Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 111 страниц)

К счастью, до штурма дело не дошло. Сейчас дверь в решетчатой стене была гостеприимно распахнута, поэтому мы беспрепятственно попали на третий этаж. Прежде чем войти в квартиру, Артём замер на лестничной площадке и сказал:

– На тгетьем этаже у бандитов были неплохие огневые позиции, даже не пгедставляю, как бы мы их отсюда выковыгивали, дойди дело до штугма здания. Тела лежат внутги, згелище, скажу я вам, не самое пгиятное, поэтому будьте могально готовы к тому, что ваш завтгак захочет покинуть желудок.

Я посмотрел на лицо жены, оно было спокойным и невозмутимым. Умничка, хорошо держится, подумал я, и ответил:

– Хватит пугать, давай уже показывай, как выглядит справедливое возмездие, учинённое руками доведённых до предела людей.

Артём распахнул дверь в одну из квартир и замер, предлагая нам войти первыми. Я перешагнул порог квартиры с мыслями, что нормальные мертвые не кусаются, поэтому бояться нечего.

Обстановка внутри квартиры была неожиданно хорошей для старой пятиэтажки. Видимо, использую бесплатную рабскую силу, бандиты сделали тут перепланировку и очень даже приличный ремонт. Мебель тоже была слишком хорошей и дорогой для подобного дома, значит её где‑то смародёрили. Тут не было золота и лепнин, которые так любили раньше люди у себя в домах, стоило появиться большим деньгам, которые, к сожалению, давали возможность купить многое, но не могли компенсировать отсутствие вкуса, поэтому такие выскочки превращали свои дома в подобие музеев и радовались, как дети, созерцая золотые унитазы, искренне считая эту безвкусицу атрибутами красивой жизни. У бандитов обстановка была дорогой, но не броской. Этакий минимализм с крашеными стенами и качественным ламинатом на полах. Всё было в черно‑белых тонах, кроме мебели. Тут преобладал дубовый и коньячный оттенок. В результате самовольной перепланировки, стена, разделяющая две квартиры, практически исчезла, превратившись в тонкие колонны, тем самым соединив две квартиры в одну. Именно в этой большой квартире, которая использовалась как огневая точка для подавления атакующих, и разыгралась кровавая драма.

На некогда чистом полу из черного ламината виднелись кровавые отпечатки обуви. Белые стены рядом с бойницами пестрили кровавыми кляксами и разводами, среди которых встречались отпечатки ладоней. Различные предметы интерьера валялись на полу, в начинающих темнеть лужицах крови. Перевернутая пепельница рассыпала по полу окурки, которые, впитав в себя красную жидкость, изменили свой цвет. Под ногами хрустело стекло от разбитой кружки, в осколках которой лежал чайный пакетик с ярко – желтым ярлыком. Везде виднелись следы короткой и ожесточенной борьбы, а на полу в разных позах застыли обезображенные тела.

Я уже привык к трупам разной степени свежести, как и к следам насильственной смерти на них, но при взгляде на эти тела меня прошиб озноб. Думаю, родственники убитых вряд ли смогли бы опознать их, вместо лиц было сплошное кровавое месиво. У одного бандита в глазнице торчала ручка от вилки, причем, судя по всему, сначала её воткнули ему в глаз, а потом били по ней ногой, вгоняя в череп, пока она не уперлась в кость со стороны затылка, и после этого всё равно продолжили пинать, загибая остаток ручки вбок. Нос был свернут на бок, я много раз слышал это выражение, но впервые видел, чтобы нос лежал на скуле, смотря в сторону. Второй глаз не был виден, его скрывала большая опухоль, которая, к тому же, наполнилась кровью из сильно рассечённой брови. Разбитые губы сильно опухли и были похожи на двух жирных пиявок, которые вдоволь насосались крови, под ними виднелись осколки зубов.

Ещё один труп, принадлежавший мужику, не мог похвастаться даже осколками зубов, его череп был раздроблен на мелкие фрагменты, представляя из себя уродливую мешанину из мелких кусочков мозга, костей и спутанных волос. Если бы рядом с телом не валялась окровавленная бронзовая статуэтка конской головы, я бы, грешным делом, подумал, что это Берсерк своей кувалдой расхерачил голову негодяя на мелкие фрагменты. Но нет, кто‑то из бывших рабов с остервенением молотил бандита тяжелой статуэткой, желая расщепить его череп на атомы. Впрочем, не только голова этого трупа испытала на себе гнев бывших невольников. Кто‑то, приспустив штаны, под самый корень отрезал ему детородный орган. К счастью, поблизости отрезанный орган нигде не было видно.

Ещё два тела принадлежали девушкам. Не рискну предположить даже примерно, сколько им было лет и как они выглядели, потому что невольники, не делая скидку на принадлежность к слабому полу, тоже изуродовали лица до неузнаваемости, нанеся не один десяток ударов ногами и тяжелыми предметами. У одной из них был сильно проломлен череп, у другой череп сохранил свою форму, но от сильных ударов выскочили глаза и болтались, соединённые с черепом нитками зрительных нервов. Но это, видимо, было уже кульминацией жёсткой расправы, потому что все два тела были полностью раздеты, из промежностей на пол натекло много крови, между ног валялись осколки бутылок, если быть точнее, только горлышки, которые народ обычно называет «розочками».

Яна стояла с сильно побледневшим лицом. Она первая нарушила тишину и спросила:

– Эти рабы по жестокости мало чем отличаются от сектантов.

Ей ответил Артём:

– Ты пгава, отгезать член ещё живому человеку или засунуть девкам по бутылке и газбить их внутги – это очень жёстко. Но есть одно но! В отличие от сектантов, эти люди не делают такое, отлавливая по всему гогоду выживших, а поквитались со своими мучителями. Я вам позже гасскажу, что они нам поведали, пока пгосто повегьте мне, у них были все основания так поступить с ублюдками.

– Ладно, думайте и решайте сами, я пойду на свежий воздух, хватит с меня всех этих кошмаров. – проговорила моя супруга и покинула квартиру.

Я проводил её взглядом и, закурив сигарету, спросил у Артема:

– Ладно, похер на уродов, если бы все ублюдки знали, что их ожидает подобное, может, меньше бы беспределили. Ты мне лучше скажи, что ещё интересного есть в этом доме?

– Как ты заметил, подъезд огогожен по третий этаж. На пегвых двух всякая фигня и одежда с обувью. Тгетий этаж занимают две совмещённые квагтигы, обогудованные под огневые позиции, где сейчас мы с тобой находимся, ещё две квагтигы – жилище рабов, в котогых по совместительству кухня и пгачечная. Последние два этажа бандиты использовали как жильё. Одна из квагтиг на пятом этаже обогудована под огужейную комнату, ещё одна под пгодовольственный склад. Улов очень пгиличный, даже если всё поделить с бывшими габами, то всё гавно нам достаётся солидный куш.

Я быстро обдумал слова Артёма и сказал:

– Тогда не будем терять время, пошли на улицу, нужно решать, что делать с этими рабами.

– А что с ними делать? Пусть живут тут.

– Может, услышав про Рынок, они захотят туда. В любом случае, нам нужно обсудить наши дальнейшие действия, изначальный план сильно изменился, и теперь нужно думать: спешить, пока светло, и сваливать отсюда или оставаться тут на ночлег. Последнее мне очень не хочется!

Артём усмехнулся и спросил:

– Ты что, тгупов испугался?

– Что их бояться? Мертвые не кусаются. По крайней мере, такие, нормальные мертвецы с раздробленной в фарш головой.

– Ну да, там почти ни у кого не осталось зубов, чтобы кусаться. – поддержал Артём и мы вышли на улицу.

Во дворе народ разбился по кучкам и болтал. В основном бывшие рабы рассказывали о своей тяжелой жизни в плену у бандитов, а мои приятели сочувствующе смотрели на них и задавали уточняющие вопросы. Мне тоже было интересно услышать историю этих несчастных людей, но требовалось определиться с планом дальнейших действий, поэтому я громко произнёс:

– Эй народ! Нужно решить, что делать дальше, поговорить на другие темы позже успеете.

Едва я замолк, послышались несильные удары в железную стену, которая перегораживала двор. Все обернулись в сторону источника шума. Один из бывших рабов успокаивающе произнёс:

– Зомби на шум пожаловали. Обычно мы их в таких случаях выходили и успокаивали, проламывая головы, но сейчас они подождут, вы не переживайте, стена крепкая и способна выдержать натиск большой толпы мертвецов.

Он не преувеличивал возможности стены, я успел оценить добротность сваренного из толстого металла неказистого с виду забора, поэтому, решив не обращать на мертвеца за стеной внимание, я сказал:

– Хрен с ним, пусть пока скребется. Давайте только отойдём в другое место, мне уже надоело смотреть на трупы. – проговорил я, кивнув на тело без головы и руки, лежавшее рядом с нами.

Возражений не последовало, мы отошли в другой конец двора. Бывшие невольники сбились в кучу, было заметно, что они сильно напряжены в ожидании судьбоносного разговора. Видимо, всё же опасались нас и боялись, что только недавно обретённая свобода из рабского плена может оказаться лишь короткой передышкой. Особенно часто они кидали опасливые взгляды на молчаливого Берсерка, который как будто впал в какую‑то прострацию и за всё время не произнёс ни единого слова, только всех внимательно слушал, крепко держа свою любимую кувалду в огромных ручищах.

Чтобы разрядить обстановку, я решил сразу прояснить ситуацию. Глядя на обеспокоенных людей, произнёс:

– Не нужно ожидать от нас подвоха, мы вас не тронем. Более того, вы оказали нам неоценимую помощь, растерзав уродов на третьем этаже, что помогло избежать весьма рискованной перестрелки, с возможными потерями с нашей стороны.

Бывшие пленники внимательно меня слушали и не перебивали, но было заметно, что, несмотря на все мои заверения, что им нечего боятся, они всё равно с недоверием относились к моим словам.

Больше часа заняло обсуждение дальнейших действий. В этом разговоре принимали участие все, без исключения. Наша основная цель была выполнена, бандиты понесли заслуженное наказание. Теперь речь шла о том, как справедливо поделить трофеи и дальнейшей судьбе людей, которые обрели свободу.

Итогами часовых переговоров стало следующее решение. Люди, для которых последние полгода были сплошным кошмаром, получив долгожданную свободу, не захотели её ни на что менять. Первое время они будут жить в бандитском логове, но потом уйдут отсюда, найдя другое место для жилья. Причиной тому послужило опасение, что за их головами могут прийти, посчитав, что тут до сих пор обитает банда, на счету которой множество ужасных преступлений и загубленных душ. Поэтому, несмотря на то что место было хорошо обустроено и защищено от мертвецов, бывшие невольники приняли решение уезжать отсюда, как только найдут подходящую замену.

По поводу добра банды, которое, с одной стороны, было нашими трофеями, с другой стороны, невольники тоже внесли свою лепту, убив засевших на огневой позиции третьего этажа бандитов. Взвесив все за и против, мы решили разделить всё на три равные части. Одна часть уходила нам, вторая предназначалась для бывших рабов, а третью часть решено было сбыть на рынке и взять с неё в равных долях необходимое для нужд каждого поселения.

Очень приятным для меня решением стало то, что ночевать мы тут не остаёмся. За это все члены моего отряда проголосовали единогласно. Поэтому, договорившись, что часть своих трофеев мы заберём сейчас, а за другой частью вернёмся позже, мы начали готовиться к выезду, чтобы успеть вернуться домой в светлое время суток. В качестве транспорта было решено использовать печально известный нам военный КАМАЗ. Новые хозяева не возражали, им грузовик с разбитыми стеклами и расстрелянной кабиной был не нужен, а нам очень даже – чтобы погрузить максимальное количество вещей и самим в нем уместиться.

Беглый осмотр показал, что машина исправна, в результате бандитской атаки сильно пострадала кабина, но двигатель и радиатор оказались нетронутыми. Уроды специально стреляли так, чтобы убить людей в кабине, но оставить машину на ходу. Видимо, они не горели желанием посреди дороги перегружать награбленное из КАМАЗа по своим автомобилям и заранее планировали отогнать его к себе в логово, и уже там разгружать добычу.

Артём и Витя, подняв кабину, осматривали двигатель и уровни жидкостей перед тем, как заводить грузовик. Все остальные занимались переноской трофеев в его кузов. Бывшие рабы помогали нам таскать вещи наравне со всеми.

Пока мы перетаскивали трофеи, бегая с разнообразным грузом в руках, как муравьи, наши механики опустили кабину грузовика на место, подключили найденный на первом этаже аккумулятор и начали пробовать запускать грузовик. Сделав несколько оборотов, стартер запустил двигатель и тот громко затарахтел, выплюнув целое облако сизого дыма. Из кабины выпрыгнул Витя и произнёс:

– Вроде всё исправно работает, но я не знаю, сколько топлива, пули вывели из строя некоторые приборы, среди них указатель уровня топлива. Сейчас попробую старым методом проверить, сколько топлива в баках.

Проговорил и направился к ближайшему кусту. Отломав от него прямую, длинную ветку, он быстро срезал ножом с неё все листья и подошел к машине. Открыв крышку топливного бака, Витя засунул обструганную веточку в горловину, после чего, достав её, принялся внимательно разглядывать и сделал на ней отметку ножом. Протерев её рукавом, он совершил похожую манипуляцию со вторым баком. Подойдя к Артёму, он показал ему своё самодельное мерило и спросил:

– Артём, вот эта зарубка показывает, сколько в основном баке солярки, дополнительный бак пуст. Ты можешь приблизительно прикинуть, хватит нам доехать до места, где мы спрятали наши броневики или нет?

Артём внимательно посмотрел на отметину на палочке, немного поморщил лоб и ответил:

– Да должно хватить, тем более это дизель, у него гасход не такой конский, как у бензина.

– Тогда машина готова на выезд. А там заправим его, чтобы доехал до дома, не зря же мы каждый раз берем с собой бочки с соляркой, наконец‑то они пригодятся. – радостно произнёс Виктор и выкинул ставшую ненужной веточку.

Прежде чем уезжать, мы договорились с освобождёнными от рабства людьми о примерной дате, когда мы снова приедем, и обговорили частоту для связи по рации. Всё необходимое для жизни у них имелось, наша помощь была им не нужна. Закопают тела своих мучителей и начнут нормально жить.

Глава 5. Дорога домой

Наконец все дела были улажены и настало время выезжать. Правда, сначала нам пришлось изрядно попотеть, расталкивая вручную в беспорядке припаркованные машины, которые перекрывали проезд к воротам. Женская часть отряда категорически отказалась ехать внутри кабины из‑за старых следов крови и заняла место в кузове. За руль посадили Кузьмича, он неплохо управлялся с большими грузовиками, вот и пусть сидит рулит. Я занял место рядом с ним, третьим пассажиром, изъявившим желание ехать в кабине, оказался Берсерк. Мало того, что он, усевшись у двери, придавил меня своим плечом, так ещё и умудрился свою кувалду кинуть мне на ногу. Я с трудом сдержался от мата и зашипел, как разъярённый кот, Кузьмич с усмешкой посмотрел на меня и тронул машину с места.

Подрулив к воротам, мы помахали руками на прощание новым хозяевам бандитского логова. Они стояли по разные стороны от ворот, держа в руках заострённые арматурины – это было их привычным оружием для бесшумной зачистки мертвецов, которые как раз сейчас собрались у ворот, придя на звуки выстрелов, и скребли ногтями железо, иногда ударяя по нему руками и глухо рыча.

Высунув голову в боковое окошко, Кузьмич весело проорал:

– Открывайте ворота, я сейчас вам немного подсоблю, увидите, как батя играет в Кармагеддон!

Я не стал его одергивать. Если хочет, пусть сбивает мертвецов. У КАМАЗа настолько мощный железный бампер, что для машины это абсолютно безопасно, а вот оставшимся тут людям будет неплохая помощь, придётся меньше тыкать арматурой, стараясь угодить зомбаку в глаз.

Бывшие пленники распахнули створки ворот и сразу отскочили в разные стороны, Кузьмич только этого и ждал. Вдавив педаль газа в пол, он внезапно закричал «Дави козлов!», заставив меня подпрыгнуть от неожиданности, и направил машину на зомбаков. Мертвецов было чуть больше десятка, они впились в нас взглядами своих кровавых глаз, скаля зубы. Железный бампер КАМАЗа с легкостью отталкивал их, опрокидывая на землю. Многотонная машина слегка покачнулась, переезжая тех зомбаков, которым не повезло попасть под колеса, и поехала, набирая скорость.

Мы проехали мимо многоэтажек и свернули на асфальтированную дорогу. Впереди показались бандитские машины, которые чуть ранее угодили в нашу засаду. Уткнувшись мордой в дерево, слабо дымился полностью обгорелый внедорожник. Чуть дальше валялся перевернутый пикап. Вокруг машин шастали небольшие группы взбудораженных мертвецов. Заметив нас, они некоторое время брели в нашу сторону, но вскоре отстали и скрылись из виду.

Кузьмич сосредоточенно рулил, объезжая брошенные на дороге автомобили. В кабине не осталось ни одного целого стекла, поэтому быстро ехать было невозможно, ветер начинал бить в глаза, вызывая слёзы. Нам пришлось делать приличный крюк: дорога, по которой мы сюда попали, была только для пешеходов, автомобильного переезда вблизи станции «Придача» не было.

До частного сектора, где мы спрятали наши автомобили, добрались без происшествий. Кузьмич сбил ещё несколько зомбаков, имевших неосторожность оказаться на пути грузовика. Пару раз нам встречались люди. Одна легковая машина ехала навстречу, но, увидев нас, тут же свернула во дворы. И около кольца областного отделения ГАИ, на территории авиазавода, которая была огорожена забором из колючей проволоки, мы заметили небольшую группу людей в конце взлётно‑посадочной полосы. Они были достаточно далеко от нас и не представляли угрозы. Мне стало интересно, что они там делают, выискивают уцелевший самолет? Даже если случится чудо и там такой окажется, то что дальше? Даже с наличием пилота, куда сейчас лететь и зачем? Решив не забивать себе голову ненужными мыслями, я стал рассматривать проплывающие мимо пейзажи мертвого города.

Через 15 минут мы свернули с асфальтовой дороги в частный сектор, на нужную нам улицу. Кузьмич остановил машину рядом с домом, во дворе которого были спрятаны наши броневики. Повернув ко мне голову, он улыбнулся и собрался что‑то сказать, но не успел.

Из дома, который нам был нужен, раздались выстрелы. Пули с громким звуком забарабанили по КАМАЗу. Кузьмич громко вскрикнул и, заскрипев от боли зубами, упал на меня. Из кузова КАМАЗа послышались ответные выстрелы, огонь противника мгновенно ослаб. Кузьмич, кряхтя от боли, вцепился в руль и, подтягиваясь руками, уселся в кресло. КАМАЗ сильно дергаясь тронулся, Кузьмич сосредоточенно выруливал, тяжело дыша. Глядя на бледнеющего с каждой секундой товарища, я испугано спросил:

– Куда тебя ранило?!

– В бедро, жить буду, но, су…а, больно! – сквозь зубы процедил в ответ Кузьмич.

Схватив рацию, я зажал клавишу вызова и проорал:

– Артём, Кузьмич ранен! Что у вас в кузове?! Все целы?! Приём!

– У нас всё ногмально, только пага незначительных цагапин по касательной. Пгиём.

– Хорошо, тогда готовьтесь. Скоро сделаем остановку, нужно будет перебинтовать Кузьмича и быть готовыми к встрече гостей, на случай если сектанты отправятся в погоню.

– Пгинял. – коротко ответил Артём.

В его голосе явно чувствовалось волнение за друга. Я посмотрел на Кузьмича, его лицо было бледным, он рулил, крепко стиснув зубы, явно борясь с сильной болью. Решив, что дальше тянуть опасно, я сказал Кузьмичу:

– Давай останавливай грузовик, я сяду за руль, а тебя перевяжут.

Кузьмич не стал проявлять ненужный в данной ситуации героизм и, свернув в очередной проулок, остановил машину.

Я попросил Берсерка вылезти и помочь перенести Кузьмича в кузов грузовика. На помощь к нам выпрыгнули Артём и Витя. Девчонки спешно расчистили от трофеев небольшую площадку рядом с кабиной, чтобы раненого меньше подкидывало на кочках. Пол устелили вещами, взятыми в качестве трофеев в бандитском логове. Мы аккуратно уложили Кузьмича на импровизированное ложе. Девчонки за это время успели обмыть руки спиртом, который для подобных случаев был в каждой походной аптечке, и стояли, держа наготове ножницы и бинты. Как только Кузьмича уложили на правый бок, Ведьма присела рядом и начала разрезать ему левую штанину ножницами. Возясь с раненым, она, не поднимая головы, произнесла:

– Что встали, мы тут сами справимся. Вы, главное, дайте нам десять минут без тряски.

Она была права, навыками хирурга никто из нас не обладал, а первую помощь девчонки и без нас смогут оказать, остановив кровотечение и угостив Кузьмича обезболивающими с антибиотиками. Рана с виду была не смертельной. По крайней мере, пуля, угодив в верхнюю часть бедра, не задела крупные артерии, а это уже хорошо.

Мешаться девчонкам колдовать над Кузьмичом было бессмысленно и даже вредно, поэтому мы спрыгнули на землю и рассредоточились, держа оружие в руках. Витя от переизбытка эмоций затеребил свои очки, постоянно поправляя их. Не выдержав тишины, он спросил:

– Это нас сектанты атаковали?

– Ты со мной был в кузове и видел то же самое, что и я. – ответил ему Артём и тут же добавил. – А кто же ещё? По‑любому чегтовы сатанисты вегнулись с подкгеплением и по нашим следам нашли тот дом, во двоге котогого стояли наши бгоневики. Увидев их, гешили дождаться нашего возвгащения, чтобы отомстить.

Едва он закончил говорить, как всю дорогу молчавший Берсерк протянул руку в том направлении, откуда мы только что приехали и воскликнул:

– Смотрите!

Все повернули головы в указанном направлении.

– Б…ь, а вот это очень х…во! – выдал Виктор матерную тираду, хотя обычно избегал таких слов, в отличие от нас, его речь почти всегда была очень грамотной и интеллигентной.

Я был солидарен с ним, как трудящиеся всех стран в его коммунистических мечтах.

В указанном Берсерком направлении над домами в небо поднимался слабозаметный черный дым, который с каждой секундой набирал силу и становился всё толще и темнее. А поднимался он как раз оттуда, где стояли наши броневики!

Артём покраснел, как будто кто‑то невидимой рукой схватил его за горло и начал душить. Бросив быстрый взгляд на КАМАЗ, в кузове которого оказывали первую помощь Кузьмичу, он сказал:

– Я сейчас незаметно подбегусь туда и гляну, что гогит. Вы ждите меня тут. Если нагисуются фанатики, сгазу шумите в гацию, я быстго пгибегу.

Таким разозлённым Артёма, я не видел с того самого момента, как нас гоняли по полям‑лесам охотники за головами.

– Что ты там хочешь увидеть? – спросил я у него.

Артём пожал плечами и ответил:

– Сам не знаю, но мне необходимо для самоуспокоения хотя бы одним глазом увидеть, что там гогит.

– Если ты увидишь, что горят наши броневики, тебя это успокоит?

Мой вопрос заставил лицо Артёма злобно исказиться. Начав от злости картавить ещё сильнее, он ответил:

– Нет, но тогда я буду знать, что всё пгопало и можно уходить со спокойной душой.

– Хрен с тобой, не маленький, раз хочешь, иди. Но только аккуратно, нам на сегодня одного подстреленного Кузьмича хватит, не подставляй свою задницу под пули. – проговорил я, отпуская Артёма на разведку.

Уверен, что все, видя густой черный дым, понимали, что проклятые сектанты подожгли наши броневики, но, как обычно бывает в таких ситуациях, мозг до последнего не хотел в это верить и надеялся на чудо. Поэтому я отпустил Артёма, чтобы он всё увидел и развеял свои, а за одно и наши сомнения.

Артём прошел по переулку две улицы и скрылся из вида.

От мысли о том, что мы потеряли броневики и всё добро, что находилось внутри, мне хотелось взвыть. Вытянув вперед руку и растопырив пальцы, я пару секунд понаблюдал, как они сильно трясутся. «Да уж, с этим проклятым зомби‑апокалипсисом всего за полгода нервы стали ни к чёрту!» – произнёс я про себя и полез в карман за сигаретами. Вынув из пачки одну, я вставил её в рот, но прикурить не успел. Тишину нарушил Берсерк, который крутился у КАМАЗа, громко произнеся:

– Тут у машины что‑то вытекает и, мне кажется, это нехорошо.

Чуть не поперхнувшись сигаретой, я, выплюнув её на землю и развернувшись, подбежал к Берсерку. Увидев прострелянный в двух местах топливный бак, из которого на землю уже не вытекала, а капала солярка, я захотел не только взвыть диким зверем, но и начать рвать на себе волосы. Мои нервы окончательно сдали. Глядя на спокойного и безмятежного Берсерка, я громко произнёс:

– Нехорошо говоришь?! Да это, б…ь, полный п…ц! Куда ещё хуже, ну если только сейчас с неба ядерная бомба упадёт!

Берсерк, который практически никогда не слышал от меня много матерных слов, сначала с изумлением посмотрел на меня, а после задрал голову вверх, как будто пытался рассмотреть падающую оттуда бомбу.

Дрожащими руками я достал из пачки ещё одну сигарету и закурил. Рядом со мной стоял Виктор, опасливо косясь на меня через очки, словно опасаясь, что я сейчас окончательно слечу с катушек и начну стрелять по всем из автомата. Посмотрев ему в глаза, я спросил:

– Витя, что ты на меня смотришь, как Ленин на буржуазию?

– Не совсем корректное сравнение, скорее, сейчас я смотрю на тебя, как на ящик Пандоры. – ответил Витя, заинтриговав меня.

Делая глубокие затяжки горького сигаретного дыма, я попытался понять, что он имел в виду, но, не найдя ответа, спросил у него:

– А можно немного грязных подробностей?

– О чем? – удивлённо спросил Виктор, который успел задуматься и потерять нить разговора.

– Обо мне и ящике Пандоры. – ответил я.

Витя пару раз моргнул, собираясь с мыслями, и сказал:

– Когда я нервничаю, то могу что‑то ляпнуть совсем не к месту. В данном случае я очень сильно надеюсь, что хотя бы у тебя есть мысли насчёт того, что нам дальше делать.

– Я рад, что ты считаешь меня хорошим стратегом, но скажу тебе честно, к такому повороту событий я не был готов. Единственное, что приходит на ум, – это дождаться Артёма и побыстрее сваливать отсюда, таща на себе Кузьмича и молясь всем существующим богам, что нам попадётся любая машина, которую можно завести, чтобы на ней доехать до дома. Как тебе такой план?

– Если честно, то не очень.

– Извини, другого нет, но я буду очень рад, если у тебя или кого‑нибудь ещё есть более лучший.

В ответ он промолчал. Я встал на подножку автомобиля и, заглянув в кузов, спросил:

– Как там наш пациент, транспортировать его можно?

Моя жена и Ведьма, хлопотавшие вокруг Кузьмича, уже заканчивали заматывать рану бинтами, на белой поверхности которых виднелось небольшое красное пятно крови. Не отрываясь от работы, моя супруга ответила:

– Нежелательно его лишний раз шевелить, но, судя по вашему разговору, выбора у нас особенно нет.

– Всё верно, грузовик пересох и у нас нет топлива, поэтому о дальнейшей поездке на нём можно не мечтать.

– Мы почти закончили, время терять нельзя, Кузьмичу нужно к хирургу, у нас нет специалистов, которые смогут провести операцию и извлечь пулю из бедра. Кровь мы остановили, все необходимые препараты дали. Идти он сам не сможет, но в ближайшее время точно не умрет от потери крови или болевого шока, но, как ты сам понимаешь, это всё временные меры.

– А это значит, что нам нужно на Рынок. Как закончите бинтовать, сообщите, мы спустим его на землю, чтобы, когда вернётся Артём, не теряя ни секунды, свалить отсюда.

– Хорошо. – коротко ответила моя жена, продолжая вместе с Ведьмой бинтовать Кузьмича, готовя его к нелегкой дороге.

Спрыгнув с подножки на землю, я заметил бредущего в нашу сторону зомбака. Никогда ещё прежде я не испытывал такой радости, проламывая череп мертвецу. Выместив злость на нём, я начал осматривать ближайшие дома. Пока Артёма нет, можно попытаться спасти часть груза, спрятав самое ценное.

Видимо, у меня настала та самая, всеми нелюбимая, черная полоса, потому что мои планы вновь нарушились, причиной тому послужил одиночный выстрел, а спустя мгновение началась настоящая канонада. В то же мгновение ожила рация, оттуда прозвучал запыхавшийся голос Артёма:

– Это я пошумел и тепегь бегу к вам.

– Принял. – ответил я в рацию и, подойдя к борту грузовика, спросил:

– Вы там закончили? Сейчас прибежит Артём, и нам нужно будет сматывать удочки.

На этот раз мне ответила Ведьма:

– Да, поднимайтесь сюда и спускайте его на землю.

Глухих среди нас не было, поэтому, оставив Берсерка внизу, мы с Витей залезли в кузов. Аккуратно подхватив Кузьмича с двух сторон под плечи, мы поднесли его к краю кузова и, стараясь не касаться раненого бедра, положили Берсерку на плечо. Окинув взглядом наполненный различным добром кузов КАМАЗа, скрипя от злости и досады зубами, я спрыгнул на землю.

Прикинув примерное направление в сторону нашего жилища, мы неспеша пошли туда, держа оружие в руках и постоянно оглядываясь. Артём показался спустя минуту и без труда догнал нас. Посмотрев на Кузьмича, которого нёс пятой точкой вверх на своём плече Берсерк, Артём спросил:

– Как ты?

Кузьмич слабо улыбнулся бледными губами и тихо ответил:

– Бывало и лучше, но грех жаловаться, первую помощь получил, да ещё на Алёшеньке катаюсь.

– Ты, главное, потегпи, мы тебя позже залатаем!

– Надеюсь, всё же, не вы, а хотя бы какой‑нибудь захудалый ветеринар.

В разговор вмешалась Ведьма, гневно сверкнув глазами, она произнесла:

– Хватить терять силы и время на болтовню, нужно быстрее валить отсюда! – сказала она, глядя на Кузьмича, после чего, повернувшись к Артёму, спросила. – Как я понимаю, стрельба началась совсем не из‑за того, что сектанты решили от скуки пожечь патроны и палили по пустым пивным банкам?

У Артёма мгновенно помрачнело лицо, он ответил:

– Эти су…и спалили наши бгоневики. Видимо, поняли, что откгыть и завести без ключа их весьма пгоблематично. Когда я увидел наши машины объятыми огнём, не удегжался и подстгелил одного угода, после чего сгазу дал дёгу.

Артём подтвердил наши самые худшие опасения. Теперь мы, как та старуха из небезызвестной сказки, в одно мгновение оказались у разбитого корыта, потеряв свои автомобили и много ценных вещей, которые были внутри, оказавшись вдали от дома, с раненым Кузьмичом на руках. Единственное, что хоть немного радовало, так это привычка – выходя из машины, обязательно забирать свои рюкзаки, которые были набиты всем необходимым для автономного выживания минимум на три дня. Отогнав в сторону грустные мысли, я спросил у Берсерка:

– Алёшенька, тебе не тяжело нести Кузьмича?

Великан, на плече которого лежал Кузьмич, придерживал его, приобняв своей рукой с внутренней стороны колен ноги раненого. Во второй руке он без видимых усилий нёс свою любимую кувалду. Алёшенька застыл, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и ответил:

– Нет, он не тяжелый, я так долго смогу идти.