленбурга в Нойгард, и этому процессу не помешал даже неугомонный дух. И столько же времени оказалось нужно дождю, чтобы покинуть Нойгард и его окрестности. В общем, удачно сложилось, поскольку меня совсем не грела мысль разъезжать в ливень по городу, большая часть улиц которого превратилась в русла бешеных потоков мутной воды, кое-где бывших настолько сильными, что сносили тяжелые чугунные столбы уличных светильников, словно рюхи с полукона.[10]10
  Рюхи – деревянные чурки в игре «городки», составляющие фигуры, которые необходимо выбить битой с расстояния в 13 метров («кон») или 6,5 метра («полукон»).


[Закрыть]

Эльдигслотт встретил меня гостеприимно распахнутыми воротами и толчеей. Честное слово, будто на Привратный рынок попал, только лавок и зазывал не хватает, но народу… точно не меньше. И какого народу! Как говорит сосед в подобные моменты: «Сделайте мне это развидеть!» Шатающиеся по двору и лестницам, приемным и балконам многочисленные посетители, наряженные словно куклы, в рюшах, лентах и бантах, в расшитых золотом и украшенных позументами одеждах, усыпанных драгоценностями от шляп и туфель до гульфиков и эфесов тонких недоразумений, почему-то зовущихся шпагами… Мрак и ужас! И это владетели, защищающие свои маноры и земли от Тьмы?! Дворяне, служащие империи?! Нет, я видал подобных людей в Ленбурге, но мне казалось, что таких среди имперской знати совсем немного, и все они так или иначе, рано или поздно, закончат свои дни в Пустошах, но это… хм, теперь я, по крайней мере, понимаю, почему дед и отец отказались продолжать свою службу в столице. Плавать среди этого дерь… в общем, понимаю, да.

Оставив скакуна у коновязи, под присмотром вездесущих мальчишек, я миновал высокие кованые ворота, отделяющие дворцовый сад от улицы, и невольно застыл на месте. В мой прошлый и единственный до сих пор визит в столицу мне не довелось оказываться поблизости от резиденции понтифика, зато сейчас я имел возможность полюбоваться садом, который, пожалуй, пришелся бы по вкусу и такому ценителю прекрасного, как его преосвященство, ленбургский инквизитор. Я даже несколько растерялся от такого великолепия и… столпотворения. Право слово, мне никогда прежде не доводилось видеть такого количества дворян в одном месте. В Ленбурге-то они все больше маленькими компаниями передвигаются, а здесь, во дворце понтифика, как это ни удивительно, за блеском их нарядов теряются даже сутаны святых отцов! Но долго наслаждаться видами мне, увы, не пришлось.

– Дим, будь добр, сделай три шага влево, пожалуйста, – неожиданно попросил сосед. К стыду своему, отреагировал я на его слова не сразу. Засмотрелся, ну и… прошляпил момент.

– Что? Зачем?

А в следующую секунду мне в плечо прилетел мощный удар. Если бы не дедовы эксперименты, я бы от такого «приветствия» улетел в ближайшие кусты, а так только покачнулся, но равновесие все же удержал.

– Вот именно поэтому, – меланхолично заключил дух.

– С дороги, деревенщина! – Как же я ненавижу такие интонации… и зевак. Они, по-моему, нутром чуют, где происходит что-то интересное, вот как сейчас, например. И чего пялятся?!

Обернувшись, я смерил взглядом попытавшегося меня «подвинуть» человека и вздохнул. Еще одно расфуфыренное убожество в золотом шитье и золотых же цепочках с перстнями поверх перчаток. Гнездо у них тут, что ли? И ведь смотришь на него – жердь жердью. Длинный, нескладный, а уж гонору! Тьфу, тошнит.

– Спокойнее, Дим, не надо горячиться. Мы не в Ленбурге, здесь бургомистрова суда не будет и поблажек за дуэль с дворянином тоже, – тут же начал уговаривать меня сосед. Как будто я сам этого не понимаю.

– Оно разговаривает! – На мое «испуганное» восклицание обернулись еще как минимум с полдюжины человек, оказавшихся поблизости.

– Что?! – Невежа даже отступил на шаг от неожиданности.

