Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 111 страниц)

– Да, но рассказ про больницу тоже был очень интересный.

– Он был необходим, чтобы ты понял, я был далеко не в лучшей форме, после того, как очнулся на больничной койке, не зная, как я туда попал и сколько времени пролежал.

Допив большим глотком оставшийся в кружке чай, сфокусировав взгляд на одной точке, его глаза немного затуманились, он снова заговорил:

– Из больницы я выбрался к дороге, некоторое время брел по обочине, скрываясь при малейших признаках опасности в лесу. Потом раздобыл машину и поехал по дороге, пока не уперся в затор, который невозможно объехать. Машину пришлось бросить и идти пешком, пока не нашел другую.

На М4 я впервые убил зомби, проломив ему голову домкратом, и спас девушку с ребенком, которые закрылись от него в небольшой придорожной гостинице и уже не надеялись на спасение. Прежде чем я добрался до границы с Россией, мне пришлось ещё не раз поменять машины, убить немало зомбаков и спасти людей. Хотя изначально я планировал как можно быстрее двигаться в сторону дома и ни во что не ввязываться. Но пройти мимо людей, попавших в беду, я не мог, что‑то внутри меня не позволяло. Может, виной тому мой характер или воспитание, а может, я надеялся, что, если моя родня окажется в подобной ситуации, то им тоже кто‑нибудь протянет руку помощи и не пройдёт мимо.

В плен я угодил, добравшись до Брянска. К тому времени я уже раздобыл хороший внедорожник, он не раз выручал меня, проезжая там, где другие машины застряли. Мне жалко было оставлять его, поэтому я перестал менять машины, когда в них заканчивалось топливо, и при возможности сливал для него дизель с других автомобилей. Заправки я предпочитал объезжать стороной, там всегда было много красноглазых тварей, либо крутились подозрительные личности с оружием в руках.

Брянск я проезжал по самой окраине города, предпочитая не соваться в центр. Заметив брошенную на дороге фуру и валяющихся рядом с ней кем‑то убитых зомби, я решил, раз кто‑то расчистил улицу от тварей, то глупо не пополнить запасы топлива.

Рядом с дорогой шли длинные здания складов, когда я сливал из бака грузовика в канистру солярку, оттуда вышли 4 человека. Трое несли в руках коробки, четвертый, весело насвистывая, крутил в руке бейсбольную биту.

Увидев меня, он перестал свистеть и направился в мою сторону. Я немного напрягся, но поскольку другие принялись грузить коробки в припаркованный у здания пикап, то решил послушать, что он скажет. Оружия, кроме биты, у него не было видно, поэтому серьёзной угрозы он для меня не представлял.

Подойдя ко мне, вместо приветствия, он нагло заявил:

– Нехорошо чужое топливо брать!

Понимая, что вряд ли наше общение закончится мирно, я внимательно посмотрел на него, пытаясь определить вероятную степень угрозы. Передо мною стоял крупный щекастый парень, на вид ему было лет 25. Крупным он был из‑за любви похрючить вредную пищу в больших количествах, значит вряд ли у него хорошая физическая подготовка, хотя, конечно, бывают редкие исключения. Бита в его руках для меня не представляла особой угрозы, при желании через пару секунд она будет у меня в руках, а ещё через пару этот спортивный инвентарь может торчать у наглеца из какого‑нибудь места.

Решив не торопить события и попробовать всё решить миром, я, уверенно глядя в его наглые глаза, спросил:

– Это твоя фура?

Пухляш засмеялся, как будто услышал действительно веселую шутку, и, положив биту на снег, принялся зачем‑то расстёгивать свою куртку. Справившись с молнией, он задрал до шеи свитер вместе с майкой, вывалив своё жирное пузо и обнажив крупные груди, размеру которых могли позавидовать некоторые девушки. Между его обвисших сисек были свежие рубцы от ожогов. Наверное, выжженный на его теле, как клеймо, кулак, что‑то значил, потому что, демонстрируя мне его, он гордо ответил:

– В этой части города всё – наше!

– Ваше – это чьё?

Мой вопрос немного обескуражил наглого пухляша. Спрятав своё пузо от холода, он застегнул куртку и, пристально рассматривая меня, вместо ответа спросил:

– Ты чё, не местный?

– А разве по моему лицу не видно?

– Был бы местным, то знал бы, что мне насрать на твоё лицо! В этой части города всё принадлежит Железному Кулаку!

В это время канистра наполнилась соляркой, я, держа пухляша в поле зрения, быстро вынул шланг и закрыл её крышкой, после чего посмотрел на него злобным взглядом и ответил:

– Может, тут всё и принадлежит Железному Кулаку, но на мне нет клейма, как у тебя, поэтому можешь сам насрать на своё лицо. А если рыпнешься, то сядешь на диету из‑за сломанной в трех местах челюсти! И не думай, что твои дружки успеют добежать от машины и помочь тебе.

Видимо, мой злобный взгляд и уверенный тон убедили пухляша, что лучше не начинать махать битой. Он не стал нападать на меня, вместо этого он, наоборот, отскочил назад и произнёс:

– Будет на тебе клеймо, не сомневайся, и на диете ты у меня, су…а, посидишь!

Злобно прошипел, краснея, как помидор, пухляш и достал рацию. Я не стал ждать, пока к нему на помощь придут друзья, и, закинув канистру со шлангом в багажник, быстро прыгнул за руль, завёл мотор и резко тронулся с места, кинув на прощание взгляд в зеркало заднего вида, где быстро уменьшалась фигура клейменного наглеца.

«Хер тебе по всей морде, а не клеймо!» – подумал я. Тоже мне диетолог нашелся. Легко быть борзым и гнуть пальцы на одного безоружного человека, когда ты с битой в руках, а неподалеку крутятся товарищи.

Внезапно впереди, визжа в повороте покрышками, на перекресток выскочили внедорожники черного цвета и поехали в мою сторону, стремительно сокращая дистанцию. При виде мчащихся мне навстречу автомобилей, у меня сразу появилось нехорошее предчувствие, а перед глазами всплыл образ пухляша, который с красным от ярости лицом что‑то орал в рацию, злобно смотря мне в след.

Получалось, что у этого клейменного дуралея поблизости была весьма своеобразная группа быстро реагирования? Что‑то слишком круто, для клейменного дебилоида с мутными поросячьими глазками, в которых даже на самом дне невозможно было обнаружить проблески интеллекта.

Я притормозил, в глубине души очень надеясь, что внедорожники пролетят мимо, спеша куда‑то дальше по своим неотложным делам, отчетливо при этом понимая, что, скорее всего, моим надеждам не суждено будет сбыться.

Пытаться уехать от них, устраивая гонки было бесполезно. Облюбованный мной автомобиль был выбран за экономичность, проходимость и простоту двигателя, без всяких примочек, и обладал небольшой мощностью, поэтому мощные автомобили, спешившие мне навстречу, без труда меня догонят. Огнестрельным оружие я ещё не успел разжиться. По пути сюда видел одного зомбака в полицейской форме, с кобурой на поясе, но он бродил в большой толпе красноглазых собратьев, поэтому пришлось облизнуться и отказаться от опасной авантюры проверить его кобуру.

Мои опасения очень быстро подтвердились, два автомобиля, немного не доезжая до меня, резко сбросили скорость и остановились, полностью перекрыв мне проезд. Третий, проехав чуть вперед, замер, готовый незамедлительно броситься в погоню, если я попробую удирать.

Черные, покрытые тонировочной пленкой окна в задних дверях, начали плавно опускаться вниз. Оттуда показались, взяв меня на прицел, оружейные стволы. Нацеленного в мою сторону арсенала хватило бы, чтобы гарантированно нашпиговать меня свинцом до такой степени, что моё несчастное тело станет похоже на решето.

Этот вариант мне гарантировал быструю и безболезненную смерть, поэтому я посчитал его не приемлемым и вышел с поднятыми руками из машины. Выбрав другой вариант, в котором ещё могла быть возможность, сохранить себе жизнь.

Меня тут же окружила толпа вооружённых людей. Один из них, видимо, главный, вышел немного вперед и молча рассматривал меня. Я, не решаясь нарушать тишину первым, стоял молча и смотрел на него, пытаясь понять, с кем имею дело и что меня ожидает.

Внешний вид главаря не позволял с первого взгляда сделать какой‑то однозначный вывод. Он был среднего роста, его фигура скрывала слегка мешковатая, но зато удобная и крепкая одежда. На голове топорщился всклоченный ёршик из коротких волос. С такой прической легко мог ходить гениальный профессор или простой безумец. Серые глаза главаря тоже путали своим умным взглядом с недобрым прищуром. Казало, что незнакомец одновременно пытался решить в уме сложную математическую формулу, целясь при этом мне в голову, через оптический прицел.

Наконец, ему надоело играть в гляделки, он твердым уверенным голосом, с хорошо поставленной дикцией, проговорил:

– Мне на тебя Пончик жалуется. Говорит, появился какой‑то наглый чужак и принялся красть наше топливо, к тому же весьма неуважительно относится к установленным правилам и позволяет себе дерзкое общение с человеком, который является частью Железного Кулака. Причем в той части города, которая полностью нами контролируется.

– У тебя есть что сказать в своё оправдание? – спросил незнакомец, с любопытством глядя мне в глаза.

Я понимал, что ничего хорошего после этого разговора меня не ждет, но моё настроение слегка приподнялось. Главарь, несмотря на то что превосходство было на его стороне, и он мог отдать команду на моё уничтожение в любую секунду, общался со мной, не используя при этом ни единого матерного слова. Его слова были обвинительными, он кидал мне претензию, но делал это, аккуратно подбирая слова. Люди, которые выстраивают своё общение по подобной модели, как правило, держат свои обещания и умеют договариваться. Теперь главное, чтобы он не пообещал застрелить меня.

Быстро прокрутив всё это в голове, я ответил:

– Мне не за что оправдываться! Вы правы, я чужак и здесь проездом, поэтому не знал, что топливо в брошенном посреди дороги грузовике кому‑то принадлежит. Во время своего вынужденного путешествия я видел миллион брошенных автомобилей, хозяева которых уже вряд ли смогут высказать претензии за слитое топливо, и привык к этому. И если бы ваш Пончик подошел ко мне и начал говорить по‑человечески, я бы не хамил ему в ответ.

Главарь осмотрел своих друзей, молчаливо стоявших за его спиной и, улыбнувшись, сказал:

– Согласен, Пончик часто позволяет себе бестактное общение с теми, кто ниже его по рангу или не имеет принадлежности к Железному Кулаку. – внезапно улыбка пропала с его лица, черты которого заострились, придав главарю хищный вид, а в его голосе прорезалась сталь. – Но ему это простительно, потому что он является частью Железного Кулака, а его очень своеобразная спецификация не способствует к проявлению добродушия.

– Я готов извиниться и отдать топливо, мне проблемы не нужны, я просто еду домой.

– Оглянись вокруг, теперь весь мир – одна сплошная проблема! Поэтому без проблем не получится, их не интересует, хочешь ты или нет, это же не подвыпившие девушки, сидящие после двенадцати ночи в баре. Поэтому от проблем никуда не деться и возможны только два варианта. В первом варианте человек пытается решить их, во втором он безвольно складывает лапки и плывет по течению, пока не разобьётся о скалы. Если хочешь, чтобы я прямо сейчас не стал скалой, о которую ты разобьёшься, то предлагаю тебе проехаться до Пончика.

Умирать прямо сейчас я точно не хотел, правда, вновь встречаться с пухляшом, который на меня затаил обиду и точит зуб, я тоже не горел желанием, но, поскольку третьего варианта не было, я ответил:

– Предпочту ещё побарахтаться и ещё раз увидеть своего старого друга, Пончика.

– Похвальное решение, не обещаю, что вы станете друзьями, скорее, наоборот. Но зато могу пообещать, что вы сработаетесь вместе, не просто же так он умудрился меньше чем за неделю получить повышение по карьерной лестнице и стать бригадиром. А теперь стой на месте и не дергайся! – проговорил главарь и кивнул одному из своих людей.

Тот достал из кармана полупустую пачку толстых пластиковых хомутов‑стяжек. Удобная штука, эти стяжки, я не раз использовал их, закрепляя проводку при ремонте автомобиля и много где ещё. Только те были меньшего размера, и я называл их змейками. Оказалось, что змейки не только весьма удобны в хозяйстве, но и вполне неплохо заменяют наручники.

Мордоворот попросил меня вытянуть руки вперед и сильно затянул змейку на запястьях, туго сжав мне кисти. Быстро освободить свои руки у меня теперь не получится, значит вскоре мне предстоит стать беззащитной куклой для битья, на радость пухляшу. Надеюсь, он меня не убьёт, не просто же так главарь говорил «сработаетесь вместе». Не знаю, что но имел в виду, но его слова добавляли мне немного оптимизма.

Меня усадили на заднее сиденье в один из внедорожников между двумя молчаливыми парнями, и машина поехала к тому месту, где у меня состоялась злополучная встреча с пухляшом. Два других внедорожника развернулись и уехали в другую сторону, туда, откуда они появились после того, как Пончик вызвал их по рации. Я приготовился к тому, что радости эта встреча мне не принесёт. Надеюсь, хоть голова сильно не пострадает, она только перестала болеть после того подлого удара монтировкой.

Автомобиль остановился у знакомого длинного склада, рядом с которым стоял пикап. Меня вытащили на улицу и поставили на ноги прямо перед Пончиком. Его толстые губы расплылись в счастливой улыбке, радостно смотря мне в глаза, он произнёс:

– Быстро ты вернулся, я даже не успел соскучиться.

Закончив говорить, он ударил меня кулаком в живот, заставив согнуться от боли. Наклонившись к моему уху так близко, что я чуял тепло его дыхания, он произнёс:

– Теперь ты в моей власти! Я заставлю тебя страдать каждый день, за твой длинный язык.

Договорив, он свалил меня на землю и принялся остервенело бить ногами. Его друзья стояли рядом и не вмешивались. В это время внедорожник, который привез меня сюда, уехал, оставив меня в компании Пончика и его приятелей.

Я был ещё слишком слаб после пребывания на больничной койке, к тому же мои руки были крепко зафиксированы стяжкой‑змейкой, поэтому у меня не было ни единого шанса справиться с четырьмя мужиками. Оставалось только пытаться закрыться руками во время очередных ударов, чтобы хоть как‑то смягчить их и спасти свой многострадальный ливер.

Даже несмотря на то, что Пончик быстро выдохся и устал меня пинать, прилетевших ударов мне вполне хватило, чтобы лежать на земле и шипеть от боли. По приказу пухляша меня подняли и закинули в машину. Всё тело болело, но кости вроде были целы, складывалось впечатление, что когда пухляш меня пинал, то старался не наносить сильные увечья.

Ехали мы примерно минут 15, пока не оказались в коттеджном поселке. Автомобиль пропетлял по узким улочкам, остановился около высокого забора и подал звуковой сигнал. Железные ворота с элементами ковки отодвинулись в сторону, мы въехали во двор. Меня выволокли наружи и разрезали стягивающий запястья пластиковый хомут‑змейку.

Я принялся растирать затекшие кисти и осматриваться вокруг. Многие из домов в этом поселке, когда мы проезжали мимо, показались мне нежилыми. Не было видно людей, а на снегу у калиток и ворот отсутствовали следы автомобилей и отпечатки ног. Зато пятачок рядом с коттеджем, где мы находились, оказался густонаселённым. Вокруг повсюду слышались голоса людей, смех, иногда раздавались выстрелы. От осмотра двора меня отвлёк Пончик, подойдя ко мне, он сказал:

– Что застыл с раскрытым ртом? Бери коробки и таскай вместе со всеми!

Видимо, он правда был небольшой шишкой, потому что остальные трое, что были с ним, начали перетаскивать коробки из кузова пикапа в дом, а пухляш стоял рядом со мной и не думал им помогать. Решив не нарываться лишний раз на взбучку, я молча взял одну из коробок и, превозмогая боль в избитом теле, понёс её в дом.

Войдя внутрь, я немного удивился. Прихожую дорогого коттеджа перегораживало грубо сколоченное из досок подобие прилавка, за которым стоял интеллигентного вида мужчина в круглых очках. Увидев меня, застывшего у входа с коробкой в руках, он спросил:

– Что‑то не припомню тебя, новенький?

– Да.

– Ставь коробку сюда. – показал он рукой на прилавок перед собой.

Я послушно поставил коробку, он принялся читать надписи на ней. Тихо произнеся вслух «Спагетти, 50 упаковок», принялся делать запись в тетрадь, а коробку, сняв с прилавка, потащил в глубь коттеджа другой парень. «Скорее всего, интеллигент, как и Пончик, является небольшим начальником и ведёт учёт, а таскают коробки грузчики, типа меня.» – подумал я и отправился за следующей коробкой.

Пока мы втроём разгружали пикап, пухляш куда‑то пропал. Меня это ни капли не огорчало, я таскал коробки наравне с остальными и внимательно осматривался вокруг, строя в голове план побега, который почти сразу признал невозможным ввиду того, что коттедж, используемый бандитами как склад запасов, был с вооружённой автоматами охраной. Придётся ждать другого, более удобного случая.

Пончик появился с большой коробкой в руках в тот момент, когда мы почти закончили разгрузку пикапа. Поставив её в кузов, он похлопал по ней рукой и, глядя на меня, сказал:

– Это на наш отряд, только тебе не повезло, ты на диете и сегодня остаёшься без еды.

«Мстительный урод» – подумал я, но промолчал. После разгрузки продуктов мы выехали за ворота, проехали три соседних дома и, припарковав машину во дворе, вышли из неё. Очередной дорогой коттедж отличался от того, в котором мы разгружались, обилием людей и полным отсутствием вооружённой охраны.

Вскрыв коробку, которая была в кузове пикапа, Пончик разделил продукты на четыре равные части и, кивнув на меня, сказал своим молчаливым товарищам:

– Расскажите ему, куда он попал и что должен делать. И ещё, у него пока что строгая диета, если узнаю, что кто‑то поделился с ним едой, жестко накажу!

Проговорив это, он зашагал прочь, радостно насвистывая. Я молча поплелся в дом, вслед за остальными. Внутри на первом этаже было много народу, я успел заметить ноги Пончика, поднимающегося на второй этаж. Поймав мой взгляд, один из моих спутников произнёс:

– Даже не думай туда подниматься, второй этаж для бригадиров, все остальные живут на первом.

После чего он показал небольшую комнату, в которой размещалась наша бригада, и повел меня в гараж. Там хранились матрасы, ранее привезённые ими из города. Вдвоём мы затащили матрас в нашу комнату и постелили его прямо на полу. Я уселся на него, посмотрел на своих молчаливых соседей и спросил:

– Рассказывайте, куда я попал и на сколько всё плохо?

Мне ответил мужик, который до этого помогал нести матрас:

– Если кратко, то ты теперь работаешь на Железный Кулак, занимаясь вместе с нами добычей продуктов.

– Как я понимаю, за эту работу не платят и уйти отсюда нельзя?

– Всё правильно, поэтому, если что непонятно, спрашивай. Тут за провинности наказывают, причем зачастую за провинность одного члена бригады наказание получают все.

– У вас тоже стоит клеймо на груди?

– У тебя в скором времени оно тоже появится, можешь в этом не сомневаться.

– Получается, это самое обычное рабство, если заставляют работать и клеймят, как скот! Единственное, что мне не понятно – если Пончик бригадир, то почему у него тоже стоит рабское клеймо?

– Аккуратнее со словами, за такое можно не только от бригадира пиз…лей отхватить, но и от любого члена бригады из этого дома! Это не клеймо, а знак принадлежности к барству Железного Кулака. Но в целом ты прав, как это ни называй, по всем параметрам – это немного видоизменённое рабство. Что‑то в нем изменили, а что‑то не стали менять, воспользовавшись опытом американской работорговли. Традицию ставить надсмотрщиками над рабами кого‑то из рабов они менять не стали, просто теперь мы рабочие, а пончик бригадир, из числа бывших рабочих.

– Понятно, теперь он будет стараться, выпрыгивая из штанов, чтобы не вернуться обратно.

– Отчасти ты прав, но лишь отчасти. Железное братство появилось почти сразу, сначала они подло перебили представителей законной власти, которые и так несли серьёзные потери в сражении с мертвецами, потом, чтобы не конфликтовать с другой мощной группировкой, договорились о сферах влияния в городе и разделили его между собой. Пока ресурсов много, а некоторые места забиты зомбаками, они и правда не воюют, но когда‑нибудь «Бульвар станет тесен для двоих», и они схлестнутся за право единовластно обладать городом. Но сейчас Железный Кулак крупнейший центр силы в городе и единственный на этой половине города.

– Очень познавательно, только в чем я не прав?

– В том, что Пончику нужно выпрыгивать из штанов. Нихрена ему не нужно, это поначалу Железный Кулак насильно заставлял делать за них грязную работу, хватая людей с улицы, но вскоре ситуация кардинально изменилась и люди сами стали проситься в братство. Это тебе не повезло, потому что ты оскорбил Пончика, а он злопамятливый и мстительный. А для обычного горожанина, у которого нет оружия, мало еды и он знает, что его уже никто не станет защищать от мертвецов, Железный Кулак – очень неплохой шанс для относительно беззаботной жизни.

– С клеймом на груди?

– С уверенностью в завтрашнем дне! Точно зная, что вокруг много вооружённых людей, которые не только охраняют тебя, чтобы ты не убежал, но и защитят от зомбаков. Как ты думаешь, будь у меня выбор, что я выберу? Вернуться домой и оказаться одному без оружия, в городе, где, чтобы добыть еду, придётся рисковать и искать её, пробираясь по улицам с зомбаками и вооружёнными людьми, или предпочту вместе со своей бригадой приехать на зачищенный заранее от упырей склад и просто поработать грузчиком, таская коробки в машину? Спать одному в своей квартире с топориком в обнимку, вздрагивая от каждого шороха, или спокойно поужинать и лечь спать тут, ни о чем не переживая?

– Тебя послушать, так они вообще святые, а тут настоящий пансионат, для пропуска в который всего лишь требуется клеймо на груди.

– Нет, тут точно не пансионат и просто так тебя никто кормить не будет. Свою пайку нужно отработать. Причём работа не легкая, приходится целыми днями, без выходных, вывозить всё подряд сюда из города. Работа, помимо того, что тяжелая и изнурительная, ещё и опасная. Нам запрещено иметь огнестрельное оружие и, если мы сталкиваемся с мертвецами, то должны отбиваться подручными средствами, иногда без жертв с нашей стороны не обходится.

Я выслушал его и сразу вспомнил тела расстрелянных мертвецов на снегу и Пончика с битой в руках. Выходит, что зомбаков перестреляла группа зачистки, перед тем как бригада начала забирать продукты со склада. Это очень хорошо, значит рабы и надсмотрщики остаются одни и у них нет никакого огнестрельного оружия. Это даёт мне очень хороший шанс на побег.

– Оружие бригадам не дают, потому что у Железного Кулака его мало или боятся, что рабочие отнимут его у бригадира? – задал я уточняющий вопрос, за что был одарен подозрительным взглядом.

Внимательно посмотрев на меня мой, собеседник спросил:

– Парень, как тебя зовут?

– Тамерлан.

– Я Денис. Так вот, послушай меня, Тамерлан! Перестань грезить о подвигах, как твой великий тёзка завоеватель, в честь которого тебе дали имя. Оружия у Железного Кулака более чем достаточно! Они не то чтобы боятся его выдавать бригадам, просто не считают это нужным. Ты пойми, я лично на тебя зуб не имею, ты не сделал мне ничего плохого, но если я заподозрю тебя в попытке раздобыть оружие или совершить побег, то сразу сообщу бригадиру, чтобы избежать сурового наказания, которое я не желаю получить из‑за тебя, но если ты что‑то учудишь, то обязательно получу.

– Я тебя понял, спасибо за откровенность. Что ещё мне следует знать?

– На самом деле ограничений не много, нельзя покидать двор этого дома без разрешения бригадира. И нарушать жёсткий запрет на оружие, если во время работы ты находишь какое‑либо оружие, его обязательно следует сдать Пончику. Если у тебя найдут при себе хотя бы нож, то в первый раз изобьют до полусмерти, а во второй убьют, чтобы не разлагал дисциплину, и другим в назидание. Это главное, а так слушайся бригадира, и всё будет нормально.

– С учетом, что ваш бригадир точит на меня зуб, нормально не будет.

– Не переживай, конечно, первое время Пончик будет тебя прессовать не по‑детски, мстя за оскорбление, но через пару недель остынет и отстанет от тебя. Ему важнее, чтобы его бригада выполняла норму.

Завершив разговор, я лег на свой матрас и начал анализировать имеющуюся информацию, строя различные планы бегства. Невеселые мысли не давали мне уснуть, заставляя ворочаться с боку на бок. И только под утро, измучив свой мозг мыслями о побеге, я уснул.

Пробуждение было самым неприятным в моей жизни. Сквозь сон я почувствовал, что меня схватили за руки и за ноги, а потом в груди появилась сильная жгучая боль. В ноздри ворвался запах обгорелой плоти. Заорав от нестерпимой боли, я широко распахнул глаза и обнаружил радостно скалящегося Пончика, убирающего раскалённую железяку от моей груди. Глядя мне в глаза своими злобными маленькими глазками, он нарочно добрым голосом проворковал:

– Доброе утро, новый член Железного братства.

Я с трудом разобрал его слова через пелену жгучей боли, исходившей от груди. Хотелось вырваться из крепких рук, что меня держали, и свернуть ему шею, а потом выбежать на улицу и упасть грудью в снег. Но всё, что я сейчас мог – это орать от боли бессильно дергаясь, крепко удерживаемый другими рабами. Пончик сделал знак, и один из моих коллег поднёс мне к губам горлышко бутылки, в которой плескалась водка, и сказал:

– Глотай, это поможет снять боль.

Желая поскорее избавиться от нестерпимой боли, я обхватил губами горлышко бутылки и, приподняв голову, принялся делать большие глотки. Водка обжигала горло и текла вниз по пищеводу, как поток раскалённой лавы. Не помню, сколько я выпил, но с учётом того, что я был голодный, вырубило меня очень быстро.

Денис не соврал, и Железный кулак заботился о тех, кто носил его знак, даже если это были простые рабы, как я. Пару недель меня не трогали, а чтобы я быстрее вернулся в строй, даже дали мазь от ожогов. Долечиться полностью я не успел, но продлять отведённый мне на выздоровление срок никто не стал, поэтому по прошествию двух недель, я выехал вместе с другими рабами на работы, несмотря на не полностью заживший ожог на груди.

Пончик светился от счастья и первый час всё время напоминал мне, что все его обещания относительно меня сбылись. Я уже знал, что если кинусь на него драться, то на его сторону встанут остальные рабы. Он им не был другом, скорее даже наоборот, они не любили его, но если они не встанут на его сторону, то потом их всех ожидает мучительная смерть. Надо отдать должное Железному Кулаку, он умело прививал дисциплину благодаря тому, что всё знали о неотвратимости наказания, которое бывает за нарушение установленных правил.

Со временем работать становилось проще. Ожог‑клеймо на груди зажил и не приносил неудобство. Даже злопамятливый Пончик постепенно стал меньше до меня докапываться. В основном наша бригада занималась вывозом продуктов, одежды и других необходимых для дальнейшего выживания предметов. Постепенно я влился в коллектив, став его частью, и на меня перестали смотреть, как на чужака, который всё время помышляет о побеге. Именно этого я и добивался, как только понял, что убежать от Железного Кулака не так просто, как я думал вначале.

Дом, в котором жили рабы и надсмотрщики, был окружен домами других членов банды, которые являлись бойцами и были вооружены до зубов. Они без колебаний откроют огонь на поражение по любому, кто перелезет через забор, будь то рабочий или даже целый бригадир.

Денис не соврал, когда говорил, что люди сами приходят к Железному Кулаку и просятся на должность рабочих. Стать членом одной из двух крупных банд, поделивших между собой город, было единственным вариантом оказаться в безопасности и не думать о том, как отбиться от мертвецов и где раздобыть еду.

Две крупнейшие банды были несомненно самой крупной силой в городе, но не единственной. Не стоило сбрасывать со счетов мертвецов. В некоторых частях города концентрация красноглазых упырей была настолько велика, что соваться туда было равносильно самоубийству, поэтому бандиты заблокировали проходы в те районы, чтобы зомби не могли оттуда выбраться.

Ещё в городе оставались одиночки и небольшие группы, которые раздобыли оружие и предпочитали сохранять нейтралитет, не вступая в банды. Пока ресурсов было много, с ними не возникало проблем.

Изучив полный расклад сил в городе, я понял, что убежать из плена я смогу только в том случае, если у меня получится изменить действующий баланс сил в городе. Звучит это слишком амбициозно для того, кто занимал самую низкую должность рабочего в одной из банд, поэтому для осуществления задуманного мне требовалось взойти на следующую ступень и стать бригадиром.

К счастью, почти все рабы в бригаде предпочитали покорно выполнять свою работу и не стремились к переменам и карьерному росту. Объяснялось это легко: в добровольное рабство шли те люди, которые всегда довольствовались малым и предпочитали быть простыми исполнителями чужих решений. До начала зомби апокалипсиса эти люди предпочитали работать грузчиками, подсобниками. С появлением зомби, к их ужасу, привычные правила и устои рухнули. Казалось бы, появился шанс кардинально изменить свою жизнь и попробовать чего‑то достичь или начать жить так, как тебе хочется. Но не для этих людей, они не привыкли самостоятельно принимать решения и предпочитали быть простыми исполнителями. Поэтому, как только в городе появился Железный Кулак, предпочитающий делать грязную и тяжёлую работу чужими руками, они с радостью ринулись в добровольное рабство и даже гордились, что одна из сильнейших банд поставила им на груди клеймо со своим знаком.

Мне это было на руку, осталось только решить вопрос с Пончиком, который недолюбливал меня, справедливо подозревая, что я не смирился с участью раба и жду удобного случая, чтобы убежать. Он был прав. Только, понимая, что далеко без оружия мне не убежать, я решил сначала поквитаться с ним и занять его должность.

Удобный случай подвернулся лишь через три месяца, когда мы отправились на очередной объект. Бойцы Железного Кулака расчистили его для нас, расстреляв зомби, и нам оставалось только перетаскивать коробки в грузовик, под наблюдением Пончика.

В одном из небольших служебных помещений я обнаружил двух мертвецов. Это было вполне обычным явлением, нередко группа зачистки, расстреливая зомбаков, не всегда проверяла каждый закуток в поисках недобитых мертвецов. Таких недобитышей должен был обезвреживать бригадир своей битой. Я позвал его, сказав, что в одном из помещений обнаружил одного мертвеца. Если мой план по какой‑то причине не будет осуществлен, то я ничем не рискую. Скажу, что, заглянув за дверь, увидел только одного упыря и сразу пошел Пончиком, не заметив второго.