Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 111 страниц)

Второе место занимали, как ни странно, презервативы, которые мужики просили тоже собирать. Дальше шли жвачки. Всё остальное была еда и алкоголь. Еды было в разы больше, чем алкоголя. А алкоголь, в свою очередь, состоял из крепких напитков и пива, последнего тоже было в разы больше. Еду мне пришлось тщательно сортировать, выкидывая заплесневелый, твердый хлеб, прокисшее молоко и другие скоропортящиеся продукты.

Зато нашей добычей стали сухарики, чипсы, таранка, копченый сыр косичка, обычно всё это в пятницу вечером народ брал к пиву. Были еще шоколадки, орешки, сгущенка, консервы, вафли, печенья. В общем, всё то, что не пропадало и было хорошо упаковано. Стоит ли говорить, что в лагере такое было дефицитом, даже, наверное, больше, чем сигареты.

Всё это разделили на всех, примерно поровну. После чего около меня лежало: бутылка водки, коньяка, две пластиковые баклажки пива и пара жестяных банок с пивом, семьдесят пачек разных сигарет. Сигареты делили, не открывая пачки, поэтому, если их все пересыпать в пачки, по двадцать штук, как и должно быть, скорее всего, останется целых тридцать пачек, что тоже являлось большим богатством в лагере.

После того, как всё разделили, каждый сложил свою долю в мешок. Мужики начали предлагать мне обменять мой алкоголь на всё, что мне захочется из найденных сладостей. Я не пила, но представляла, какую ценность имеет бутылка водки в лагере, поэтому отказалась, пообещав им поменять в следующий раз свою долю алкогольных напитков на шоколадки. Завязав мешки и сложив их в кабине грузовика, мы запрыгнули в кузов. Ехать пришлось рядом с трупами, которые лежали друг на друге вперемешку с мешками, куда сгребали мозги, кишки и другие биологические отходы.

Так, стоя в кузове и держась за борта, трясясь на кочках, мы ехали за город. Пару раз нам встречались вооружённые люди, это были команды по зачистке. Они, в отличие от нас, не искали трупы, а множили их, находя и убивая мертвецов. Наш грузовик пару раз тоже сбивал зомби, оказавшихся на его пути, пока мы ехали через город. В эти моменты я ругалась матом и очень надеялась, что потом не мне придётся соскребать лопатой с дороги раздавленный труп.

Как только город закончился, грузовик прибавил скорость и через десять минут мы остановились у братской могилы, которая оказалась простой большой ямой, из которой невыносимо воняло хлоркой, но даже она не могла перебить противный гнилостный запах смерти. Рядом с ямой стоял большой желтый экскаватор и военный грузовой автомобиль тёмно‑зеленого цвета. Мы остановились, не доезжая ямы, к нам подошел человек в противогазе. Сняв его с лица, он встал у двери водителя, с наслаждением закурил и проговорил:

– Какое же это удовольствие снять эту резину с лица, но без него находиться рядом с ямой весь день просто невыносимо. А ты пока откидывай задний борт, разворачивайся задом и сдавай вплотную к яме. Я сейчас быстро курну и помогу тебе подъехать максимально близко. А то еще не хватало, таскать на себе жмуров, просто побросаете их в яму, а я потом посыплю хлоркой. После разгрузки не уезжайте, я должен и ваш автомобиль посыпать хлоркой, точнее, его кузов. И будет как в детстве: посолили, поперчили, кончики отрезали. Вы же отрезали им кончики? – спросил он и громко засмеялся над своей шуткой, остальным было не смешно, его никто не поддержал.

Только этому странному человеку, судя по всему, и не требовалась реакции других на его шутку. Посмеявшись, он выкинул на землю бычок, натянул обратно противогаз на лицо. Подойдя к самому краю ямы, он принялся махать рукой, показывая нашему водителю, который развернул грузовик и сдавал задним ходом, что можно подъезжать ближе. Когда от задних колес грузовика, до края ямы осталось полметра, он скрестил руки и поднял их вверх, дав знак тормозить. Водитель, медленно сдававший задним ходом, аккуратно надавил на тормоз, грузовик остановился. Задний край его кузова оказался над ямой, в которой трупы валялись вперемешку с черными мешками для мусора и были посыпаны хлоркой, отчего все было в белом порошке.