– И ходит! – добавил я, глядя ему под ноги. – Ну до чего додумались столичные затейники! Первый раз вижу передвижную ювелирную витрину! Искусно, да…

– Ах, ты!.. – Слова у моего противника кончились, и он, звеня многочисленными цепочками, зашарил рукой по поясу в попытке нащупать эфес шпаги, такой же длинной, тонкой и разукрашенной золотой чеканкой, как сам ее таскатель шитьем.

– Помочь? – вежливо спросил я.

Сверкающие от гнева глаза моего визави вдруг погасли. Он бросил короткий и злой взгляд по сторонам и, оценив количество улыбок и смешков, резко побледнел.

– Завтра, – процедил он сквозь зубы. – На Старом дворе, в полдень, нищеброд.

– С превеликим удовольствием, – ощерился я в ответ. – Смотрите, не опоздайте.

– «В четверть первого я вам уши на ходу отрежу!» – с каким-то непередаваемым удовольствием протянул вдруг мой сосед, а я… повторил вслух. Ну а что? Красивая же фраза! И подходит.

По прокатившейся от затылка ко лбу щекотке я понял, что дух просто заходится в сумасшедшем хохоте. Тем временем мой противник, сверкнув в очередной раз глазами, отвернулся и, миновав меня по широкой дуге, быстрым шагом скрылся за поворотом. Что ж, спектакль окончен, можно двигаться дальше, тем более что и зрители уже разошлись.

– Ох, Дим! Кажется, ты исполнил голубую мечту всех мальчишек моего мира! – наконец отсмеявшись, простонал сосед.

– Это какую же? – поинтересовался я. Мысленно, ясное дело.

– Дал почувствовать себя настоящим мушкетером… впрочем, ты все равно не поймешь, а я слишком мало помню, чтобы связно объяснить, – отозвался дух. – Так что просто поверь на слово, это было не менее феерично, чем немытый крючконосый зельевар по имени Южный. А может быть, даже круче.

– Я рад, что тебе понравилось. Осталось решить одну маленькую проблему, – заметил я.

– Какую?

– Найти до завтрашнего полудня этот самый Старый двор.

– Ерунда, спросим, – фыркнул сосед. – Я больше другого опасаюсь.

– Чего именно?

– Того, что по пути к секретарю его святейшества ты еще в пару дуэлей ввяжешься. По законам жанра, так сказать.

– Тьфу на тебя, – вздрогнул я от такой перспективы.

– Тогда прекращай считать ворон и следи за окружением! – неожиданно рявкнул сосед так, что я чуть не подпрыгнул. Но успел сдержаться, а в следующий миг вынужден был уворачиваться от вылетевшего из-за поворота господина в не по погоде плотном черном плаще и шляпе с красным плюмажем. М-да, а ведь если бы не сосед, я бы с ним столкнулся и… почти наверняка нарвался бы на еще одну дуэль. Имперские дворяне – они вспыльчивые, а уж столичные и подавно. Это я по Ленбургу помню.

Дух взвыл, но как я ни прислушивался, так и не смог разобраться в его бормотании. Единственное, за что могу ручаться, это короткая фраза: «Не, не Атос! Д’Артаньян, однозначно!» Ладно, потом расспрошу.

Дальнейший путь в секретариат прошел без проблем и стычек. Я, честно говоря, даже порадовался, что, в отличие от всего этого дворянского сброда, снующего по этажам, мне нет необходимости ломиться в приемную его святейшества. Там, как я мельком видел, проходя мимо, вообще яблоку было негде упасть, а уж амбре от набившихся в не такое уж маленькое помещение десятков мужчин в тяжелых одеждах… брр! В общем, нам туда не надо, и это хорошо.

Секретариат мне удалось найти после того, как, вдоволь помотавшись по лестницам дворца, я наконец догадался остановить одного из лакеев – чопорных, куда там императору. Пойманный за одну из многочисленных пуговиц на ливрее, тот поначалу пытался вырваться, но когда я пригрозил, что разделаю его прямо здесь, на белоснежных мраморных ступенях, и продам на ингредиенты, как темную тварь, бедолага забыл про весь свой пафос и довольно внятно, а главное, толково объяснил, куда и как мне нужно пройти, чтобы отыскать его сиятельство графа Дирну, возглавляющего личный секретариат понтифика. В благодарность за помощь я всучил лакею пару медных монет, но он смерил меня таки-им взглядом, что я понял: за стол в этом доме мне лучше не садиться. Отравят.

Граф Дирна удивил меня уже тем, что совершенно не желал походить на большинство наводнивших дворец посетителей. Никакой кричащей роскоши, строгий черный камзол с тонким, почти незаметным серебряным шитьем и вполне боевой кинжал на поясе. Граф был невысок и худощав, его высокий лоб казался еще больше из-за обширных залысин, а седые виски и совершенно выдающийся нос, больше похожий на ястребиный клюв, дополняли эту картину.

Когда я вошел в небольшой кабинет, пожалуй, не уступающий в роскоши кабинету в доме ленбургского инквизитора, граф отвлекся от чтения какого-то документа и, глянув на меня поверх небольших круглых очков, сосредоточенно нахмурился. Я же остановился в нескольких шагах от его стола в ожидании. Не то чтобы я оробел, просто именно в этот момент я вспомнил, где и по какому поводу слышал имя сидящего напротив меня человека. И даже если бы у меня было желание ему надерзить, я бы сдержался…

– Мне знакомо ваше лицо, юноша, – наконец проговорил граф.

– Говорят, я очень похож на своего отца, – ответил я.

– О… лейтенант Мирт. Я совершенно уверен. Тот же наклон головы, тот же взгляд исподлобья, – расцвел в ностальгической улыбке мой собеседник. – Лейтенант Синих Арбалетчиков, Мирт. Помню-помню, мне было так жаль отпускать его в гвардию.

– Этот перевод не принес ему счастья, ваше сиятельство, – заметил я, и улыбка графа погасла.

– Да, к величайшему моему сожалению, как показало время, это было не очень хорошее решение, – согласился он. – Но кто мы, чтобы оспаривать волю его величества, не так ли, сударь…

– Дим. Пустынный егерь по прозвищу Гренадер, – поклонился я.

– Рад знакомству с сыном моего старого друга. – Граф одним порывистым движением поднялся из-за стола и, обогнув его, вдруг оказался передо мной.

– Ну точно де Тревиль и д’Артаньян, – хихикнул где-то на задворках моего разума сосед. А тем временем хозяин кабинета обошел меня по кругу и, глянув на герб, украшающий пряжку моего берета, усмехнулся:

– Пустынный егерь, да? Значит, его преосвященству все же удалась задумка с объединением свободных ходоков?

– Вы на диво проницательны, ваше сиятельство, – кивнул я и, спохватившись, выудил из-за голенища сапога переданное мне письмо. – Прошу вас, послание от его преосвященства инквизитора Ленбурга.

– Полагаю, там сказано и о вас, мой юный друг? – прищурился граф.

– Пара строк, ваше сиятельство, – пожав плечами, согласился я. Не видел, что именно написали в письме мой дед и инквизитор, но судя по скудости выданных мне инструкций и их общему направлению, именно здесь должна решиться моя дальнейшая судьба. А значит, в послании обязательно должно быть что-то на этот счет. Зная моего деда и его любовь к незаметному контролю всего и вся в непосредственном окружении, этот вопрос он на самотек точно не оставил бы. А значит, в том, что старый уговорит посодействовать в его решении отца Тона, можно не сомневаться.

– Что ж, тогда присаживайтесь на диван, сударь Дим, и подождите, пока я ознакомлюсь с письмом его преосвященства.

Граф вернулся за стол и, сломав сургучную печать, погрузился в чтение.

А я принялся гадать, насколько поведанные дедом планы в отношении моего ближайшего будущего будут отличаться от того, что уготовит мне хозяин этого кабинета. В том, что решение по этому поводу будет принимать граф, я не сомневаюсь. Можно подумать, понтифику есть какое-то дело до невладетельного дворянина! Ха, смешно!

Чтение послания затянулось, что в принципе неудивительно. Все же прочесть три десятка исписанных мелким летящим почерком листов – это не дневник-бестиарий с его четкими «печатными» буквами. Пока разберешь все закорючки и сокращения, умаешься. Но все когда-то заканчивается, и строки писем не исключение.

– Что ж, сударь Дим, – неожиданно произнес граф, отвлекая меня тем самым от разглядывания семейного портрета на стене за его спиной. – Я ознакомился с посланием отца Тона и его просьбой о вас. И если ваши пожелания совпадают, я думаю, смогу предложить именно то, что вам нужно. Но прежде у меня есть пара вопросов. Вы действительно хотите участвовать в Походе? И если да, то зачем вам это нужно?