Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 204 (всего у книги 215 страниц)

– Похоже, – согласился Лар. – Только наоборот.

– Как это – наоборот?

Он рассказал.

Сначала была технология. И был мир, опередивший в техническом развитии все остальные миры. То есть вообще все. Вот этот мир. Леда.

– Мы были молоды и полны сил. – Речь Лара лилась плавно, словно он рассказывал балладу, похоже, он напрочь забыл о своем слушателе. Он вспоминал. – Мы осваивали космос и лечили болезни, мы познавали тайны материи и переделывали свою среду обитания. Мы воевали, конечно, и загрязняли окружающую природу – словом, мы делали все точно так же, как это делают все остальные цивилизации. Просто мы были первыми.

Они были первыми и в компьютерной технике. Прогресс все ускорялся, и вскоре стало ясно, что человек просто не успевает обрабатывать обрушившуюся на него лавину информации. Тогда были созданы усилители разума – сверхмощные вычислительные машины.

– Это было восхитительное время, – говорил Лар. – Мы создавали новые элементы, мы конструировали новые виды и даже типы живых существ, мы достигли звезд…

И длилось это чудо ровно столько, сколько потребовалось для появления на рынке первых партий разработанного с помощью этих суперкомпьютеров супероружия.

Если бы это был кто-то один, все было бы по-другому. Он просто поработил бы весь мир, и на этом бы все закончилось. Но усилители разума были созданы почти одновременно в нескольких лабораториях и стали тут же усложняться, используя свою мощь для наращивания этой же мощи… Ну и для разработки средств нападения и защиты. На планете вспыхнула война и очень быстро перекинулась и в космос тоже.

– Война будущего, – говорил Лар. – Никаких армий. Никакой подготовки. Не было ни марш-бросков, ни агитации населения… Просто… машины разрабатывали оружие, автоматические системы синтезировали его, и спустя полчаса после начала разработки оружие начинало стрелять.

– Атомное оружие? – осторожно поинтересовался Ромка.

– Это еще что такое?

– Ну, когда берут уран… или плутоний…

– Понял. Нет. Ты… – Лар вздохнул. – Ты просто не представляешь, что тогда творилось. Дрались не страны – дрались просто несколько групп программистов, несколько фирм, о которых еще вчера никто не слышал, а страны… Со всем их атомным оружием… Они просто лежали мордой вниз, молились, чтобы их не задело, и скулили от ужаса. Атомное оружие, говоришь? Ладно. Я приведу тебе пример: как ты думаешь, что собой представляет твой любимый Маятник?

– Не может быть! – Ромка присел на своем импровизированном насесте. – Но он же всю вселенную обегает…

– Правильно говорить: все мыслимые вселенные, – поправил его Лар. – Их, знаешь ли, бесконечно много. И да, Маятник был создан как технология для уничтожения звездных систем.

– Звездных…

– Это не единственный пример, – сказал Лар. – Просто Маятник чем-то приглянулся Императору, и он решил его сохранить.

– А Император – он кто?

– Один из наших, – вздохнул Лар. – Победитель. Тот, кто оказался сильнее. Точнее, его подход позволил развивать технологию быстрее, а когда он всех обогнал, победить не составило труда.

Война еще не кончилась, она тлела, готовясь вновь вспыхнуть пожаром. От некогда обширной сети космических колоний не осталось и следа. Планета лежала в руинах. По этим руинам бродили рукотворные твари, с которыми человек не мог сделать ничего – он был их пищей и только. Твари быстрые, сильные, злые… разумные.

Тогда же возникли кланы: группы людей, объединившихся добровольно или под принуждением вокруг лабораторий – владельцев усилителей разума. Боевых действий не было, но усилители по-прежнему действовали и, усложняя себя, готовили новые прорывы в технологиях, в первую очередь в военных. Никто не хотел воевать, но и оставаться беззащитным никто не хотел тоже, так что новая война была лишь вопросом времени.

Вот тогда и были созданы гремлины.

– Это как раз те самые адские гончие, которых ты так романтично описал, – говорил Лар. – А на самом деле они скорее часть мироздания, искусственная, но отныне неотъемлемая. Понимаешь?

– Нет, – честно признался Ромка.

– Они везде. Они позволяют Императору контролировать все мыслимые вселенные. Они делают его действительно всемогущим.

– Понял, – сказал Ромка. – Но вот ЧТО они делают?

– Они не позволяют применять высокие технологии, – ответил Лар. – То есть они много чего делают помимо этого, но это главное. Никто больше не применит в мирах Империи сверхмощное оружие, никто не создаст усилитель разума… Вот так.

– Но есть еще технозона, – возразил Ромка. – Вот у нас, на Земле, компьютеры очень даже развиты. И рано или поздно мы создадим искусственный интеллект и обгоним Императора. Разве не так?

– Нет.

– Почему?

– Во-первых, насчет «обгоним». За три с половиной месяца усилители разума развились от простых устройств, позволяющих человеку лучше считать в уме, до системы, способной создать такую штуку, как гремлины, и взять под контроль все мироздание.

– И что?

– С тех пор прошло шесть тысяч лет, малыш, – грустно усмехнулся Лар. – Шесть тысяч лет императорский искусственный разум развивается, становясь все мощнее. Представь! Шесть тысяч лет УСКОРЕННОГО развития.

– Ох, – сказал Ромка. – То есть… А что во-вторых?

– А во-вторых, технозона – это временное явление. Любой цивилизации разрешается развиваться до тех пор, пока она не создаст искусственный разум, способный усовершенствовать самого себя.

Ромка почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

– А потом? – шепотом спросил он. – Землю… уничтожат, да? Для этого – Маятник?

– Нет, что ты! – рассмеялся Лар. – Император при всех его недостатках человек не злой. Он просто прекратил войну и создал общество, где можно сколько угодно заниматься самосовершенствованием без риска что-нибудь сломать… большое.

– А кланы?

– А кланы воюют, да… Но мироздание им не уничтожить.

– А Земля? Ну, если там будет создан искусственный разум?

– Не «если», а «когда», – поправил Ромку Лар. – Это неизбежно будет сделано. И тогда на Земле активируются гремлины, и, чтобы скомпенсировать гибель технологий, там родятся первые маги.

* * *

Следующий день был еще лучше предыдущего. Плавное скольжение вниз над заросшей густым кустарником холмистой землей. Местность потихоньку повышалась, среди холмов все чаще виднелись выходы скальной породы. Впрочем, лес оставался таким же густым, а это, с точки зрения безопасности, было главное.

Пару раз Ромка видел крупных хищников, но летящей дичью они, похоже, не интересовались. Хуже было с арибусами, но если двигаться от дерева к дереву, ныряя в крону лесных гигантов при малейшем интересе «свыше», то арибусы не приставали. Видимо, считали Ромку птицей и не верили, что могут поймать.

Еще он научился собирать орехи и похожие на маленькие красные бананы плоды, которые Лар называл акавой. Они были не такими сладкими, как бананы, но зато их было много.

– Лар, а что тогда такое магия?

– За дорогой следи!

– Я слежу. А ты рассказывай.

– Магия – детище Императора. Просто он создал замену высоким технологиям, не требующую концентрации производства… Ты вообще понимаешь, что я говорю?

– Вроде.

– Тогда срежь вон ту ветку. Вечером будем лук делать.

– Ты умеешь делать луки?

– Нет.

– Лар, а…

– Господи, за что мне такое наказание! Ну, что еще?

– А как получилось, что вы начали войну? Ну, ты вроде, ну… не очень кровожадный… Или нет?

– Не знаю, малыш. Все как-то очень быстро вышло из-под контроля. – Лар вздохнул, помолчал. Затем продолжил: – Я до сих пор не могу понять… И забыть…

– Извини.

– Ладно, проехали.

– А как ты оказался в кувшине?

– В чем?

Пришлось рассказывать про джинна, бутылку и все такое.

– Кувшин – это накопитель. Автономный усилитель разума, только не технологический, а магический, создающий иллюзию того, что ты находишься в комнате… Ну и все. – Лар замялся. – Вообще-то они задумывались как развлечения. Вместо комнаты мог быть самолет для экстремального пилотирования или остров на теплом море…

– У нас это называлось виртуальная реальность. А как ты туда попал?

– Ну, сначала я решил проблему бессмертия, – усмехнулся Лар. – Мы проигрывали, и наш клан должен был погибнуть… Задача была – выжить и вернуться. Не успели. То есть я успел, а другие нет. Нас предала Рысь.

