Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 111 страниц)

Тут же раздался громкий, испуганный крик Евгения:

– Стойте! Не подходите, не трогайте меня! ААААА!!!

Громкий крик внезапно оборвался, хрипловатый голос произнёс:

– Этого нужно тоже принести в жертву нашему Господину и сказать братьям, что в здание пробрался непосвящённый чужак.

– Непосвящённый больше не угроза нашему делу, скоро он уже не сможет ничего рассказать.

– За него я не переживаю, меня волнует другое. Мы думали, что все входы надежно закупорены, однако этот смертный как‑то смог пробраться, а значит и другие могут прийти.

– Брат, твоё мышление, как всегда, более дальновидное и мудрое, чем моё, нужно будет, прежде чем его душа попадёт в прислуживание нашему Господину, подвергнуть его пыткам.

– Под пытками он нам всё расскажет. Так и поступим. Потащили его к алтарю, у него от одного его вида возникнет желание рассказать всё, чтобы облегчить свои страдания и умереть быстро.

Послышались звуки возни, а затем шаги и звук тела, которое тащили по полу. От страха я даже перестал дышать. Переборов ужас, который сковал моё тело, стараясь не издавать ни единого звука, я на коленях подполз к прилавку и аккуратно выглянул через стеклянную витрину. Успев заметить, как два человека в белых футболках с нарисованными на них кровавыми треугольниками на спине, взяв Евгения, который находился в бессознательном состоянии, с двух сторон под мышки, заволокли в тот кинозал, в котором были рассажены мертвые люди.

Волна ужаса накатила на меня, как только я осознал, что изуверы, убившие всех людей в кинозале, находятся тут, в торговом центре. Евгения ожидала незавидная участь, мне было очень жалко его, но помочь ему я не мог. Эти чертовы психопаты, судя по их разговору, были тут не единственные. Увы, я не боец и оружие у меня примитивное, только тупых мертвецов по голове бить, поэтому мне уже двоих было более достаточно, чтобы меня, тоже как Евгения, волокли бы к алтарю.

Отпив ещё немного воды, я унял мандраж и решил попробовать узнать, куда отволокли моего несчастного знакомого, и сколько вообще этих безумных «братьев» находится в торговом центре.

Глава 6. Сектанты

Я просидел за прилавком ещё минут двадцать, настороженно прислушиваясь к каждому шороху, успокаивая свои нервы. Наконец, сердце перестало бешено колотиться в груди, как будто я пробежал длинный марафон. К голове вернулась способность нормально мыслить, каждый звук уже не вызывал ужас и оцепенение. Сначала нужно выучить и запомнить пути отхода. Если меня засекут, на счету будет каждая секунда.

Это было не самым трудным в предстоящем деле, потому что мы особенно не блукали, пробираясь сюда, а значит уходить буду тем же путем, что и пришел. Кабина лифта стоит на моем этаже, стоит нажать кнопку, и её створки приветливо распахнутся. Плохо, что она стеклянная и её видно с любого этажа. Меня могут расстрелять прямо в ней, через стеклянную стену лифта, если обнаружат. Хотя, если у этих безумных маньяков есть автоматическое оружие, то, при обнаружении, я до неё не успею добежать, а значит не стоит себе лишний раз забивать и без того не очень хорошо соображающий мозг ненужными мыслями.

Теперь моим главным оружием должна быть скрытность. Мне нужно хорошо прятаться и выискивать следующее укромное место неподалеку, прежде чем покинуть то, в каком я укрылся. Только передвигаясь крадучись, я смогу незаметно подобраться к сектантам, увидеть, а если повезет, то и услышать их планы, а затем покинуть этот зловещий торговый центр.

Сделав ещё пару глотков всё той же воды, так как ничего крепче тут всё равно не было, я выбрался из‑за барной стойки, за которой скрывался. Стараясь шагать как можно тише, внимательно смотря себе под ноги, чтобы не наступить на разбросанные на полу вещи, я направился к дверям кинозала, высматривая по пути ближайшие места, куда можно при малейших признаках опасности быстро спрятаться. Подходящих мест было предостаточно, это меня немного успокоило. Проснулся внутренний голос здравого смысла, который тут же начал мне назойливо нашёптывать: «Куда ты прёшь, дуралей? Просто развернись и беги отсюда, пока не поздно. Пока твоей кровью не начали рисовать как краской, а твоё тело не превратили в обезображенный труп».

