Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 111 страниц)

Немного успокоив нервы, я и Артём опять сделали пару шагов вверх, держа пространство над головой за перилами на прицеле. Я держал автомат, прикрывая Артёма, а он вновь взял в руки зеркальце на палочке и принялся просовывать его сквозь перила, чтобы разглядеть, что находится на четвертом этаже.

Сверху раздались громкие выстрелы, зеркальце мгновенно разлетелось в дребезги, заставив Артёма инстинктивно отдернуть руку назад и вскинуть автомат. Я громко выругался и послал короткую очередь в потолок и стены, между перилами, стараясь не попасть в металлические прутки, дабы не вызвать рикошетов.

Сектанты принялись яростно отстреливаться, стреляя в нашу сторону сверху через перила, не показываясь при этом. Пули застучали по стене рядом с нами, откалывая куски штукатурки и поднимая фонтанчики пыли. Мелкие фрагменты застывшего цемента больно били по лицу, заставляя жмуриться и отходить назад. Не хватало ещё так глупо повредить зрительные органы, словив глазам осколок штукатурки.

Стреляя вверх, чтобы уроды не расслаблялись и не думали к нам соваться, мы отступили на третий этаж. Запасливый Артём быстро залез в свой рюкзак и достал небольшой черный футляр. Раскрыв его, он извлек на свет очки из желтого пластика. Молодец, запасливый, не то, что я, додумался взять баллистические очки. Теперь ему можно не переживать по поводу попадания осколка штукатурки в глаз.

Моё самобичевание прервала Яна, она, перекрикивая шум от выстрелов, спросила:

– Что дальше будем делать?

– Как что? Выкугивать ублюдков, не згя же возились со всем этим. – прокричал в ответ Артём, кивнув на тряпочные свертки, которые сейчас лежали сложенные горкой в одной из квартир третьего этажа.

Да, он прав, пора испробовать на практике наш гениальный или провальный план. Каким он окажется – невозможно узнать, пока не попробуешь.

Берсерк, услышав Артёма, тут же принёс один сверток и положил у наших ног, я решил, что этого мало, и прокричал ему:

– Тащи ещё три штуки!

Гигант безропотно исполнил мою просьбу, теперь четыре тканевых свертка, пропитанных машинным маслом, лежало на первой ступеньке лестницы.

Артём тыкнул пальцем в сторону Татьяны и Яны и показал им дулом автомата наверх. Они сменили нас, принявшись периодически стрелять через перила в стену, чтобы сектанты сильно не расслаблялись.

Пока девчонки стреляли, мы с Артёмом, вооружившись зажигалками, подожгли по одному тряпочному снаряду. Дождавшись, пока пламя начнёт разгораться, испуская при этом сильный и очень противный дым, мы по очереди метнули свертки через перила наверх, стараясь при этом не подходить близко к простреливаемой зоне, и тут же подожгли следующие.

Сектанты в ответ начали чаще стрелять. До этого они молчали, сейчас, даже несмотря на шум выстрелов, слышался их громкий мат. «Ага, не понравились наши огненные подарочки, ну ничего, сейчас ещё пришлём.» – подумал я, наблюдая, как разгораются ещё два свертка.

Тем временем дым быстро заполнял пространство наверху, погружая лестницу в непроглядный туман. В ноздри бил резкий и неприятный запах гари. Дождавшись, пока обстрел со стороны сектантов, вызванный первыми двумя снарядами, ослабнет, я немного обнаглел. Решив, что через дымовую завесу они вряд ли меня увидят, и быстро вбежав на пару ступеней выше, закинул свой горящий свиток как можно дальше, после чего, схватив автомат, пустил веером короткую очередь сквозь дымную пелену в сторону сектантов и убежал обратно вниз.

В ответ вновь послышались громкие маты и в стену, где я недавно был, застучали пули. Артём нервно крутил головой, смотря то на свой сверток, который с каждой секундой разгорался всё сильнее, то на стену, в которую, отбивая куски штукатурки, врезались пули.

