Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 111 страниц)

– Ну, если совсем вкгатце, то наш гегой утвегждает, что в Нововогонеже встгетил Бабку и бухал с ним, пгичем в его мозгу пегиодически возникали видения газличных вагиантов будущего. В одном таком видении его, во вгемя попытки спасти гюкзак, должен был укусить зомбак.

– Какой Бабка, какие видения будущего, ты ещё больше меня запутал!

– Я тоже думаю, что всё это фигня и Кузьмич в тот газ поймал белочку, но лучше пусть он сам тебе потом всё гасскажет. – закончив говорить, Артём расстегнул свой рюкзак и принялся изучать его содержимое.

Я подошел к нему, сел на траву, закурил и спросил:

– Какие мысли? Что будем делать дальше?

– Какие могут быть мысли, ты видел в туннеле сгеди твагей Кигилла?

– Да, видел.

– И я видел, поэтому о его спасении можно забыть. – грустно проговорил Артём и принялся снаряжать магазины патронами, которые были у него в рюкзаке, внимательно разглядывая их, чтобы не перепутать магазины, которые были у него, как и патроны, помечены двумя маркировками: одни для обычных патронов, другие для малошумных.

Все собрались вокруг нас, внимательно слушая наш с Артёмом разговор. На лицах людей была отчетливо заметна горечь утраты, а глаза некоторых блестели от с трудом сдерживаемых слёз.

Берсерк с большими добрыми глазами, которые блестели от слёз, спросил:

– Мы что, бросим Кирилла там вместе с монстрами?

Такой вопрос нельзя было оставлять без ответа, который все с напряжением ждали, поэтому, тяжело вздохнув, я ответил:

– Кирилла мы обязательно похороним по‑людски, но сейчас забрать его у нас не получится. Тех патронов, что у нас лежат в рюкзаках, не хватит, чтобы перебить всех зомби, но даже если мы перебьём остатки мертвецов вручную, то слишком велик риск, что сами тоже найдём тут свою смерть. Неизвестно, кто может прийти на звуки выстрелов, но одно знаю точно: без патронов нас любая самая вшивая банда расстреляет, как мишени в тире. Поверьте, мне самому это нелегко говорить, но Кирилла пока что придётся оставить тут. Чтобы вернуться за ним позже, со свежими силами и достаточным количеством боеприпасов. А сейчас нужно убираться отсюда, чем дольше мы тут находимся, тем больше шанс, что нас кто‑нибудь заметит.

Спорить со мной никто не стал. Все, у кого было с собой огнестрельное оружие, успели наполнить магазины остатками патронов из своих рюкзаков. Мы провели успешную операцию по спасению рюкзака Кузьмича. Сначала привязав к нему веревку, а затем перекусив проволоку, на которой он застрял. После чего отправились в обратную дорогу, забрав сначала наблюдателей, которые сидели на деревьях.

Все люди в отряде были в подавленном настроении, поэтому топали с грустными лицами, как слоны, позабыв, чему их обучал Артём по пути сюда. Прекрасно понимая, что происходило у них на душе, я не стал заострять на этом внимание.

Несмотря на то, что моей вины в случившемся не было, у меня на душе скребли кошки из‑за глупой и нелепой смерти Кирилла. Мы не смогли его спасти, когда он упал, и даже тело забрать, чтобы достойно похоронить, тоже не смогли.

Обратная дорога через лес прошла в напряжённом молчании. Добравшись без приключений до жилища бывших сирот, мы стали собираться в путь домой. Кузьмич всё время вертел в руках обломок рычага переднего тормоза от мотоцикла. Я стал опасаться, что смерть Кирилла пагубно сказалась на его рассудке, но, к моему облегчению, когда мы собрались и закурили перед дорогой, он спрятал ручку тормоза обратно и, подойдя к Ведьме, сказал:

– Я понимаю, сейчас не самый лучший момент для такого предложения, но, может, переедешь к нам жить?

Ведьма удивлённо посмотрела на него и ответила:

– Как минимум предложение очень внезапное. Я подумаю. Если тебя не смутит тот факт, что вместе со мной будет ещё двое детей.

Кузьмич, не ожидавший такого ответа, недоумённо посмотрел на неё и спросил:

– У тебя что, двое детей? А с кем они сейчас остались?

Ведьма неправильно истолковала его слова. Её красивое лицо заострилось, а в глазах появились холодные огни. Одарив Кузьмича недобрым взглядом, она произнесла сухим тоном:

– Если для тебя дети – это обуза, то можешь не напрягаться, я уже привыкла жить одна.

Кузьмич, услышав её слова, изменился в лице и взволнованно заговорил:

– Ты неправильно меня поняла. Никто из нас не будет возражать против детей, с нами живёт маленькая Настенька, которую мы спасли в самые первые дни, и мы с радостью примем тебя с твоими детьми, у нас им будет веселее и безопаснее.

– Это не мои дети и я им не мать. Но с того момента, как я их нашла и спасла, они мне стали как родные. Ты хотел знать с кем они сидят? Друг с другом. Миша, которому 16 лет, присматривает за Леной, она младшая, ей всего 9. Но они у меня довольно сообразительные и самостоятельные, чтобы оставаться вдвоём.

– Тогда подумай над моим предложением. Детям мы будем только рады, сейчас фраза «чужих детей не бывает» стала актуальна как никогда раньше.

Я бесцеремонно вмешался в их разговор и сказал:

– Кузьмич не врёт, он сам за Настеньку кому угодно перегрызёт горло своими последними зубами. И нянчится с ней, как с родной внучкой. Сам недовольно ворчит, когда она просит его поиграть, но исправно выполняет её просьбы. Ты бы видела, как мило смотрится со стороны Кузьмич, сосредоточенно разукрашивающий на пару с ребенком детские раскраски. Или когда они вылепят не пойми кого из пластилина и до хрипоты спорят, чей непонятный ужас получился больше всего похожим на волчка. А сейчас нам пора в дорогу, у вас ещё есть время пообщаться в машине.

Все начали прощаться с ребятами, после чего мы расселись по машинам и поехали домой, везя туда ужасные новости. Не знаю, договорились ли Кузьмич с Ведьмой о её переезде к нам или нет, поскольку они ехали во второй машине. Ведьма вышла там же, где мы её подбирали, у сгоревший заправки. До дома ехали в атмосфере тягостного молчания.

Когда те, кто оставался дома, вышли нас встречать и увидели наши лица, то сразу поняли, произошло что‑то плохое. Витя, окинув всех приехавших взглядом своих умных глаз, сразу спросил:

– Где Кирилл?

– Нет больше Кирилла и даже похоронить по‑человечески мы его не смогли. – печально ответил ему Кузьмич.

У Вити и Павла помрачнело лицо, а бабулька охнула и запричитала, что сильно давило на и без того расшатанные нервы и вызывало желание заплакать.

Выгрузив всё из машин и затащив вещи в дом, мы даже не стали их разгребать, побросав в одну кучу у входа. Вымыв руки, все уселись за стол и принялись без аппетита есть, понимая, что хоть не хочется, но для организма необходима энергия.

Кузьмич принёс бутылку самогона, не спрашивая, будет кто‑то или нет, он разлил всем по стопкам и произнёс:

– За Кирилла, не чокаясь.

Все молча опрокинули свои стопки и принялись дальше без аппетита жевать еду. Кузьмич грустно проговорил:

– Знаете, почему, когда пьют за умершего, не чокаются? Это может отпугнуть дух покойника, который ещё не попрощался со своей семьей. Вот такую версию я где‑то слышал.

Опечаленный привезёнными новости Витя, не утратил своего природного любопытства. Да и другим было интересно знать, как произошла трагедия. На нас стали наседать, чтобы мы рассказали, как всё произошло.

Артём с Кузьмичом принялись рассказывать, другие иногда дополняли их рассказ. Узнав все детали нашей поездки, обычно молчаливый Павел проговорил:

– Нужно будет вернуться и забрать тело Кирилла, чтобы похоронить его по‑человечески.

Ему ответили, что мы решили то же самое, как только перелезли через забор, покинув территорию части.

За столом разгорелся жаркий спор на тему, где лучше сделать могилу. Одни хотели произвести захоронение в нашем поселке, другие были категорически против. Говоря, что не стоит превращать жилище в кладбище, предлагая похоронить Кирилла на настоящем кладбище.

Относительно недалеко от нас было кладбище района ВАИ, под названием «Баки», известное по всей стране как место захоронения лидера группы «Сектор газа», Хоя, он же Юрий Клинских. Так же любители рока, особенно из Воронежа, знали, что на Баках есть могила Андрея Проскурина, одного из создателей Воронежской группы «Рок‑Полиция». Эта группа была любима не только местными жителями из‑за того, что часто выступала на день города, некоторые песни, такие как «Шейла», «Кто меня научит жить», «Это последняя ночь», стали хитами и её визитной карточкой, известные многим людям за пределами родного города.

По злой иронии судьбы, именно около этого кладбища располагался гараж Кирилла, где мы его встретили впервые. К общему согласию по поводу места для захоронения нам не удалось прийти и решили оставить эту тему на потом.

Пропустив ещё пару стопок, чтобы приглушить горе, народ немного оправился. Вспомнили, что в гараже стоит любимая машина Кирилла, и решили, что будем её хранить в память о нем. Витя пообещал собрать её полностью. Несмотря на то, что к машинам был всю жизнь равнодушен и даже никогда не имел своей, с техникой он дружил, а свой мотоцикл всегда перебирал сам, ремонтируя или усовершенствуя его. Конечно же, возражать никто не стал.

Позже Кузьмич сообщил, что Ведьма согласилась переехать к нам вместе со спасёнными ею детьми, и, внимательно заглядывая в глаза каждому, спросил нашего разрешения.

Возражений не последовало. Судьба с самого начала периодически нас сводила с Ведьмой. Жёсткий мир научил её убивать и недоверчиво относиться к людям, но не сломал личность, превратив её в беспринципную тварь, о чем красочно говорили её поступки и двое детей, которых она спасла от верной смерти и выращивала одна. В мире, где помощи ждать неоткуда, а самые простые вещи добываются со смертельным риском, она смогла сохранить человечность и не проявила равнодушие. А как утверждал Максим Горький: «Не будьте равнодушны, ибо равнодушие смертоносно для души человека». Именно таких людей, сохранивших человечность или свою душу, кому как удобно, я хотел видеть рядом с собой.

Поэтому было решено приютить Ведьму и детей у нас. Ею, конечно, не заменить Кирилла в качестве водителя и механика, потому что в этом ему не было равных среди нас, но глупо пытаться усреднять всех людей, требуя от каждого что‑то определенное. Лучше делать ставку на сильные стороны человека и использовать их.

Сильной стороной Ведьмы были хладнокровие и ясность рассудка практически в любой ситуации, а также великолепное владение катаной, которое, уверен, ещё не раз нам пригодится в ситуациях, когда мертвецов нужно ликвидировать, не поднимая лишний шум.

Правда, с появлением новых детей поднялся вопрос, который и так был актуален, с учётом того, что у нас проживали Настенька и дочка Артёма. Детям требовалось дать образование хотя бы уровня начальной школы, а учителей среди нас не было.

Остаток дня провели за обсуждением различных житейских вопросов, связанных с появлением в доме новых детей.

Спать пошли глубоко за полночь. Состояние было подавленное, мне пришлось увидеть немало ужасов и смертей за всё это время, но потеря близкого человека воспринималась совсем по‑другому и переносилась более тяжело.

Глава 14. Пополнение

Следующий день, глядя с утра на разбитых и подавленных людей, решено было сделать выходным. Всем требовался отдых и время, чтобы смириться с горечью утраты. Выбираться в таком состоянии за территорию поселка было крайне рискованно и непродуктивно. Поэтому все делали свои дела, а вечером принялись обсуждать план зачистки воинской части от мертвецов, чтобы была возможность похоронить Кирилла и, как бы цинично это не звучало, начать вывозить оттуда найденные многочисленные запасы еды и топлива и проверить, что там есть ещё. Потому что Кирилла уже не вернуть, его можно только похоронить, а наша жизнь продолжалась и нам требовались ресурсы.

Во время разговора я вспомнил слова Кузьмича о том, что в последней из проверенных вторым отрядом комнат были только гарь и пепел. Мне стало интересно, что это значит и что было в других комнатах, поэтому я спросил:

– Кузьмич, расскажи, что вы там видели, когда мы разделились, и что еще за гарь и пепел были в последней комнате?

Задумчиво наморщив лоб, он некоторое время собирался с мыслями, а потом ответил:

– Гарь и пепел, в прямом смысле этого слова. Это была последняя комната. Там, скорее всего, хранилась бумажная документация, которую кто‑то скинул в одну кучу и сжег. Причем сделал это на совесть, периодически перемешивая бумагу, чтобы не осталось в середине несгоревших страниц с читаемым текстом. Трудно сказать, кто это сделал: сами военные, чтобы информация не попала в ненужные руки, или же это дело рук нападавших, целью которых являлось уничтожение всех живых свидетелей и любой информации, что была на там объекте.

Вторую проклятую комнату с дырой в полу, куда провалился Кирилл, вы сами видели.

Ещё за одной дверью мы обнаружили большое пространство, в котором были стрелковые галереи на различные дистанции. Складывалось впечатление, что там вояки тренировали свои навыки в стрельбе, но только без каких‑либо затей, обычный бабахинг по неподвижно стоящим мишеням со стандартных позиций стоя, с колена и лёжа. Никаких перемещений, перебежек и движущихся мишеней там не было. Зато были разные стволы: автоматы, пистолеты, пару снайперок. Мы думали их позже прихватить в качестве трофеев, но после того, как Кирилл провалился в подземелье, всё вылетело из головы.

Но вот сейчас я вспомнил кое‑чего ещё. Во время осмотра мишеней в одной из галереей, которая отличалась от других, я внимательно всё осмотрел и обнаружил вещи, которые мне показались странными. В первую очередь сам стрелковый рубеж, длина которого была примерно 100 метров, отличался от других. Его стены были не из обычного бетона, как везде, там был повсюду блестящий металл, по цвету похожий на алюминий или нержавейку. То дурацкое красное освещение сбивало меня с толку, да и, если честно, я не пытался понять, что именно за металл там был на стенах. Второй странностью было отсутствие в той галерее оружия, вообще. Хотя в других, в зависимости от дистанций до мишеней, разнообразное оружие было на месте. А тут ни одной вшивой винтовки или автомата, вообще ничего из оружия.

Но самое странное – это мишени и стена, которая находилась позади. Я такого никогда не видел, не знаю, из чего там стреляли, но это были явно не пули. Я не дурак и знаю, что патроны бывают разные, всякие там зажигательные, разрывные, бронебойный и так далее, но следы на мишенях были совсем необычные. Как будто в них пуляли шаровыми молниями, круглые проплавленные дыры размером с кулак, с обугленными черными следами по краям. А вот стены эта фигня не плавила, просто оставляла черные кляксы копоти, ни капли не деформируя серебристый металл, которым они были обшиты. Я ради эксперимента ударил по стене рукояткой ножа, и на металле образовалась отчетливо видимая вмятина. Пули в этой стене должны были оставлять отчетливые следы, которые я не смог обнаружить. – задумчиво поделился наблюдениями Кузьмич и сделал пару глотков чая, смочив пересохшее горло.

То, что он рассказал, звучало действительно странно и наводило на мысли. Очень похоже, что в объекте испытывали какой‑то новый вид оружия. А может, и не только испытывали, но и изобретали, на одном из подземных уровней, до которых мы ещё не добрались. Всё это было из области догадок, существенного подтверждения которым мы ещё не нашли. Только странная стрелковая галерея с необычными отметинами на мишенях и стене.

Кузьмич, смочив горло и переведя дыхание, продолжил свой рассказ:

– Последней была комната с полностью стеклянной стеной. В ней было множество мониторов, всякие кнопки, рычаги. Только всю технику кто‑то сильно раскурочил и забрал с собою, все жёсткие диски из компьютеров.

Кузьмич закончил свой рассказ, настала наша очередь. Артём рассказал, что нам удалось обнаружить. Жемчужиной нашей находки был продовольственный склад, продукты с которого нам ещё предстояло как‑то оттуда вывезти.

Пока мы обсуждали предстоящие дела, Кузьмич то и дело бросал нервные взгляды на часы, ожидая приезда Ведьмы и, видимо, опасаясь, что она может передумать.

После обеда ожила рация, незнакомый нам мужской голос произнёс:

– Я везу вам весточку от Гестаповца, поэтому не стреляйте, приём.

Мы подтвердили, что услышали незнакомца и он может без опасений подъезжать к дому, на всякий случай выставив наверху усиленный состав наблюдателей. Я с женой и Витей вышел из дома и принялся ожидать гонца от Гестаповца.

Через пару минут послышался звук двигателя, а после показалась сама машина, повернувшая на нашу улицу. Я нисколько не удивился, увидев бронированную ниву. Ресурсы Рынка позволяли добывать и находить такие машины. Тем более, благодаря грамотной стратегии хозяина Рынка люди под его грамотным руководством начали это делать в самые первые дни катастрофы. В то время, когда выжившие во всем городе люди были растеряны и сидели по норам, поисковые бригады Рынка выгребали оставшиеся бесхозными ценности. Только не деньги и ювелирные украшения, как это делали многие недалекие мародёры, а настоящие ценности нового мира, в виде инкассаторских броневиков и других действительно необходимых и ценных вещей.

Короткая двухдверная грязная Нива цвета кофе с молоком, натужено воя двигателем, подъехала к воротам и, скрипнув тормозами, остановилась. В салоне сидели четыре человека, судя по прижатой к земле задней части автомобиля, багажник был полностью загружен, поэтому машине, с учётом веса брони, которой она была обшита, было тяжело ехать.

У Нивы со скрипом открылась пассажирская дверь и оттуда выбрался коренастый человек, держа в руке запечатанный конверт. Все остальные остались сидеть в машине, приняв демонстративно дружелюбные позы, без оружия в руках.

Подойдя к нам, крепкий парень с короткой стрижкой быстро окинул всех взглядом веселых карих глаз и, пожав протянутые руки, проговорил:

– Мы спешим по своим делам. Вот, держите конверт, Гестаповец сказал передать вам, а мы поехали дальше.

Протянув конверт и ещё раз пожав нам руки, уже на прощание, парень запрыгнул в машину, и она, натужено гудя двигателем, тронулась, медленно набирая скорость. Покрутив в руках простой белый конверт, который был запечатан и не имел никаких надписей, мы зашли во двор, закрыв калитку на замок.

В доме нас уже с нетерпением ждали все, кроме наблюдателей, которые были на своих позициях. Решив, что не следует их заставлять мучаться от любопытства, я предложил всем покинуть кухню и присоединиться к нашему дозору, чтобы потом ещё раз не читать отдельно им то, что написал Гестаповец.

Поднявшись наверх и дождавшись, пока все успокоятся, заняв удобные им места, я аккуратно разорвал сбоку конверт, вынув из него свернутые бумажные листы. Вопреки ожиданиям, там было очень мало текста и читать было практически нечего.

Зато было целых две карты, нарисованных от руки. Одна из них показывала три варианта маршрута, ведущих к одной и той же точке, на которой даже был написан адрес с названием улицы и номером дома.

Уроды обосновались относительно недалеко от стадиона, возле которого они совершили нападение на грузовик и убили отца и сына. Судя по карте, они заняли один из домов по улице Циолковского, почти в самом её конце, рядом с железной дорогой, перебравшись через которую можно оказаться в другом районе, на Ваях.

Второй лист представлял собой подробную план‑схему, нарисованную от руки, с различными пометками. Кто‑то неизвестный подробно нарисовал дом и двор, в котором располагалась банда, отметив крестиком нужный нам подъезд.

На схеме подробно были отображены даже деревья и кустарники. Двор, судя по карте, был отгорожен двумя заборами, которые банда построила уже после появления зомби. Заборы тянулись от одной пятиэтажки до другой, делая территорию двора полностью огороженной от мертвецов. На схеме было отмечено, что в каждом заборе есть ворота. Территорию двора занимало множество припаркованных автомобилей, которые, скорее всего, были туда пригнаны членами банды.

Под схемой были расшифровки символов, нанесённых на неё, и немного текста. Внимательно посмотрев карту и прочитав пояснения, мы увидели довольно точную картину, как выглядело логово убийц.

Выходило, что в банде было пятеро мужчин и три женщины, если, конечно, можно назвать так моральных уродов, которые не гнушаются нападать на выживших людей. В пометках было указано, что в бандитском логове ещё может находиться неопределенное количество людей, которыми являются невольные заложники банды и не являются её частью.

Убийцы облюбовали один из домов в конце улицы, полностью перекрыв двор и заняв крайний подъезд жилого пятиэтажного дома. Зомби поблизости они зачистили, поэтому нападения толпы мертвецов опасаться не стоило. Если только парочка откуда‑нибудь случайно забредет, но они не представляли угрозы, устранить их можно было легко и без шума.

Главным вопросом было как взять штурмом подъезд, в котором засели те, с кем мы хотели поквитаться. Мы не знали, какие из квартир заняли члены банды, на схеме был указан только подъезд. Не стоило наивно считать, что там все поголовно дураки и спят с открытыми дверями, чтобы легко дышалось свежим воздухом. Скорее всего, у них тоже будет кто‑то выполняющий роль наблюдателя за округой.

Также не стоило исключать, что для незваных гостей, которые окажутся в подъезде, приготовлены различные неприятные сюрпризы в виде каких‑нибудь ловушек. Не стоило исключать, что они, как и мы, позаботились о путях отступления, пробив стены некоторых квартир и соединив подъезды, или вообще сделав подземный ход, с помощью которого можно убежать или внезапно появиться у нас за спиной и, зажав огнём с двух сторон, переломить исход боя явно не в нашу сторону.

Я потерял счёт времени, которое прошло за разглядыванием карты и обсуждением всевозможных вариантов атаки. Прервал нас Артём, который, в очередной раз осматривая округу в окно через бинокль, сообщил:

– К нам опять гости, вгоде вижу только одну машину.

Кузьмич подскочил к Артёму и молча вырвал у него из рук бинокль. Прильнув лицом к окулярам, он больше минуты наблюдал за приближающимся автомобилем, а затем радостно воскликнул:

– Ведьма! Это её Опель!

И, вернув бинокль Артёму, побежал вниз, встречать наших новых жильцов.

Артём, задумчиво крутя в руках бинокль, произнёс:

– Ну всё, был мужик и нет мужика. Как он гезво полетел к воготам, пгям как собачка, котогая гадостно встгечает хозяина.

Татьяна толкнула его локтем в бок и утешила:

– Не переживай, Артёмчик, не потеряешь ты друга. Да и вообще, некрасиво так говорить, у него в самом разгаре конфетно‑букетный период, только с колоритом апокалипсиса. Вспомни себя, когда мы только познакомились, у тебя так же горели глаза и ты готов был дёргать с неба звёзды ради моей улыбки. А сейчас тебя не допросишься сделать мне массаж!

– Ой, не вги, я делал, когда ты пгосила.

– В том‑то и дело, что когда просила. А раньше без всяких просьб делал каждый день. А про то, когда последний раз меня носил на руках, вообще молчу. – укоризненно глядя на мужа, сказала Татьяна.

Артём на мгновение слегка смутился от её слов, но почти сразу заулыбался и, неожиданно подхватив жену на руки, понёс её на улицу. Когда радостный смех Татьяны спустившись вниз утих, я почувствовал на себе пристальный взгляд. Повернув голову, обнаружил свою жену, смотрящую на меня с очень хитрым выражением глаз.

– Не нужно на меня так смотреть, я все ещё люблю тебя, и ты это знаешь! – проговорил я и поцеловал её.

С улыбкой глядя на меня, она ответила:

– Чего только не сделаешь, лишь бы жену на руках не носить!

– Точно, даже пришлось заставить себя поцеловать тебя. – ответил я смеясь, и, резко развернув её к себе спиной, запрыгнул на неё, делая вид, что пытаюсь забраться ей на спину.

– Дурак, ты меня сломаешь! – в притворном ужасе прокричала она, я тут же слез, мы со смехом пошли вниз, где все остальные уже собрались перед воротами, встречая новых жильцов.

Во дворе вокруг серьёзной Ведьмы юлой крутился Кузьмич, помогая выгружать пакеты. Рядом с синим Опелем, на котором приехала Ведьма, стояли растерянно озираясь мальчик с девочкой.

Темноволосая девочка с необычными черными глазами, несмотря на то, что была одета в простой спортивный костюм, стояла держа голову прямо. Настоящая принцесса из фильма, только в спортивном костюме.

Парень был явно с излишним весом и одет по‑спортивному. Его соломенные волосы были слегка взъерошены, а взгляд голубых глаз с опаской осматривал всё вокруг.

Вслед за мной из дома вышла бабулька, держа за руку Настеньку. Подойдя к машине, она произнесла:

– Ой, какие чудные детишки! А паренёк‑то растёт настоящим богатырём, вырастет, как мой Алёшенька, большим и сильным! – заворковала она при виде детей.

Настенька, высвободив руку, подошла к девочке и улыбнувшись сказала ей:

– Привет, меня зовут Настя, а тебя как?

– Елена. – ответила ей растерянная девочка.

Взяв её за руку, Настенька сказала:

– Пойдём в дом, я тебе покажу свои игрушки, у меня их очень много.

Лена посмотрела на Ведьму и спросила:

– Можно я пойду с Настей в дом?

Ведьма, вынув очередной пакет из салона машины, заправила непокорную прядь волос за ухо и ответила:

– Да, конечно, теперь это и наш дом, иди.

Девочки ушли в дом. Бабулька, подойдя к подростку, заговорщицки подмигнула ему и спросила:

– Хочешь, я пожарю оладушки? А под них открою банку с клубничным вареньем, ты не представляешь, какая получится вкуснотень!

Судя по тому, как паренек громко сглотнул слюну, он всё же имел представление о вкусе оладьев с вареньем. Но проявив силу воли, он ответил:

– Спасибо, я позже, со всеми поем, а сейчас помогу перетаскивать вещи.

– Какой молодец, помощник растёт, но оладьев я всё равно наделаю! – умилённо глядя на подростка, проворковала бабулька и пошла в дом.

Я отчетливо услышал, как при последнем упоминании оладьев, слюну почти синхронно сглотнул не только Миша, но и Берсерк.

Вещи, привезённые Ведьмой, мы всеми перенесли в выделенную им с детьми комнату, в которой до этого жил Кирилл. Его вещи мы еще вчера убрали в гараж, комната казалось необжитой. Но Ведьма, скорее всего, всё поняла, поскольку была далеко не глупой дамой, а пустующая комната, в то время как Кузьмич жил в одной комнате вместе с Витей, не могла не навести на определённые мысли. Но она ничего по этому поводу не сказала и не спросила.

Мы оставили её обустраивать быт и до ужина все, кроме дежурных наблюдателей, разбрелись заниматься своими делами.

Я провел свободное время вместе с женой, с начала всех этих событий, оказавшись втянутыми в бешённую гонку выживания, мы очень редко могли себе позволить остаться наедине и приятно провести время вместе, если не считать ночей, когда я был дома и кому‑то из нас не выпадало дежурство.

Когда настало время ужина, я уселся за стол и сразу обратил внимание на Кузьмича. Он был гладко выбрит, отчего его лицо, которое всегда было поросшее щетиной, отдавало синевой. Ведьма тоже была за столом, в непривычной по‑домашнему уютной одежде и без своей катаны, с которой до этого она при нас ни разу не разлучалась.

Детям накрыли в другой комнате: с появлением новых жильцов места за общим столом стало мало. Хотя, на мой взгляд, лучше детям не сидеть за общим столом со взрослыми. Как бы мы ни сдерживались, но мат нет‑нет да проскочит. Про Кузьмича, если он хорошо примет на грудь, вообще молчу. Престарелого матерщинника не смогли исправить даже увесистые лещи, которые ему частенько отвешивала бабулька своей тяжелой рукой, как только он начинал сквернословить в присутствии детей.

Судя по разговорам, Ведьме уже рассказали о последних событиях, значит можно сразу приступать к делу. Как только все поели, я сказал:

– У нас сейчас два важных дела, которые не терпят отлагательств. Вопрос только в том, какие из них мы будем делать первым? Зачистим воинскую часть и похороним Кирилла или сначала заставим уродов, которые не гнушаются грабить и убивать выживших людей, заплатить по счетам? Давайте проголосуем, хочу услышать ваши мнения.

Поправив очки, сползшие на переносицу, первым заговорил Витя:

– Демократия и голосования – это не то, что мне нравится, но тут голосование хотя бы будет честным и прозрачным. Мне очень жалко Кирилла, он такого точно не заслужил. Парень был тихий, а технарь и водитель – каких редко можно встретить, но мне кажется, начать нужно с бандитов. Как это ни прискорбно, Кирилла уже не вернуть, а убив уродов, мы, может быть, кому‑то спасём жизнь. У этого мира, несмотря на обрушившиеся на него ужасы, появился прекрасный шанс выстроить взаимоотношения людей по другой, более честной и справедливой схеме, в отличие от старой. А такие уроды, как эти убийцы, в таком мире точно не нужны, поэтому с ними следует поступать как с сорняком.

Витя закончил свою речь, проголосовав за прополку сорняков свинцом. Следующим своими мыслями решил поделиться Кузьмич. Быстро всех осмотрев и задержав взгляд на Ведьме, он произнёс:

– Я, в отличие от нашего четырехглазого друга, не рассматриваю всё через призму политического строя, который уже не существует и вряд ли при нашей жизни появится.

– Конечно, твоя призма – это поллитровая бутылка, а через неё не важно, кто у власти, как живут простые люди и даже какой сегодня день. – колко отреагировал на его слова Витя.

На что Кузьмич лишь ухмыльнулся и продолжил говорить:

– Думаю, что нам важнее похоронить нашего члена семьи и вывезти с той базы запасы продуктов и топлива. Тем более хочу напомнить, что мы не смогли её полностью обследовать и то, что мы нашли, может оказаться только вершиной айсберга. А эти моральные уроды подождут, хотя, если их укокошит кто‑то другой, я ни капли не расстроюсь.

Немногословный Берсерк занял позицию Кузьмича, просто сказав:

– Мы не спасли Кирилла, да ещё и бросили его среди зомби. Его нужно забрать оттуда.

Его позицию было легко объяснить, потому что его ещё не было с нами в то время, когда мы осуществляли проникновение в палаточный лагерь, оставленный военными на стадионе «Буран». Он не видел вживую глаза отца, в которых горела надежда на счастливое будущее где‑то в более тёплых краях, и не переживал, слушая выстрелы и слабеющий, полный горя, голос в рации, который сообщил о том, что его собственного сына убили у него на глазах и самому ему осталось жить недолго. А с Кириллом он жил под одной крышей.

Следующим высказался Артём:

– Я считаю, что в пегвую очегедь нужно выкосить бандитов, пока сведения, пгедоставленные человеком Гестаповца, актуальны. На зачистку части, её полное обследование и вывоз всего ценного, тгебуется гогаздо больше вгемени. Поэтому я за атаку на бандитское логово.