Чертов внутренний голос, он всегда пытается меня заставить отказаться от чего‑нибудь интересного. Но я успешно его игнорирую, не желая прожить скучную жизнь, видя только работу и кровать, на которой после работы нужно отсыпаться, чтобы утром опять встать и пойти на работу. Сейчас такое понятие, как работа, умерло, теперь все, кто выжил, стали индивидуальными предпринимателями, ежедневно принимая те или иные решения, смысл которых сводился к выживанию. Несмотря на столь глобальные перемены, внутренний голос всё равно всё так же просыпался в самый ненужный момент и пытался посеять зерно сомнения в правильности моего выбора.

Закалённый в боях с самим собой, я быстро поругался с этим назойливым голосом и заставил его замолкнуть, одержав очередную победу над собственным разумом. За это время я успел добраться до дверей кинотеатра и теперь стоял, прислонив ухо к двери, стараясь понять, есть кто внутри или всё чисто. Проведя так пару минут и не услышав ничего подозрительного, начинаю медленно приоткрывать дверь. Прильнув к образовавшейся щели глазом, наблюдаю за полутёмным залом, не спеша, внимательно его рассматриваю, стараясь обнаружить присутствие людей. Потратив на это около пяти минут, делаю вывод: «Либо тут никого нет, либо они хорошо спрятались где‑то между рядами». Второй вариант слишком фантастический, поэтому склоняюсь в пользу первого. Плавно приоткрыв дверь, ровно настолько, чтобы прошмыгнуть внутрь зала, так же плавно закрываю её и быстрыми шагами, стараясь не шуметь, направляюсь к самому верхнему ряду кресел. Тут всё также: мои старые знакомые сидят на своих местах, устремив лица с 3D очками на исписанное кровью белое полотно киноэкрана, всё тот же приторно‑сладкий запах начинающегося разложения, который становится сильнее, если ты находишься вплотную к рассаженным в креслах телам.

Пробираясь по верхнему ряду к дальнему тёмному углу, я рассматриваю тела в креслах. Изуверы не щадили никого. Некоторые трупы я быстро осматривал, приподнимая им очки и задирая одежду. У всех были вырванные глазные яблоки, на груди вырезан красный треугольник с двумя глазами и множество порезов, синяков, ожогов. Этот беглый осмотр трупов, дал мне новые сведения. Психопаты не щадили никого, тела принадлежали мужчинам и женщинам, старикам и детям. Садист, истязавший людей, был не один. Это было заметно по нанесённым на тела жертв символам и надписям. Одни были аккуратные и изящные, другие корявые настолько, что даже простой треугольник был вырезан очень неровно. Не скажу, что эти открытия стали для меня откровением, ещё когда двое психов вырубили и утащили Евгения, из их речей было понятно, что тут окопалась целая секта ублюдков, но теперь я понимал, что в ней были настоящие садисты, мучители и палачи, все члены секты поголовно. Странное, конечно, они выбрали место для своих кровавых ритуалов, засев в торговом центре, в самом центре города. С другой стороны, а кого им бояться? От мертвецов они надёжно забаррикадировались, выжившие люди сейчас разрознены и слабы. В торговый центр, заполненный мертвецами, вряд ли кто полезет, а если и полезет, то очень малочисленная группа, не ожидающая, что тут их подстерегает опасность куда страшнее тупоголовых зомбаков. Опять же, а с чего я решил, что это их основное убежище? Может, это временное или отдельная группа захватила ТЦ, а большая часть скрывается в другом месте. Гадать можно до бесконечности, поэтому, прогнав лишние мысли из головы, я начал осторожно пробираться к второму выходу из кинозала.

Держась в тени, я крался к двери, которая располагалась внизу, у ступенек. Двое фанатиков похитивших Евгения, могли попасть в этот зал, минуя нас, только через эту дверь, следовательно, мне нужно туда. Добравшись до двери, я снова застыл на некоторое время, прислонив к ней ухо, стараясь хоть что‑нибудь расслышать. Спустя некоторое время, так и не услышав никаких подозрительных звуков, я медленно приоткрыл её. За ней ничего подозрительного не было. Как и во всем торговом центре, пол покрывали разбросанные в беспорядке разнообразные предметы и вещи, на стенах и полу виднелись кровавые пятна. Людей, как и мертвецов, не было заметно.

Пройдя коридор, я забрался через разбитую стеклянную витрину в один из многочисленных торговых залов, оказавшись в очередном бутике с одеждой и различными модными аксессуарами, которые теперь в беспорядке валялись на полу. Стараясь не наступать на разнообразные босоножки, сумочки, ремни, чтобы не шуметь, я прокрался до стены. Постоял там некоторое время, готовый в любое мгновение лечь на пол и укрыться ворохом одежды от посторонних взглядов. Не найдя признаков присутствия сектантов поблизости, быстро перебрался в соседний торговый зал.

Так, перебираясь из одного бутика в другой, я медленно продвигался по торговому центру, пока не расслышал голоса людей. С того места, где я спрятался, было невозможно что‑то разобрать в речи, поэтому я принял решение рискнуть и подобраться ещё ближе.

Мне удалось осуществить задуманное и пробраться в торговое помещение, которое находилось на углу, поэтому теперь я отчетливо слышал говорящих за стеной людей, если, конечно, это слово можно применить к этим монстрам в человеческом обличии. Замаскировавшись в самом дальнем углу помещения, накидав на пол модных курток, я улегся на них, укрывшись еще парой сверху. Теперь, даже если кто заглянет в это помещение, то увидит привычный беспорядок, который царит во всем торговом центре. Лежа на теплых и мягких куртках, я с интересом подслушивал разговор сектантов. Говорили два незнакомых мне голоса, по интонации было заметно, что один к другому обращается более поучительно. Сейчас говорил обладатель голоса, который пользовался у своего собеседника уважением и был явно выше его в иерархии секты:

– От братьев из области ещё не было вестей?

– Пока тишина, сами понимаете, ситуация слишком непростая. Даже братья, проживающие в городе, не все вышли на связь, а некоторые, по моим сведеньям, не смогли понять, что происходит, и пополнили ряды воинов нашего Господина, да восславится его имя в веках.

– Те из братьев, что превратились в уничтожителей непосвящённых, сами в этом виноваты. Всё происходит по воле нашего Господина, если он решил покарать таким способом некоторых из своих слуг, значит в их сердцах было недостаточно веры в его могущество.

– В моем сердце не было сомнений, даже когда наш Господин ещё не подал знак, наводнив землю уничтожителями.

– Твоя вера никогда не вызывала у меня сомнений, поэтому я приблизил тебя к себе, подняв на третью ступень Великой Пирамиды.

– Ваша мудрость не знает границ, именно поэтому Вы занимаете столь высокую вторую ступень в Пирамиде Прозрения. – проговорил с нотками подхалимства собеседник, на что получил раздражительный ответ:

– Я тебя возвысил не для того, чтобы ты мне языком пятую точку полировал, ты же знаешь, холуйства я терпеть не могу.

– Знаю, именно поэтому Вы первой жертвой выбрали официанта.

– Тогда прекращай меня злить и порадуй своим острым умом, за какой я тебя возвысил над другими братьями. Как продвигаются дела по установлению контроля над уничтожителями?

– К сожалению, не так быстро, как бы нам хотелось. Они грозное оружие в умелых руках, но попытки взять их разум под контроль с помощью гипноза или ритуалов пока терпят поражение. Но есть и успехи, один из братьев пытается управлять ими, используя их кровожадные инстинкты. Он достиг определённых успехов в этом деле и может побудить уничтожителей двигаться в нужном ему направлении.

– Владыке требуются жертвы для восстановления сил, и мы, его верные помощники, будем обеспечивать их ему, пока он не явится в наш мир.