Оказавшись почти в самой яме, все начали ругаться. Яма с трупами была самым эпицентром жуткого зловонья, от которого слезились глаза. Из‑за вони казалось, что не хватает воздуха и вот‑вот упадешь в обморок. Зато зловонье являлось хорошим мотиватором быстрее окончить процесс разгрузки тел и свалить отсюда подальше.

Стоило грузовику остановиться, как все принялись скидывать тела из кузова в яму. Я, чтобы не мешаться под ногами, выкидывала туда мешки с останками. Сбоку подошел и стоял, наблюдая за разгрузкой, мужик в противогазе, не знаю, кем он тут работал. Где‑то на середине процесса он прокричал:

– Э, вашу мать, кидайте чертовых жмуров дальше, нефига их сваливать с краю, у меня нет ни малейшего желания отталкивать их потом палкой подальше от края!

Мужики прониклись его просьбой, услышав его искаженный из‑за противогаза голос, и начали не просто скидывать тела, а кидать, стараясь, чтобы падали они как можно ближе к центру ямы. Весь процесс у нас занял максимум минут десять. Бригадир постучал ладонью по крыше грузовика и крикнул:

– Заводи свою шарманку и отъедь от этой вонючей ямы, дышать невозможно!

Грузовик плавно тронулся, проехав метров пятнадцать, затормозил. Все сразу же начали выпрыгивать из кузова. Оказавшись на земле, все отошли еще метров на десять в сторону и закурили, ругаясь и проклиная ужасную вонь. В это время к грузовику подошел всё тот же человек в противогазе. Только теперь на его руках еще были длинные резиновые перчатки и он нёс ведро с белым порошком. Поставив ведро на край кузова, он сам залез на грузовик и принялся, беря руками в перчатках хлорку, щедро раскидывать её по всему кузову. С этим нехитрым делом он управился довольно быстро, спрыгнув на землю, он подошел к нам. Сняв перчатки и противогаз, сообщил:

– Всё, процедура дезинфекции транспортного средства завершена, можете ехать дальше. Хотя, если вам понравился неповторимый аромат, можете задержаться.

И опять начал весело смеяться сам над своей шуткой. Получив в награду хмурые взгляды, он, не переставая смеяться, махнул рукой и, взяв ведро, удалился, оставив нас одних. Мы, не желая находиться на страшном кладбище дольше, чем необходимо, тут же забрались в кузов, резко воняющий хлоркой, и уехали.

По прибытии в палаточный лагерь бригадир сдал найденные нами документы погибших людей Петровичу. Подполковник заглянул в мешок и сказал:

– Эх, сколько людей погибло, сколько семей уже никогда не увидят своих родных. Вы молодцы, за хорошую работу вам причитается бонус, помимо того, что у вас у каждого в мешках. Около ворот вас ждет микроавтобус с надписью МЧС, поспешите.

Мы все стояли перед ним, у каждого был в руке мешок, наполненный трофеями. Петрович сразу догадался что в мешках, судя по его реакции, это не возбранялось, поэтому я расслабилась и пошагала вслед за остальными к микроавтобусу у ворот. Наша бригада шла и гадала, куда нас повезут.

Без труда найдя нужный нам автомобиль, мы расселись в его салоне. Молодой водитель завёл двигатель и, глядя на нас в зеркало, беззлобно сказал:

– Ну и вонища, хлоркой от вас прет за версту. Считайте, вам повезло, и вы в числе первых среди обитателей палаточного городка вытянули счастливый билет.

Наш седовласый и умный бригадир, чей авторитет признали все безоговорочно, спросил:

– Давай поподробней, мы устали, убирая весь день по городу трупы, чтобы еще загадки отгадывать.