Промасленные тряпки с поролоном за это время разгорелись настолько сильно, что рукой их уже невозможно было схватить. Артём матюгнулся и побежал в ближайшую квартиру. Вскоре он вернулся с деревянной шваброй в руке. Подсунув её ручку посреди горящего свертка, под перетягивающий его ремень безопасности, он с помощью швабры поднял его с пола. Мы отошли в сторону, освобождая ему место для замаха. Немного постояв, он прицелился и плавным движением перекинул сверток через перила, резко ускорив движение швабры в самом конце, отчего горящий сверток соскочил с её ручки и, оставляя за собой дымный след, улетел на четвёртый этаж.

Даже у нас, этажом ниже, всё было сильно задымлено. Дышать было трудно, глаза слезились, значит на верху всё должно быть ещё хуже, и это радовало. После отправки последнего свертка наверх стрельба оттуда очень быстро затихла. Это означало одно – сектанты отступили, задыхаясь от дыма. Вопрос только куда: в одну из квартир на этаже или поднялись выше? Хотя, исключать, что они разделились, тоже не стоило. Поэтому, всматриваясь в сильно задымлённую лестницу, пытаясь уловить там малейшее движение, я пытался решить очередной ребус.

Удушливый дым мешал сосредоточить мысли. Тяжело нормально думать, когда он дерет горло и разъедает глаза. А противогазов нету, опять забыл выменять их на рынке. Их там было очень много и особым спросом они не пользовались. Только вот память у меня дырявая и вспоминал я о них только в ситуациях, когда они необходимы, а не тогда, когда оказываюсь на рынке. Решив, что опять про них забуду, я громко сказал, чтобы меня слышали все, кто стоял рядом со мной в дыму:

– Обязательно напомните мне чтобы, когда будем на рынке, я не забыл про противогазы!

– Гганаты тоже не помешают! – громко сказал в ответ Артём.

Конечно, не помешают, сейчас от гранат может отказаться разве что совсем ненормальный человек. Хотя нет, даже он сейчас молчит!

Шаман действительно после того, как мы дошли по фазы применения огнестрельного оружия, стоял в стороне, стараясь никому из нас не мешать, и был подозрительно молчалив.

Ладно, гранаты – это хорошо, хоть и очень дорого, в отличие от противогазов, но сейчас они бы очень пригодились. Надо будет потом попробовать придушить свою жабу и купить хотя бы штучек пять на рынке. Но это всё потом, а сейчас нужно работать с тем, что имеем. А имеем мы густой дым и сектантов, которые укрылись где‑то наверху. Хорошо ещё, что дым поднимается вверх, а не опускается вниз. Если нам тут так хреново, то у них должно быть ещё хуже, и это радует.

Артём, видимо, думал о том же, что и я, поэтому, повернувшись ко мне, он спросил:

– План с гогящими тгяпками сгаботал, уже даже тут дышать тяжело, что будем делать дальше?

– Честно? Я хрен его знает, что дальше! Пока не могу ничего такого придумать, чтобы не была большая вероятность нарваться на пулю. – ответил я ему.

В наш разговор вклинилась Ведьма:

– Есть у меня одна идея, она немного безумная, но, как правило, такие зачастую срабатывают.

Все с интересом уставились на Ведьму, она снизила голос, чтобы сектанты не смогли расслышать её слова, и сказала:

– Вы хорошо стреляете, но по быстроте и ловкости я могу дать фору любому из вас. У меня появилась идея, она очень рисковая и сочетает в себе фактор неожиданности, ловкость и удачу. Я могу бесшумно проползти, скрываясь в дыму, и узнать, где они засели, а если повезет, то и убить одного или даже двух.

– Это не пгосто гискованно, это настоящее безумие! – высказал своё мнение Артем, после того как Ведьма закончила говорить.

Я был согласен с ним, бесспорно, она быстрая и ловкая, но пуля всё равно быстрее. Если с ней что‑то случится, Кузьмич нам этого не простит, поэтому задуманная ей авантюра мне не особенно нравилась.