– С жертвами как раз всё хорошо, только я не совсем понял, зачем им вырвали глаза, разве Владыке нужны слепые души?

– Владике нужны любые души, которые он получает благодаря специальному ритуалу. Глаза колоть было не обязательно, это самодеятельность одного из братьев, нужно ему сказать, чтобы прекратил.

– Хорошо, я донесу это до наших братьев. Не пора нам покидать это место? Город во власти уничтожителей, крупных сил, которые смогут нам помешать, не осталось.

– Я уже думал…

Ответить сектант не успел, хлопнула дверь и послышались приближающиеся шаги. Знакомый голос одного из ублюдков, утащивших Евгения, произнёс:

– Братья, вы просили сообщить, как только очнётся недавно пойманный нами непосвящённый.

– Очнулся? Хорошо, нужно его подвергнуть пыткам и узнать, что происходит в городе, а также как он смог сюда пробраться. – ответил ему один из сектантов.

Послышались звуки удаляющихся шагов, затем хлопнула дверь и напустила тишина.

В этот раз я не смог противостоять своему внутреннему голосу, который тревожно вопил, умоляя быстрее уносить отсюда ноги. Несмотря на раздирающее меня любопытство, я был вынужден признать его правоту. Вряд ли Евгений под пытками будет держаться, как настоящий шпион, и ничего им не расскажет, а значит уже скоро они узнают про меня и бросятся на поиски. Не знаю, сколько их тут засело и чем вооружены, наверное, лучше мне это не узнавать. В общем, нужно уносить ноги, пока ещё есть такая возможность.

Выбравшись из‑под курток, постоянно прислушиваясь, я начал пробираться назад, к лифту. Уже на подходе к нему я упёрся взглядом в заблокированную лестницу эскалатора, которую безуспешно осаждала толпа зомби. В голове вспыхнула идея сделать пакость сектантам перед тем, как покинуть это проклятое место.

Подойдя к баррикаде на выходе с эскалатора, по другую сторону которой скопились зомби, я принялся её изучать. Полностью разгребать её тяжело и долго, а вот немного нарушить целостность, вытащив пару ключевых элементов, – дело пяти минут. Поплевав на руки, я принялся действовать. Стараясь шуметь как можно меньше, стал вытягивать из баррикады отдельные элементы конструкции, тем самым уменьшая её прочность. По истечению десяти минут напирающие зомби стали расшатывать незыблемую до этого баррикаду. Теперь прорыв мертвецов на этаж являлся всего лишь вопросом времени, которого у меня уже почти не оставалось. Послав красноглазым хулиганам воздушный поцелуй, я подхватил свою биту и побежал к лифту.

Двери лифта плавно открылись, мгновенно отреагировав на нажатие кнопки. Не мешкая ни секунды, я заскочил внутрь, вдавил кнопку, и лифт начал плавно опускаться вниз. Едва лифт открыл двери, как внутрь засунулась рожа мертвеца. Увидев меня, зомби принялся радостно рычать, гипнотизируя меня взглядом своих зловещих красных глаз. Я повёл себя как бессердечная сволочь, не дав обрадованному мертвецу добраться до меня. Сильный тычок концом биты в лицо отбросил мертвеца назад, опрокинув его на пол в метре от дверей лифта. Сделав пару шагов, я оказался рядом и с силой опустил биту на голову пытающегося подняться на ноги зомбака. Сильный удар раздался гулким металлическим звуком, мертвец на полу затих навеки. На звук удара мгновенно отреагировали другие мертвецы, порыкивая, они направились ко мне, желая вкусить свежей плоти. Я был категорически против такого пиршества, не собираясь становиться праздничным угощением, поэтому побежал к эскалатору, ведущему на подземный паркинг, с удовольствием отоваривая по пути особенно назойливых мертвецов своей битой по голове. У эскалаторов, ведущих на парковку, меня ожидал неприятный сюрприз. Всё пространство вокруг них, было забито мертвецами и пробираться мимо было чистой воды самоубийство. Наверное, потревоженные мной и Евгением мертвецы с подземного паркинга устремились следом за нами и остановились тут, потеряв нас из виду. В любом случае, про этот выход из здания можно забыть, мертвецов было слишком много, мне не прорваться. Отбежав назад, я на мгновение застыл, пытаясь сориентироваться, в какой части торгового центра я сейчас нахожусь. Определив своё место положение, я развернулся и побежал по одному из широких коридоров, мне нужно было найти окно, около которого располагался навес, что располагался над боковым выходом. Длинный коридор, заваленный хламом, по которому бродили мертвецы, казался бесконечным. Укорачиваясь от их загребущих рук и отбиваясь битой, я чувствовал, что у меня начинает сбиваться дыхание, а мои удары становятся всё слабее.

Наконец коридор, казавшийся мне бесконечным, вывел меня к стене, в которой были окна. Увернувшись от очередного мертвеца, я оттолкнул еще одного битой и, открыв окно, выбрался на крышу навеса, которая находилась в зоне погрузки сбоку от ТЦ. Спрыгнув с навеса на небольшой коммерческий грузовичок, я осмотрелся вокруг. Быстро определив направление, где было меньше всего мертвецов, спустился с грузовика и побежал туда, делая это по уже отработанной схеме – виляя между брошенных автомобилей или перепрыгивая с крыши на крышу. Этот забег наперегонки со смертью, отнял у меня почти все силы, поэтому, удалившись от центральной улицы со скопищем мертвецов в тихие дворы многоэтажек, я принялся искать автомобиль. Счастье улыбнулось мне в соседнем дворе, старенький видавший жизнь седан, брошенный поперек двора, был весь в пятнах крови. Но, самое главное, с ключами в замке зажигания, а его двигатель завелся сразу!

Захлопнув дверь, я нажал кнопку блокировки дверей и, откинувшись на спинку кресла, расслабленно улыбнулся. Машинально отрегулировал зеркала и пристегнулся ремнём безопасности, но опомнившись тут же его отстегнул, в наступившем хаосе безопаснее ездить не пристёгнутым. Это позволит покинуть автомобиль в считанные секунды, не возясь с ремнем.

Машина, постукивая гидрокомпенсаторами, плавно тронулась с места. Прибавив на магнитоле громкость, я расслабленно рулил, слушая льющуюся из колонок музыку. Несмотря на накатившую усталость, настроение у меня было хорошим. Хоть фильм посмотреть не удалось, а Евгения мне было очень жалко, но зато сам выбрался целым и невредимым из ужасного торгового центра, который сектанты превратили в место проведения своих ритуалов, пыточную и морг одновременно.

Вот так и состоялась моя встреча с этими сектантскими уродами.

Завершил свой длинный и ужасный рассказ Шаман.

– Ты убежал, не став спасать своего друга от смерти? – спросил Берсерк у Шамана, на что тот ему ответил:

– Ты меня не внимательно, наверное, слушал. Он совсем мне не друг, так, случайный человек, с кем свела и развела судьба. И я был один, а этих психопатов неизвестно сколько, поэтому да, взял и убежал, чтобы не пополнить ряды трупов с вырванными глазами в кинозале.

– Я тебя внимательно слушал, ты мог помочь ему в тот момент, когда на него напали всего лишь два человека. Вас тоже было двое, шансы были равны.

– Я не пойму, чего ты ко мне пристал? Я обычный человек и мне было очень страшно после увиденного в кинотеатре. Может, будь я таким, как ты, богатырем, без тени сомнений и страха в душе, я бы вступил в драку, но я самый обычный человек, не наделённый большими физическими силами. А самое главное – мне моя жизнь дороже, чем жизнь незнакомого человека.

– Это неправильно, так жить нельзя! – произнес берсерк, укоризненным тоном.

По Шаману было заметно, что нравоучения Алешеньки его ни капли не волнуют, скорее, немного раздражают. Между их восприятием жизни большая пропасть и с этим ничего не поделать.

– Бегсерк отстань от него, пгошлого не воготить. – встрял в разговор Артём.

Чтобы успокоить душевные пережиная великана, я поддержал Артёма и произнёс:

– Артём прав, человек, который совершил неправильные поступки, будет с этим жить всю оставшуюся жизнь. А пытаться его перевоспитывать уже поздно, он уже давно вырос.

Шаман потянулся, хрустя суставами, сладко зевая, произнёс:

– Ты прав, я буду с этим жить, причем хорошо. А если ваш Кузьмич придет, как обещал, с самогоном, то даже очень хорошо. И вообще, хватит наезжать на человека, который по вашей же просьбе поделился информацией. Не думаю, что вы встретите много людей, которые видели этих сектантов и после этого смогут вам что‑то рассказать.

– Всё, остынь, никто на тебя не наезжает, мы вообще пришли тебя спасать от верёвок. Поэтому скажи спасибо, что не забыли про тебя после всей суматохи, что произошла.

– Спасиииииииибооооооооооо! – протянул Шаман в низком поклоне, а потом внезапно, резко распрямившись, добавил:

– Мне тут пришла в голову гениальная мысль, которая вам немного облегчит жизнь!

Мы с Артёмом переглянулись между собой, Артём, с трудом сдерживая улыбку, спросил:

– Ты гешил пгигнать еще стгоительной техники сюда? Что на этот газ, башенный кган, чтобы его было видно издалека и к нам началось паломничество с газных концов гогода?

– Шутку оценил, смешно, ха‑ха‑ха. – проговорил Шаман с серьёзным выражением лица и похлопал в ладоши, а потом сказал:

– Я хочу, чтобы вы отдали мне выжившего бандита.

Его слова заставили нас с Артёмом переглянуться ещё раз, только теперь с недоумением. Не понимаю, зачем Шаману нужен раненый бандит. Не скрывая своего удивления, я спросил:

– Ты же сказал, что твоим духам не нужны жертвы. Решил убить его, чтобы избавить нас от лишних раздумий и угрызений совести или теперь тебе просто нравится убивать людей?

– По себе людей не судят! С чего вы решили, что я вообще собираюсь его убивать?

– А что ты с ним будешь делать? Обучать своим шизанутым танцам? Из него плохой танцор получится, с простреленным‑то коленом.

– Я как‑нибудь переживу это. Просто подумал, что жить одному становится скучно и опасно, пора начинать находить общий язык с людьми. С нормальными у меня это вряд ли получится, поэтому я и прошу у вас его.

– Шаман, несмотгя на то, что он пытался нас оггабить и, возможно, убить, в отличие от тебя, он ногмальный. Пгосто у него отсутствуют могальные пгинципы, а мозги на месте. – возразил Артём.

Я усмехнулся над шуткой и сказал:

– Если серьезно, я тебе с радостью отдам его, и будешь нянчиться с ним сколько влезет. А если даже ты убьёшь его, из нас точно никто плакать не будет. Мне интересно другое, ты не боишься его мести? Он же может тебя убить во сне и безнаказанно уйти из поселка.

– Не боюсь. Как сказал молодой человек, глотающий букву Р, если он нормальный и мозги у него работают, то прекрасно должен понимать, одному, с простреленным коленом, ему жить недолго. Даже для вчерашних друзей‑бандитов он теперь только ненужная обуза, что уже говорить про конкурентов и врагов.

– Забирай его и мучай своими танцами, он это явно заслужил, раз ты такой хороший психолог и уверен, что он тебя не придушит во сне.

– Я же говорил, моя идея гениальная! – пропустил мои слова мимо ушей обрадованный Шаман.

Свою миссию по спасению соседа‑чудака и любимой кувалды Берсерка мы выполнили. Распрощавшись с Шаманом, мы взяли с него обещание вести себя в поселке тихо и отправились обратно, к себе домой.

По дороге Берсерк, обрадованный возращением своей любимой кувалды, безжалостно мутузил ей встречающихся на нашем пути мертвецов.

Дома на семейном совете все с радостью проголосовали за то, чтобы отдать пленника Шаману.

Глава 7. Тревожные вести

Вот таким образом у нас появился весьма неординарный сосед, с которым мы смогли ужиться, достигнув определённых договоренностей. Несмотря на это, он всегда умудрялся выкидывать какие‑нибудь трюки, удивляющие нас. Стоя у окна и смотря на поднимающийся в небо черный столб дыма, я испытывал злость на Шамана. Какого хрена этот придурок опять запалил костер, если по договорённости он должен был это делать только в следующем месяце? Это меня злило и настораживало. Несмотря на то, что Шаман был с явным приветом и ожидать от него можно было всё что угодно, договорённости он ещё ни разу не нарушал. Придётся сходить к нему в гости и разузнать, в чем дело.

Периодически осматривая окрестности поселка в бинокль, я дождался возращения домочадцев с полосы препятствий. Если не считать поднимающегося вверх дыма, в остальном всё было спокойно и ничего подозрительного я не обнаружил. Отложив бинокль, я спустился вниз и сказал покрытому испариной Кузьмичу:

– Смотрю, бегать по полосе препятствий не так легко, как пить самогон ведрами?

Утерев тыльной стороной ладони лоб, Кузьмич провел рукой по седому ёжику волос на голове и ответил:

– Доживи до моего возраста, тогда посмотрим, как ты будешь скакать с автоматом, в экипировке по жаре. А на счет самогона, я могу выпить такое количество, после которого ты впадешь в алкогольную кому и умрешь, не приходя в сознание.

– Кузьмич, в былые времена такими вещами не гордились, тоже мне алкоэльф восьмидесятого уровня, достигший небывалого могущества.

– Эльф, не эльф, а здоровьем, в отличие от вашего поколения, не обижен. – ответил Кузьмич, важно выпятив грудь вперед.

Борясь с соблазном несильно ударить его в солнечное сплетение, чтобы не строил из себя терминатора, я усмехнулся и произнёс:

– Ну, раз ты до фига здоровый и сильный, как бык, то у меня для тебя хорошая новость. Не снимай экипировку, отдых и душ отменяются.

Кузьмич хмуро посмотрел на меня, пытаясь понять, пошутил я или серьёзно это сказал. Я специально сделал непроницаемое каменное лицо, усложняя ему задачу.

Кузьмич не выдержал первый и раздраженно спросил:

– Я хрен пойму, ты сейчас серьёзно это или пошутил? И хватит со мной играть в гляделки, ты же знаешь, как меня это бесит.

– Абсолютно серьезно, нужно навестить твоего друга, Шамана. У него, наверное, весеннее обострение началось или что‑то не то забил в свою трубку мира. Других объяснений, почему он опять начал жечь всякий хлам, называя это ритуальным костром, хотя по договору не должен этого делать, у меня нет.

– Наверное, мне даёт знак, что нужно прийти к нему в гости с самогоном. А то целую неделю не навещал его, наверное, скучно ему стало там со Шрамом тусить.

– Шаману может и скучно, а вот Шраму точно скучать не приходится. Не зря он при встрече каждый раз говорит, что лучше бы мы тогда его убили.

– Это он кокетничает. Живёт с Шаманом как у Христа за пазухой, ему грех на жизнь жаловаться.

– Ты прав, пойдём навестим их.

– Я планировал принять душ и отдохнуть культурно.

– Как видишь, я тоже ещё не ходил в душ, поэтому не ворчи. А вот про культурный отдых очень интересно, неужели решил послушать великих композиторов или почитать произведения классиков?

– Ты узко мыслишь, выпивать тоже можно культурно. Вот ты просто представь, сидишь такой весь уставший и довольный жизнью, перед тобой холодная, запотевшая, бутылочка с самогончиком, по ней стекает капля, похожая на слезу, оставляя за собой прозрачную дорожку на стеклянной стенке бутылки, на столе стоит тарелочка, в которой в маринаде лежат помидорчики и огурчики маринованные, и, самое главное, тебе сегодня никуда не надо, можно не спеша, растягивая удовольствие, наслаждаться жизнью, маленькими глотками.

– Ну, я и говорю, бухать собрался, а мне тут пытаешься теперь доказать, что это культурный отдых. Пойдём уже к Шаману, быстрее вернемся, и будешь окультуриваться, пока не упадешь.

– Это когда я последний раз падал во время распития спиртных напитков? – взбеленился Кузьмич, на что я только загадочно улыбнулся и молча направился на выход.

Кузьмич, гневно сопя, пошел вслед за мной, я чувствовал у себя на затылке его взгляд. Это же надо обидеть и оклеветать святого человека, теперь всю дорогу будет сопеть.

Не обращая внимания на Кузьмича, который сделал лицо несправедливо обиженного человека и шел следом, периодически издавая громкие вздохи, я уже привычной дорогой направлялся к жилищу Шамана, держа руки на автомате, готовый в любой момент вскинуть его и открыть огонь. Дорога не преподнесла сюрпризов, нам встретился всего лишь один несчастный мертвец. Его Кузьмич успокоил топориком, выместив на бедолаге своё раздражение. Участок вокруг дома Шамана так и остался неизменным с момента его заселения. Забор с лицевой стороны дома, снесённый экскаватором, так и валялся грудой строительного мусора, как и разрушенная беседка во дворе, на обломках которой, подстелив себе под пятую точку подушку, восседал Шрам, вытянув свою травмированную ногу, он наблюдал за Шаманом. Тот кривлялся и бегал вокруг костра, периодически останавливаясь, загребал дым ладонями, делал руками жест, будто умывал своё лицо дымом. Первым нас увидел Шрам, помахав приветливо рукой, он обратился к Шаману:

– Ну вот, я же говорил, что не нужно разжигать костер, а ты меня не слушал. Ты только глянь на хмурую рожу Кузьмича, сейчас точно ругаться будут.

Кузьмич, всё еще оскорблённый моим сомнением в его возможности отдыхать культурно, злобно посмотрел на Шрама и ответил:

– Это я хмурый? Ты свою рожу когда последний раз в зеркале видел? Тобой можно мертвецов пугать, про детей и женщин вообще молчу!

Шрам весело ухмыльнулся и спросил у меня:

– Вы что, запретили ему опохмеляться?

Подойдя к нему, я уселся на обломки беседки рядом и ответил:

– Не драконь Кузьмича, он и так не очень рад, что пришлось сюда переться, я, кстати, тоже. Пока Шаман развлекается, танцуя и непринуждённо эпилируясь у костра, объясни мне, что тут у вас происходит?

Шрам аккуратно погладил рукой своё травмированное колено, кинул быстрый взгляд на подошедшего к нему хмурого Кузьмича. Запустив пятерню в свою бороду, почесывая её, он проговорил:

– Да я сам толком еще нифига не понял, это же Шаман, с ним просто не бывает. Вчера вечером он отправился в город, как всегда, оставив меня одного на хозяйстве, а сегодня вернулся весь какой‑то перевозбуждённый. Я предложил ему пообедать и рассказать, что случилось, он лишь отмахнулся от меня, пробуробив какую‑то ахинею, и побежал во двор разжигать костер.

– До сих пор не могу понять, как вы вместе живете, если ты даже не знаешь, как у него спросить элементарные вещи?

– Весело живём, даже очень. Спрашивать я могу что угодно, но сильно рассчитывать на вразумительный ответ, когда он ловит шизу, не стоит. Поэтому я обычно расслабляюсь и жду, пока его отпусти, вот тогда уже начинается конструктивный диалог.

– Ну, что ж, подождём вместе, куда деваться. – резюмировал я, достав из кармана пачку сигарет.

Закурив, я расслабился и принялся наблюдать за безумным плясом Шамана вокруг костра. С потеплением его прикид сменился. Если раньше он ходил как какой‑то варвар, одетый в меховые лохмотья, то теперь сменил имидж и стал похож на панка, который чудом пережил конец света. Он был одет в кожаную куртку‑косуху с множеством металлических заклепок, синие рваные джинсы и высокие чёрные берцы. Для завершения образа не хватало только ирокеза на голове, какого‑нибудь кислотного цвета. Как ни странно, прическа у Шамана была самый обыкновенной, а цвет волос своим, родным.