Оказалось, что нас везли в общежитие, оно располагалось совсем рядом с палаточном лагерем и его уже полностью зачистили от мертвецов. Причем во всех смыслах. Сначала ликвидаторы полностью проверили всё здание, находя и уничтожая зомби. А потом целых две похоронных бригады убрали трупы. Здание усилили и приставили к нему охрану. Вот и появился целый пятиэтажный дом, в котором можно размещать людей из палаточного лагеря. Заселение решили начать с тех, у кого была тяжелая и рискованная работа. В эту категорию попали отряды зачистки, похоронные отряды, это из тех, чью сферу деятельности я уже знала. Были и другие, о них я услышала впервые.

Всё это было неважно, главное – теперь не придётся прозябать в палатке, по которой гуляют сквозняки. Горячий душ сейчас казался пределом мечтаний, ужасно хотелось скинуть с себя одежду и стоять под горячими струями воды, смывая с себя грязь и запах хлорки. И кровать, настоящая кровать, а не раскладушка, от которой с утра не можешь разогнуться. Новость была очень радостной, поэтому стоило только машине остановиться у подъезда, как все пулей из неё вылетели, водитель только и успел проорать:

– Дверью не хлопайте, а то знаю я вас!

Услышав его просьбу, сдвижную дверь микроавтобуса закрыли аккуратно, и он сразу тронулся, оставив нас перед подъездом, рядом с которым находилось два человека, вооружённых автоматами.

Здание общежития было пятиэтажным, построенное из обычного белого кирпича, который со временем приобрел грязно‑серый цвет. Таких общежитий по всей стране было великое множество. Отличалось от других оно тем, что его на скорую руку укрепили, и теперь мертвецам оно было не по зубам. На окнах первого этажа стояли решетки, даже не решётки, а наспех сваренные из ржавой арматуры заграждения. Ни о какой красоте не было и речи, чистый функционал. Входная дверь была тоже недавно вставленная, из толстого, неокрашенного метала. Даже еще не успели оштукатурить отколотые кирпичи, вокруг дверной рамы и оттуда торчала желтая застывшая пена. В самой двери, на уровне глаз, находилось узкое и длинное окошечко. Как я поняла, оно выполняло роль дверного глазка и бойницы одновременно.

Наш бригадир, подойдя к охранникам, стоявшим у двери, поздоровался и спросил:

– Ребят, мы с похоронной команды, только с работы и нас сразу сюда привезли, толком ничего не объяснив. Что нам дальше делать, подскажите?

Один из охранников ответил:

– А, похоронщики. Да, вас сюда заселили, вы уже третья команда за сегодня. Мертвецы никого не кусали?

– Нет, мы их толком и не видели, сектор был уже зачищен. За весь день трое заблудших выползли и всё.

– Хорошо, проходите внутрь, дверь открыта, там сразу увидите комендантшу, она вам всё объяснит.

– Спасибо.

Открыв тяжелую железную дверь, которая издала ужасный металлический скрип, как будто вскрывали столетний заброшенный склеп, мы оказались в большом зале, часть которого была огорожена решёткой. Внутри огороженного пространства за старым посменным столом сидела женщина. Когда мы подошли к решётке, она представилась:

– Я комендантша этого общежития, добро пожаловать.

Мы поздоровались в ответ. Она взяла у нас документы и переписала наши данные в свою тетрадку. Закончив с оформлением бумаг и вернув нам документы, она выдвинула из стола ящик и принялась в нем рыться. Достав и положив на стол ключи с бирками, она нашла нужные, отложив их в сторону, спрятала обратно остальные. Встав из‑за стола, она открыла решетчатую дверь и, выйдя к нам, проговорила:

– Следуйте за мной, я вам устрою небольшую экскурсию по общежитию и всё расскажу.

Идя за комендантшей по узкому длинному коридору, мы дошли до лестничной клетки и начали по ней подниматься, пока не оказались на третьем этаже. Весь этаж представлял из себя большой длинный коридор с дверьми комнат, которые располагались по обе стороны, друг напротив друга. Она объяснила нам, что коридор поделен пополам на два крыла. В каждом крыле есть лестница. В самом конце коридора находились туалеты и постирочные комнаты. Душ был один на весь этаж, но это не создавало гигантских очередей из желающих искупаться жильцов со всего этажа, поскольку на первом этаже был ещё общий, большой душ. В нем было шестнадцать кабинок, и там, в порядке живой очереди, мылись девушки или парни. Так же в каждом крыле, у самой лестницы, располагались общие кухни. На кухне было по две плиты и стояли столики для готовки, приготовленную еду ели в своей комнате.

