Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 111 страниц)

Обшарили сервисную зону и загрузили багажники всякими запчастями, резиной и маслами. В этом мире теперь самому придётся чинить машину, если сломается. Запчасти в интернете тоже не заказать. Поэтому, груз запчастей был достаточно ценный. Покончив с погрузкой, трогаемся в сторону дома Кузьмича.

Движемся колонной друг за другом, по рации решаем заехать на заправку. У нас по пути как раз Лукойл. В машинах из автосалона стрелки указателя топлива практически лежат, показывая пустой бак. Доехав до заправки, видим, что стеклянные двери осаждают, примерно, с десяток зомби. Увидев нас, они переключили внимание и поперли всей толпой в нашу сторону. Я отбежал от машин в поле, специально привлекая их внимание. Когда они оказались на безопасном расстоянии, чтобы в них можно было стрелять, не попав случайно по заправке, убили их.

Створки раздвижных стеклянных дверей оказались закрытыми. Через них на нас недружелюбно смотрела неопрятная женщина, которая хриплым голосом прокаркала:

– Вы кто такие? Я вас не звала! Идите на… – послала нас на три известные буквы. Кузьмич, удивленно смотревший на неё, заорал:

– Слышь, вымя, ты чё людей не узнаешь? Опять бутором траванулась?

Импозантная дама за стеклом оживилась и уставилась на Кузьмича, изучая его.

– Кузьмич-блоховоз? – Удивленно произнесла дама. – Вы посмотрите на этого франта! Прямо как золушка преобразился. Побрился, помылся, прикид цивильный намутил и стоит тут важный, как хрен бумажный.

Кузьмич смущенно опустил глаза, но через секунду уставил свой взор на наглую оппонентку и закричал:

– Ты ща у меня договоришься, выбью последние три зуба и фонари под глазами сделаю. Не хуже, чем те, которые тебе поймавший по пьянке белочку Ваня «Просроченный» поставил.

Вступившая в словестную перепалку дама непроизвольно погладила себя пальцами под глазами от переносицы до висков. И уже более дружелюбно сказала:

– Ну, что ты начинаешь? Нормально же дружили. Не один вагон боярышника вместе выпили. Сейчас открою вам двери.

Немного поколдовала с датчиком над дверью, и стеклянные створки беззвучно разъехались в разные стороны, приглашая нас внутрь. А вот дама гостеприимством не блистала, преградив нам путь и уперев руки в бока, как будто держала нас на прицеле своей большой грудью. Пока все молчали, чудеса дипломатии решил проявить Витя. Выйдя и встав под прицел воинственно вздымающихся в такт дыханию грудей, произнес:

– Товарищ! Ой! Гражданочка вымя, разрешите нам конфисковать у проклятых капиталистов обманным путем присвоенные народные ресурсы для нужд трудящихся!

От удивления тетка забыла, как дышать и, казалось, сейчас надуется и лопнет. Потом начала громко ржать, вытирая выступившие слезы и похрюкивая:

– Ой, не могу, сейчас от смеха подохну. Вот это ты сказанул – «товарищ вымя», ой не могу! Слушай меня, мой галантный товарищ. Первое: Я не вымя, а Леся-сиськи. Второе: эту заправку я уже конфисковала у твоих проклятых капиталистов или, как ты там сказал. Так вот, теперь веду строгий контроль. Ну и, конечно, святой принцип твоего коммунизма чту. Всем бензин по возможности, от всех беру по потребности. – Нагло переврала в свою пользу основной лозунг коммунизма тетка. От чего очки Вити стали потеть, а руки тянуться во внутренний карман к баллончику. Заметивший это Кузьмич вовремя прервал начало катастрофы с распылением газа. Сказав Лесе-сиськи:

– Не набивай себе цену, а то сейчас вообще полетишь отсюда, получив хороший пинок.

– Набивал себе цену ты, блоховоз, рассказывая про свою анаконду, а как до дела дошло, так оказалось, что там дохлый дождевой червяк.

– Да я тогда был пьян, змея ты злопамятливая. Сейчас я тебе заплачу по потребностям, мне-то они хорошо известны.

С этими словами Кузьмич извлек из своего рюкзака две бутылки вполне приличного вина и коробку конфет. Протянув всё это Лесе, он добавил:

– Вот, держи! Все, как в лучших домах лАндона. А на сдачу еще сигарет возьму. У тебя их тут все равно завались.

– Возьмешь, если накинешь еще пузырь чего покрепче сверху.

– Держи, вымогательница, эталон крепости.

С этими словами он достал из рюкзака бутылку водки и отдал её. Бережно взяв бутылку, как хрупкое сокровище, Леся ушла за столик с Кузьмичом, где они начали пить за встречу. Мы, тем временем пользуясь её добротой, наполнили все баки под завязку бензином, а также все найденные на заправке канистры, прихватив еще омывающую жидкость для стекла. Когда мы управились, к нам вышел повеселевший Кузьмич. С принтером под мышкой и пачками бумаги для него. Когда колонна тронулась, Леся махала нам на прощание рукой. Для полной идиллии не хватало только белого платочка.

До пентхауса, как его сам гордо именовал Кузьмич, доехали быстро и без происшествий. Оставив народ осваиваться, повез Кузьмича к себе, чтобы забрать его девочек. И уже всех вместе отвезти к нему назад, решив не гонять пару машин просто так, когда все можно сделать на одной. Дома нас радостно встретили. Девочки его уже заждались, были собраны и готовы к дороге. Прыгнули в машину и поехали в пентхаус.

Припарковались у стоящей вереницы УАЗов и начали выходить. Кузьмич, что-то заметивший за одной из машин, заорал:

– Э! Ты что там шкеришься? А, ну, сюда иди!

Из-за одной машины выскочил прятавшийся там человек и навел на Кузьмича пистолет. Я вскинул сайгу со скоростью, которую сам от себя не ожидал. Два выстрела слились в один. Но я все равно не успел. Кузьмич упал на спину. На груди с левой стороны у него отчетливо было видно пулевое отверстие в одежде. Страшно закричали и заплакали Марина и Аня, кинувшись к лежащему на земле Кузьмичу.

Глава 10. Новое жильё, новые лица.

Марина с Аней стояли на коленях возле лежавшего на снегу Кузьмича. Их громкий плач иногда переходил в протяжное завывание. Я такое не раз слышал, когда был на похоронах. Сначала там плакали женщины кто-то громче, кто-то беззвучно. Но как только гробовщики начинали опускать гроб в могилу, а пришедшие проститься приступали кидать по три горсти земли, плач переходил в этот самый протяжный вой, издаваемый очень близкими людьми покойника. Чаще всего его издавали матери усопших, услышав стук земли, кидаемой в могилу. На душе было очень тоскливо, а надрывный женский плач давил на нервы. Хотелось самому завыть или убить, кого-нибудь, ярость требовала выхода. Я направился к подстреленному мной человеку. Из дома к нам бежали все, кто там был.

Я подошел к лежащему на левом боку еще живому человеку. Повернул его на спину, предварительно отбросив ногой пистолет, который валялся рядом. Моя пуля угодила ему в область грудной клетки и, судя по характерному свисту, при вдохе и выдохе. Если ничего не путаю, такие раны в грудной стенке называют «сосущие». Сейчас это не имело значения, правильно ли я вспомнил все скудные познания медицины или нет. Никто не будет пытаться спасти этого урода.

Сейчас он лежит на спине, и с каждым его вдохом и выдохом слышен свист. В голубых глазах боль и безумный блеск. На нем дешёвенькая куртка, с гордой надписью «Ferrari», синие растянутые на коленях джинсы и черная вязаная шапка. Толкаю его ногой под ребра, вызывая у него мучительный стон и спрашиваю:

– Ты зачем в нас стрелял, мразь?

Его лицо перекосило от боли и он, с трудом, тихо произнося слова, отвечает:

– Вы забрали у меня самое ценное из той старой и этой новой жизни, за это должны все были поплатиться.

– Может пояснишь, о чем идет речь?

– Лика! Я всегда любил Лику! Работая в магазине грузчиком, с замирание сердца ждал, когда она придет делать свои покупки. Радовался, как ребенок, видя, как её белый BMW Х6 останавливается на парковке. Она входит в зал, скользя по полу, как богиня, с гордо поднятой головой и идеально прямой спиной. Я любовался игрой света на её великолепных волосах идеального золотого цвета, аккуратно уложенных волосок к волоску. Я вдыхал аромат её изысканных духов, витавший в воздухе после нее. Я прекрасно понимал, что мы не пара. Я – простой грузчик, а она – богатая девушка, тратившая на корм для своего кота больше денег, чем моя зарплата. Но очарование было такой силы, что больше ни о чем другом я не мог думать. Каждый день мечтал, что она меня заметит, и мы заговорим. Но она даже ни разу не одарила меня взглядом. В один день я решился сам с ней подворовываться, и заговорить. Лучше бы я этого не делал! Её такой красивый взгляд оказался таким презрительным и обжигающим. Когда я попытался заговорить, сразу стало понятно, что я для неё на одном уровне с пылью на подошве её дорогой обуви. В тот день я сильно напился после работы, а в дальнейшем стал избегать встречи в ней, наблюдая издалека. Так продолжалось пять лет. За это время у нее сменилось три машины, а у меня не менялось ничего. Чувства были всё так же сильны. Когда появились первые зомби, я сразу решил, что это мой шанс. В новом мире деньги, социальный статус – все это обесценилось. Мне было известно, где она живет, я спешил к её подъезду. Было уже поздно, я сразу узнал её уже бродящей в виде зомби и пытающейся догнать разбегающихся в ужасе людей. Сначала я испытал сильнейший шок. Объект моей любви, который раньше был такой безупречный и не досягаемый, впервые в жизни потерял свой ослепительный вид. Её золотистые длинные локоны были растрепаны и спутаны, местами на них была кровь и грязь. Прекрасные глаза превратились в ужасающие красные. Белая шубка была вся заляпана кровавыми пятнами. Безупречный маникюр превратился в обломки ногтей, а на ноге не хватало одного сапожка. Однако она впервые в жизни обратила на меня внимание и пошла ко мне. Так мы шли до магазина, я неспешно впереди, она – за мной. Первым делом я закрыл все двери и заманил её в подсобное помещение, перевязал шарфом рот, чтобы она не смогла меня укусить. Там раздел её и принялся отмывать от грязи и засохшей крови. Вытер насухо, расчесал и начал одевать. Но стоило только одеть её в красивое нижнее бельё белого цвета, так идеально подчеркивающие её спортивную фигуру и шикарный загар, на меня напала животная страсть. Я сорвал только что одетое бельё и овладел ею. В моей жизни не было нечего прекраснее. Так мы и стали жить. Она дарила мне удовольствие её созерцать и быть с ней. Я обеспечивал ее всем необходимым: добывал для неё первоклассные вещи, купал её и расчесывал, мазал кремами для ухода за кожей, заманивал людей и подмешивал им в чай снотворное, а потом она утоляла ими свой голод. Жизнь была идеальной, пока я не отлучился на полчаса, а, вернувшись, увидел ваши машины у магазина. Когда вы уехали, я сразу побежал в магазин. Сердце сжималось в груди от нехороших предчувствий. Когда я увидел её с простреленной головой, то мир покачнулся под моими ногами, и я упал на пол. Долго рыдал от безутешного горя и невосполнимой потери. Я желал её всю жизнь и когда, наконец-то получил, вы отняли её у меня, убив. Похоронил свою единственную любовь, я понял, что теперь мне нет смысла жить на этом свете, кроме мести за Лику, за отнятое у меня счастье, к которому я столько лет шел. Достав спрятанный пистолет, добытый у одного зомби в полицейской форме, я шел по вашим следам так быстро, как только мог. Мне пришлось убегать от людей, которые гонялись за мной на джипах, прыгая через заборы, от зомби и убить пару человек, пытавшихся меня ограбить с ножами, сделать крюк заезжая в автосалон УАЗ по вашим следам. Но все равно я нашел этот дом и наблюдал, планируя, как лучше убить всех. Вам повезло, что меня заметил твой друг, которого я застрелил. Жаль, что не смог всех.

Сказав это, он замолк с перекошенным от боли лицом. К свисту при вдохе и выдохе добавилась все более усиливающиеся отдышка. Хотелось его разрезать на куски, но проявив силу воли, просто вгоняю ему нож в глаз. Больной ублюдок. Сколько еще сейчас таких появилось в новом мире, представить страшно.

Иду к Кузьмичу, вокруг него рыдают девчонки. Замечаю одну странность. Нет ни единой капли крови не на одежде, не под ней. Наклоняюсь ближе, в нос ударяет сильный запах алкоголя. Боясь, что мои подозрения окажутся неверные, расстегиваю его верхнюю одежду. На свитере нет пулевого отверстия. Задираю его вместе с майкой – на груди кругловатой формы синяк. Начинаю осмотр верхней одежды и понимаю, что удача этого сукина сына просто запредельная. Ему надо было в своё время лотерейные билеты покупать, а не водку жрать, с такой удачей. Пуля попала в фляжку, любовно им спрятанную под сердцем во внутреннем кармане. Пробив первую стенку, сильно промяв вторую в ней и застряла. Радостно кричу:

– Хватит скулить, жив наш бессмертный супергерой «Алкомэн», нужно его быстрее в тепло на постель оттащить и привести в сознание.

Хватаем Кузьмича и заносим в дом, в спальне положив его на кровать начинаем раздевать. В это время девчонки приносят нашатырь. Артем берет, открывает крышку с пузырька и подносит резко пахнущую жидкость Кузьмичу под нос. Нос Кузьмича оживает и начинает подозрительно шевелиться, спустя пять секунд раздаться сильный чих, и у Кузьмича резко открываются глаза. От неожиданности Артем, склонившийся над Кузьмичом, падает на него. Кузьмич начинает его отталкивать и верещать:

– Ты чего это удумал, пёс картавый? Я люблю девочек и помидоры, а тебе не рад в моей кровати. Какого хрена я раздетый. Лучше мне все объясните по-быстрому, а то я вам уши откручу! И не только уши!

Сделав многозначительный жест рукой, как он сжимает ладонь в кулак и что-то отрывает, затихает в ожидание ответа. Артём отпрянул от кровати и ответил:

– Ты совсем газум пгопил? Я тебе в сознания пгиводил, а не пытался залезть в твою кговать. Не путай меня со своими бомжихами, вгоде той на запгавке. – И вышел из спальни, сильно хлопнув дверью. Кузьмич проводил его удивлённым взглядом и произнес.

– Газум, кговать, запгавке! – Передразнил он Артема. – Может, кто-нибудь другой – не такой нервный, как этот картавый, объяснит мне, что произошло? Вот ты, Виктор, что скажешь, не зря же Маркса читал?

– Зомби апокалипсис и последствия огнестрельного ранения – это не совсем то, о чем писал Маркс в своих трудах. И, тем более, он не развивал тему о жертвах изнасилования. Не проводил научных изысканий на тему, насколько важен для жертвы фактор дефекта речи в виде картавости насильника. А еще… – Не успел Витя закончить фразу, как на глазах багровеющий с каждой секундой Кузьмич заорал:

– Я сейчас встану, и ты сам станешь жертвой изнасилования. Свалил из моей спальни, пока я тебе твои дефекты зрения не разбил вместе с лицом!

– Спокойнее, товарищ, а то я вам сейчас тут воздух освежу своим фирменным освежителем воздуха, лежащим во внутреннем кармане. Я уже ухожу.

Закончив говорить, Витя тоже вышел за дверь. Кузьмич с подозрением уставился на меня. Спрашиваю у него:

– Что так смотришь?

– Да, думаю, я сплю или нет. Что тут за бред происходит, хоть ты скажи, что на самом деле произошло?

– Крепись, старина. То, что тебя изнасиловали во сне Витя с Артемом – это еще не самое страшное. Они еще решили забрать у тебя самое ценное и уничтожить. – И показываю ему его флягу с дырой и сильной вмятиной. Кузьмич красный с выпученными глазами вскакивает с кровати. Оглядывая комнату, хватает стул и бежит к двери. В последний момент перехватываю его и говорю.

– Спокойно! Я пошутил! Ты нас тоже не так давно напугал до чертиков, валяясь без движения после выстрела в грудь. Все думали, что ты уже покинул нашу дружную компанию. Вот, держи свою флягу, она спасла тебе жизнь, остановив пулю.

Забирает у меня из рук флягу, нежно гладит её указательным пальцем. А я выхожу из спальни, оставив его одного.

На кухне суета – девчонки готовят обед. Скорее, это можно назвать целым пиром по случаю второго дня рождения Кузьмича. Парни пьют и о чем-то беседуют. Спустя минут пять появляется Кузьмич уже одетый и повеселевший.

– Ну, вы и шутники, конечно, парни! Нашли время, когда упражняться в юморе. А еще я всегда знал, что одной фляжки мало, вот прямо, чуял это, когда в ней жидкость кончалась. Теперь обвешаюсь ими, будет большой запас разнообразной выпивки и почти непробиваемая броня.

Все заулыбались, начались шутки и поздравления с удачей, просьбы больше так не пугать. Вечер прошел весело, когда все поели и сбросили нервное напряжения за шутками под алкоголь. Принимаю решение, что пора поговорить о деле:

– Народ, хватит галдеть! Слушаем внимательно. События развиваются еще стремительнее, чем мы могли представить. Поэтому считаю нужным сменить приоритеты и, в первую очередь, найти новое место жительства и раздобыть всем защиту от пуль. Бронежилеты, как показал сегодняшний день, нам крайне необходимы. Желательно хорошие и легкие, но тут уже «не до жиру».

Возражений не последовало, что было ожидаемо. Посидев еще примерно час, я поехал домой.

Дома меня радостно встретили и сообщили, что интернет пропал. Очень жаль. Бесконечный кладезь всевозможной информации и знаний, а также источник новостей со всего мира, хоть в последнее время изрядно урезанный и малолюдный. Но, тем не менее, лучше, чем нечего. Жене рассказал, что с нами приключилось. Настеньке подарил специально для нее приватизированные сладости на заправки у подруги Кузьмича. Она сильно обрадовалась и поблагодарила меня. Остаток вечера прошел быстро и тихо.

Утром сказал своим собираться и ждать меня в доме Кузьмича. Оставлять их одних дома я уже опасался. Позавтракали и поехали. Там уже все тоже были собраны и готовы выдвигаться, поэтому без задержки выехали на двух машинах. В первой я с Кузьмичом, во второй Артем с Витей.

Искать новый совместный дом планировали в небольших коттеджных поселках. В Отрадном, Нечаевке или новой Усмани. Если первые два варианта не порадуют ничем интересным. Начали с Нечаевки. Громадные дворцы нас не интересовали, ровно, как и маленькие домики. В приоритетах были крепкие двухэтажные коттеджи метров на двести площадью. Некоторые из найденных нам не понравились большим количеством стеклянных окон, местами во всю стену. Слишком большие теплопотери, и в случае нападения людей дом становился уязвимым местом. В одном жили люди, это было видно по следам на снегу. Когда мы проехали мимо, занавеска на втором этаже колыхалась, кто-то нас рассматривал из окна сам, стараясь оставаться невидимым.

Спустя три часа нарезания кругов по улочкам нам повезло. Аккуратный двухэтажный коттедж из кирпича песочного цвета с крышей из металлопрофиля шоколадного цвета. Маленький балкончик, стандартного размера окна, рядом большой гараж и высокий забор из дикого камня с крепкой входной калиткой и воротами из толстого металла с коваными украшениями. Дом был явно нежилой, по двору бродили зомби. Судя по всему, это как раз и были те, кто жил в этом доме. Всего их оказалось трое, и все были убиты по-тихому – ножом в глаз, через щель в воротах, куда они подошли в попытке добраться до нас. Витя перелез через забор и открыл калитку изнутри, все зашли во двор. У ворот лежали убитые нами зомби, когда-то бывшие мужчиной и женьшеней в возрасте и молодой девушкой. Во дворе стояла машина с открытыми дверями. Белый Mercedes E-Class, с красивым салоном из бежевой кожи. Заднее сидение было перепачкано кровью. Судя по всему, в самом начале кого-то из членов семьи укусили. Его положили на заднее сидение и добрались до дома. Тут во дворе он превратился в зомби и покусал остальных членов семьи. Так они все вместе и бродили по двору, пока мы их не нашли. Обшариваем их карманы и найденные в машине сумочки, находим ключи от дома.

Внутри дома тепло и царит спертый воздух давно не проветриваемого помещения. На первом этаже располагается большое помещение, кладовка и сушилка для вещей одновременно, просторная кухня с большим островком для готовки еды посередине и зал для гостей с камином, столиком и креслами. Справа дубовая лестница вела на второй этаж, под ней – дверь в подвал. На втором этаже был еще один просторный зал с большим телевизором, три спальни и ванная, еще пару туалетов и балкон, небольшой уютный рабочий кабинет с книжными стеллажами и фотографиями семьи на стене. Судя по фото, семья была красивой и счастливой. Стало очень жалко улыбающихся людей с фото, теперь валяющихся в виде мертвых монстров во дворе своего дома. Отогнав дурные мысли, обследуем подвал, оказавшийся целым подземным этажом с расположившейся там бойлерной, водяной скважиной, небольшим спортивным уголком с гантелями и турником с брусьями. Также там стоял бильярдный стол с диванчиками и столик с кальяном. Угол этажа был предназначен для кладовки со стеллажами полными всяческих солений и компотов. Большие пузатые стеклянные бутыли литров на пять с одетыми вместо пробок медицинскими перчатками и стоящие рядом с ними большие бутылки с уже нормальными пробками и мутно жидкостью внутри сильно обрадовали Кузьмича. Он откупорил на одной из бутылок пробку и по помещению пошел сильный запах самогона. Радостно потерев руки, Кузьмич сбегал за стаканом и наполнил его до краев. Закупорив бутылку, вышел из кладовки и немного пролил жидкости из стакана по поверхность столика, где стоял кальян. Поднёс к жидкости зажигалку и, крутнув колёсико, высек икру. Лужицу на столе объяло синее ровное пламя. Одобрительно хмыкнув, Кузьмич запрокинул голову и вылил в себя весь стакан, выпив его залпом. После шумно вдохнул воздух и одобрительно крякнул, выругавшись матом. Если перевести на нормальный язык. Он был очень восхищен мастером, изготовившим сей чудный напиток, крепостью не менее шестидесяти градусов.

Посовещавшись, решаем, что дом нам идеально подходит, и решаем проверить соседние дома на наличие людей, чтобы избежать в дальнейшем неприятностей. Все дома пустые, некоторые с зомби внутри. Выдвигаемся обратно, решив начать переезд, не откладывая в долгий ящик.

По пути цепляем два брошенных фургона, чтобы ускорить перевозку нужных вещей. Начинаем с моего дома, забираем все нужное: запасы еды, оружие с патронами, все добытые мной вещи из магазинов, фонарики, рации, батарейки, все возможную одежду и обувь, ножи и так далее. Забираем компьютер и ценой информацией, инструменты из гаража, в том числе и сварочный аппарат, канистры с топливом. Девчонок сразу забираем, чтобы они уже обживались на новом месте и следили за привезённой первой партией вещей. Девочкам на руки даём животных, Белка насторожено смотрит на Лаки, но потом привыкает и засыпает, свернувшись клубком. Лаки, будучи по природе жизнерадостной собакой, всю дорогу гладиться и виляет хвостом. Во вторую ходку забрали все остальные вещи от меня и грузовики с водой. В третью в основном вернулись забрать от Кузьмича Уазы, запчасти и конечно Кузьмич не одной бутылки не оставил в своём доме, все погрузил, бегая со звенящими стеклом рюкзаками.

Все добро было разбросано по полу и передано в общее пользование. Как сказал радостный Витя, прямо, как и должно быть при коммунизме. Я бы это назвал семьей поневоле, но других вариантов выжить в новом мире не было, особенно в одиночку. Поэтому сейчас было все общее и для общего дела. УАЗы загнали в свой двор – участки тут были большие, грузовики с водой спрятали в одном из соседних дворов, поставив их таким образом, чтобы не было видно их с дороги, но нам они были прекрасно видны из окна со второго этажа. Запчасти и резину с инструментами погрузили в гараж, выгнав оттуда второй Mercedes. Свежий черный Mercedes Гелендваген, скорее всего, принадлежавший отцу семейства. Решаем не сбавлять обороты и доехать до трассы – там располагалось много магазинов по продаже различных строительных материалов. На данный момент нам нужны кирпичи и цемент с песком, чтобы наглухо заложить все окна на первом этаже. Людей мы начинаем опасаться больше, чем зомби.

На строительной базе было необычно оживленно по нынешним временам. Пару грузовых автомобилей загружались погрузчиком и подъёмным краном всевозможными строительными материалами. Работавших людей охраняли от зомби парни в гражданской одежде с автоматами Калашникова без всяких наворотов – обычными армейскими в дереве, но от этого не менее опасные все калибра 7.62. Увидев нас, двое пошли нам навстречу. Мы с Кузьмичом тоже пошли к ним. Артём и Витя с оружием в руках остались у второй машины внимательно наблюдать за происходящим. Поравнявшись с нами, один из парней высокого роста с хитроватыми карими глазами внимательно нас осмотрел и поинтересовался:

– Вы кто такие и откуда нарисовались?

Начало разговора мне особенно не понравилось. Он, как будто, прощупывал нас и решал, стоит с нами, что-то делать или лучше разойтись миром. Поэтому я решил немного схитрить, отвечая ему:

– У нас большое объединение людей за городом, нас послали на разведку местности, увидели, что тут есть кирпичи и решили заехать раздобыть немного. А то коровы у нас появились, а в здании, где они живут дыра, опасно по нынешним временам.

Внимательно осмотрев наше оружие и уже хорошо подогнанную под нас экипировку, он усмехнулся:

– Ну, не фига вы модные колхозники. Вам повезло. Мы сейчас товар забираем для нашего рынка. Слышали про рынок?

– Нет, не доводилось, пока только про сильный Нововоронежский анклав слышали или, как его там правильно назвать. Про рынок не слышали, рассказчиков мало осталось, а те, что остались, больше любят убивать всячески, чем говорить.

– Твоя правда! Мы люди цивильные. Вам бояться нечего. Всяких отморозков, и правда, повылазило, как будто только этого и ждали. Многое и до всего этого принадлежало не последним людям, а сейчас они пытаться создать зону свободной торговли. Пока всего много валяется – это никому не интересно особо, но халявы вечной не будет. Поэтому, они, заглядывая в будущее, и делают грандиозный по современным меркам рынок, где будет все, что нужно для человека – от еды и ночлега, до всяческих товаров и услуг.

– Да, действительно! Эти твои большие люди достаточно дальновидно и глобально мыслят. В этом им не отказать. А где рынок находится, если не секрет?

– Да какой там секрет? Наоборот, скоро по всему городу будут висеть объявления, сам увидишь. На платной дороге был Лукойл, знаешь?

– Да, конечно знаю.

– Вот там сейчас оградили огромное пространство, и идет стройка. Уже есть гостиница и столовая. Люди стали приходить потихоньку. Кто поменять вещи, кто ищет работу, рабочие руки нам тоже нужны.

– Ну что же, дело нужное. Удачи вам в нем. Если мы возьмем немного материалов тут, у нас не возникнет проблем?

– Никаких проблем. Мы нормальные люди – не беспредельщики, это сейчас ничейное, считай, общее. Берите, что вам надо.

– Благодарю за информацию.

На этом общение закончилось. Мы пошли искать нужные нам материалы. Кузьмич пошел к водителю грузовика и начал с ним о чем-то беседовать.

Нужное нам нашлось довольно быстро. Небольшая бетономешалка. Мешки готовой смеси цемента и песка для каменной кладки. Кирпичей было множество всяких разных, решили взять песочного цвета, как те, из каких построен дом. На стоянке нашли и смогли завести японский грузовичок с правым рулем и длинным открытым прицепом. Кузьмич успел договориться с водителем крана, чтобы нам закинули паллеты с кирпичами и мешками в грузовичок. Бетономешалку мы сами туда погрузили. Попрощались со всеми и поехали домой.

Ехать было не далеко, поэтому добрались быстро и без происшествий. Сразу приступили к закладке оконных проёмов кирпичом на первом этаже. Закончили уже по темноте, зато теперь на первом этаже не было не одного окна. За ужином решили, что пора прекращать жить так беспечно, и теперь все время по два человека должны дежурить и наблюдать за окрестностями с разных сторон. К дежурствам решили привлекать всех, кроме детей. Наблюдателей разбили на пары, чтобы был парень и девушка в одной паре.

Своё дежурство я провел с женой, наблюдая за разными сторонами дома. Периодически говорили на разные темы, все прошло спокойно, разбудив следующую пару, ушли спать.

Утром проснулся и сразу услышал звук звякающих столовых приборов. Значит, завтрак. Вовремя глаза открыл. Конечно, мою порцию никто бы ни слопал, и она бы меня ждала, но в компании принимать пищу веселее. Успел к самому началу, заметил, как Кузьмич пил кофе с коньяком. Если точнее, то коньяк с кофе, по-другому не назвать, когда в кружке одна треть кофе, а остальное коньяк. Вреда от пьянства Кузьмича я не замечал еще ни разу, поэтому просто ухмыльнулся и ничего ему не сказал. Он мне отсалютовал кружкой и сказал:

– Бомжур Сельвупле.

– Кузьмич, ты иногда лучше молчи и будешь казаться умнее – отвечаю я ему на его нелепое приветствие «на французском». На что он смешно хмурит брови и отвечает:

– Да, вы тут все либо умные, либо коммунисты. Слава богу, хоть один обычный и даже немного дефектный. Артём, скажи «помидор», – и с улыбкой смотрит на Артёма. Тот ему показывает средний палец и говорит, старательно подбирая слова без опасной буквы «Р».

– Томат! А ты, Кузьмич, лучше вообще молчи. Как только все увидели твою Лесю сиськи ты должен был от стыда повеситься, а ни веселиться тут сидеть.

– Во, щегол, все слова без буквы «Р» сказал. А на Лесю не гони! Она, конечно, большая и не фотомодель, зато душа у неё большая и добрая. А пьёт, вообще-е-е! Не каждый мужик так сможет. Ты точно рядом не валялся.

– Нашел, чем хвалиться, я и не стгемлюсь алкашом быть.

– Стгемлюсь – тут же передразнил довольный Кузьмич только и ждавший картавого звукаа «Р» от Артема.

Наблюдать за их шуточными перепалками весело, но время идет. Пока можно взять всё самому – надо брать, позже на рынке будут три шкуры драть за то, что сейчас бесплатно стоит. Принимаем решение ехать в гипермаркет под названием «Твой дом» – он не далеко от нас на въезде в город и там много всего нужного, в том числе продукты.

Днем у нас тоже дозор, чисто женский. По одной, меняясь через пару часов, стоят девчонки, зорко осматривая окрестности со второго этажа. Парни все собираются на выезд, набивают рюкзаки едой, водой, проверяют рации, подгоняют разгрузку. Интересуюсь у наблюдающей наверху Марины, что видно. По её словам, вокруг всё тихо. Пару раз она видела проезжающие машины по другим улицам, и изредка проходящих зомби.

Выезжаем на трассу. Тут заметно меньше брошенных в беспорядке машин. Автомобили, если и стоят, то в основном на обочине. Пост ГАИ закопчённый после пожара. На красных кирпичах видны пулевые отметины. Тут видно была перестрелка. Непонятно, кому это было нужно, когда вокруг зомби. Но, как говорится, чужая душа – потемки. Нет смысла искать логику в поступках людей. Часто её там просто нет. А вот на въезде в город уже есть затор – пару аварий и пробка из брошенных машин. Но место для проезда есть, и мы, проехав еще немного, оказываемся перед зданием гипермаркета.