* * *

– Это очень тяжело, – говорил Лар. – Жить в накопителе и не сойти с ума.

Ромка сидел на скале, под каменным навесом, делал на заготовке для лука бороздку под тетиву и слушал очередной кусок этой безумной истории. Верилось с трудом. Шесть тысяч лет. Шесть тысяч лет, каждый день, зарядка. Чтение. К счастью, в «кувшине» была прекрасная библиотека. Затем медитация.

Пленник накопителя не мог получать магическую энергию обычным способом: он был отрезан от мира и, в известном смысле, вообще не существовал. Десять часов медитации давали сил на пятнадцатиминутное прослушивание внешнего мира. Взглянуть на мир чьими-нибудь глазами, не обязательно человеческими. Подслушать кусочек разговора. Подсмотреть сон.

И, проанализировав добычу, составить представление о том, что в мире происходит. Шесть тысяч лет.

– На самом деле я много раз сходил с ума. И много раз излечивался. На мое счастье, я в свое время купался в море снов на Лиме… И эти сны меня каждый раз вытаскивали обратно… Видишь, дождался. Если повезет, я разрушу накопитель и смогу, наконец, умереть.

– Ты хочешь умереть? – изумился Ромка.

– Глупый мальчишка! Я хочу этого больше всего на свете… Хотя нет. Добраться до Рыси все-таки важнее.

– А Император?

– Что – Император?

– Он же тоже бессмертный?

– Да. – Лар вздохнул. – Но он не человек, Ромка. Давно уже не человек. Если он хочет, чтобы ему не было скучно, он просто делает, чтобы не было скучно. Не забывай, он всемогущ.

– Как Бог?

– Ну что ты! – Лар засмеялся. – Боги, они… ограниченны. Мы искали, но так и не нашли подходящих кандидатур, впрочем, оно и к лучшему… Сам понимаешь…

– Дай я догадаюсь. Их уничтожила бы Рысь?

– Шуточки у тебя. Хотя да, наверное.

– Мы говорили об Императоре.

– Что тебя интересует? И кстати, возьми-ка эти палочки, их тоже надо острогать.

– Стрелы?

– Да.

– Не верю, – честно сказал Ромка. – Они высохнут и изогнутся. И потом, где мы возьмем тетиву?

– Тебе понравилось сегодня питаться незрелыми орехами? – вопросом на вопрос ответил Лар.

– Нет. И кстати, огня у нас тоже нет. Как есть мясо?

– Сырым. То есть, если повезет, через пару лет ты раскачаешься до того, что сможешь зажечь огонь… Правда, у нас нет пары лет… Ну, или украдешь у кого-нибудь зажигалку. Но пока – сырым.

– Противно.

– Вспомни Рысь.

– Ладно, – вздохнул Ромка. – Можно и сырым. Да, про Императора. Ты сказал, что он всемогущ…

– Император, – назидательно произнес Лар, – контролирует все, что происходит во всех мыслимых вселенных. Как тебе такой ответ?

– Так уж и все?

– Каждый атом, – серьезно сказал Лар. – И он – лишь часть усилителя разума. Его лицо. Потому что такая машина обязательно должна включать в себя человека, чтобы не перестать быть человеком, вот так-то, приятель. Но в то же время…

– Но это невозможно. В смысле, чтобы контролировать КАЖДЫЙ атом, ну…

– Император может все, – повторил Лар. – Я понимаю, это трудно принять, но – шесть тысяч лет развития искусственного разума. С ускорением. Представь.

– Не могу.

– И никто не может. Знаешь, я придумал. Оставь в покое эти палочки. Ты прав, они будут кривыми. Мы возьмем тростник.

– А наконечники?

– Надо подумать…

– А наконечники, – сказал Ромка, – мы вырежем из дерева. Тростник пустой – просто вставим в него, и…

– Молодец, – сказал Лар. – Правда, молодец. Спи теперь.

– Э… Лар?

– Да.

– Вот ты сказал: шесть тысяч лет. А у нас динозавры вымерли – я смотрел передачу – пятьдесят миллионов лет назад. А до этого жили еще триста миллионов лет. Понимаешь?

– Пока нет.

– Ну, что, если бы другая цивилизация за эти триста миллионов лет… То есть я хочу сказать…

– Я понял, – перебил его Лар. – Ты хочешь сказать, что слишком много времени прошло до того, как мы создали усилители разума, так как же вышло, что мы были первыми?

– Ну да.

– Мы это сделали задолго до ваших динозавров.

– Но шесть тысяч лет…

– Император властен над всем. Над временем тоже. Спи наконец.

– А если его попросить найти, ну… Землю?

– Он откажется. Спи.

Некоторое время Лар прислушивался к дыханию спящего мальчишки, затем покинул его разум, как бы рассеявшись по окрестностям скалы. Теперь, когда его не сдерживал накопитель, у него было немного больше свободы, и он постепенно учился ею пользоваться. Хотя магии в этом ребенке и вправду было возмутительно мало.

– Луна, – произнес он тихо. – Боги, настоящая Луна!

Затем поглядел на спящего мальчишку и усмехнулся.

Это же надо придумать: попросить о чем-то Императора! Разумеется, он откажется, ведь он же человек…

* * *

– Здесь километр, наверное, – потрясенно сказал Ромка, осторожно вытягивая шею и заглядывая вниз с обрыва.

– Метров триста, – возразил Лар.

– Если двигаться вон там, вдоль склона, то… – задумчиво начал мальчишка, но закончить ему не дали.

– Я тебя чему учил? – холодно поинтересовался Лар.

– Ну…

– Маг видит суть вещей. Этим он отличается от прочих. Не магией. Не силой. Способностью видеть.

– И что это значит в моем случае? – Ромка судорожно искал ошибку в только что высказанном им предложении, но пока не находил.

– Подумай, – издевательски-вкрадчиво ответил Лар.

– Ну… Есть река.

– Пока правильно.

– Река образует водопад и дальше течет в каньоне. Там внизу еще пара водопадов поменьше…

– И? – подбодрил его Лар.

– И река течет в нужную нам сторону, – пожал плечами Ромка. – Я и предложил: двигаясь вдоль склона… Ага. Понял.

Он с тоской посмотрел вниз с обрыва. В каком-нибудь метре от него поток обманчиво-плавно подходил к краю и затем рушился вниз с ревом, от которого дрожала скала под ногами.

– Ты хочешь, чтобы я прыгал прямо здесь, а не двигался вдоль края.

– Да. Ты можешь держаться в воздухе, а значит, нет никакой разницы.

– Кроме страха высоты.

– Ты хочешь поговорить об этом? – преувеличенно-внимательно поинтересовался Лар.

– Знаешь, все-таки ты демон.

– Прыгай давай.

– Сейчас, соберусь с духом.

– Только вверх прыгай, не вниз, – уточнил Лар. – Десять метров лишними не бывают. Да и не так страшно будет… маленькому.

– Я не трус!

– Докажи. И… ПРЫГАЙ!!!

Ромка прыгнул и плавно заскользил вниз, над потоком летящей вниз сначала воды, а потом водяных брызг, и дальше, над пропастью.

– И зачем было так орать? – мрачно осведомился он. – Я бы и так прыгнул, без пинков.

– А ты оглянись, – так же мрачно ответил Лар.

Ромка оглянулся и вздрогнул. На краю обрыва, там, где он только что находился, стояла… тварь, иначе не скажешь. Больше всего это походило на египетскую кошку с маленькой головой и длинной шеей, но, во-первых, размером куда больше тигра, с которым он так успешно пообщался в начале пути, а во-вторых… Она была покрыта иглами. Не такими, как у ежа, а широкими и плоскими у основания и сужающимися к концу. Как у каштана. Эти то ли иглы, то ли костяные пластины с иглами на концах были слегка «зачесаны» назад, создавая жутковатое ощущение стремительности и неуязвимости.

Тварь смотрела на Ромку через отделяющие их сто метров и ревела. Мальчишка видел распахнутую пасть и огромные клыки, но самого рева не слышал: все глушил мощный гул водопада.

– Не знаю, как она маскируется, – извиняющимся голосом произнес Лар. – Я в последний момент почувствовал.

– Что это? – спросил Ромка потрясенно.

– Понятия не имею. Мало ли чего тут бродит…

– Ну… Ладно. Главное – она там, а я тут.

– Да. Здесь ты прав. Летим дальше.

Каньон становился все глубже, но стены его не везде были вертикальны. Пару раз Ромка высаживался на более или менее пологий склон и поднимался вверх, сколько мог. Выше поднимешься – дальше потом улетишь. В третий раз, однако, жизнь внесла свои коррективы. Лар опять заорал «Прыгай!». – Ромка, привыкший выполнять такие команды не раздумывая, прыгнул, и на то место, где он только что стоял, приземлилась давешняя тварь. Заскребла когтями, восстанавливая равновесие на склоне, и издала вопль, больше похожий на скрип несмазанной двери. Очень большой двери, с очень ржавыми петлями. Так могла бы кричать скорее птица, чем четвероногое.

– Она что, за мной идет? – возмущенно выдохнул Ромка.

– Ты лучше посмотри, как она на тебя смотрит, – посоветовал Лар.

Смотрела тварь с ненавистью, просто запредельной.

– По-моему, – осторожно сказал Ромка, – я для нее не просто еда.

– Может быть, это страж? – неуверенно предположил Лар.

– Кто?

– Была такая мода, – пояснил Ромкин спутник, – сажать на дорогах самодельных зверушек с приказом никого не пускать.

– До войны? – уточнил Ромка.

– Нет, после. В период становления кланов.

– И что это значит для нас?

– Не отстанет, – озвучил Лар Ромкины худшие опасения. – Ты давай держись другой стороны ущелья. И следи, не переплывает ли оно реку.

– Эту реку можно переплыть? – Ромка уставился на бурлящий внизу поток, состоящий, казалось, из одних порогов.

– Надеюсь, что… Ох ты!

Действительно, ох. Обнаружив, что объект охоты сместился к другому берегу, тварь спускалась к воде, совершенно спокойно двигаясь вниз по отвесной скале. Ее когти оказались идеально приспособлены для экстремального альпинизма.

– Ночью она до меня доберется, – мрачно заметил Ромка.

– Смотри по сторонам. Думай, что можно сделать. – Лар помолчал, и добавил: – Особенно смотри на камни, которые можно столкнуть и вызвать обвал.

– Ага. Только нет тут таких камней.

Каньон кончился к вечеру. Точнее, кончились горы, река теперь текла по равнине, а Ромка стоял на обрыве, глядя на своего преследователя, переплывающего ставшую спокойной воду.

– Я мог бы перелететь обратно, – сказал он. – Взобраться. Снова перелететь…

– То есть кто раньше сдохнет, – резюмировал Лар.

– А что делать?

– На равнине нам от нее не уйти.

– А если по реке? Взять бревно…

– Он плавает лучше.

– Блин! Шли себе спокойно, шли. Никого не трогали. Прав был Гоблин: или гопники пристанут, или… Не помню, как там было. А я еще хотел на Столицу посмотреть, перед праздником…

– Что за праздник? – машинально переспросил Лар.

– Да Новый год же. Шесть тысяч лет ровно. То есть в сам Новый год меня, ясное дело, Маятником поздравят, но до того…

– Шесть тысяч, – задумчиво произнес Лар. – Ровно… И у Рыси погибает наследник…

– При чем тут наследник? – удивился Ромка.

– При всем. Слушай, малыш…

– Я не малыш!

– Слушай, нам очень надо добраться. Дело куда серьезнее, чем я полагал.

– А если… Смотри, Лар, там огонь!

* * *

Огонь был желтым и не то чтобы очень ярким. Если бы не сумерки, Ромка бы вообще его не увидел. И он мигал.

– Это не костер.

– Нет. Больше похоже на что-то техническое.

– Но техника же не работает на Леде?

– Иногда работает, – возразил Лар. – Вспомни, из-за чего ты здесь оказался. Просто шансы… Шансы… Любопытно…

Ромка оглянулся.

– Здесь шансов и вовсе нет.

– Летим. И давай быстрее. Чтобы иметь запас времени и разобраться, что там такое.

Скольжение сквозь сумерки. Огонек стремительно приближался, ведь двигаться с горы можно было быстро, мало заботясь о потере высоты. Снизу проплывали овраги и нагромождения валунов, так что преследователь вроде должен был отстать… на какое-то время. Вскоре Ромка увидел источник света.

– Это какой-то корабль!

– Баржа. Транспорт. Еще довоенный. – Лар вздохнул. – Хорошо мы тогда строили, правда?

– Да. Что делать дальше?

– Давай в рубку. Надо понять, что эта штука может.

Корабль был тридцатиметровым параллелепипедом, чуть зализанным на углах для обтекаемости и с небольшим намеком на киль снизу. Он лежал, чуть накренившись, на песке, сквозь который тут и там пробивались пучки травы. Уже почти стемнело, и казалась, что трава черная. Сверху на параллелепипеде была рубка, и на ней-то и мигал огонек. Ничего общего с современными имперскими кораблями эта штука не имела, и первой мыслью, приходящей в голову при виде этого чуда инженерной мысли, было – «мыльница».

Лар объяснил, что такие транспортные катера летали над этими горами в огромном количестве незадолго до начала войны, они перевозили людей или, как вот этот, грузы.

Первым делом Ромка выключил маячок: нечего облегчать твари поиски. Искать выключатель не было времени, поэтому он просто перерезал провода гарой.

Затем он вошел в рубку и запер дверь на защелку.

– Не удержит, – сказал Лар.

– Да.

– Так. Это пульт. Становишься к нему лицом…

Пультом называлась панель с несколькими рычагами и треснувшим экраном. Все это было исполнено из потрескавшегося пластика, серого и обшарпанного.

– Нажимаешь вон ту кнопку.

Ромка нажал, и по пыльному экрану побежал текст на неизвестном ему языке.

– Мощность реактора – десять с половиной процентов, – сказал Лар. – Живем. Давай оба рычага в центральное положение, а вот в эту панельку гарой ткни.

Удивившись способам кораблевождения, которые исповедовал его спутник, Ромка сделал, как было сказано, и катер вздрогнул. Затем раздался протяжный скрип, а затем вся конструкция начала мелко вибрировать.

– Тяжело, – резюмировал Лар. – Рычаги на себя, гару в ножны, и в трюм, тут где-то должен быть люк.

Люк нашелся в двух шагах от рубки, Ромка откинул легкую (пластик!) крышку, спустился по лестнице и захлопнул крышку за собой.

– Свет должен быть на стене.

После полуминуты поисков выключатель нашелся – круглая белая кнопка размером с ладонь. Лар утверждал, что она раньше, наверное, светилась в темноте, а теперь перестала. Ромка нажал кнопку, и на потолке зажглись три плафона. То есть всего их было шесть, но три вообще не горели, а один из горевших вспыхнул и тут же погас.

– Это реактор, – сказал Лар про здоровенный цилиндр, лежащий на боку на дне трюма, прижатый двумя гигантскими скобами. – А это песок.

Песок был всюду, видимо, его заносило сюда ветром сквозь щели все эти тысячи лет, и теперь тут было полтрюма мельчайшего песка, и катер не мог взлететь.

– Бери гару. Делай дырку в днище. Вон там. Делай небольшую, чтобы этот зверь не мог забраться.

– Ему этот пластик на один чих.

– И тем не менее.

Пластик в действительности оказался совсем не таким податливым, как казалось Ромке, и фиг бы он его прорезал гарой, но зато в днище нашелся технический люк, через который можно было вычерпывать песок наружу, используя кусок того же пластика, принесенный с палубы.

– Сколько это займет?

– Ну, здесь тонн тридцать…

– И?

– Неделю. Месяц. Не знаю.

– Лар, – жалобно простонал Ромка, не прекращая, впрочем, работать, – ты шутишь, да?

– Нет. Но поскольку других дел у тебя нет…

– У меня воды нет…

– Кстати, вода может быть вон в тех баках.

– Шеститысячелетней давности?

– Жить захочешь – выпьешь, – фыркнул Лар. – Не волнуйся, с микробами на таких судах поступали безжалостно и беспощадно. И потом… Ты же вроде привит?

– А еда?

– А едой будешь ты, если не успеешь отсюда смыться.

Всю эту ночь и следующий день Ромка копал. Под бортом выросла изрядная куча песка, а в трюме в песке образовалась небольшая яма. Потом Ромка немного поспал, потом Лар объяснил ему, как делать упражнения, чтобы не болела спина, и все началось сначала.

А потом Лар заорал: «Назад!», – Ромка отскочил, и в люк просунулась покрытая костяными щитками лапа.

– Гарой ее. Только не упусти клинок, я тебя прошу.

Ромка взял гару и нанес колющий удар, как на тренировке в Школе, целясь между когтей. Попал. Тварь взвыла, и лапа исчезла, вырвав по дороге изрядный кусок обшивки, зацепившись за него иглами.

Затем стенку катера сотряс удар.

– Пока держится.

– Сейчас попытается когтями, – прошептал Лар.

И действительно, зверюга зацепилась когтями за край люка и дернула. Когти соскользнули, а по пластику побежали трещины.

– Давай в рубку, – скомандовал Лар. – Постарайся, чтобы она тебя не заметила.

– Ага.

Рубка была залита солнечным светом, и теперь Ромка мог видеть, какое здесь все старое.

– Встань к пульту. – Команды Лара звучали сухо и решительно. «Так и нужно, – подумал Ромка, – ведь он тоже Игрок, он принял решение и начал его осуществлять. Нерешительность здесь не нужна, а значит, ее и нет».

– Ногами зацепись… Да, вот за это.

Ромка зацепился ногами за какую-то штуку на полу и сжал коленями какую-то другую штуку.

– Я так долго не простою.

– Долго и не надо, – сказал Лар, и в этот момент за стеной рубки послышался громкий скрежет.

– Нашел, значит… Ну, поехали.

– Оба рычага в среднее положение.

Стену рубки сотряс удар, но тут загудел реактор, и вибрация отвлекла тварь от ее добычи. Ненадолго.

– Средний рычаг от себя.

Реактор взвыл, а на стену и дверь обрушился град ударов. Пластик прогибался, и было ясно, что долго он не выдержит.

– Левый рычаг от себя, правый на себя.

Катер вздрогнул и начал крениться на бок. Дверь рубки распахнулась, и Ромка увидел, что на ней висит его преследователь. Палуба кренилась все сильнее, так что он именно висел, лишенный возможности добраться до мальчишки в рубке.

– Средний рычаг повернуть и утопить.

Рычаг ушел вниз, катер задрожал, словно по нему били кувалдой.

– Сожгу реактор, – пробормотал Лар. – Левый рычаг в среднее положение.

Если бы Ромка мог видеть катер со стороны, он понял бы смысл этого маневра. Лар положил судно на бок и заставил корму подняться в воздух, так что из дыры в днище сейчас высыпался песок, и вес судна с каждым мигом уменьшался. Затем от земли оторвался и нос посудины.

– Левый рычаг на себя, правый от себя.

Стремительно и бесшумно катер перевернулся с правого бока на левый. Дверь рубки захлопнулась, когти твари скользнули по стене, и Ромка услышал, как она катится по палубе и вылетает за борт.

– Центральный рычаг вверх и на себя, правый и левый рычаги в центральное положение.

Катер тяжело осел на землю, и Ромка услышал отчаянный вопль твари.

– Мы… Мы ее раздавили? – потрясенно спросил он.

– Похоже. По крайней мере, я ее больше не чувствую. Бери гару и глянь. Чуть что – бегом сюда.

Тварь лежала под килем катера и была, безусловно, мертва.

– В рубку, – просто сказал Лар.

– Лар, ты гений.

– Я знаю. Давай в рубку. Нам надо вытряхнуть остатки песка и заставить эту штуку двигаться.

Ехать на катере Ромке понравилось. Реактор давал лишь легкую вибрацию и почти никакого шума. Машина скользила над землей, метрах в десяти, повторяя своей траекторией форму рельефа, чиркая по верхушкам кустов и продираясь сквозь кроны редких деревьев. Особо крупные деревья она считала частью пейзажа и исправно объезжала.

Потратив добрых два часа на борьбу с корабельным навигатором, Лар разобрался, как им управлять, и теперь они шли по маршруту: через равнину, над озером, затем, насколько хватит реактора, в гору и, если повезет, дальше вниз, до самого Курунда. Курундом назывался городок у основания горного хребта, на краю так называемой Золотой Степи. Лар утверждал, что это очень красивое место.

* * *

– Лар, помнишь, там, перед тем как, ну… как мы заметили этот огонек, ты сказал, что… – Ромка замолчал, запутавшись в словах.

– Учись выражать свои мысли компактно, – строго сказал Лар. – Однажды это тебе пригодится.

– Угу.

– Да, вот так.

– Ну Лар, ну серьезно!

– Ладно, слушай. – Лар вздохнул. – Слушай. Есть такая штука, как ритуал принятия власти. Император провел его тогда, шесть тысячелетий назад, подчинив себе все усилители разума во всех мыслимых вселенных.

– Ничего себе…

– Да, веселое было время. – Лар помолчал. Молчал и Ромка. Глядя на проплывающие мимо кусты и длинные языки песчаных наносов, он пытался представить себе: война… развалины Империи… и щупальца ритуала, который отбирает власть у глупцов, не сумевших должным образом ею воспользоваться.

– С тех пор, – продолжил Лар, – он повторяет ритуал раз в тысячу лет. Не потому, что это нужно, а… Я полагаю, он делает это из чисто ностальгических побуждений. Он вообще весьма сентиментален.

– И что? – не понял Ромка.

– И раз в тысячу лет один из лордов коронует Императора заново. Добавлю: короновать себя этот лорд не может, а наследника у него нет…

– И Император подумает, что у Рыси нет наследника! И назначит Трана короновать себя! А Тран Ситар коронует Кайла! – выпалил Ромка, а затем замер, пораженный. – Так что? Рысь будет править миром?!

– Нам очень нужно добраться до Столицы, парень, – просто сказал Лар. – Очень-очень нужно.

* * *

Проблема воды решилась удивительно просто: на катере был конденсатор атмосферной влаги, да и ручьев вокруг встречалось достаточно – можно было остановить катер, слетев с борта, набрать воды и запрыгнуть обратно. То же самое относилось к грибам и гигантским орехам нану, растущим на неимоверно колючем дереве и потому абсолютно недоступным для нелетающих существ. А когда Ромка, следуя инструкциям Лара, натаскал на палубу камней и развел на них костер, жизнь и вовсе стала казаться раем.

Лар, впрочем, не считал, что мальчишке следует расслабляться. Маг или нет, а прокачивать силу надо. Так что большую часть времени Ромка теперь проводил сидя в позе лотоса сначала на носу баржи, а потом, после того, как его приложило по лбу некстати встретившейся веткой, за рубкой. В мертвой, так сказать, зоне.

Однако очень скоро выяснилось, что есть некое предельное время, около четырех часов в день, и что если медитировать дольше, то результативность падает. Тогда, и только тогда, Лар пошел Ромке навстречу и решил научить его магии. «Хоть чему-то», – как выразился Ромка.

– Не понимаю, зачем тебе это нужно, – в очередной раз буркнул Лар. – Но, если так уж надо, ладно. Хотя все равно не понимаю. Ты гарантированно не успеешь этим воспользоваться – чего же силы тратить?!

– Ну и что, Лар! Ну как ты не понимаешь! – Ромка даже подпрыгнул от возбуждения. – Это же магия, это всю жизнь было для меня как… как сказка. Я зубрил теорию, но это не то. Я делал симулятор, но это тоже как костыли. Я это хочу не для того, чтобы что-то с ним делать. Я это просто хочу. Понимаешь?

– Дети, – сказал Лар, – цветы жизни.

Заняться решили телекинезом как самой простой техникой, практически не требующей энергии. Точнее, этот вид телекинеза требовал малых затрат энергии, в отличие от тех, что преподавали в Школе и что Ромка отрабатывал на своем симуляторе.

– Спину прямо. Макушка. Дыхание. Подбородок чуть поднять…

– Дежавю, – пробормотал Ромка.

– Не ругайся, – равнодушно парировал его наставник. – Проведи силу по позвоночнику вверх… Нет, на выдохе проведи. Нет, дыхание остается расслабленным, дыши животом. Спина прямая, сколько можно повторять. Ты опять голову опустил. Плечи расслабь…

Хорошо, проведи энергию вверх и расщепи ее поток в районе чуть ниже сердца. Я сказал: чуть ниже. Смерти ищешь?

Выведи энергию, проведи ее вперед, в сторону горизонта. Недостающую энергию подкачай из земли через ступни. Спина прямая. Ну и что, что ты не на земле? Кого волнуют такие мелочи?