Сами комнаты оказались прямоугольной формы, около восемнадцати квадратных метров площадью, с большим трёхстворчатым деревянным окном, занимавшим почти всю стену. Комната была рассчитана на двух человек. Обстановка была весьма скромной, но, по сравнению с раскладушкой в палатке, очень даже шикарной. Две простые кровати, старый шкаф, холодильник, электрический чайник и микроволновая печь. В углу ютился небольшой обеденный столик и пара табуреток. Комнату тускло освещала одинокая лампочка, просто свисающая на проводе с потолка.

Заселять старались в каждую комнату людей одного пола, поэтому я получила ключ от комнаты на руки. Меня предупредили, что скоро подселят соседку, а пока я могу располагаться. Все из моей бригады тоже получили ключи от своих комнат. Комнаты нам выделили рядом, заселяли, как я поняла, по порядку, и на данный момент уже была занята половина нашего этажа.

Рассказав всё необходимое, комендантша, раздав ключи, ушла на свой пост, напоследок сообщив, что утром за нами приедут на работу, в тоже самое время, как и сегодня, поэтому нам надо быть уже на улице у подъезда, посоветовала не отмечать слишком бурно невеселье, чтобы не проспать работу.

Как только она ушла, я сразу вернулась в свою комнату и, сняв ботинки, рухнула на кровать, пролежав полчаса, не двигаясь, наслаждаясь тишиной и тем, что появилось личное пространство. Потом с неохотой встала, принялась внимательно осматривать комнату, холодильник был пустой и отключен от розетки. Воткнув штекер в розетку, я услышала, как он загудел, значит, скорее всего, рабочий. Точно это я узнаю часа через пол, когда уже будет видно, холодит он как должен или нет.

После этого я подошла к окну, приотодвинув плотную штору кофейного цвета, выглянула в окно. Из него видно было дорогу и здание напротив. Понятно, о красивом виде из окна можно забыть, хотя это мелочи. Положив руку на батарею под окном, я сразу забыла о всех пейзажах и прочих мелочах. Боже, как же это классно, когда есть обычное отопление и не нужно топить печку, которая под утро затухает по мере прогорания дров, а еще наполняет помещение дымом.

Отойдя от окна, я открыла шкаф и обнаружила в нем сложенное стопкой постельное бельё и полотенца. Сразу вспомнила о своём желании принять душ, взяла одно из полотенец и понюхала. Она ничем не пахло, с виду было чистое, значит сгодится. Проверив всё в комнате, я нашла дешёвый шампунь, мыла, как ни странно, нигде не было, но это не критично.

Схватив полотенце, я направилась в конец коридора, где находился душ на нашем этаже. Тут уже скопилась немаленькая очередь из желающих искупаться. Решив, что нет смысла ждать, я спустилась по лестнице на первый этаж и оказалась тоже в очереди, которая собралась в общий душ. Тут было больше народу, но, всё равно, двигалась она быстрее, за счет того, что заходили сразу по несколько человек. Сначала зашли девушки, потом их сменили парни, и, спустя час, я уже вместе с другими девушками попала в заветную комнату.

Тут обстановка тоже была весьма скромной. Душевая была разделена пополам стеной, сначала я оказалась в просторной комнате с большим окном, стёкла которого были закрашены простой белой краской. В комнате стояла длинная лавка, на стене были прикручены вешалки. За стеной находились душевые кабинки, разделённые между собой тонкими перегородками, обложенными белой кафельной плиткой, которая от времени стала серой.