На сторону Ведьмы встали девушки, проявив женскую солидарность, а куровод вообще вызвался ползти вместе с ней. Посмотрев на Рому, грациозность которого была, конечно, лучше, чем у Берсерка, но представить его бесшумно ползущим я не мог при всём своём желании. Артём, тоже присматриваясь к куроводу, сказал:

– Извини, пгиятель, я могу тебя пгедставить на всяких сельхозгаботах, увеген, гуки у тебя гастут из нужного места и мужик ты хозяйственный, только вот сильно сомневаюсь, что ты сможешь тихо пгоползти, не обнагужив себя, хотя, конечно, всякое бывает. Может, я чего не знаю. Не служил ли ты часом в войсках специального назначения?

– Нет, в стройбате.

– А ползать вас там учили?

– Нет.

– Ты вообще помнишь, когда последний газ ползал? Моменты из детства, когда ползал, потому что ещё не умел ходить, не считаются. – наседал на куровода Артём, засыпая его вопросами и пытаясь понять уровень его подготовки.

Ответы куропочитателя ясно давали понять, что пускать его вместе с Ведьмой явно не следовало: себя обнаружит и её подставит.

Артём с минуту задумчиво смотрел на меня, а потом спросил:

– Я тут подумал, может, мы с тобой тоже пгикинемся земляными чегвяками и попгобуем незаметно подползти в дыму на четвегтый этаж?

Я посмотрел ему в лицо, пытаясь понять, шутит он, или говорит вполне серьёзно. Улыбки на лице Артёма не было, глаза хитро не блестели, хотя сейчас они у него слезились от дыма, как у всех нас. Похоже, он не шутит и всерьёз предлагает нам втроем попробовать ползком пробраться на четвёртый этаж, а затем, вычислив позиции сектантов, неожиданно атаковать их.

Я задумался. С одной стороны, это авантюра чистой воды, причем очень рискованная, с другой – предложений лучше не было, а ждать, пока развеется дым, и атаковать сектантов в лоб не менее опасно и рисково.

Мы с Артёмом не редко ползали, оттачивая свои навыки на полосе препятствий, построенной Викингом около нашего дома. Единственное, что нашей задачей во время подобных тренировок было ползти, не отрываясь от земли и как можно быстрее. А тут это требовалось делать максимально тихо, в идеале бесшумно. Разница есть, но не глобальная, если пожертвовать скоростью, то, я думаю, получится достичь относительной бесшумности.

Артём и все остальные выжидающе смотрели на меня. Быстро обдумав его слова, я произнёс:

– Теоретически это может сработать, но если пользоваться этим планом, то начинать нужно прямо сейчас, пока дым густой. Если потеряем время и он немного рассеется, то сектанты могут заметить наши силуэты.

Мои слова вызвали бунт среди незадействованной в предстоящей операции женской половины нашего отряда. Наши с Артёмом жёны, которые тренировались на полосе препятствий даже больше, чем мы, возмутились, почему поползут только три человека и их не берут. Пришлось объяснять, что дело не в дискриминации по половому признаку, тем более, Ведьма поползёт с нами, а она вроде как не мужик. Я заверил милых дам, что нисколько не сомневаюсь, что ползают они не хуже нас, но дело даже не в этом. Больше трёх человек не должно ползти по причине того, что если нас обнаружат, то будет хотя бы небольшой шанс быстро отпрыгнуть обратно, не мешая друг другу. Если в дыму практически вслепую будут ползти сразу пять человек, то это уже вряд ли получится, поэтому увеличение отряда диверсантов будет только в ущерб, и они нам не помогут, а скорее наоборот.

Хоть и с трудом, но всё же мне удалось убедить всех остальных, что для задуманного нами нужно всего три человека. После этого, чтобы не терять драгоценное время и осуществить задуманное, пока концентрация дыма не начала спадать, мы стали готовиться к осуществлению дерзкого плана.

Пришлось быстро снимать с себя всё, что мешало ползти и могло брякнуть, звякнуть и издать любой демаскирующий нас звук. Я избавился от рюкзака, разгрузки с бронежилетом, ножа. Даже с автомата пришлось снять ремень, потому что на нём были металлические карабинчики, да и, к тому же, нужно будет ползти держа оружие в руках. Поэтому ремень не нужен, он только может помешать, зацепившись за что‑нибудь. Если учесть практически нулевую видимость на четвертом этаже, то произойти это могло легко.

Ведьма и Артём тоже избавлялись от лишних предметов, аккуратно складывая их на пол. Когда все были готовы, я попросил тех, кто остаётся внизу, не стрелять и немного пошуметь, громко споря о чём‑нибудь.

Ведьма первая присела на колени, а потом неспеша легла на живот и поползла. Катана висела у нее за спиной и нисколько не мешала ей ползти, мне с Артёмом пришлось тяжелее, потому что мы сняли со своих автоматов ремни и пришлось ползти, держа их в руках. Очень тяжелое и неудобное это занятие, с учёт того, что ползти нужно, не издавая звуков.

Ведьма ползла первая, мы с Артёмом ползли сразу вслед за ней, бок о бок рядом друг с другом. На лестничном пролете, ведущем на четвертый этаж, концентрация дыма сгущалась с каждой ступенькой. Я ничего не видел и аккуратно переставлял локти, сжимая в руках автомат, после чего плавно подтягивал тело, считая своими ребрами слегка закруглённые грани каждой бетонной ступеньки.

После преодоления очередной ступеньки, мне приходилось отпускать автомат из одной руки, освобождая её, и двигать его, пока он не окажется на локтевом изгибе. Освободившийся рукой я аккуратно прощупывал следующую ступеньку в поисках мелкого мусора, который может выдать меня звуком, когда я перемещу на него тяжесть своего тела или просто случайно столкну со ступеньки.

Такого мусора было немало, одни только гильзы чего стоили. Маленькие, металлические и очень звонкие, если такая начнёт катиться вниз по ступенькам, то её тяжело будет не услышать. А что бы я сделал на месте сектантов, услышав подозрительный звук на лестничном проёме, ведущем на четвертый этаж? Правильно, без малейших раздумий выпустил целый магазин в пелену дыма, водя стволом автомата из стороны в сторону. Поэтому приходилось ощупывать каждую ступеньку перед собой, а весь найденный мусор аккуратно складывать на ступеньки внизу, которые я уже преодолел.

Это была нервная и кропотливая работа, от которой всё тело покрылось испариной. Пот стекал по лицу и щипал глаза, которые и так постоянно слезились от едкого дыма. Дышать в непроницаемой пелене дыма стало тяжелее, иногда приходилось замирать и делать над собой невероятное усилие, чтобы не закашляться.

Очень радовало, что остальные члены отряда по моей просьбе начали громко шуметь, споря друг с другом. Куровод предлагал начать штурм, утверждая, что у нас хватит гранат, чтобы закидать каждый угол во всех квартирах и мы зря теряем время. Девчонки возражали ему, предлагая не рисковать, а сидеть на третьем этаже, держа лестницу на прицеле и ожидать подкрепление. Рома в ответ громко ругался, умудряясь при этом в одном предложении с отборным матом воздавать хвалу Великому Куриному Богу, громко утверждая, что целых 15 человек достаточно для штурма, а ожидание подкрепления – ненужная трата времени.

Я усмехнулся про себя, ох и сказочники, «15 человек», «гранат навалом», «подкрепление». Хотя, последнее могло вполне реально появиться, только какой от него толк. Если только у них действительно будут с собой реальные, не выдуманные гранаты.

Но, в любом случае, молодцы! Подняли шум, как я просил, и врага деморализуют своими выдумками и преувеличениями.

Мои мысли прервались от того, что рука, которой я щупал очередную ступеньку, внезапно опустилась в горячее и склизкое пятно, я немного обжег пальцы и быстро одёрнул руку. Черт, вляпался в один из кинутых нами же горящих свертков. Хорошо ещё, что он затух, и я опустил руку в промасленное ещё не остывшее пепелище, а то получил бы серьёзный ожёг и мог вскрикнуть от боли, демаскируя нас всех. Подув на обожжённые пальцы, я пополз дальше, ощущая, как всё тело проползает по теплому пятну. Страшно даже подумать, на что после этого будет похож мой камуфляжный костюм.

Ещё внизу мы договорились, что Ведьма будет ползти чуть впереди, а мы, чтобы не теряться относительно друг друга, будем ориентироваться по ней. Я, освободив одну руку от оружия, аккуратно сместил её в право и почувствовал упругую икру её ноги, значит всё хорошо, ползём так, как и должны, не нарушая задуманный порядок. Артёма я не видел, только иногда слышал справа от себя очень тихий шорох и сопение. Он должен был ориентироваться, как и я, периодически трогая Ведьму за ногу.

В густом едком дыму, выедающим глаза, я потерял счёт времени и ступенькам. На каждую проклятую ступеньку уходило неприлично много времени, чтобы обшарить её аккуратно, переложить весь мусор назад, проползти на следующую и опять обшаривать её в поисках мусора.

Поэтому, когда следующая ступенька под рукой оказалась слишком длинной, я не сразу понял, что мы преодолели лестницу и впереди площадка четвертого этажа. Освободив руку от оружия, я поднес её вправо, пытаясь нащупать ногу Ведьмы. Под моей рукой неожиданно оказалась совсем не нога. Я умудрился положить свою ладонь на упругую ягодицу! От растерянности я замер, не убирая руки с её задницы и почувствовал, как рядом с моей ладонью, с другой стороны, опустилась рука Артема. «И смешно, и грешно. И приятно!» – подумал я и отдёрнул руку, гадая, влепит Ведьма нам позже за это пощёчину или поймёт, что это была чистая случайность без злого умысла.

И вообще, не о том я сейчас думаю, ибо явились мы сюда как раз с определённым и очень злым умыслом, а я тут замечтался об упругой кхм… кренделях небесных.

Выгнав из головы воспоминания о приятных тактильных ощущениях, я заполз на лестничную клетку и замер, прислушиваясь. Стараясь сквозь шум от периодических выстрелов на улице и громкого спора внизу расслышать хоть какой‑нибудь звук, который выдаст местоположение сектантов.

Пару минут я напряженно вслушивался в звуки, но так и не смог ничего расслышать. Ещё внизу мы договорились: если не удастся сразу понять, где засели сектанты, то будем разделяться и по одному вползать в квартиры, тихо обследуя их, чтобы успеть до того, как дым начнет терять густоту и нас обнаружат.

Аккуратно пошарив рукой справа, на этот раз я нащупал спину Ведьмы, в районе лопаток, и катану, которая пока что покоилась в ножнах. Проведя рукой верх, я прогладил её по голове против шерсти и повел своей ладонью по её руке, пока не достиг маленькой, горячей ладошки. Несильно сжав её два раза, я оставил её ладонь в своей и стал ожидать ответ. Спустя 40 секунд она пожала мою ладонь в ответ, я убрал руку. Это означало, что она успела нащупать ладонь Артёма и подать ему сигнал, пожав её. После этого Артём должен ползком пробраться и обследовать ближайшую к нему квартиру, Ведьма вторую, а я третью, чтобы не менять траекторию и не ползать друг через друга.

Получив ответное рукопожатие от Ведьмы, я прополз вперёд до стены и нащупал дверной проём. Получалось, что это вторая квартира, если считать с правой стороны, то есть в которую должна проникнуть Ведьма, моя следующая, третья.

Ползя вдоль стены, я аккуратно перекладывал в стороны гильзы, которыми щедро была усыпана лестничная клетка четвёртого этажа. Гладкая стена сменилась дверной коробкой, я нащупал распахнутую дверь в нужную мне квартиру.

Проникнув внутрь, я ненадолго замер, напряженно прислушиваясь и одновременно пытаясь не закашлять. Тут, кстати, концентрация дыма была немного меньше, чем в подъезде, я видел свою руку на расстоянии 20 сантиметров от лица, там, чтобы её рассмотреть, требовалось поднести ладонь вплотную к лицу.

Лежа на полу и вслушиваясь в звуки, я ощутил, как по полу тянет сквозняком. Видимо, в этой квартире были раскрыты окна или разбиты стекла. Пока что это не спасало её от задымления, но следовало иметь в виду, что тут дым потеряет концентрацию гораздо раньше, чем в подъезде, и не стоит терять драгоценные секунды. Поэтому, потратив пару мгновений и не услышав ничего, кроме выстрелов с улицы и слабо слышных голосов с третьего этажа, я пополз в глубь квартиры, аккуратно ощупывая пол перед собой.

Далеко отползти от входной двери я не успел, мне почудилось, что я слышу приближающиеся шаги, как будто из глубины квартиры кто‑то крадучись идёт к двери. Не зная, что делать, я медленно, стараясь не издавать ни единого звука, положил свой автомат на пол, стараясь чтобы он лежал вдоль стены, и прислушался, готовый в любую секунду схватить автомат или броситься прочь из квартиры, в зависимости от ситуации.

Но всё пошло наперекосяк. После того, как я уловил тихий звук шагов совсем рядом, практически сразу меня чувствительно пнули ногой по ребрам. Пока я, опешив от неожиданности, пытался понять, что происходит, при этом машинально перекатываясь в сторону, рядом раздался звук, похожий на падение тела на пол.

Прошло всего пару секунд, но для меня время как будто замедлилось, мозг, подстегнутый большой дозой адреналина, работая на пределе мощности, успел за это время обдумать немало мыслей.

Сперва я решил, что меня заметил один из сектантов и напал на меня, но удар по ребрам был слишком слабый, а значит пнули меня непреднамеренно. Следующая мысль заставила волосы на голове шевелиться от страха и чуть не побудила в ужасе выбежать в подъезд и спуститься на третий этаж. Так меня напугала мысль о том, что сектанты загнали в некоторые квартиры мертвецов, а сами ушли выше, на пятый этаж. И теперь я, как слепой котенок, нахожусь в непроницаемом дыму, а ко мне начинают брести мертвецы, учуяв меня в этом проклятом дыму.

С трудом подавив приступы паники я, шаря перед собой рукой, пополз туда, где был звук падения. Сейчас там кто‑то шевелился, я отчетливо его слышал. Моя рука нащупала ладонь, упертую в пол с уходящей верх рукой, изогнутой под углом в 90 градусов, словно человек собирался отжиматься.

Или подняться с пола после падения! Словно молния вспыхнула мысль в мозгу, не раздумывая ни секунды, я повернулся с живота на бок и, крутнувшись на полу, с силой распрямил верхнюю ногу, метя вытянутой стопой в то место, где была рука пытающегося подняться человека.

Я почувствовал, как носок моей обуви с силой врезается в препятствие, и услышал странный приглушенный возглас, а в следующее мгновение на мою ногу навалилась тяжесть. Резко одернув ногу, я опять крутнулся на боку, чтобы оказаться головой к сектанту, которому я зарядил по опорной руке, и, встав на четвереньки, полз вперёд, пытаясь его нашарить.

Нащупав спину, не отрывая ладони от тела, я быстро повел по ней рукой верх, стараясь как можно быстрее найти голову и шею. Вместо волос на затылке под рукой оказалась гладкая резина. «Вот су. а! Откуда у урода противогаз?!» – мелькнула удивлённо‑яростная мысль, которая тут же была вытеснена другой, более сильной. «Убей, убей!» – ярко вспыхнуло в мозгу. Подсунув одну руку под шею яростно мычавшего в противогазе человека, другой я приобнял его, зафиксировал руки в районе груди и навалился сверху, придавливая к полу своим весом. Он отчаянно дергался и даже смог освободить свои руки, но освободить шею из моего удушающего захвата, у него не получалось. Я, держа его кадык в согнутом локтевом изгибе, второй рукой давил ему на затылок, буквально вдавливая его гортань в свою согнутую руку.

Две‑три минуты, пока он боролся за свою жизнь и пытался разжать мою руку, казались мне целой вечностью. Я был настолько увлечен, пытаясь его удушить, что даже прозвучавшие в соседней квартире выстрелы не вызвали у меня никакой реакции. Сейчас в целом мире существовал только я и мой противник, который, борясь за свою жизнь, отчаянно пытался освободить шею из захвата.

Выстрелы затихли, а следом за ними стало слабеть сопротивление сектанта подо мной. Он затих и обмяк, перестав шевелиться, но я ещё две минуты не разжимал руку, боясь, что он решил притвориться мертвым, и, как только получит свободу, достанет нож или пистолет, и тогда мои шансы на победу резко сократятся.

Из‑за сильного напряжения я слышал, как бешено стучит моё сердце. Дыхание сбилось и приходилось глотать вонючий дым, борясь с подступающим к горлу кашлем. Разжав руку, я отпустил шею сектанта и попытался прощупать пульс у него на шее. Пульса не было, значит клиент мёртв. Я облегченно выдохнул и закашлялся.

Внезапно из глубины квартиры раздались громкие выстрелы, над моей головой, злобно свистя, пролетели пули и забарабанили по стене. Сквозь пелену дыма иногда было видно пламя дульной вспышки, но мой автомат валялся где‑то у стены, на полу, поэтому, мысленно выругавшись матом, не вставая, я скатился с убитого мною сектанта в сторону, уходя с лини огня.

Сейчас я лежал у входа на кухню, а урод, который взбодрил меня автоматной очередью, находился где‑то в глубине комнаты. Мне очень повезло, что я лежал практически на полу, а он дал очередь в расчете, что его цель стоит в полный рост, и все пули прошли выше, над моей головой.

Я затаился, вжавшись в пол и размышляя, что делать дальше. Стрельба в соседних квартирах утихла, значит Артём и Ведьма уже разобрались с сектантами, хотя у меня сейчас тоже тихо, но где‑то впереди затаился вооружённый урод. Время играло против меня, поэтому я не стал лежать без дела, ожидая, пока концентрация дыма спадёт. Стараясь не издавать ни единого звука, я пополз к противоположной стене, где лежал мой автомат.

Пришлось обползать тело задушенного мною сектанта и искать автомат, ползя вдоль стены, аккуратно шаря по полу рукой.

Когда моя ладонь нащупала приятный холодный металл автомата, я кровожадно улыбнулся. Теперь у меня в руках оружие, и по мне уже не постреляешь безнаказанно. Подумав пару секунд, я решил рискнуть и пополз вперед, медленно переставляя локти и колени, держа автомат в руках, направив его дуло перед собой. Ползти так было очень неудобно, но зато мне не придётся терять драгоценные секунды на прицеливание. По мере моего приближения к комнате, задымлённость теряла концентрацию, я полз уже не вслепую, а видя небольшой участок пола перед собой.

Перед порогом комнаты я застыл, лежа на полу, и прислушался. Ни единого звука, который мог помочь узнать местонахождение противника, мне не удалось уловить. Переборов страх и нежелание продвигаться дальше, я пополз вперёд.

В комнате явно было открыто окно, я чувствовал, как по полу сквозит воздух. С каждым сантиметром дым становился менее густой. Увидели мы друг друга практически одновременно.

Из‑за дыма я не видел его глаз и черты лица, поэтому не знаю, сильно ли он расширил глаза от удивления, когда из дымной пелены выполз я, направив на него ствол автомата. Но того, что я увидел, мне было вполне достаточно.

Сбоку от распахнутой настежь створки окна, держа в руках автомат, стоял мой противник. Увидев меня, он попытался опустить ствол автомата, который был нацелен примерно на грудь прямостоящего человека. Но, поскольку я продвигался ползком по полу, ему потребовалось чуть больше секунды, чтобы опустить ствол автомата. Я не дал ему это время. Едва завидев силуэт с автоматом в руках, который принялся опускать ствол вниз, я дал длинную очередь, держа автомат в очень неудобном положении, практически на вытянутых руках. Стреляя, оружие дергалось, посылая пули вперёд с большим разбросом, но это было неважно – с такой дистанции промахнуться было невозможно.

Сектант, нашпигованный свинцом, упал на пол, я быстро вбежал в комнату, водя стволом по сторонам, осмотрел её. Чисто, никого больше нет, можно выдохнуть. Да и вдохнуть за одно тоже, благодаря распахнутому окну дышалось тут легче, чем в густом дыму, от которого постоянно текли слезы и появился раздирающий горло сухой кашель.

Присев рядом с телом на корточки, я перевернул его на спину. Как я уже говорил, промахнуться на такой маленькой дистанции было тяжело, на одежде сектанта были многочисленные, начинавшие набухать от крови, следы от пулевых отверстий. Я разрядил в него минимум полмагазина, не оставив ему ни малейшего шанса. Лицо урода навечно застыло с заострёнными от боли чертами. Хотя, если учесть, как они истязают людей, это он ещё легко отделался. По‑хорошему, эти сатанисты заслуживали более тяжелой и мучительной смерти, а тут просто застрелил его, как бешеную собаку, и всё.

Сменив практически опустевший магазин на полный, я принялся обшаривать карманы убитого. Кроме боеприпасов, ничего ценного у него не было. Кстати, этот урод, в отличие от задушенного мною в прихожей, не имел противогаза. Получается, они были далеко не у каждого сектанта, а то я бы сильно удивился их запасливости. Сам‑то раздолбай, и никак не разживусь этой простой, но иногда очень полезной вещью. Нужно будет обязательно снять с трупа в прихожей трофейный противогаз, если он, конечно, не пострадал.

Теперь, когда адреналин отхлынул и я начал трезво мыслить, стало понятно, что никто меня специально не пинал ногой по ребрам. Сектант в противогазе просто перемещался по задымлённой квартире, явно не ожидая, что в ней кто‑то посторонний ползает по полу, и просто споткнулся об меня.

С лестничной клетки послышался голос Артёма, обращаясь ко мне, он проорал:

– У тебя там всё ногмально?!

– Да, а ты что так смело орёшь на весь этаж?!

– Дгугих вагиантов нет, пока ты там пгохлаждаешься, мы успели осмотгеть и зачистить остальные квагтигы на этаже. Вот и огу, чтобы ты не начал стгелять на негвяках на каждый шогох. Если у тебя всё в погядке, то можно гасслабиться, этот этаж полностью под нашим контголем!

– Кузьмича на тебя нет, чтобы обозвал гнидой картавой! Я тут совсем не прохлаждаюсь, ползал, как ёжик в тумане, и сделал мир чище, убив двух уёб…в, причем одного голыми руками!

– Ладно, не угчи, выходи, нам ещё один этаж следует пговегить!

– Хорошо, иду! – прокричал я в ответ и, сделав пару глубоких вдохов у распахнутого окна, вышел из комнаты.

Нащупав тело сектанта в прихожей, я взял в одну руку свой автомат, другой схватил труп за ногу и потащил по полу к выходу из квартиры.

Дым в подъезде немного развеялся, но видимость всё ещё была ограниченной, поэтому я присел на корточки, рассматривая задушенного мною сектанта. На его голове был допотопный резиновый, с круглыми стеклами и зеленым фильтрующим элементом, ГП‑5, что было не удивительно. Выпускался гражданский противогаз модель 5 более двадцати лет. Если верить слухам, то данных противогазов было произведено в три раза больше, чем всё население Советского Союза. Поэтому их до сих пор можно найти на складах, в старых бомбоубежищах, школах и много где ещё. Благодаря тому, что появились новые и более современные модели, за ними в мирное время никто особенно не охотился. Но то – мирное время – когда при наличии денег легко можно купить всё что угодно, а сейчас и такой лишним в хозяйстве не будет.

Стёкла‑окуляры оказались целы, я боялся, что, споткнувшись об меня, сектант мог их разбить, тогда противогаз превращался в бесполезный кусок резины. Но мне повезло, изделие исправно, поэтому я принялся стаскивать его с головы трупа.

Положив трофей в свой рюкзак, я подошел к Артёму и спросил:

– У меня двое было, один в дыму не заметил меня и споткнулся, его я задушил, второго пристрелил, а у вас что там было?

Артём кивнул на Ведьму, которая стояла рядом, слушая наш разговор с невозмутимым выражением лица, и сказал: