Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 111 страниц)

Наблюдая за прыгающим вокруг костра Шаманом, вполуха слушая переругивания Кузьмича и Шрама, я погрузился в свои мысли, из которых меня вывел чувствительный толчок в плечо, произведенный Кузьмичом. Увидев, что я прервал свой полет мысли и вернулся на грешную землю, он указал рукой на Шамана и произнёс:

– Хватит о манне небесной мечтать, наш друг закончил своё общение с духами и теперь готов снизойти до простых смертных.

Не успел я открыть рот, как Шаман, пребывая в состоянии нервного возбуждения, быстро затараторил:

– Хорошо, что вы пришли, я должен вас предупредить, грядёт беда!

– Ты сам беда‑огорчение! Беда, потому что опять хернёй страдаешь, разжигая тут кострища и нарушая свои обещания, а огорчение, потому что я сейчас должен сидеть и культурно отдыхать, а не смотреть на твоё дрыганье! – проговорил Кузьмич недовольно – ворчливым тоном, хмуро смотря на Шамана из‑под своих густых бровей.

Чтобы не терять время, поворачиваю разговор в нужное русло и интересуюсь у Шамана:

– Давай по порядку и более подробно, что за беда сподвигла тебя на очередной приступ пиромании?

– Моё шестое чувство улавливает эманации большого кипеша, на пороге которого мы уже стоим!

– Моё девятое чувство сейчас подсказывает мне, что будет правильно дать тебе люлей, чтобы не вытворял херню в нашем поселке. Как думаешь, это сможет заглушить твоё шестое чувство?

– Вы не понимаете, все мы можем огрести очень серьёзные проблемы!

– Я уже привык к твоим выкрутасам, но это перебор. Ты сейчас устроил кипеш, заставив нас припереться сюда, потому что у тебя обострение чувства, которое наука так официально и не признала?

– Есть и более объективные причины, которые я видел своими глазами.

– Ты не сношай мне мозг своим шестым чувством, что ты увидел такого, что тебя так всполошило?

– Сектанты, они что‑то замышляют!

– Про сектантов знает весь город и область, в любом месте они персоны, подлежащие незамедлительному расстрелу.

– Ты не понял, они активировались. Если раньше эти уроды где‑то тихо сидели, отлавливая одиночек или небольшие группы людей, которых ритуально убивали, то теперь в центре города начались странные передвижения зомбаков, количество которых сопоставимо с армией небольшой страны! Более того, участились случаи ритуальных убийств по всему городу, а в разных районах появились рисунки кровавой пирамиды в тех местах, где раньше их никогда не было! Это достаточно весомый аргумент по сравнению с моим шестым чувством?

Я призадумался. Если всё, что говорит Шаман, правда, то нужно держать нос по ветру. Пока ни одно из известных мне поселений не могло похвастаться, что знает даже примерное количество сектантов, поэтому возрастающая активность убийц и садистов была крайне неприятным и опасным фактором, который следовало воспринимать как реальную угрозу. Решив, что тема подлежит тщательному обсуждению дома, говорю ожидающему моего ответа Шаману:

– Ты прав. Если всё так, как ты говоришь, это серьезный повод насторожиться. Откуда у тебя такие сведенья?

– Я ходил на прогулку, общался с людьми, а некоторые вещи видел своими глазами.

– Ладно, твои аргументы достаточно убедительны, чтобы я им поверил. А теперь ответь мне, обязательно было опять устраивать свои пляски у костра? Ты что, не мог прийти к нам, как нормальный человек, и всё это рассказать?

– Ситуация неординарная, поэтому я обратился к духам огня, зная заранее, что вы это не одобрите, но и сильно ругаться не будете, потому что своевременно полученная информация иногда более ценна, чем еда и патроны.

Тут Шаман был прав. Если его информация не фуфло, то следовало отменить запланированные рейды и уделить больше внимания обороне дома и разведке ближайших окрестностей. Пока я в очередной раз гонял мысли в голове, Кузьмич спросил у Шамана:

– А у духов своих ты чего спрашивал, куда инвестировать банку тушенки: в доллары или золото?

– Собутыльник из тебя хороший, а вот в качестве юмориста ты очень посредственный. Я искал ответы на терзающие меня мысли, стоит мне тут оставаться или лучше вернуться на родину?

– А сейчас ты где находишься, на чужбине?

– Моя родина Беларусь.

– Во как, неожиданно. Неблизкий путь тебе предстоит, если решишься сорваться. Только на что расчёт? Думаешь, у вас там не то же самое и всё по‑другому? Батька взял и навел порядок, заставив зомбаков жить в полях и выращивать бульбу?

– Батька, конечно, матёрый, но уверен, что у нас там примерно то же самое происходит, что и у вас, а также по всему миру. И вообще, что ты сразу начинаешь шутки про картошку? Из‑за своей малограмотности больше ничего не знаешь про соседскую страну с братским народом?

Кузьмич, задетый словами Шамана, замолк, принявшись напряжено вспоминать всё, что ему известно о Белоруссии. Нахмуренный лоб с густыми бровями свидетельствовали о его напряжённой мозговой активности. Спустя минуту напряжённых размышлений он ответил:

– Сам ты малограмотный и вообще дурак! Вот, смотри, что я знаю, крамбамбуля у вас очень вкусная. Знаю марку автомобилей МАЗ. У вас водятся зубры, ещё знаю холодильники Атлант и что ваш батька сидел в президентах даже больше нашего по времени, поскольку занял кресло раньше и вообще был единственным президентом за всю историю страны.

– Мне сейчас нужен душ, а не ликбез по стране, которая, как все другие, перестала существовать! – отмахнулся Кузьмич, у которого душа требовала праздника, а разговорами, как известно, пьян не будешь. Это всё легко читалось на его хмуром лице.

Собравшись с мыслями, говорю Шаману:

– Туши свой костёр и больше, пожалуйста, не нарушай договорённостей, если всё ещё хочешь жить тут.

– А если решу вернуться в Беларусь?

– Мы, конечно, уже привыкли к тебе, но плакать точно не будем. Ты мальчик большой, сам волен решать, куда тебе идти, в Беларусь или на Ибицу, а нам и тут хорошо. – ответил я и, попрощавшись с взволнованным Шаманом и абсолютно безмятежным Шрамом, отправился вместе с Кузьмичом обратно домой.

Дождавшись, пока Кузьмич примет душ, тоже смыл с себя пыль с потом. Переодевшись в чистую, легкую одежду, созвал на кухне семейный совет. Новость о возрастающей активности сектантов вызвала бурное обсуждение.

Бабулька, а вместе с ней вся женская половина коллектива и примкнувший к ним Кирилл, выступали за прекращение вылазок в город. Все остальные тоже не обрадовались новости, но не хотели сидеть сложа руки дома. Я разделял их позицию, так как большинство ценностей в городе уже было разграблено, но всё ещё можно было найти что‑нибудь нужное, незамеченное другими, поэтому глупо сейчас сидеть дома, пока другие рыскают по городу, выгребая всё то, что ещё можно обнаружить.

Не придя к общему мнению по первому вопросу, перешли к следующему. Обсуждая запланированную на завтра поездку к бывшим сиротам в гости, дамы начали противоречить сами себе, решительно отказавшись отменять её, аргументировав тем, что договорённость о поездке была уже давно и все сильно соскучились. Усмехнувшись про себя, я сходу вспомнил пару анекдотов про женскую логику, точнее её отсутствие, но благоразумно промолчал, не став их рассказывать, чтобы не превращать обсуждения серьёзных вопросов в шумный балаган.

Последним на повестке дня была поездка на рынок. Возникала необходимость посетить рынок, у нас скопился приличный обменный фонд, половина которого тут же на рынке уйдет на пополнение того, что у нас закончилось или скоро закончится. Несмотря на то, что в своё время мы всё довольно грамотно спланировали и могли жить почти автономно, не завися от внешней подачи воды, газа и электричества, тем не менее, хотелось не просто выживать, жуя корешки без соли, а жить полноценно, а для этого требовалось много мелочей, о которых раньше даже не приходилось задуматься – пошёл и купил. Теперь всё это требовалось как‑то раздобыть, найдя самим или обменять на что‑нибудь ненужное нам. Обсуждение поездки на рынок прошло быстро. Что туда необходимо съездить, согласились все единогласно. Теперь от каждого требовалось создать списки того, что им нужно, и перенести их на один лист, а потом решить, что из требуемого брать, а что не обязательно и вычеркнуть это из списка.

Когда, наконец, с насущными вопросами было покончено, все разошлись по своим делам. Остаток вечера я провел, играя с Виктором в шахматы, пока за мной не пришла супруга и не утянула меня в спальню.

Глава 8. Запланированная встреча

Проснулся я утром от нежных поцелуев и сразу уловил приятный аромат кофе, наполняющий комнату. Поблагодарив заботливую жену, я с удовольствием выпил горячий напиток, чувствуя, как уходит сонливость. Окончательно её изгнал прохладный душ, подарив телу ощущение чистоты и бодрости. Пока готовился завтрак, я вышел на улицу и закурил свою первую утреннюю сигарету. Ярко светило солнце, синее небо было абсолютно безоблачным и обещало жаркий солнечный день. Лаки крутилась у моих ног, блаженно прикрывая глаза, когда я гладил её по голове.

Просидел во дворе минут двадцать, на радость собаки, до того момента, пока меня не позвали домой завтракать. За столом у всех было хорошее настроение, сыпались шутки, звучал смех. Весеннее тепло даже в такой трудный для человечества период творило волшебство и поднимало настроение, заставляя все проблемы и невзгоды стать блеклыми под ярким солнечным светом. Даже Кузьмич, который ещё не отведал алкоголя и сидел с дымящейся кружкой чая, был в хорошем настроении и улыбался, хотя обычно до приема первой дозы алкоголя по утрам у него почти всегда было хмурое и недовольное лицо. Вот что значит магия солнца, не даром многие ему раньше поклонялись, как божеству. И очень странно, что сейчас этого не происходит, потому что солнце, в отличие от всех богов, не нуждается в слепой вере, его можно увидеть глазами и ощутить кожей. Ну да ладно, оставим тему религии в покое, нужно думать над более приземлёнными вопросами.

Один из таких вопросов: кто поедет в гости к Алине и её друзьям, а кто останется дома. Как ни странно, ехать хотели почти все. Ребята, немного дикие и нелюдимые на первый взгляд, при более близком знакомстве оказались очень простыми и хорошими. Их мысли местами были ещё по‑детски чисты и наивны, что подкупало и дарило веру в светлое будущее человечества, основные представители которого уже поднаторели в разнообразных интригах и каждый их шаг сопровождался какой‑нибудь корыстной целью. Поэтому простых и весёлых ребят у нас дома все сразу полюбили, всячески стараясь помочь им выжить на новом месте. Особенно сильно с ними подружились наши дети, которым было скучно среди взрослых. Мы даже предприняли попытку позвать их жить совместно, но молодёжь показала свой характер, наотрез отказавшись даже обсуждать эту тему. Помня, что в Нововоронеже у них произошло и какое они испытали разочарование, мы решили больше эту тему не поднимать. В целом ребята хорошо адаптировались к новому для себя месту. Мужественно преодолевая всякие трудности и неприятности, жили самостоятельно, сами решая свои проблемы. Даже несмотря на потери, которые у них случились, всё равно были очень довольны своим решением о переезде и благодарны нам за помощь. Поэтому раз в месяц мы проведывали молодёжь, даря им простенькие подарки и обмениваясь новостями. И сегодня был как раз тот день, на который была заранее запланирована очередная поездка к ним в гости. Осталось только решить небольшую проблему, поскольку остаться на охране дома изъявил желание только Кирилл. Все остальные, включая бабульку, были решительно настроены повидать молодёжь.

Путем долгих и трудных переговоров, удалось договориться, что вместе с Кириллом дома останется Павел и Витя. Пришлось клятвенно пообещать им, что в следующий раз они обязательно поедут, а охранять жилища будут другие. После этого все обрадованно засуетились, собирая гостинцы, заправляя под завязку два бронированных фургона, бывших когда‑то инкассаторскими автомобилями, принялись облачаться в снаряжения, проверяя рации, содержимое рюкзаков, количество боеприпасов и другие вещи, от которых во время поездки может зависеть своя жизнь или жизни близких тебе людей.

Закончив подготовительную суету, отряд грузится по двум фургонам, которые сразу тронулись, выезжая со двора. Я сидел за рулём первой машины, в которую сели моя жена и Артём с Танюхой. Во второй машине за рулем расположился Кузьмич, а в качестве пассажиров поехали Берсерк, бабулька и детишки. Готов биться об заклад, что теперь они будут всю дорогу спорить о том, как сварить более идеальный самогон, выдавая такие формулы, которым позавидовали бы опытные химики, а дети устроят в салоне машины бардак, когда устанут смотреть в окна, и начнут бесится.

В нашей машине царила веселая атмосфера, казалось, что друзья, собравшись семьями, едут за город, на пикник. Если бы не пейзажи за окном и тот фактор, что Артём часто смотрит на дорогу впереди, через бинокль. Поддерживая веселый разговор, я тоже внимательно всматривался в дорогу, обруливая брошенные на дороге автомобили и шляющихся между ними мертвецов. Чертовы зомби, сколько их уже было уничтожено разными методами, я давно сбился со счёта. Что с ними только не делали, стреляли, давили автомобилями. Но выезжая в очередной раз в город и видя повсюду этих тварей, невольно возникали мысли, что они бесконечны, или как минимум воскресают, даже если им выстрелить в голову, просто для этого требуется время. Складывалось впечатление, что, несмотря на постоянное уничтожение, количество мертвецов не уменьшалось.

Хотя, никакой мистики тут не было, слишком много человек в мегаполисе обратилось в зомби в начале жутких событий. Никто всерьез не занимался их истреблением, если не считать крупные поселения. Но и те сначала зачистили свои поселения от мертвецов, а после, отгородив периметр неприступными стенами, уничтожали только тех, кто подходил к этим стенам вплотную. Как правило, все такие поселения находились за городом. А сам город был покинут людьми. Редкие авантюристы, оставшиеся в нём, предпочитали не тратить драгоценный боекомплект на мертвецов. Делая в первую очередь ставку на скрытность, хитрость и быстрые ноги.

Я слышал немало полуфантастических рассказов, будучи на рынке, о том, на какие хитрости идут вышивальщики, которые решили остаться в каменных джунглях. Одни рыли неглубокие узкие подземные лазы в разные стороны от своего убежища и передвигались по ним, как кроты, выныривая из‑под земли с разных сторон, на удалении от своего жилища. Другие оплели многоэтажки сетью веревочных лестниц и перемещались на высоте, между домами. Кто‑то рассказывал про полностью зачищенную многоэтажку, в которой люди пробили дыры в стенах и могли перемещаться по всему дому, не выходя наружу. Все эти истории были очень интересными, я всегда их внимательно слушал. Все истории, несмотря на разные методы исполнения, объединяло то, что меня очень сильно смущало и вызывало вопросы.

Как теперь с отключением воды можно жить в многоэтажке в городе, по которому бродят мертвецы? Собирать во всю посуду, что была в квартирах, дождевую воду? А если лето будет засушливым и целый месяц с неба не упадет ни капли дождя, тогда всё, смерть от обезвоживания?

И второй момент, все эти уловки хороши от безмозглых мертвецов, которые, несомненно, опасны, но проигрывают в коварстве своему главному конкуренту – человеку разумному. Которые в последнее время из‑за уменьшения кормовой базы становились более агрессивны и безжалостны к своим выжившим собратьям. Поэтому я не мог себя представить ползущим между многоэтажками по натянутым веревкам. Этакая беспомощная цель для бандитов, у которой для полного счастья не хватает нарисованной на спине мишени, с «яблочком» в центре.

Мои размышления прервал Артём:

– Посмотги, кто‑то сжег запгавку.

Действительно, заправка, которую мы посещали при переезде на новое месте, превратилась в обгорелые черные руины. Та самая заправка, в которой мы впервые столкнулись с последствием зверств сектантов, которые убили и изуродовали тело знакомой Кузьмича, Леси. Проехав мимо закопчённых стен бывшей заправочной станции, я ответил:

–А с чего ты решил, что её подожгли? Может, сама сгорела, сколько в городе сгоревших зданий, уверен, что не все пожары – дело рук человека.

– Может, и сама сгогела, я откуда знаю. Но пожагы в гогоде случались, в основном, когда ещё было электгичество, а сейчас такой госкоши нет, значит пговодка вгяд ли могла закоготить.

– Может, ты и прав. В любом случае, там уже ничего полезного не было, поэтому не жалко.

– Это да, сгогела и хген с ней. – философски подытожил Артём, я был с ним согласен полностью.

Продолжая рулить, я обратил внимание на автомобили, которые пребывающие в ужасе и панике люди побросали ещё в первый день катастрофы. Если раньше выжившие люди могли забрать и пользоваться понравившейся машиной, то теперь простоявшие полгода нетронутыми автомобили начали разукомплектовывать. В основном мародёров интересовали автомобильные аккумуляторы и топливо, но периодически на дороге начали встречаться машины, с которых скрутили колеса. В принципе, всё ожидаемо и логично, в городе, где на каждого выжившего приходилось больше сотни автомобилей, обзавестись транспортным средством не составляло труда. Можно было выбрать любой автомобиль на свой вкус и цвет. В отличие от машин, которые на каждом шагу стояли в беспорядке по всему городу, новых запчастей было гораздо меньше. Вот и стал народ скручивать для себя колеса подходящей размерности с хорошей резинной на дисках. Потому что найти с клад с новой резиной – это полдела – нужно ещё суметь её перебортировать на диски, а для этого требуется оборудование и определённое умение, которым обладает далеко не каждый автомобилист, поэтому снятие колёс подходящей размерности с брошенного автомобиля был более простой и легкий вариант, пользоваться домкратом и откручивать колесные гайки умели почти все.

С аккумуляторами всё ещё проще, после отключения электричества их ценность, как источника питания различных электроприборов, сильно возросла. Более ценными были только генераторы, но их было в разы меньше. К тому же, за ними началась настоящая охота, как только пропало электричество, и сейчас найти генератор было не меньшим везением, чем раньше выиграть джек‑пот в лотерею, поэтому люди начали выдергивать аккумуляторы из машин, чтобы было чем заряжать всякие фонарики, рации и прочие электроприборы.

А с топливом всё ещё проще – все окрестные заправки за полгода осушили до последней капли, поэтому теперь одним из основных источников топлива были бензобаки брошенных автомобилей. Поначалу люди робко сливали бензин и солярку, используя шланги, но потом всё чаще стали прибегать к более простому и варварскому методу: ставили под днище автомобиля ёмкость и пробивали дыру в бензобаке.

Поэтому теперь на дороге часто встречались автомобили с поднятыми крышками капота, без аккумуляторов, топлива, а иногда и всех четырёх колес.

От унылых однообразных пейзажей и невеселых дум меня отвлек Артём, проговорив в рацию:

– Аккугатно, впегеди одна машина и люди.

Сразу свернув на обочину, я остановил машину, второй броневик повторил мой маневр. Спустя мгновение из рации послышался голос Кузьмича:

– Молодец, Артём, природа не дала тебе возможность говоГить, как нормальный человек, но зато остротой зрения не обделила.

Артём, оставив колкость Кузьмича без ответа, спросил:

– Ну что, попгобуем поговогить с ними на магодёгской волне?

Откуда пошло такое название, история умалчивает, но оно быстро прижилось, а частоту 452.125 знал каждый. Она стала общей мародерской волной, на которой всегда можно было попробовать выйти на связь с замеченными поблизости людьми. Это сильно помогало избежать лишней нервозности и ненужных перестрелок, потому что больше половины боестолкновений на дороге между выжившими людьми происходило из‑за непонимания и нервозности. Бандиты, как ни странно, проигрывали в этом рейтинге до того момента, пока не разошлись слухи о частоте мародерской волны. К этому времени почти все выжившие успели обзавестись рациями. С учетом того, что даже дешёвые современные модели раций могли работать на приём с двух разных частот одновременно, то почти у всех рация была настроена на частоту мародёрской волны.

Взяв у Артёма бинокль, я рассматривал людей, оказавшихся у нас на пути, пытаясь понять, стоит с ними налаживать контакт или лучше развернуться и поехать другой дорогой.

На краю дороги, двумя колёсами на обочине, стояла старая, видавшая ещё жизнь про Советском Союзе, Нива. От других заброшенных машин, стоявших рядом с ней, она отличалась только чистым блестящим лобовым стеклом. Весь кузов автомобиля покрывала пыль и грязь, сквозь которую с трудом можно было разобрать красный цвет автомобиля. Рядом с Нивой стояли, настороженно смотря в нашу сторону, три человека: два парня и девушка. Несмотря на то, что они все были вооружены, серьезную угрозу для нас они не представляли. Главное, чтобы они не оказались наблюдателями, которые откроют огонь с тыла, если мы попадем в засаду, расположенную далее. Осмотрев через бинокль округу, я не обнаружил ничего подозрительного и сказал Артему, ожидающему моего ответа:

– Давай, попробуй вызвать их на мародёрской волне.

Артём зажал на рации клавишу вызова и произнес:

– Кгасная Нива, кгасная Нива, мы в зоне пгямой видимости, как слышите, пгиём?

В бинокль я увидел, как один из парней потянулся рукой к поясу, снял оттуда рацию и поднес её к лицу. В наших рациях тут же раздался неожиданно мелодичный голос, даже несмотря на искажения радиосвязи, который ответил:

– Красная Нива вас слышит, это вы на двух бусиках, приём?

– Да, это мы. Нам нужно пгоехать мимо, как поступим? Пгиём.

– Мы для вас не страшны, чего не скажешь о вас. Неизвестно, сколько у вас там народу внутри, дайте нам пару минут, мы уберемся в поля, и езжайте своей дорогой, приём.

– Хогошо, ждём, конец связи. – проговорил Артём.

После этого вокруг Нивы началась суета. Люди быстро побросали в багажник аккумуляторы и, запрыгнув в салон, поспешно уехали с дороги в поля. Выждав немного времени, мы, оповестив по рации второй автомобиль, тронулись дальше.

Еще пару раз замечали немногочисленные группки людей, но те, едва завидев наши две машины, сразу прятались, не дожидаясь, пока мы окажемся ближе. Конечно, не обошлось без бродячих повсюду мертвецов, из которых несколько нашли себе покой под колесами нашего автомобиля.

Свернув с асфальта на грунтовую улочку частного сектора, мы увидели молодёжь, которая высыпала на улицу, чтобы нас встретить. Едва машины остановились, как ребята тут же их окружили, радостно улыбаясь. Глядя на их веселые лица, я подумал, что, несмотря на рано начавшуюся для них трудную и опасную взрослую жизнь, они всё равно ещё дети.

Едва мы вышли из машин, как они, обступив нас, начали наперебой галдеть, здороваясь. Общий гул голосов разрезал весёлый и звонкий смех Настеньки, которая наконец‑то попала к друзьям и теперь радовалась, справедливо подозревая, что её ожидает множество подарков. По этой же причине на лице Берсерка блуждала счастливая улыбка. Добродушного великана тут любили не меньше, чем детей, и всегда находили, чем его одарить.

Поздоровавшись и ответив на стандартные вопросы о дороге, под радостные взгляды подростков мы принялись вынимать из машины пакеты с подарками. Счастливую идиллию попытался было нарушить Кузьмич, сказав:

– У меня уже задница квадратная от этого сиденья, пойдёмте уже в дом. Я надеюсь, вы его не разрушили, охламоны проклятые? У меня с ним связаны приятные воспоминания, я очень огорчусь.

Поскольку все, включая ребят, хорошо знали Кузьмича, то понимали, что это ворчание всего лишь шутка. Один из парней, подойдя к Кузьмичу, заговорщицки ему подмигнул и ответил:

– Мы для тебя нашли и приберегли бутылочку такого алкоголя, что, увидев её, у тебя сразу затянутся все раны: физические и душевные.

– Если вы еще раз дадите мне чай в бутылке из‑под дорогого коньяка, я вам, охламонам, все уши оторву, так можно человека до инфаркта довести! – разразился Кузьмич и радостно залился смехом, заразив им всех.

Посмеявшись, разбираем вещи и, закрыв машины, направляемся к ребятам в жилище.

Обстановка внутри дома сильно изменилась. Если раньше тут был приличный ремонт и хорошая меблировка, без всяких излишеств, то сейчас чего только в доме не было. Подростки, явно не заморачиваясь с дизайном, как сороки, тащили в своё жилище всё, что им нравилось. А нравилось им многое, что было вполне объяснимо прежней жизнью, в который детей судьба не баловала.

Все стены были увешены разнообразными постерами. Кого тут только не было, знаменитые певцы и актёры дарили свои лучезарные улыбки с фотографий, персонажи из компьютерных игр позировали в рыцарских доспехах и высокотехнологичных фантастических нарядах из далекого будущего, сцены масштабных сражений, в которых главный герой «кастовал» магические заклинания или вел стрельбу из автомата по противникам. По всему дома были расставлены и разбросаны разнообразные игрушки. Всякие машинки, куклы, трасформеры, пистолеты, пазлы, спиннеры и те, названия которых я не знал. Видимо, ребята хорошенько вычистили магазины с детскими товарами, которые совсем не пользовались у выжившего взрослого населения спросом.

Это следовало хорошо потом обдумать на досуге. Сейчас, когда люди рвут друг другу глотки за питьевую воду, игрушки свободно валяются в магазинах и на складах, но со временем жизнь должна как‑то устаканиться. Самые буйные перестреляют друг друга, поселения начнут развиваться и разрастаться, следовательно, люди начнут рожать детей и тогда вновь возрастет спрос на игрушки. Не думаю, что производство игрушек будет налажено в ближайшие годы, а значит их количество ограничено. Вот тогда и настанет время красивых, технологичных игрушек, увидев которую ребенок вытрясет всю душу из родителей, лишь бы получить её. Нужно будет не забыть и, по возращении домой, обсудить всеми эту интересную тему.

Сделав себе в мозгу зарубку, продолжаю осматривать быт подростков. Одежды эти сорванцы тоже себе натащили целую кучу. Это правильно, одежда тоже изнашивается, поэтому лишней не будет. Только далеко не вся одежда, которая была в доме, относилась к категории практичной. Всякие вечерние платья, туфли на высоченных каблуках, мужские классические черные костюмы, белые праздничные рубашки, галстуки – всё это было тут в огромных количествах.

Я понимаю, что детишки дорвались до вещей, которые раньше видели в фильмах и считали атрибутами красивой жизни, только жизнь во всем мире сейчас кардинально изменилась, а вместе с ней и приоритеты. В новом мире платья и пиджаки стали практически ненужными, красивыми, но непрактичными вещами. Сейчас все предпочитали носить более практичные, крепкие, функциональные вещи. Маскировка и износостойкость стали приоритетнее красоты. Дешёвый фонарик предпочтительней дорогих часов Ролекс.

В принципе, ребята не были дураками, а все эти ненужные вещи, собранные ими, являлись всего лишь следствием плохого детства. Уверен, скоро они переболеют и перестанут тянуть в дом всё, что попадает им под руку. Тем более, что практичные вещи они тоже не обделяли своим вниманием, у каждого уже была неплохая камуфляжная одежда и туристическая обувь. Плохо, что ни у кого из них еще не было даже самых простеньких разгрузочных жилетов. Да и откуда им взяться, если товар был очень специфичный и зачастую его можно было купить только под заказ, а те немногие магазины, что торговали ими, были разграблены в первую очередь.

Как когда‑то давно один мой знакомый сказал: «Если случится действительно большой кипеш, оружие будет валяться повсюду рядом с трупами, а вот хорошая экипировка и грамотный тюнинг к оружию станут большой редкостью». Спустя полгода после начала большого кипиша я могу сказать, что он был прав.

Оружие, конечно, не валялось на улице под ногами просто так, а если и валялось, то только в тех местах, куда лучше даже близко не подходить, иначе его давно бы подобрали другие люди. Как известно, запас карман не тянет, особенно если речь идёт о еде, воде и стволах с патронами, но всё равно, найти зомби в форме и разжиться пистолетом Макарова было реальнее, чем встретить зомби в разгрузочном жилете, даже самом дешёвом, или найти коллиматор, оптический прицел, дальномер, тепловизор, глушитель и многое другое, что не было массово востребовано.

Нельзя сказать, что это было совсем нереально добыть, на том же рынке можно было найти всё, только цены не обрадуют. За разгрузочный жилет, даже без вставленных в него бронеплит, попросят минимум пять автоматов Калашникова. Сколько будет стоить ночной прицел или тепловизор, даже представить страшно. От раздумий меня отвлекла Алина, спросив своим тонким голосом:

– Ты чего застыл, как очарованный? Если что‑нибудь понравилось, могу подарить.

– Да смотрю, сколько вы всякой ненужной фигни в дома натащили, хуже сорок.

– Кому ненужная, а кому нужная. – парировала Алина и ускакала, а меня потянули за стол, который хозяева любезно накрыли, готовясь к нашему приезду.

Угощенья были простыми и не удивляли изысканностью, хотя нам этого и не требовалось. Судя по разносолу на столе, молодёжь не только красивую одежду и игрушки в дом тащила. Зная, что переехали они сюда зимой, подразумеваю, что банки с маринованными огурцами и помидорами были честно смародёрены из ещё неразграбленных домов.

Радостная маленькая Настенька, которую чуть ли не за уши оторвали от куклы, которая умела делать столько всего, что практически ничем не отличалась от живого ребенка, протянула руку к тарелке, в которой лежали похожие на осколки коричневого стекла сладости, и схватила одну. Бдительная бабулька тут же это заметила и задала ребятам вопрос:

– Так, а это что такое у вас? Ребенку это точно можно?

– Конечно, это же петушки на палочке, обычный сахар и подсолнечное масло! – ответила Оксана.

Бабулька, одобрительно кивнув, сказала Настеньке:

– Смотри только всю тарелку не сгрызи, а то опять диатез будет! Помнишь, как сильно у тебя чесались ручки в прошлый раз?

Настенька, грызя коричневые, прозрачные, как стекло, лакомства, утвердительно кивнула, весело сверкая глазами. Может, она и помнила, как чесались ручки, но, если её не остановить, схомячит всю тарелку, а потом еще почешется.

Пока бабулька проявляла заботу о ребенке, Кузьмич и Артём о чем‑то заговорщицки перешёптывались, подозрительно улыбаясь, пока моя супруга не спросила у них:

– Вы похожи на двоих заговорщиков, может поделитесь, о чем вы там шепчитесь? Мы тоже хотим посмеяться.