Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 111 страниц)

– Далеко не любой, да и понятие справедливости у каждого своё.

– Мне кажется, слово «справедливо» невозможно трактовать по‑другому, оно подразумевает, что всем одинаково хорошо.

Собеседник посмотрел на меня и усмехнулся. Закурив новую сигарету, он проговорил:

– Вот гляди, у тебя перед глазами как раз хороший пример – этот город. Столовая хорошая, кормят вкусно?

– Немного дорого, но к качеству еды претензий нет, приготовлено действительно вкусно.

– А теперь я тебе скажу, что она государственная, как и все другие заведения общественного питания в городе. Частникам нельзя открывать столовые, кафе и другие подобные заведения, это справедливо?

– Я слышал, что все продукты ваше правительство или руководство, не знаю, как его правильно назвать, изъяло в самом начале и ввело продуктовые пайки.

– Так и было, плюсом еще такие ребята, как я, выезжают караванами на поиски еды и, рискуя жизнью, везут её сюда, чтобы людям было что есть.

– Как я понимаю, делаешь ты это добровольно, не хотел бы – давно бы убежал куда глаза глядят, значит, ты тоже считаешь, что, скажем так, «государственное» распределение продовольствия на всех поровну – это справедливо.

– Да, я так считаю. Что есть дети, старики, девушки, которые не смогут в нынешних реалиях самостоятельно выжить, они нуждаются в поддержке. Иначе какой смысл бороться против тварей, если в нас человечности будет не больше, чем в зомби?

– Всё логично, со всем согласен, но ты вроде хотел показать обратную сторону справедливости.

– Конечно, есть и обратная сторона медали. Люди, у кого были свои магазинчики, склады, овощехранилища и другие бизнесы, связанные с продуктами, в одночасье лишились всего, не получив ничего взамен. Как ты думаешь, с точки зрения таких людей, это справедливость или несправедливость и узаконенный грабеж?

– Согласен, вопрос очень философский и имеет много разных граней. Как тебя зовут?

Протянув мне ладонь для рукопожатия, он представился:

– Михаил.

Я пожал ему ладонь, назвал своё имя и предложил посидеть с нами за столом, поговорить. Зайдя в столовую, мы уселись за стол, я представил Михаила своим приятелям и спросил:

– Расскажи про ваши «колбасные караваны».

Михаил, смущенно улыбнувшись, ответил:

– Извини, не могу, это секретная информация. Сам пойми, нельзя первому встречному рассказывать состав, вооружение, маршруты и найденные хлебные места. Поэтому эту тему давайте договоримся не трогать, хорошо?

– Хорошо. – ответил я и стал думать, о чем еще спросить у нового знакомого.

В это время Кузьмич, с опаской глядя на меня, спросил:

– Мы что, даже за знакомство, по паре капель, не выпьем?

Михаил посмотрел заинтересованно на Кузьмича.

– Ты тут местный, в этой столовой можно свой алкоголь пить? – поинтересовался я у Михаила.

– Официально такое не приветствуется, но если сильно не наглеть, не ставить бутылки на стол, то вряд ли кто слова скажет.

Кузьмич радостно полез в свой рюкзак и скомандовал:

– Ни слова больше, давайте мне свои стаканы под столом, по одному.

Пока хитрец, нашедший повод подлечиться благодаря нашему гостю, украдкой разливал алкоголь в стаканы из‑под кофе под столом, я пошел к раздаче, взять чего‑нибудь на закуску. В качестве таковой мне приглянулись маринованные грибочки и салат из корейской морковки, нарезанной полосками ветчины и порезанного жареного яйца. Взяв под всё это еще полбуханки нарезанного черного хлеба, я возвращаюсь за стол. Тут уже перед каждым стоит стакан с «кофе» и все ожидают меня. Понюхав свой напиток темного цвета, я понимаю, что это какой‑то виски, какой именно – по запаху определить не смог.

Все выпили за знакомство, мы рассказали, что успели повидать в городе. Михаил, выслушав нас, в свою очередь, начал рассказывать про то, что происходило тут. Михаил раньше работал в спецсвязи, всё время забываю, как называется его должность, вроде фельдъегерь. Зомби апокалипсис застал их уже в Нововоронеже, когда они привезли сюда что‑то по работе. Ему очень повезло, что на работе им положено оружие, хотя его напарника это не спасло, и он в первые часы получил укус.

Происходящее здесь ничем особенно по началу не отличалось от происходящего в городе. Твари кидались на людей и плодили себе подобных. Незатронутой оказалась атомная станция, поскольку объект был режимным и надежно охранялся. Большим везением было то, что охрана станции не растерялась и почти сразу открыла огонь на поражение по монстрам, а потом, проведя экстренное совещание, разделилась. Половина осталась охранять станцию, вторая половина поехала в город, отстреливая на своем пути зомби. Они ездили по всему городу и через громкоговорители просили жителей сидеть дома, крепко забаррикадировав дверь, не выходить на улицу. Конечно, не все их послушали, кто‑то кинулся грабить магазины, кто‑то хотел мстить за погибших родственников и убивать мертвецов. Были и те, кто, поддавшись панике, бесцельно бегал по улице, попадая в лапы монстров и пополняя их ряды. Поначалу охрана была малочисленная, но постепенно к ней присоединялись выжившие полицейские и простые люди. Кто с оружием, а кто‑то вовсе взял в руки подручные средства или ездил на машине, сбивая мертвецов. Первую волну, хоть с большими потерями, но смогли отбить, а уцелевших людей разогнать по домам. Хотя слаженные действия охраны и примкнувших к ней людей смогли сильно сократить количество жертв, но все равно ужасных сцен было много.

Михаил предложил пойти покурить, все, кроме Берсерка, вышли на улицу, закурили, с удовольствием травясь сигаретным дымом. Обратив внимание на то, какие сигареты, мы курим, он произнёс:

– Кучеряво живете, горожане! Тут сигареты дефицитный товар, как и всё остальное, впрочем. Выжило народу много, всего на всех стало быстро не хватать, как только рухнуло постоянное снабжение извне. На меня не смотрите, я, как поискарь, еще могу себе урвать в городе сигарет, а вот местные уже готовы веники курить.

Докурив, возвращаемся в столовую, Кузьмич еще раз разливает всем по стаканам виски незаметно под столом. Выпив свой стакан, Михаил продолжил:

– Так, на чём я там остановился? А, вспомнил. Значит, ужасов всяких те, кто активно помогал отбить город у зомбаков, насмотрелись столько, что по ночам просыпались в холодном поту. Удалось спасти далеко не всех. Есть тут санаторий «Энергетик», когда мы до него добрались, там уже бродили одни мертвецы. Вы можете себе представить, целый санаторий мертвецов? То еще зрелище, скажу я вам. Санаторий мы всеми зачистили, за неделю отбили у зомби город и думали, что самое тяжелое позади, но оказалось, что мы сильно заблуждались.

Самой большой проблемой, с которой нам предстояло столкнуться, стало нежелание родственников выдавать свою родню из числа тех, кто получил укусы и обратился. Множество людей прятало мертвецов в своих домах, квартирах, гаражах. Они питали надежду, что всё наладится, ученые или врачи смогут найти лекарство и излечить их родных. Заканчивалось это ожидаемо – укусами и обращением других членов семьи в зомби. Такие зомби периодически вырывались, покусав своих пленителей, и нападали на других людей. Сначала охрана города пыталась достучаться до разума людей по‑хорошему, прося не прятать укушенных и обращённых родственников. Потом, когда стало очевидно, что это не имеет результатов, поступили проще, объявив, что сокрытие зомби в городе – серьёзное преступление – люди, причастные к нему, при обнаружении будут навсегда лишены продовольственных пайков. Дали людям пару дней на размышления. Ко всеобщему удивлению, за эти пару дней много семей покинуло город, увозя с собой обращённых родных, не желая принимать страшную реальность, что им уже никто не в силах помочь. Тех, кто не покинул город добровольно и укрывал зомби, со временим вычислили. Зомбаков убили, а их родню лишили продовольственного пайка.

Слушая Михаила, я мысленно представил себе, как ужасно было оказаться на месте того, чей муж, жена, ребенок или родители после укуса превратились в зомби, и они, не желая верить в жёсткую реальность, до последнего питали надежду, что можно найти выход и вернуть всё назад, найдя средство для излечения близкого человека. Михаил, закончив свой рассказ, замолчал, я решил задать ему вопрос:

– Ты сказал, что за пару дней много человек ушло из города вместе со своими обращёнными родными. О дальнейшей их судьбе известно?

– У нас в городе это все знают, всё забываю, что вы первый день и еще не знаете таких простых вещей. Они нашли полузаброшенный посёлок и остановились там. Теперь мы называем его «Деревня мёртвых».

– Очень интересно, а на карте сможешь показать, где находится эта Мертвая деревня?

– Смогу, но предупреждаю сразу, с дурными мыслями туда лучше не ехать. К тем, кто ушел, у нас нет претензий, они сделали свой выбор. У многих сохранились тут родственные и дружеские связи, поэтому, если вас объявят там врагами, то тут вы ими, можно сказать, станете автоматически. Поэтому подумайте хорошо, нужно вам туда вообще или нет. А если всё же поедете туда, ни в коем случае не убивайте зомби внутри поселения, да и рядом тоже старайтесь избегать убийств.

– Спасибо за предупреждение, мы, скорее всего, посетим Мёртвую деревню.

Дальше разговоры перешли на нейтральные темы. Выпив еще раз виски, через час, распрощавшись с Михаилом, покидаем столовую. На город начинал опускаться вечер, и мы, прежде чем идти спать, решили еще немного прогуляться по городу и посмотреть на вечернею жизнь.

Улицы были хорошо освещены, недостатка электроэнергии в городе не было, а за освещением улиц тщательно следили. Прохожих стало заметно меньше, а те, что попадались нам навстречу, быстрым шагом спешили по домам. С наступлением темноты атомная станция завораживала огнями. Её толстые большие трубы были по кругу в два ряда опоясаны красными огнями, обруч из огней горел посередине каждой трубы и на самом верху, подсвечивая вырывающийся из труб белый пар. Зрелище было красивое и завораживающее. И немного пугающее, если осознать, какая мощь скрывается в этой станции и что случится, если она вырвется наружу. Прогнав плохие мысли из головы, еще раз окинув взглядом ночную станцию, залитую светом разноцветных огней, мы продолжили прогулку по городу.

Спустя короткое время заметили, что за нами увязалась компания подростков, держась на расстоянии, они шли по пятам за нами. Продолжая всё так же идти не спеша, прогулочным шагом, мы стали гадать, что они от нас хотят. Витя задумчиво предположил:

– Интересно, они что, не увидели, что у нас есть оружие или просто отмороженные и поджидают удобного случая для внезапного нападения?

Ему ответил Артём:

– Может, они не собираются на нас нападать, а просто хотят проследить, где у нас машины стоят, и потом попробуют их вскрыть.

Кузьмич, подлечившись в столовой вискарём, был в хорошем настроении и, включив режим Рэмбо, предложил:

– А давайте поймаем щеглов и наваляем им хорошенько. Чё, зря Алёшенька свою тяжеленную кувалду с собой таскает?

Все почтительно посмотрели на строительный инструмент, ставший страшным оружием в руках гиганта. Перед глазами всплыла страшная сцена расправы и то, что осталось от головы раненой блондинки. Я поспешно говорю:

– Давайте, пока они держатся на расстоянии, ничего предпринимать не будем. А если не отвяжутся, тогда что‑нибудь придумаем. Не хватало еще в чужом городе детишек убивать, поди потом докажи, что это они от нас что‑то хотели, а не мы, кровожадные монстры, на них напали.

Решив, пока они ходят за нами хвостом на расстоянии, не обращать на них внимание, продолжаем прогулку, осматривая город. Толпа малолеток неотрывно ходит за нами, держась на удалении. Со временем это начало изрядно раздражать, не выдержав, я сказал:

– Всё, достал меня этот хвост, хватит играть с ними в игры, настало время задавать вопросы и получать ответы. Сейчас проходим вдоль этой пятиэтажки и сворачиваем во двор, поджидаем их за углом. Главное – использовать фактор неожиданности и успеть схватить хотя бы одного.

Глядя Алёшеньке в глаза, произношу:

– Уточняю, просто схватить, не бить, не убивать, а просто поймать и держать, чтобы не мог убежать.

Кирпичная пятиэтажка, бывшая с правой стороны от нас, закончилась, мы сразу сворачиваем направо, пройдя короткую стену дома, еще раз сворачиваем за угол и останавливаемся в ожидании преследователей.

Вскоре послышались торопливые шаги и голоса. Донёсся юношеский голос:

– Быстрее надо, а то сейчас их потеряем!

В следующие мгновение толпа подростков появилась из‑за угла и замерла от неожиданности, уткнувшись в наставленные на них стволы автоматов. Спустя секунду кто‑то из них крикнул: «Щемись!», и все побежали в разные стороны, как будто только и ожидали этой команды. Только не всем посчастливилось убежать, двоих нам всё же удалось схватить. Одного паренька Артём схватил и повалил на землю, зафиксировав коленом. Ещё не повезло молодой девчонке, её играючи держал одной рукой в воздухе, как котенка, Берсерк. Она яростно ругалась, безуспешно пытаясь дотянуться ногтями до глаз великана.

Окинув взглядом двор, я увидел простенький деревянный столик и две лавочки. Говорю своим товарищам:

– Хватайте этих гавриков и тащите к столу, посидим побеседуем.

Артём убрал колено со спины парня, придерживая его за локоть, помог ему подняться, одновременно держа его, чтобы не убежал. Парень поначалу решил показать характер и, упиравшись ногами, отказался идти. Излечил его Кузьмич, отвесив ему не сильный, но обидный пендаль по заднице, пообещав ему, что, если он не пойдет сам, ему помогут и допинают его до самого стола. Парень сразу перестал упираться и добровольно пошёл, придерживаемый Артёмом под локоть. С девушкой всё было еще проще. Берсерк, как держал её одной рукой в воздухе, так и донёс до стола. Усадив молодых людей на разные лавки по середине и присев к ним с разных сторон, мы отрезали им возможные пути к бегству. Кузьмич, Артём, Витя и Кирилл сидели на лавках по бокам от пленников. Мне с Берсерком не хватило места, мы встали по разные стороны от торцов стола. Я предупредил своих компаньонов:

– Не расслабляемся, внимательно смотрим по сторонам, вдруг их друзья вернутся.

Посмотрев внимательно на притихших парня и девушку, спросил:

– А вы как думаете, вернутся ваши друзья за вами или нет?

Ответила мне, как ни странно, девушка:

– Мы не знаем.

– Хорошо. Это не важно. Зачем вы ходили за нами по городу?

Девчонка, несмотря на то, что ей было от силы лет пятнадцать, трусихой точно не была. Вызывающе задрав подбородок, она коротко ответила:

– Не скажу.

И замолчала. Хм, ситуация, однако – как сказал бы чукча из анекдота. Не пытать же, в самом деле, детей. Ладно, девчонка, что называется, с характером, а вот парень заметно потрясывается от страха. Глядя девчонке в глаза, говорю:

– Ты что, всё ещё питаешь надежду на то, что работает старое правило и девочек бить нельзя? Спешу тебя огорчить, выбрось эту дурь из головы, если ты не заметила, мир рухнул вместе со всеми своими правилами. Теперь девочек могут побить, изнасиловать или пожарить на костре в качестве шашлыка и сожрать. А ещё тут твой друг, он вроде не девочка.

Повернувшись к Берсерку, показываю ему на самую крайнюю доску на столе с той стороны, где сидит парень, и говорю ему:

– Алёшенька, будь другом, ударь вот в этом месте по доске.

Берсерк, как всегда, не колеблясь ни секунды, исполнил мою просьбу, врезав по доске с такой силой, что она с хрустом поломалась пополам, и стол стал на одну доску меньше по ширине. Наклонившись к девушке и смотря в её глаза, я припугнул:

– Следующий удар этот великан подарит твоему другу, если и дальше будете играть в партизанов. Тебя никто пальцем не тронет, а вот ему не поздоровится. Самое интересное, что ты отчасти, из‑за своего молчания, будешь виновата в его страданиях.

Девчонка посмотрела на своего друга. Тот сидел, смотря с ужасом в глазах на сломанную перед ним доску, периодически кидая опасливые взгляды на Берсерка. Тяжело вздохнув, она ответила:

– Не бейте Дениса, я вам всё расскажу, только вы вряд ли мне поверите.

Оглядев внимательно двор и не заметив никого из убежавших подростков, я спрашиваю у девчонки:

– Для начала скажи, как тебя зовут. И, не бойся, мы не звери, а вы еще ничего плохого нам не успели сделать.

– Меня зовут Алина, мы и не собирались вам ничего плохого делать. Вы похожи по описанию на тех людей, которые нам помогут.

– С этого момента, пожалуйста, подробнее. Кто вам дал наше описание и с чем вам нужно помочь?

– Мы встречали Бабку! Уверена, вы наслышаны о странном парне в красном шлеме. Он описал вашу компанию и сказал, что вы поможете нам перебраться в Воронеж. Я же говорила, поверить в то, что я скажу, будет трудно.

Действительно, её ответ меня озадачил. Зачем нам везти этих подростков в Воронеж, зачем им из относительно безопасного Нововоронежа ехать в город, погруженный в хаос, анархию и кишащий мертвецами? Как и когда Бабка видел нас и смог описать? Её ответ породил множество вопросов. Чтобы привести мысли в порядок, я закуриваю, сделав пару глубоких затяжек, спрашиваю:

– Ладно, Алина, скажу честно, твой ответ меня сильно озадачил. Давай для начала проясним наши отношения. Если вы что‑то задумали, то мне будет очень неприятно, но, не сомневайся, ни у кого из нас рука не дрогнет пристрелить тебя и твоих друзей. Если всё так, как ты говоришь, и вам нужна помощь, то предлагаю найти более светлое и уютное место, где можно посидеть и всё обсудить.

– Есть у нас любимое место, недалеко находится городской парк, можно там посидеть.

– Согласен, показывай дорогу.

– Только отпустите Дениса, пусть он скажет остальным ребятам, что всё нормально.

– Хорошо, Денис, ты можешь смело идти куда хочешь.

Все встали с лавок, парень сразу торопливо, чуть ли не бегом, покинул нашу компанию, оставив Алину одну. Девчонка приободрилась, увидев, что её друга отпустили и её никто не держит, позволяя первой идти в сторону парка. Попыток убежать она не предпринимала, спустя минут пятнадцать ходьбы привела нас в парк. Все расселись по лавкам, Алину уже никто не зажимал с разных сторон, пресекая попытку совершить побег, даже наоборот, рядом с ней было больше всего свободного пространства. Если честно, непонятно было, как с ней общаться, по возрасту она еще совсем ребенок, но глаза слишком умные для ребенка. Решил общаться с ней как с равной, задаю ей вопрос:

– Скажи, Алина, что у вас, вообще, за банда малолеток, куда делись ваши родители? Погибли в самом начале?

Посмотрев на меня своими умными глазами, в которых на мгновение мелькнула боль и печаль, она ответила:

– У нас не банда, а, можно сказать, большая семья. Родители у большинства давно погибли, а у кого они живы – такие уроды, что еще не известно, что хуже: иметь живых никчемных родителей‑алкашей и наркоманов или потерять нормальных в раннем возрасте. Мы почти все круглые сироты, жили в детском доме.

Начало паззла встало на свои места, вся эта разношерстная компашка детишек – сироты из детского дома. Поэтому она так переживала за Дениса, там за столом. Поэтому у нее такой не по‑детски умный взгляд. Без родительской опеки и заботы жизнь более жёсткая штука и взрослеть приходится раньше сверстников, живущих в тепличных условиях, в родительском доме. Девчонку стало жалко, я спросил у неё:

– Ты сама давно в интернат попала? Родителей помнишь?

– Меня еще совсем малышкой оставили на пороге дома малютки, ну, а дальше, интернат стал моим домом. Родителей не помню. Когда была маленькая, мечтала, чтобы они появились и забрали меня домой. Сейчас, если кто из них припрётся, я выцарапаю им глаза и пошлю туда, откуда пришли. – злобно проговорила девчонка, а её красивое лицо исказилось от ненависти.

Чтобы отвлечь её, меняю тему и спрашиваю:

– А что стало с интернатом? Почему вы решили, что вам нужно перебираться в Воронеж? Ты вообще слышала, что стало с городом и что там сейчас происходит?

– Интернат в первые дни превратился в бойню и кормушку для зомбаков. Потом его зачистили, отмыли, и сейчас там можно жить, но не хочется – теперь это место навевает жуткие воспоминания, а перед глазами всплывают ужасные картины того, что там происходило в первые дни.

Я поднимаю вверх ладонь, останавливая её рассказ, и говорю:

– Если тебе тяжело вспоминать о том, что там случилось, то можешь не рассказывать.

Глядя мне в глаза, она произносит:

– Мне, как и другим, тяжело там находиться после того, что случилось. А чтобы вы прониклись и поняли наше желание больше там не находиться и уехать в Воронеж, я всё же расскажу.

Для начала я вам расскажу, что такое детский дом. Это заведение, в котором живут и учатся дети, у которых нет родителей или родители по какой‑то причине не могут заниматься их воспитанием. В большинстве, как и в моем случае, дети даже не знают своих родителей. Есть там и те, кто знает свою маманю алкоголичку или наркоманку. Только толку от этих знаний ноль, как и от таких родителей. Когда ты своих не знаешь, у тебя хотя бы есть место для мечты, что они нормальные и настанет день, когда тебя найдут и заберут. Есть еще одна категория детей, оказавшихся в детском доме, им тяжелее всего. Это те дети, которые росли в благополучных полных семьях, получая, как и полагается ребенку, родительское тепло и заботу, а потом семья погибает, например, в автомобильной аварии, и выживает только ребенок. Часто его к себе забирают бабушка, дедушка, брат или сестра погибших. Но бывает такое, что родни у ребенка, кроме погибших родителей, нет, тогда он тоже попадает в детски дом. Таким детям там тяжелее всего. В силу своего хорошего воспитания, они добродушные и доверчивые, поэтому над ними издеваются не только старшаки, но и ровесники.

Всё, опять же, зависит от воспитателей, нам повезло, у нас были нормальные и беспредела не допускали. А бывают такие звери, что дети, которым и так не повезло, еще и живут хуже, чем пленные в немецких лагерях.

Тот злосчастный день я запомнила навсегда. Это была пятница, погода стояла замечательная, поэтому у нас была вечерняя прогулка. Мы с девчонками стояли в кружке, обсуждая парней. Те тоже стояли отдельно, разговаривая о чем‑то своем, подтягивались на турниках. Малышня своей компашкой возилась в снегу. Я еще тогда обратила внимание на то, что в городе звучит слишком много сирен. Решила, что это какие‑нибудь пожарные учения на атомной станции. Но потом поняла, что происходит что‑то странное.

Людей на улице было меньше, чем обычно в это время, где‑то вдалеке слышались крики. Конечно, можно подумать мало ли кто кричит, но кричали как‑то страшно. Мимо пронеслась скорая, спустя некоторое время по дороге пролетела полицейская машина. Наша воспитательница заметно нервничала, она стояла и пыталась по мобильному телефону дозвониться до мужа, это у неё не получалась, и она, нервно куря, набирала номер раз за разом, нервничая всё больше. Ни для кого не было секрета, что наша воспиталка курит, но чтобы она это делала при нас – такого я не припомню.

А потом начался ад, по‑другому никак не назвать то, что случилось. К нам на территорию детского дома, которая была огорожена для вида, вошел человек. Оказавшись в пяти шагах от нас, он замер, как будто растерялся, а мы, рассмотрев его, заорали от ужаса. Перед нами стоял мужик лет сорока на вид, с погрызенным лицом и залитой кровью курткой. Но самое страшное – это его глаза, они были совсем нечеловеческие, красные, злые, как у всяких демонов из фильмов ужасов.

Постояв мгновение, как будто выбирая себе жертву, монстр кинулся к малышне, бывшей ближе всего к нему и верещавшей от страха. Многие с воплями ужаса бросились врассыпную, одна девочка замешкалась, ей было чуть больше пяти лет, два года назад её родители погибли в аварии, кто‑то пьяный въехал на большой скорости в машину, в которой они находились, выжила в той аварии только маленькая Танечка.

Вот её монстр стал рвать зубами, рыча, как зверь, и разбрызгивая в разные стороны на снег её кровь. Она орала своим детским звонким голосом от боли и ужаса, зовя на помощь. Это было настолько ужасно, а малышку так жалко, что почти все, позабыв о страхе, кинулись ей на помощь, оттаскивая от неё рычащего монстра. Пока старшие парни и воспитательница его стаскивали с неё, он успел их тоже покусать за руки, а на Таньку страшно было смотреть, он погрыз ей всё лицо, разгрыз шею, сильно покусал ладони, которыми она пыталась защитить свою шею от укусов.

Теперь она лежала на снегу вся истерзанная, в крови и не дышала. Жуткое чудовище, сотворившее такое, с трудом смогли повалить на снег и всеми удерживать, стоя на нем. Он рычал и пытался вырваться, не обращая внимания на удары, которыми его щедро все осыпали, забивая ногами. Воспитательница схватила Танечку на руки, крикнув нам, чтобы держали и не отпускали монстра, побежала с ней в кабинет врача, хотя было видно, что малышке уже вряд ли кто сможет помочь. А мы смотрели, как парни стоят на извивающемся и рычащем монстре.

Прошло минут пятнадцать, те из ребят, кто получил укусы, начали себя плохо чувствовать. Присев на снег, они стали им умываться, пытаясь сбить жар, а потом стали терять сознание. Начиналась паника, воспитательница не появлялась. Пятеро из старших ребят лежали без сознания на снегу, другие стояли на пытающемся вырваться чудовище. Рядом от страха плакала малышня, давя на нервы.

Вдруг один из лежавших без сознания парней открыл глаза и начал подниматься. Когда все увидели его взгляд, то снова закричали от ужаса. Он превратился в такого же монстра, мы заорали на малышню, чтобы они бежали на улицу, а сами стали играть в салочки с монстром, отвлекая его от мелких и давая им шанс на спасение. Догонялки закончились быстро, лежавшие без сознания парни стали подниматься с такими же безумно кровожадными взглядами. Тогда все бросились бежать куда глядят глаза, позабыв обо всем на свете и крича от ужаса.

Улица, которая должна была стать нашим спасением, на самом деле стала продолжением ужаса, начавшегося на заднем дворике детского дома. Тут тоже были красноглазые монстры, они пытались поймать бегающих людей. Машины носились, как будто их водители сошли с ума или за руль сели те самые монстры, они мчались на высоких скоростях, сбивая оказавшихся на их пути людей и монстров, врезались друг в друга. Малышня почти вся там погибла, троих сбили машины, остальных переловили монстры и терзали. Увидев всё это, я просто побежала, не разбирая дороги и ничего не понимая. Пришла в сознание только от сильного удара ладонью по щеке, обнаружив себя в окружении людей, один из которых крепко держал меня за плечи.

Державший меня за плечи, увидев, что я начала соображать, говорил:

– Успокойся, всё нормально, ты в безопасности. Тебя не укусили?

Поскольку последние минут десять‑пятнадцать, что я в ужасе бежала, не разбирая дороги, я не помнила вообще, то честно ему ответила:

– Не знаю, на нас напали, и я побежала, а дальше всё как в тумане.

Они начали внимательно осматривать мою одежду со всех сторон, в поисках укусов, а я посмотрела на своих спасителей. Передо мной стояли пятеро мужчин и две женщины. Тот, кто придерживал меня за плечи, был в полицейской форме. Еще двое были в черной форме, которую обычно носят охранники, все остальные были в обычной одежде. Оружие было только у полицейского и охранников, остальные были с топорами и битами в руках. Не найдя у меня следов укусов, полицейский произнес:

– Она чистая, нужно её спрятать. Есть у меня знакомые, живут недалеко, уверен, приютят на время.

Все одобрили его план, мы пошли вслед за полицейским. Мы шли по улице, мимо проносились машины и бегали люди. Монстры тоже присутствовали, мои сопровождающие их убивали, проламывая им головы, стараясь не использовать огнестрельное оружие. Как я поняла из разговора, патронов было немного, поэтому его берегли до последнего.

Наконец мы дошли до нужно нам дома, полицейский, набрав цифры на домофоне, начал говорить со своими знакомыми. Те ему сказали, что откроют дверь и меня приютят, но предупредили, что в подъезде недавно были слышны страшные крики, и нам нужно быть осторожнее. Как только мы открыли дверь, сразу столкнулись нос к носу с тремя зомби, они, услышав разговор по домофону, пришли на звук. Их убил полицейский, выхватив пистолет, он быстро выстрелил им в головы и прокричал, чтобы мы быстрее забегали. С улицы к подъезду на звуки выстрелов начали идти монстры. Все быстро забежали в подъезд и захлопнули входную дверь. Спустя мгновение по ней снаружи раздались стуки и противные скребущие звуки ногтей, по железной двери.

Нам нужен был четвертый этаж. Пока мы поднимались, ещё три монстра, оказавшихся в подъезде, попытались нас укусить. На этот раз обошлось без использования пистолета, их забили насмерть битами и топорами. Когда я проходила мимо, меня вырвало на труп одного из этих чудовищ. Зрелище было слишком жуткое, когда не видишь красные глаза монстров и не слышишь их звериное рычание, они ничем не отличаются от обычных людей, поэтому, когда я шла мимо, то видела тела трёх человек с разбитыми черепами, валяющимися под ногами белыми мозгами, похожими на большие грецкие орехи, меня стошнило.

На четвёртом этаже монстров не было, только кровавые следы на стенах напоминали о них. Но после того, как я рассмотрела у себя под ногами содержимое их черепной коробки, то кровавые лапки на стенах казались ерундой. Нас ждали, поэтому дверь открыли сразу и запустили внутрь. Мы поспешно зашли в квартиру, дверь тут же закрыли на все замки. Хозяева квартиры муж с женой, предложили всем чай, но мои спасители отказались, попросив присмотреть за мной и, по возможности, не покидать квартиру в ближайшие три дня. После этого, пообещав вернуться за мной, ушли.

Два дня я провела в квартире с Ольгой и Петром, так звали приютившую меня пару. То, что мы видели в интернете, было похоже на фильм ужасов мирового масштаба. В это было трудно поверить, если бы за окном не происходило то же самое.

Монстров становилось всё больше, она бегали за людьми, животными тоже не брезговали. Иногда мы были свидетелями ужасных сцен, происходивших у нас под окнами на улице, когда монстры ловили своих жертв и рвали их зубами, как дикие звери. Так двое несчастных погибли, разрываемые этими чудовищами, страшно крича от боли, а позже восстали, пополнив их ряды.

Пару раз мимо проезжала бронированная машина, откуда через громкоговоритель призывали всех сидеть по домам и ожидать помощи, обещав избавить город от мертвецов. После этого людей на улице не стало, в городе периодически были слышны выстрелы, под окнами слонялись мертвецы. В подъезде тоже слышались подозрительные звуки, мы вели себя тихо, чтобы не привлекать внимание. От волнения уснуть все смоги только под утро.