Раздевшись и повесив свои вещи на вешалку, я зашла в одну из кабинок, начала крутить краны, пробуя рукой температуру воду, льющуюся сверху из лейки. Сделав воду очень горячей, но так, чтобы было терпимо, я шагнула под огненные струи и чуть не застонала от наслаждения. Оказывается, человеку для счастья не много надо и самые элементарные вещи, которые мы раньше не замечали и не ценили, могут приносить такое удовольствие. Я просто стояла под струями воды минут пятнадцать, наслаждаясь тем, как они льются на меня, даря тепло. Потом взяла шампунь и, намылившись им полностью, помылась, повторяя эту процедура два раза. Мне всё казалось, что я грязная, а от волос пахнет хлоркой и трупами. Смыв второй раз шампунь со своего тела, я просто стояла под струями горячей воды, едва не мурча от удовольствия.

Покинула душевую кабинку в числе последних, вспомнив, что в коридоре стоит очередь из желающих принять душ. Нужно уже выходить самой, пока люди не разозлились и не выволокли меня отсюда. Быстро растеревшись насухо полотенцем, я оделась и, повязав его на голову, вышла из душевой. Обрадованно загомонили парни и мужики, чья очередь наконец‑то подошла, и, как только я вышла, ринулись толпой купаться, разговаривая и смеясь на ходу.

Идя по коридору своего этажа, я встретила нашего седовласого бригадира. Вспомнив, что у меня нет будильника, а сама я утром вряд ли проснусь, попросила его разбудить меня на работу. Он пообещал разбудить меня за час до работы, стуча в дверь, пока я не проснусь. Поблагодарив его, я отправилась в свою комнату. Сняв полотенце с головы, я повесила его сушиться на батарею, после чего сняла с себя нижнее белье, и, надев джинсы со свитером, отправилась в постирочную, стирать бельё. Делать это пришлось вручную в раковине, используя шампунь. Сделала себе заметку, что нужно обязательно разжиться мылом, да и вещами тоже. А то из вещей у меня только то, что было на мне надето в тот момент, когда мы вышли на прогулку и всё началось. Такими темпами и до вшей не далеко. От этой мысли меня передёрнуло. Вернувшись в комнату, я развесила постиранное белье на батарее, к утру оно должно высохнуть, и начала расстилать постельное белье, лежавшее в шкафу. После полностью разделась и нырнула под одеяло, словами не описать, какое это удовольствие – спать без одежды, на чистой простыне. Пока лежала вспомнила, что сегодня вообще ничего не ела, но, как ни странно, желания есть вообще не возникало. Поэтому решила, раз не хочется, то и не надо, завтра поем. Пригревшись, сама не заметила, как заснула.

Проснулась от настойчивого стука в дверь, мне совершено не хотелось вставать и вылезать из‑под теплого одеяла. Поэтому я встала с кровати вместе с одеялом, укутавшись в него, подойдя к двери спросила: «Кто там?». Оказалось, что это наш бригадир, пришел по моей просьбе, меня будить, чтобы я не проспала работу. Не открывая двери, поблагодарила его и отправилась к кровати. Внутренний голос соблазнял лечь и еще немного понежиться под теплым одеялом на чистой мягкой постели, но разум твердил, что тогда я, скорее всего, опять усну и всё просплю. Решив внять голосу разума, я скинула с себя одеяло и оказалась полностью голой.

В комнате было тепло, но всё равно, лишившись теплого одеяла и оказавшись абсолютно голой, я сразу немного взбодрилась. Осмотрев своё тело, я провела ладонью под мышками, по ногам и между ног. Нужно срочно добавить в список необходимых вещей, помимо мыла, ещё бритвенный станок, а то, такими темпами, скоро буду волосатая, как мужик. Хорошо, хоть усов у меня нет, а всё остальное не видно под одеждой, но, тем не менее, даже самой неприятно.

Взяла с батареи свои высохшие за ночь трусики и лифчик, начала одеваться. Одевшись, я отправилась с чайником на кухню, хорошо прополоскав его, набрала полный чайник воды. Вернувшись в комнату, включила его. Пока он грелся, начала перебирать свой мешок с трофеями, ища в нем чай, сахар и какие‑нибудь сладости к чаю, чтобы не только водички попить перед работой, но и хоть чем‑нибудь перекусить, а то, мне кажется, в нынешних условиях лечить гастрит или язву будет очень непросто.

Найдя недорогой пакетированный чай, сахар и вафли, я заварила себе кружку чая и стала с наслаждением пить горячий напиток вприкуску с вафлями. Выглянув из окна, увидела, что у подъезда уже начинают собираться мужики из моей бригады. Быстро одевшись, закрыла комнату и поспешила на улицу. Комендантша меня окликнула и сказала, что ключ, когда я ухожу, нужно оставлять тут, на вахте. На улице выяснилось, что ещё рано и мне можно было минут пятнадцать гонять чаи. Надо бы часами тоже обзавестись, этого добра навалом, можно сказать, каждый третий труп в городе валялся с часами на руке. Только сразу как‑то не подумала, до этого не было потребности знать, сколько сейчас времени, даже примерно.

Стоя со своей бригадой, ожидая пока за нами приедет машина, я слушала их разговоры. Все разговоры, ожидаемо, были об общежитии. Одни, как и я, радовались, что наконец‑то сходили в душ, другие жаловались на шумных соседей за тонкими стенами. Но, несмотря на ворчание, все были очень рады оказаться тут, а не в палаточном городке. Еще, как выяснилось, не только у меня встал вопрос о том, что остро не хватает самых элементарных вещей, таких как мыло, зубная паста и щетка, сланцы, шампуни, бритвы, одежда, носки и так далее. Все были в том, в чем застала их катастрофа, и не имели даже сменных носков с трусами, не говоря уже о чем‑то другом. Поэтому все обсуждали, как бы раздобыть всё это в городе. Снятая одежда с трупов не вызывала ни у кого энтузиазма, поэтому решили посмотреть, что можно с этим придумать уже по месту, когда нас привезут на работу.

Грузовик появился в точно назначенное время, за рулем сидел вчерашний водитель, а кузов всё так же вонял хлоркой. Вчера, когда делили трофеи, водитель тоже получил долю, равную со всеми, поэтому был очень рад нас видеть, а мы его. А то не известно, каким может оказаться новый человек и что от него ждать, а этот вроде нормальный.

Грузовик нас привёз в то же место, где мы убирали вчера. Все выгрузились на улицу, мужики почти все были курящими, сразу вставили в рот сигареты и задымили. Тут, в отличие от общежития, не было рядом лишних ушей, поэтому вернулись к обсуждению темы касательно нехватки вещей первой необходимости. Продовольственный вопрос уже не стоял, ребята, в отличие от меня, вчера после заселения успели пообщаться с другими людьми в общежитии. Там им рассказали, что с едой проблем не будет, сегодня на всех должны привезти продуктовые наборы на целую неделю. Кто работает, того кормят, и кормят лучше, чем в палаточном лагере, что в принципе логично. А вот с бытовыми мелочами и одеждой дела пока обстояли плохо, городу едва хватало людей на содержание атомной станции, лагеря, зачистки города от оставшихся зомби и уборки уже убитых.

Поэтому, посовещавшись, мы решили, что все работают так же, как и вчера, но с некоторыми поправками. Если рядом окажется зачищенный дом или магазин с открытыми дверьми, двое человек из бригады прекратят грузить трупы в грузовик и проведут там быстрый осмотр. Если найдут, то прихватят всякие нужные в быту вещи. Сначала хотели послать меня одну на такое дело, но в результате спора решили, что это опасно и можно нарваться на зомби или даже двух, я точно с ними не справлюсь. Поэтому остановились на том, что обыскивать помещения будут мужики двойкой, пока остальные будут выполнять основную работу.

Сегодня наш день ничем от вчерашнего не отличался, кроме того, что на нашем участке оказалось два небольших магазинчика. Пока все занимались погрузкой трупов и мешков с биологическими отходами в кузов грузовика, двое мужиков, воровато оглядываясь, проникали внутрь магазина и набивали мешки нужными всем нам бытовыми мелочами. Когда бригадир дал отмашку заканчивать работу, настало время делить трофеи, все собрались, с интересом разглядывая содержимое мешков из магазина. Бритвы, мыло, шампуни, зубные щетки и пасты вызвали интерес не меньше, чем до этого вызывал алкоголь. Быстро разделив всё на равные части, мы сложили мешки с трофеями в кабину, а сами залезли в кузов грузовика и поехали к месту массового захоронения.

На кладбище всё было как и прежде, за исключением двух вещей: глубина ямы уменьшилась из‑за количества заполнявших её тел, присыпанных хлоркой, а по трупам порыкивая ходил зомби. При виде людей он начал тянуть свои руки к верху. Подойдя к отвесной стене, он бестолково топтался на месте с протянутыми рыками, злобно смотря на нас и периодически порыкивая.

Мы отошли подальше от ямы, чтобы лишний раз не нюхать ужасную вонь, исходящую из нее. К нам подошел вчерашний знакомый в противогазе, сняв его, он радостно заговорил:

– Видели, видели? У меня появился гость, теперь я тут не один!

И опять, не дождавшись нашей ответной реакции на свои слова, залился смехом. Бригадир, озадаченно посмотрев на него, сказал:

– Нашёл чему радоваться, выйди из своего поля в город, там таких гостей еще много шляется.

Мужик, отсмеявшись, произнес:

– Я знаю, что в городе происходит, я же не родился и вырос у этой чертовой ямы. Да её тут раньше и не было, три дня назад только вырыли, когда приняли решение начать убирать город. Сигаретами не богаты? А то еду мне привозят, хлорку тоже, а вот про курево, сколько ни прошу, забывают.

Мне стало жалко этого странного мужика, которому досталась такая ужасная работа, поэтому я сказала:

– Сейчас угощу, у меня в машине лежат.

Судя по всему, не одна я прониклась сочувствием к нему из‑за его невыносимых условий работы, потому что к грузовику отправились все и начали шуршать по своим мешкам, искать сигареты. Вернувшись назад, мы ему подарили, в общей сложности, почти целый блок разнообразных сигарет. Бедолага чуть ли не принялся плясать от радости. Положив сигаретные пачки у своих ног, он взял одну в руки и, вынув сигарету, с наслаждением закурил. Делая глубокие затяжки и подолгу задерживая дым в себе, он буквально наслаждался каждым вдохом сигаретного дыма. Выкурив сигарету и откинув бычок, он поблагодарил:

– Вот спасибо за царский подгон!

Ему опять ответил наш седовласый бригадир:

– Да не за что, работёнка у тебя, и правда, – не позавидуешь. Откуда взялся твой гость, гуляющий по трупам в яме?

– Да черт его знает, откуда он взялся в поле. Может, с города дошел, идти тут недалеко. А может, и тут где‑то его покусали. Главное, он мне самому чуть задницу не откусил, гад такой. Я, значит, бегаю с ведром, посыпаю трупы хлоркой, повернувшись лицом к яме, а к миру задним местом, и ничего не слышу, а этот хитрый гаденыш, пока я был занят, подошел ко мне сзади вплотную. Спасло меня то, что я уже высыпал всё из ведра и сделал от ямы шаг назад. А он как раз в это время уже наклонился и собирался зубами вцепиться мне в мягкое место. Я, шагнув назад, толкнул его задницей в лицо, и мы оба, потеряв равновесие, упали.

Я, когда увидел его, тянущегося к моей ноге зубами, от страха стартанул на четырех мослах с пробуксовкой, стараясь скорее убраться подальше от его зубов. Он встал и пошел на меня, багор был далеко, поэтому подняв ведро, из которого я сыпал хлорку, начал им бить по его тупой голове. Сильно это его не впечатляло, но каждый удар заставлял его сделать шаг назад. Вот и лупил я его по голове ведром, пока он не свалился в яму. Теперь ходит злой на меня, а я подкармливаю его хлоркой, правда, ему это не нравится. Хлорку он не ест, как и своих мертвых сородичей, всё на меня заглядывается и ручки свои тянет.

– А чё ты его не убьёшь?

– Это я всегда успею сделать, а то хоть какое‑то развлечение.

– Да, странные у тебя развлечения, ничего не скажешь.

– Какие есть! Как видите, выбор не очень велик. Ладно, давайте выгружаться. Или вы решили заночевать тут со мной?

