Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 189 (всего у книги 215 страниц)

Людское море отхлынуло в стороны, подавшись к домам, ограждавшим площадь. Горожане старались держаться как можно дальше от пришельцев, прячась за черными спинами редких демонологов, которых в итоге вытолкнули в первые ряды толпы.

Драгуны выдвинулись вперед, уткнувшись головой колонны в наспех сколоченный помост с еле живым палачом на цепях. Последними выкатились несколько телег с уже подготовленными к стрельбе метателями. Один из всадников легко соскочил с коня и взбежал по ступенькам:

– Извини, Клаккер, чуть-чуть задержались. Пришлось повозиться с дозором на дороге. Зато город в кольце, ни одна зараза удрать не успела… Сейчас раскуем.

– Все, Штоф… Они – все…

– Что ты говоришь? Не пойму… Сейчас санитары тобой займутся, потерпи чуть-чуть…

– Я говорю – здесь все продались, Штоф. Нет больше нормальных. Ни одного не осталось…

Мужчина со шрамом через все лицо вздрогнул. Посмотрел на толпу и тихо переспросил:

– И дети?

– Нет здесь детей, друг. Можешь на меня посмотреть, многие из них отметились… Каждый так или иначе замазан. Или напрямую служит, или приспешников Тьмы содержит… Недодавили мы дрянь в прошлый раз, глупое милосердие проявить решили…

Командир драгун выпрямился и резко ответил, будто опустил шашку на чужую голову:

– Значит – исправим… Хватит грязь в доме держать. Пора навести порядок…

Штоф шагнул в сторону, уступая дорогу санитарам, затем повернулся к солдатам и вздернул сжатую в кулак ладонь. Слитно звякнули ружья, взятые на изготовку драгунами, начали крутиться стволы метателей. Развернув оттопыренный большой палец к земле, мужчина резко опустил руку вниз, вынося приговор. И холодный морозный воздух разорвала свинцовая смерть…

* * *

Солдаты уходили от Барди-тауна уже поздним вечером, оставив после себя пылающие руины. Напоследок, по приказу Клаккера, рассыпали по улицам города порошок из двух мешков, которые лежали в багаже палача. С трудом держась в седле, охотник за нечистью ехал рядом с командиром драгун и шипел сквозь зубы от боли: подготовленные сани ждали ближе к горам, на крохотной дороге, куда еще надо было добраться.

– Я думал, не сработает, – мрачно затянулся трубкой Штоф, оглядываясь на оранжевое зарево за спиной. – Или тебя бы раньше прибили, или, наоборот, забились по щелям и нос бы не показали. Все же идея ловить на живца была крайне рискованной.

– Они в последнее время стали слишком шаблонно мыслить. Атаковали почти всегда одинаково, привыкли платить властям и считать себя неприкасаемыми… А когда я начал бегать у них по головам, рассердились. Как же так – на их делянку пожаловал чужой медведь и пытается отобрать мед. Непорядок… Самое страшное, что за эти годы все население переметнулось на другую сторону… Деньги и власть ломают многих. А при попустительстве Императорской канцелярии, а то и с ее подачи – тем более… Ведь не зря именно здесь филиал Университета поставили. Явно пытались приручить Тьму на пользу чиновникам с Солнечной Стороны… – Конь резко переступил ногами, и Клаккер чертыхнулся, унимая резкую боль. Затем поудобнее пристроился в седле и спросил: – У нас как, многих зацепило?

– Нет, четверо легкораненых. Слишком неожиданно для них все произошло. А после первого залпа и сопротивляться не стали, побежали… Что за дрянь ты в мешках привез?

– Приманка. К полуночи сюда сбежится вся нечисть от пепелища до Города. Заодно разберутся с теми, кто мог спрятаться в подвалах или еще каких тайных местах. Чтобы уже с гарантией сожрать рассадник оборотней.

– А на нас потом не полезут?

– Нет. Я даже думаю, что регулярные части их дочистят через неделю-другую. Потому что получат анонимное письмо от неизвестного фермера на бесчинства Теней в любимом городе.

– Получат?

– Получат. – Клаккер осторожно повернулся к Штофу и повторил: – Дойдет письмо, никуда не денется. А то армейцы уже жалуются, что у них опыта войны с дрянью меньше, чем у толстопузых полицейских. И потом разобраться, кто, когда и куда стрелял, будет невозможно. Если только у кого язык не развяжется не по делу.

Но командир отряда лишь усмехнулся:

– За это не волнуйся. С нами только добровольцы, у кого личные счеты к нечисти. Многие потеряли друзей еще во времена прошлого похода. Так что – был Барди-таун, потом его сожрала Тьма, а Тьму доблестно искоренили Имперские войска. Жаль только, что Университет не успел изучить демонологов. Может, заново где профессоров посадят студиозусам мозги пудрить.

– Может, – согласился Клаккер, застыв в седле, словно проглотил лом. – Но мы присмотрим. Если и там какая гадость заведется, то еще письмо напишем. Чтобы отбить охоту раз и навсегда на наших костях плясать. Хватит с нас, нажрались… Золото, правда, я все потратил на этот рейд. Но для хорошего дела деньги найдем. Для себя стараемся, не для других…

* * *

– Интересные вещи пишут в газетах, – пробормотал Шольц, разглядывая мелкий текст через большое увеличительное стекло. – Говорят, господин наместник прибудет награждать доблестных защитников Изнанки, грудью вставших на защиту мирного населения. Двенадцатый и двадцатый мобильные полки пехоты и кавалерии зачистили местность рядом с Барди-тауном после локального прорыва нечисти. И хотя город погиб, отбивая бесконечные атаки разнообразных гадов, солдаты не дрогнули и сначала локализовали очаг заразы, а затем и ликвидировали. Шестнадцать погибших и с полсотни раненых. Ну и множество героев, с доблестью сражавшихся в первых рядах… Город и жителей спасти не удалось, к сожалению.

Замотанный в бинты наподобие мумии, палач удовлетворенно кивнул. Действительно – блестящая военная операция, минимальные потери и отличный результат. Самое время награждать отличившихся.

Сыщик свернул газету и положил на крохотный столик, заваленный сладостями. К сожалению, вырваться из круговерти дел удалось только сейчас, после Новогодних праздников. Это подчиненные наведывались регулярно проведать друга, а ему приходилось тратить кучу времени на бесконечных совещаниях. Покосившись через распахнутую дверь на пустой коридор, начальник департамента тихо спросил:

– Значит, тебя неудачно прооперировали, и ты заполучил осложнение… Бывает… А то из ратуши уже особо ретивые интересовали, где ты и что с тобой?

– Лечусь. Пусть приедут, навестят с подарками.

– Дождешься от них… Ладно, выздоравливай. Врачи говорят, тебя не раньше конца января на свободу выпустят.

Клаккер беззаботно отмахнулся:

– На мне все заживает, как на собаке. Так что еще недельку поваляюсь – и домой. Похожу с тросточкой, Гжелика за мной присмотрит. А потом снова по закоулкам бегать.

– Надеюсь, обойдемся без беготни. Унтеры Город контролируют, за весь месяц пара мелких инцидентов. Если я правильно понимаю, к весне мы окончательно участки подготовим и возьмем на себя уже действительно сложные дела. Пусть с мелкотней сами справляются… И еще – пока ты… оперировался… Действительно нужно было столь радикальное хирургическое вмешательство?

Посмотрев в помертвевшие глаза подчиненного, Шольц вздохнул и направился к дверям. Уже выбравшись в коридор, развернулся и помахал на прощание:

– Поправляйся. Нам тебя в самом деле очень не хватало. И постарайся хоть здесь обойтись без приключений…

Глава 15

Дворника нашли рано утром, когда первые рабочие потянулись на ближайший завод. Увидев насаженное на острые штакетины тело, здоровые мужики перегородили проход в проулок и послали гонца к ближайшей телефонной будке. Через пять минут опасное место уже оцепила полиция, а еще через пятнадцать подъехали работники службы Сыска Теней: Гжелика и Мирак. У них как раз заканчивалась ночная смена, вот и примчались быстрее ветра в надежде на обычное криминальное преступление. Но тускло блестевший амулет на крохотной цепочке замерцал красным светом, а переминавшийся рядом унтер облегченно вздохнул: смертоубийство прямиком отправится в чужой отдел, спасая местное отделение от разноса за плохую работу. Хотя какой смысл ругаться за паршивую статистику в бумагах. Будто это полицейские выкинули бедолагу с чердака, превратив в жука на булавке.

Оцепление раздвинули еще чуть-чуть от греха подальше и стали ждать серьезную артиллерию в лице господина Шольца и неугомонного Клаккера, который уже третий день гулял по Городу, опираясь на щегольскую трость. Вот и сейчас, не успело солнышко высунуть нос из-за заснеженного леса, как палач неторопливо проковылял по переулку, внимательно оглядел покойника, не поленившись пошарить в карманах, а затем тяжело проскрипел ступенями и скрылся в доме. Там, на чердаке, его и застал сыщик.

– Разве мы на скотобойне? – поинтересовался Шольц, застыв у распахнутой двери. – Сколько себя помню, здесь всегда был доходный дом для мелкой чиновничьей шушеры.

– Неделю назад прорвало бак с водой на последнем этаже, залило весь подъезд. Владельцу пришлось отселить часть постояльцев и затеять косметический ремонт. Так что вполне возможно, что для компенсации расходов чердак сдали живодерне… Шучу я, шучу.

– Да? – удивился начальник службы и сморщился от тяжелого запаха. – А я почему-то к шуткам не расположен.

Все доски пола были залиты уже свернувшейся черной кровью. Кровь и какие-то непонятные мясные ошметки покрывали скошенный потолок, висели вонючими хлопьями на кирпичных трубных «столбах», дырявивших крышу. Свежий морозный воздух проникал внутрь лишь через разбитое окно, с трудом разбавляя затхлый смрад.

Закончив медитировать над очередным куском, Клаккер с неожиданным изяществом переступил через ближайшую лужу и аккуратно вернулся к выходу, умудрившись при этом не заляпать глянцево блестевшие сапоги. Выбравшись в коридор, спросил:

– Осматривать будешь? Ну, тогда я вниз, отдышаться. А потом сверим, какая картинка друг у друга получилась. – И, не дожидаясь ответа, загрохотал вниз по лестнице.

Минут через десять на крыльцо выбрался и Шольц, разминая в пальцах короткую цигариллу. Окутавшись пахучим дымом, сыщик подошел поближе к забору и в сомнении уставился на покойника:

– Знаешь, как-то не похож местный дворник на героя, способного в одиночку метлой устроить такой беспорядок. Правильно я понимаю?

– Правильно, – согласился Клаккер, переместившись так, чтобы сизые клубы летели в противоположную от него сторону. За время службы в департаменте охотник за нечистью так и не привык дышать табачным дымом. – Я тебе больше скажу, даже летом я бы не смог устроить подобное. Похоже, к нам заглянули очень серьезные ребята от соседей. И это первая плохая новость за последние месяцы.

– Первая… Как ты умеешь порадовать. А вторая?

– А вторая новость звучит так: кто-то этих серьезных ребят разобрал на куски. Причем атаковавших было несколько, я насчитал минимум четверых. А защищался – одиночка. И теперь в Городе есть тварь, способная сожрать весь наш департамент и не поморщиться.

Шольц задрал голову и полюбовался проломом на месте окна. Затем покосился на помощника и уточнил:

– То есть преступление наших подопечных, но человек пострадал случайно?

– Ага. Жильцы говорят, под утро что-то брякало на чердаке. Побоялись, что снова зальет, и послали туда дворника. Он явно неожиданно попал на чужую вечеринку. Бедолаге свернули шею и вышвырнули в окно. Ну а потом уже веселились от души… Мужика жалко, но хотя бы умер мгновенно. А вот кого-то из гостей рвали последним на куски медленно и больно. Так мне кажется, судя по распутанным следам… Но самое главное – все было проделано в полной тишине, ну, может, пару раз по стенам слегка сгромыхало, народ даже проснуться толком не сумел. И все, извольте радоваться. Фарш из Теней и один гад на свободе…

Жестом отдав команду убирать убитого, сыщик полюбопытствовал:

– Что делать будем?

– Искать, что еще. Наследил клиент прилично, Веркер нам разных хитрых амулетов наделал, сможем запах снять. Пошлем молодых стажеров по Городу побегать, может, где наткнутся. Повезет, и зацепимся за свежие следы… Но это – потом. А пока я собираюсь заглянуть в оружейную комнату и прихвачу к револьверу в придачу любимый дробовик. Все же семь картечных патронов в упор и запасные снаряженные барабаны меня больше устроят, чем крохотная пукалка. И тебе рекомендую озаботиться правильной артиллерией. Не дай бог, вылетишь с какого окна ненароком. Отдел закроют, нас на улицу. И сиди с голой задницей в морозы без работы…

Закончив на неожиданно апокалиптической ноте свою речь, Клаккер проскрипел снегом мимо задумчивого руководства и исчез в ярких лучах медленно поднимавшегося солнца.

* * *

Поздним вечером весь отдел собрался в полном составе. Охотник за нечистью устроился за любимым безразмерным столом, примостив тросточку сбоку от стула. Гжелика хлопотала у самовара, а Шмель с Веркером ей помогали, перегружая горячую гору пирогов из корзины на большие тарелки. Зицц по привычке дремал на диване, вздрагивая при звяканье посуды. Мирак придирчиво инспектировал расставленные в строгой последовательности чашки: эти бездонные фарфоровые чудовища он купил лично и теперь искренне переживал за судьбу каждой из них. Начальник необычной команды тем временем убирал стопки папок в тумбы, освобождая место на заваленном бумагами рабочем месте. Попутно с этим Шольц косился на верного помощника, с безмятежным видом жевавшего «позаимствованную» сдобу. Наконец, отвоевав от бюрократических завалов крохотный участок, сыщик с благодарностью получил свою первую порцию чая и не утерпел:

– Вижу ведь, что нарыл что-то. Вид такой, будто родник в пустыне нашел. Что, откопали следы?

– Следов нашли много, – стряхивая крошки, проворчал Клаккер. – Я даже в три места на санях скатался, сам посмотрел. Такое впечатление, что наш новый друг решил лично проверить все закоулки, где раньше нечисть гуляла.

– Может, ищет что?

– Может быть, может быть… Хотя мне кажется, что он Город изучает. В одном из подвалов, где наследил, даже ящики передвинул. И так поставил, чтобы человеку с улицы пришлось пробираться по узкому коридору, подставляясь под атаку сверху. Тварям эти коробки – так, лишний раз в темноте укрыться. А вот для нас подобные баррикады большую проблему могут создать. Пришлось даже время потратить, разобрать завалы.

Палач долил себе еще чаю и потянулся за следующим пирогом.

– Это что же выходит, гость ловушки мастерит? Это на кого он охотиться вздумал?

– Я так думаю, что на нас. Вроде бы и причин волноваться нет, вроде бы никак тварь себя еще не проявила, но вот мнится мне, чудится… По наши души прискакала тварь, по наши… Кстати, там, на его последней отметке, еще следы добавились. Кто-то из зубастых ему на хвост сел. Наверное, не мы одни мечтаем чужую шкуру на зуб попробовать.

Сыщик нахмурился: странные новости ему категорически не понравились. Одно дело – заглянувшую на огонек тварь прибить. И совсем другое – ловить толпу зверья, вздумавшего устроить охоту на полицейских и службу Сыска. Все же у Шольца под руководством не полноценный кавалерийский полк, чтобы слаженно отбивать возможные атаки противника.

– Если убийцу Теней чужие преследователи спеленают и домой уволокут, я возражать не буду. Пусть на той стороне с ним разбираются. Здесь мне такое выяснение отношений совсем ни к чему. И так бургомистр прыгает при каждом упоминании о прорывах и резне на улицах. Он еще молодой и на должности только-только задницей к стулу притерся. Чуть что, тут же жаловаться к наместнику бежит: «Они мне не помогают, они порядок в Городе не обеспечивают…»

– С чего ты взял, что его «спеленают»? – Охотник даже перестал жевать, с удивлением разглядывая начальство. – На чердаке же мясо расшвыряли по всем углам.

– Учишь тебя, учишь… Ты же место преступления осматривал. Ну, напряги мозги… Направления атаки, где кто стоял перед смертью, как пытались двигаться… Может, это не настолько очевидно, но как сам говоришь – вот кажется мне, мерещится… Явно загонщики пытались сцапать гостя, а он их резал без жалости.

Клаккер заглотал остатки пирога, прикрыл в задумчивости глаза и начал сосредоточенно двигать челюстями. При этом он шевелил в воздухе пальцами, рисуя одну ему видную картину. Потом застыл на секунду и радостно закивал:

– Фо! Фо! Тофно! Там он, а…

– Прожуй, умник! – засмеялась Гжелика, спасаясь от фонтана крошек. – Тебя можно без оружия против Теней выпускать. Они от стыда за твои манеры сами удавятся…

Но палач уже ее не слушал. Он подпрыгивал на стуле от возбуждения, строя эфемерные планы:

– Так ведь мы можем их всех отловить! Надо только так подшаманить, чтобы беглец задержался на какое-то время. Потом они друг другу хвосты будут драть, а я по-тихому, незаметненько – раз!.. И всю кодлу одним ударом… Осталось лишь сообразить, куда еще эти неугомонные не совались. Где еще отметиться не успели… Зицц, карту давай! Будем вычислять, где шайку повяжем!..

– А пироги? – возмутилась девушка, но Клаккер уже раскатывал на полу бумажный рулон с отметками, закрепляя края папками с документами, позаимствованными со стола сыщика. – На ночь глядя, в мороз! Да и ходишь ты едва-едва, куда тебе против гадости в одиночку?

– Пироги с собой возьму, а гадость мы по-хитрому «спеленаем». Вон, Веркер хвалился, что ловушку замечательную соорудил. Заодно и испробуем. Вечером поставим, утром трофеи соберем… Зицц, не спи, включай мозги! Вот, я монетками сейчас отмечу, в каких дырах гады успели потоптаться. Нужно понять, где их следующая остановка… Думай, добыча уходит, упустим!..

* * *

Солнце только-только зацепилось за колючие кончики крыш, когда палач ввалился в темный подвал, гремя за собой широкой стальной клеткой, обитой со всех сторон мелкой серебристой сеткой. Дотащив громоздкое сооружение в центр пустого подземного склада, мужчина тяжело выдохнул и смахнул пот солба:

– Ну, Веркер, ну подсобил… «Отличная штука, гарантию даю, ни зубами, ни клыками…» Да я быстрее сам тут надорвусь, прежде чем какая скотина в дверку сунется… Так, ладно…

Палач выскреб из кармана крохотный обрывок бумаги с чужими каракулями и стал всматриваться в путаные строки, подсвечивая себе фонариком. Потратив пять минут на изучение записки Зицца, вздохнул, обозвал себя болваном и перевернул бумажку вверх ногами.

– Во, теперь понятно. Значит, бывший отстойник, где мелочь куковала. Отсюда вели три тропы в другие части города и еще отнырочек в… Ну придумает же – «отнырочек»… Ладно, значит, дырка в канализацию и сбоку ливневка. И два года назад почти каждый вечер на этих плитах устраивали посиделки наши хвостатые гости. Из чего Зицц делает вывод, что после полуночи обязательно кое-кто отметится. А раз сейчас в Городе никакой крупной скотины не осталось, то этот «кое-кто» будет из новичков. И это – хорошо…

С тем же беззаботным видом Клаккер положил бумажку на крышу клетки, доходившей в высоту ему до плеч, еще раз смахнул пот и с озабоченным видом полез правой рукой за пазуху. Правда, если бы кто-нибудь стоял напротив него, то заметил бы чуть прищуренные глаза охотника. Глаза, мгновенно подернувшиеся льдом ненависти ко всему зубастому, клыкастому и вонявшему Тьмой.

Нащупав рукоять обреза, палач чуть довернул ствол и выстрелил назад прямо через полушубок, затем распахнул дверцу клетки и ввалился внутрь, захлопывая спасительное железо за собой.

Одна тварь завалилась на спину, с удивлением пытаясь слепить лапами разорванную картечью грудь. Две другие заверещали и метнулись вперед, чтобы удариться мордами в переплетение стальных прутьев. Мужчина, неожиданно для самого себя превратившийся в приманку, не стал упускать удобный момент и еще дважды попотчевал чужаков выстрелами из дробовика. А затем уже еле успевал крутиться на месте, раздавая огненные оплеухи во все стороны: в маленькие и большие пасти, ловя картечным ударом мелькавшие мимо лапы, бока и спины. Опустошив в бешеном ритме три барабана, разрядил выхваченный левой рукой револьвер в спешно отступающие смутные силуэты и замер, окутанный клубами сизого дыма.

Упавший фонарик уткнул яркое желтое световое пятно в стену, сгустив темноту в подвале до кисельно-плотной черноты. И там, в этой темноте, сейчас продолжалась странная возня, изредка прерываемая хрипом и падением тел. Клаккер успел перезарядить револьвер и воткнул последний барабан с картечными патронами в дробовик, когда в клетку ударилась мертвая тварь, заставив жалобно скрипнуть изделие Веркера. Но прутья выдержали, подарив охотнику шанс на выживание. Соваться в подвал, залитый чужой кровью и забитый запахами смерти, не имело какого-либо смысла. Сейчас палач не смог бы ни определить, где находится противник, ни почувствовать момент чужого удара. Нужно было ждать и надеяться, что хитрая конструкция мастера-оружейника не позволит Тьме добраться до сидевшего внутри охотника за нечистью.

В наступившей тишине неожиданно громко хрустнуло дерево, и мужчина, баюкавший на руках дробовик, недовольно поморщился:

– А вот это ты зря… Действительно, зря… Понимаешь, пока я ходил с тросточкой, ощущал себя инвалидом. Я даже скажу – подумывал о пенсии, о кресле-качалке в саду. И хромал себе по Городу, показывая всем и каждому, как я устал. Как готовлюсь отойти от дел, подорвав здоровье в бесконечной войне… А теперь – придется забыть и про пенсию, и про милый сад… Я теперь поквитаться должен, зубастый. Потому что трость обошлась мне в четвертной, а на эти деньги можно рабочую семью кормить неделю. Слышишь, гад? Так что придется мне вспомнить старое и кое-кому оторвать хвост. А то привыкли чужое ломать…

Погладив горячий ствол, Клаккер продолжил рассуждать вслух:

– Кстати, я только сейчас сообразил… Ты ведь – хитрый, скотина. Очень хитрый… Как ловко сообразил подставить меня под удар, а? Загонщики топали за тобой, ты водил их по округе вечером, а потом проскочил подвалом, оставив меня разбираться с зубастой мелочью.

В темноте противно захихикали, но звук плыл, отражаясь от стен, и охотник не стал зря тратить патроны и стрелять наугад.

– Именно, ловко придумал… Я, значит, большую часть ухлопал, а ты лишь подранков добил. И если на чердаке было штук пять тварей, вряд ли больше, то здесь полный набор. Сколько мы тут накрошили? Двадцать, тридцать? Молчишь?.. Ну и молчи. Я хоть подремлю, а то что-то взмок с непривычки. Давно уже так не суетился…

У лестницы раздались еле слышные шаги, затем в подвал вернулась гробовая тишина. Палач сидел, прикрыв глаза и не пытаясь даже приоткрыть дверцу клетки, чтобы подцепить лежавший рядом фонарик. Прошло пять минут, затем еще пять, но мужчина будто заснул, размеренно дыша. Затем, не открывая глаз, пробормотал:

– Я же говорю – ты умный, я это знаю. Можешь не притворяться, ты ведь рядом. Лучше бы рассказал что-нибудь интересное.

Невидимый монстр недовольно взвыл, раздосадованный неудавшейся засадой, потом повозился и снова затих. Видимо, надеялся все же как-либо перехитрить охотника. Но вдалеке по коридору уже затопали шаги, замелькали отблески ярких фонарей, и гость из Тьмы, недовольно фыркнув, шагнул к стене, чтобы раствориться рядом с границей между мирами.

Клаккер вытянул руку в сторону и дважды выстрелил в угол подвала, услышав ответный взбешенный вой. Тяжелый кирпич с треском ударился о стенку клетки, но подраненная тварь не стала дальше искушать судьбу, исчезнув с места побоища…

* * *

– Вот надо было идиотом родиться. Или это тебе в армии мозги муштрой выбили? Мало того, что умотал, не сказав ни слова, так ведь и адрес не оставил. Счастье еще, что Зицц только четыре возможных места тебе дал, мы успели два проверить, чтобы на третьем на тебя наткнуться. А если бы…

Палач пошарил в бездонном кармане и достал несколько смятых бумажек. С интересом посмотрел на чужие каракули и вздохнул:

– Надо же, в самом деле… А я думал – одно место… Ладно, босс, не кричи, у меня голова, как чугунок, после стрельбы. Лучше скажи, кто дома на хозяйстве остался?

Сыщик резко прервал нравоучения и обеспокоенно оглянулся: подвал выглядел страшнее скотобойни. Любые вопросы посреди гор дымящегося мяса пугали самим фактом своего существования: раз спрашивают, значит, должна быть первопричина.

– Дежурный унтер в каморке остался, остальные все здесь.

– А когда Веркер дежурку укрепил? Месяц назад?

– Неделю. Как только эксперименты с изолирующей сеткой закончил, так они с сыном все щели и законопатили. Клянутся, что теперь никакая тварь дежурного зацепить не сможет. Ну, разве что напугает, если неожиданно где в коридоре вывалится.

Клаккер осторожно выбрался из клетки, ласково погладил гнутые прутья и задал еще один вопрос, заставив подпрыгнуть Шольца:

– Ловушку в кабинете поставили?

– Да что ты загадками говоришь, чтоб тебя!.. Поставили, вместе с другими ворочал… Что, тварь туда поскакала?

– Думаю, что туда… Я все время пытался понять – что за запах знакомый, где я с этим гадом пересекался раньше… Вспомнил. Это он нашего пленного прикончил. Ту злобную коротышку, что чуть Гжелику не отравила. Пакостника, который собирался нам подробно про чужой мир рассказать… Я просто уверен, что гость захочет с нами поквитаться. В расставленную им западню я не попал, бок ему подранил. Наверняка постарается заглянуть, нагадить. Доказать, что пока мы тут валандаемся, он на нашей территории орудовать будет. Так что поехали, посмотрим, кто это такой умный в Городе объявился…

Охотник угадал. Чужак действительно заглянул в кабинет, на столах которого еще остывал самовар и лежали горкой пироги. Вот только ловушка оказалась слишком слабой для незваного гостя. Спрятанный под газетой капкан сумел вырвать кусок его плоти, но не удержал монстра. И теперь Шольц вместе с помощником разглядывали нарисованный черной кровью на стене рисунок: на удивление неплохо выполненный портрет палача с разорванным когтями горлом.

– Прекрасно… Заявление о намерениях мы получили. Теперь осталось придумать, как этого избежать, – расстроенно вздохнул сыщик и покосился на плотно закрытую дверь. – Придется Веркеру еще амулеты мастерить и ставить охранные системы на все здание. Дожили – всякая дрянь по департаменту гуляет, будто у себя дома… Про ремонт и не говорю, это отдельно считать придется.

Не обращая внимания на ворчание руководства, Клаккер подошел поближе и задумчиво поковырял кончиком ножа черные линии:

– Ты посмотри, какой живучий гад попался. Я его зацепил, самое меньшее, раз, и хорошо зацепил. Потом здесь он приличный кусок оставил. И все равно – ушел. Хотя все щели старыми порошками обсыпаны. Но ушел, мерзавец… Видимо, действительно на огонек стали заглядывать монстры, которым наши порошки и стрелялки – что комариный укус…

Начальник департамента задумался о чем-то своем, потом неожиданно резко подергал палача за рукав и приказал:

– Здесь остаешься ночевать, понял? А то готов месячный оклад поставить, что ты уже куда-то бежать собрался, очередную дикую идею проверять… Значит, ночуешь здесь, с утра собираем людей и планомерно прочесываем Город. Раз мы его ранили, значит, и убить сможем. Вместе. Хватит геройствовать.

– Да я и не думал! – Охотник тут же изобразил на лице полное непонимание проблемы. – Спать – так спать, как прикажешь. Кстати, заодно полушубок заштопаю и для успокоения чуть-чуть приму. Чисто символически, для лучшего сна… Насчет «чуть-чуть» не возражаешь?

Еще через полчаса Клаккер сидел в крохотной каморке под лестницей, аккуратно снаряжая барабаны картечницы и насвистывая какую-то печальную мелодию. Кативший на коляске мимо Веркер осторожно заглянул в комнатку и покосился на гору железа на заправленной кровати:

– Ты же вроде бы отдыхать хотел? Завтра суматошный день, с тяжелой головой не набегаешься. Да и хромаешь ты до сих пор, лучше бы поберечься…

Нежно прижав обрез к груди, любитель стрельбы пожаловался:

– Знаешь, как-то напугался я сегодня. Подумал – вот, отпрыгался старый хрыч. Никто толком не знает, в какую дыру я залез. Патронов – с пяток осталось. Темнота – хоть глаз выколи. И сидит где-то рядом зубастый барбос-переросток, зубами клацает. Хоть помирай… И так меня проняло, что сейчас заснуть не могу. Пока под каждую руку по десяток револьверов не положу, пока под подушкой ящик гранат не пристрою – глаз не сомкну.

– Да? А я уж было подумал…

– Ну что вы в самом деле через слово меня шпыняете! – рассердился Клаккер, откидывая тяжелую крышку и начиная доставать зеленые тяжелые шарики. – Говорю же – чуть-чуть успокоюсь и на боковую!.. Сдались вам эти забеги по Городу. Где я и где те времена, мастер? Сам видишь – еле ползаю. И палочку мою любимую сломали, теперь только на санях или каком тарантасе по заснеженным улицам… Хоть такое же кресло, как ты соорудил, заказывай…

Веркер недоверчиво хмыкнул, но все же помахал на прощание рукой и поехал к себе. Правда, через полчаса он бесшумно вернулся, остановился перед прикрытой дверью и прислушался. Затем тихо приоткрыл створку, заехал внутрь и посветил крохотным фонариком. Полюбовался на пустую смятую кровать и вздохнул. Искать палача на улице было бесполезно – удравший через черный ход убивец никому не сказал, куда именно он направляется. А тайных дыр и подвалов, где можно свернуть шею, в Городе хватало с избытком…

* * *

Охотник, прихрамывая, дошел до переулка, ведущего к рыбным рядам, и остановился. Склонив голову, прислушался к слабому шелесту снега под порывами ветра, затем сошел с тропинки и влез в сугроб, прямо в середину ярко освещенного пятна под фонарем. Развернувшись к цепочке следов, кашлянул:

– Я слушаю вас, господа.

Мутными облаками из поземки выступили три силуэта: две огромные черные туши, похожие на вставших на задние лапы медведей, и изящный человекоподобный незнакомец в плаще с капюшоном. Застыв на границе света и темноты, хозяин боевиков произнес:

– Нужно поговорить. Надеюсь, удастся договориться. Не нужно лишь делать глупости: стрелять, кидать эти гремящие безделушки. Беседа тогда не получится.

– Надо же, какие серьезные гости пожаловали. Даже по-нашему разговаривать умеете. Ваши дикие обычно лишь орут и когтями машут.

– Вы тоже – дикие. Только шкура другого цвета и к мерзкому холоду привычные. Дикари, что с вас взять.

Клаккер нахмурился, но руки к оружию тянуть не стал. Каким-то десятым чувством он понимал, что парочка громил легко прикончат его, будь у палача в кармане даже заряженный метатель. Увы, в Город пожаловали действительно серьезные твари.

– Ладно, про умных и глупых я уже понял. И про то, что вы, господин хороший, себя причисляете к правителям мира, тоже уяснил… Но тогда зачем вам понадобился дикарь, неспособный даже шкуру небожителям попортить?

– Ты идешь по следам моего сына. И я хочу, чтобы ты его нашел и отдал охране… Мальчик слишком заигрался в охотника за головами. Ему понравилось заглядывать к вам в гости, собирать трофеи. То черепушку демонолога притащит, то из какого-нибудь офицера пограничной стражи чучело сделает. Теперь решил, что ты будешь неплохим дополнением к коллекции.