– Нет‑нет‑нет! Показывай, куда парковаться, я сейчас развернусь задом. – поспешно возразил водитель.

Собрав с земли пачки с сигаретами и рассовав их по карманам, странный дезинфектор надел противогаз и пошел к краю ямы, начав оттуда подавать знаки руками, помогая водителю грузовика остановиться у самого края. Как только грузовик замер, свесив заднюю часть кунга над ямой, мы быстро забрались в кузов, начали скидывать тела и мешки в яму. Странный мужик в противогазе, как и вчера, стоял у края ямы, наблюдая, чтобы тела кидали ближе к её центру. Зомби, заинтересованный падающими телами, отлип от стены и побрел к центру ямы, пока очередное тело не упало на него сверху, свалив его на спину. Увидевший это мужик глухо заорал через противогаз:

– Аккуратно, вы чуть моего гостя насмерть не зашибли!

– Ты реально больной?! Его всё равно придётся убивать, а мы тут должны в этой ужасной вони, без противогазов, еще и смотреть, попадет по нему тело или нет?! – не выдержал и прокричал наш бригадир. На что получил ответ:

– Да я шучу, нихера ему не будет, вы уже не первые, кто разгружается и валяет эту любопытную варвару! Вот, смотрите, уже встал и дальше гуляет!

И действительно, зомбак уже поднялся и, потеряв интерес к падающим сверху телам, вернулся к стене, злобно смотря на нас своими полными ненависти красными глазами.

Быстро выкинув содержимое кузова в яму и убравшись от нее подальше, все с облегчением вдохнули. Дождавшись, пока завершится простая процедура дезинфекции и кузов окажется посыпан хлоркой, мы выехали с жуткого кладбища, направляясь к общежитию. Очередной трудный и изнурительный рабочий день был закончен.

Войдя в общежитие, мы подошли к решётке, за которой находилась комендантша, чтобы взять ключи от своих комнат. Увидев нас, она проговорила:

– А, похоронщики пришли. Чтобы это определить, вас даже видеть не нужно, хлоркой несёт за версту.

Проговорив это, она выдала ключи всем, кроме меня, мне она сказала:

– У тебя появилась соседка, ключи от комнаты у неё.

Я не сильно удивилась, так как меня о подселении в скором времени еще одного человека предупредили еще вчера. Только мы собрались уходить, как комендантша добавила:

– Чуть не забыла, МЧС привез продуктовые наборы, для ударников труда. Сейчас по коридору налево, в конце увидите табличку с надписью «завхоз», получить можно там. Для получения потребуется ваша идентификационная карта.

Мы поблагодарили её и сразу отправились к завхозу. Карты у всех были при себе, в городе их не спрашивали, но почему‑то все носили их с собой и не оставляли в комнате.

Завхоз открыл дверь, едва мы постучали, выглядывая в коридор и смотря на нас, он спросил:

– Ваших лиц я не знаю. Новенькие – за продуктовыми пайками?

Получив утвердительный ответ, он, развернувшись, пошел вглубь комнаты, сказав нам заходить. В комнате было настолько сильно накурено, что, казалось, даже непобедимый запах хлорки, исходящий от нас, проиграл битву густому мареву сигаретного дыма. Перед входом, ограждая проход дальше, стояли два стола, сдвинутые торцами друг с другом у одной стены, и старый диван вдоль другой.

Завхоз прошел в узкий проход между столами и диваном, велев нам ожидать в гостевой зоне и не лезть в хозяйственную. За столами стояло два кресла, а дальше начинались нагромождения и лабиринты из разнообразных вещей. Завхоз, ловко лавируя среди этого беспорядка, добрался до дальней стены, вдоль которой стояли картонные коробки. Взял одну в руки, он, петляя, отправился обратно и поставил её на стол. Свой поход ему пришлось проделать еще не раз, пока на столе не выросла гора из коробок, по количеству равная нашей бригаде. Еще раз посмотрев на нас, явно пересчитывая, сколько людей стоит перед ним, он уселся в кресло за столом, достав школьный альбом для рисования и ручку, сказал: