Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 111 страниц)

Пока я отвлекся на снаряжение, то пропустил начало шоу. Услышав громкий крик Гестаповца «Ты куда поперся, придурок, жить надоело?!», я выглянул из‑за бронетранспортёра вперёд и не сильно удивился, увидев там Шамана. Тот бежал вперед, к беснующимся за натянутыми канатами мертвецам, сжимая в руке своё копьё.

Люди замерли, удивленно смотря на быстро бегущего к вражеским позициям Шамана. Над толпой раздавались громкие возгласы, полные удивления: «Он что, дурак?», «Видать, ему жить надоело», «Самоубийца!».

Остановившись на полпути между нами и беснующими мертвецами, Шаман поднял копьё над головой. Люди затихли, с любопытством ожидая, что будет дальше.

Шаман, размахивая над головой копьём, громко проорал:

– Эй, уроды ссыкливые! Кто из вас готов выйти и сразиться со мной в честном поединке?! Я готов, как Пересвет, выйти против вашего Челубея!

Я мысленно обложил придурка матом, не следовало ему читать ночью умные книги, они неправильно влияют на его дефектный мозг.

Шаман стоял, вертя своё копьё в ожидании противника. Но, похоже, сектанты не разделяли его благородных порывов, поэтому вместо соперника для честного поединка ему громко крикнули в ответ:

– Пошел нах…й! Тоже мне Пересвет тут нашелся!

И почти тут же со стороны позиций сектантов раздался громкий выстрел. Пуля громко чиркнула по асфальту у ног Шамана. Осознав, что в него стреляют, он перестал крутить своё копьё и с криком «Да пошли вы сами на…й, я у мамы один!», быстро петляя, побежал в нашу сторону. Придурка люди встретили громким смехом и радостным свистом, правда, при этом крутя пальцем у виска. В любом случае, Шаман умудрился всех развеселить и немного поднять боевой дух нашей армии.

Неизвестно, как отнеслись к его выходке сектанты, наверное, тоже ржали над придурком. Додумать своим мысли я не успел, Гестаповец дал команду к наступлению.

Громко завелись двигатели бронетранспортёров, нещадно чадя сгоревшей соляркой, угловатые машины медленно поползи вперед. Казалось, сектанты только этого и ждали – канаты, удерживающие беснующуюся толпу зомби, стали ослабевать и падать на землю, открывая дорогу мертвецам, которые подобно лавине устремились вниз по улице, в нашу сторону.

Самые нетерпеливые из людей начали стрелять по мертвецам, напрасно тратя свой боеприпас. Расстояние для попадания в голову было слишком большим. Внезапно где‑то за спинами армии зомбаков в небо начали подниматься столбы черного дыма, которых с каждой секундой становилось всё больше и больше.

Люди шли, прячась за бронетранспортёрами, стреляя в сторону приближающихся мертвецов, и переговаривались друг с другом, гадая, что там жгут сектанты.

Небо за спинами мертвецов быстро заволакивало густым черным дымом. Мне это очень не нравилось, поэтому, перекрикивая шум выстрелов, я проорал жене:

– Держись рядом!

Она кивнула мне в ответ и принялась выцеливать приближающихся мертвецов, стараясь попасть им в голову. Сектанты пока никак не проявляли себя, ни одного выстрела с их стороны не последовало. Если бы один из них не послал Шамана далеко, в ответ на его предложение о честном поединке, я бы подумал, что их тут вообще нет.

Наша небольшая армия медленно продвигалась вперед, навстречу ей шла нескончаемая орда мертвецов, которых пули нещадно выкашивали, но место падших в первых рядах тут же занимали другие, и толпа продолжала движение.

Гестаповец отдал приказ экипажу бронетранспортёров, в бой включились крупнокалиберные пулеметы. От их громких выстрелов закладывало уши, хотелось прекратить стрельбу и зажать их руками, чтобы не оглохнуть. Мертвецов пули крупного калибра рвали на части, уничтожая красноглазых тварей с неимоверной скоростью.

И тут сектанты сделали свой следующий ход, который от них никто не ожидал! Внезапно, сшибая с ног идущих на нас мертвецов, откуда‑то из‑за их спин в нашу сторону, быстро набирая скорость, начали катиться автомобильные покрышки. Не простые покрышки, а невообразимо большого размера, в разы больше, чем те, которые стояли на КАМАЗах и УРАЛах, что нас сюда доставили. Сектанты облили их каким‑то химическим составом и дали время хорошо разгореться, прежде чем запустить их с крутого склона в нашу сторону, и теперь множество огромных колёс, объятых пламенем, оставляя за собой сильное задымление, катились на нас, снося мертвецов и быстро набирая скорость.

Пулемёты бронетранспортёров переключили огонь с мертвецов на быстро приближающиеся горящие снаряды, но ощутимый урон не смогли им нанести. К тому же, горящих покрышек было слишком много, первые почти скатились с горы и достигли нас, а вслед за ними катились новые, щедро запускаемые сектантами откуда‑то из‑за домов, с самого начала крутого уклона.

Я прекратил стрелять, схватил за плечо жену, жестом показав ей прекратить огонь. Как только она убрала палец со спускового крючка автомата, я побежал вперед, к корме остановившегося бронетранспортёра, потянув её за собой. Перекрикивая шум стрекочущих пулемётов, я заорал ей над ухом:

– Ложись быстрее на асфальт и закрой на всякий случай голову руками!

Едва я закончил говорить, как первые горящие покрышки докатились до нас. Одна на большой скорости врезалась в бронетранспортёр, заставив тяжелую машину покачнуться, и, отскочив от неё, упала, объятая пламенем, сбоку от бронемашины, нещадно чадя черным дымом, который быстро принялся заволакивать пространство.

Дальше начался настоящий ад! Всё пространство вокруг заволокло густым дымом, видимость упала практически до нуля. Из непроглядной пелены дыма то и дело выскакивали на огромной скорости объятые пламенем гигантские колеса. Людей, что не успели укрыться, они играючи сносили с ног. Бедолаги после этого получали травмы различной степени тяжести, но самое страшное заключалось в другом – от соприкосновения колеса с человеком, на нём оставалась густая жирная обмазка, которая рьяно горела, и потушить её было практически нереально. Не знаю, что применили секстанты, обмазывая гигантские покрышки, но по свойствам это было близко к напалму, только вдобавок ещё дымило очень сильно.

С каждой секундой дым всё сильнее заволакивал всё пространство вокруг, от чего становилось тяжело дышать и начинали слезиться глаза. Люди пытались помочь раненым, сбивали с них пламя, и оттаскивали за бронетранспортёры, убирая их с пути пролетающих на большой скорости огненных покрышек. Внезапно рядом раздался громкий крик «Зомби уже здесь!», и из густого дыма стали показываться силуэты мертвецов.

Во всю мощь лёгких, надрывая горло, где‑то совсем рядом заорал в громкоговоритель Гестаповец:

– Срочно отступаем! Делитесь на пары, первый номер выносит раненого, второй его прикрывает! Мертвых оставляем, за ними обязательно вернёмся позже!

Люди быстро разбились на пары и принялись, отбиваясь от напирающих мертвецов, искать раненых на земле и оттаскивать их назад, туда, где стояли грузовики.

Мы вместе с женой медленно отступали назад, стреляя в появляющихся из дымного тумана мертвецов. Обшаривая взглядом дорогу, я то и дело подбегал к лежавшим на земле людям и щупал их пульс. Первые двое были мертвы. А вот третьему повезло, если можно назвать везением открытый перелом ноги и сильные ожоги, но, по крайней мере, он был жив.

Опустошив до конца магазин в выныривающих из густого дыма мертвецов, я быстро перезарядил автомат и, схватив раненого подмышки, потащил его в сторону грузовиков. Янка шла рядом со мной, спиной вперед, и отстреливала зомбаков.

Раненый орал от боли, но у меня не было времени, чтобы зафиксировать ему ногу, поэтому вариантов было только два: либо потерпеть боль от такой варварской транспортировки с поля боя, либо остаться и быть добычей мертвецов. Я был категорически против, чтобы этот несчастный достался красноглазым монстрам, поэтому, обливаясь потом, шаг за шагом, медленно тащил тяжелое тело к грузовикам.

У самого начала моста дыма было меньше. Быстро оглянувшись по сторонам, я увидел людей, которые тоже несли раненых и отстреливали идущих по пятам мертвецов. Из своих я смог заметить только Берсерка. Гиганту повезло, он не пострадал, и сейчас тащил в сторону грузовика сразу двух раненых, по одному в каждой руке. Его прикрывала незнакомая мне женщина, на правой половине её лица вздувался волдырями страшный ожог, но, несмотря на это, она шла рядом с Берсерком и довольно метко стреляла из карабина СКС по мертвецам.

Те, кто успел добраться до грузовиков первыми, загрузили раненых и бежали назад, чтобы помочь остальным. Ко мне подбежал небольшого роста парень с абсолютно лысой головой и сказал:

– Ложи его на землю, сейчас с двух сторон аккуратно возьмём, чтобы меньше тревожить пострадавшую ногу и дотащим по машины!

Вдвоём нести раненного было намного проще, уже через две минуты мы загрузили его в кузов КАМАЗа, где им тут же занялись, оказывая первую помощь.

Я закурил и быстро огляделся вокруг, пытаясь понять, что стало с нашим войском после хитрого тактического хода сектантов. Мои подсчёты были очень приблизительны, но тем не менее получалось, что убитых было на удивление мало, всего лишь 3–4%, а вот раненых набралось чуть ли не 50 %. Тем самым сектанты, ещё не вступив в прямое боестолкновение с нами, уже вывели из строя половину нашей армии.

Всё это я успел подсчитать меньше чем за минуту. Раненые были загружены, грузовики завели двигатели и, повинуясь приказу Гестаповца, повезли их на Рынок, в больницу. Остались те, кому повезло не попасть под огненные колеса и вырваться из дыма, минуя зубы мертвецов.

У некоторых людей были небольшие травмы и ожоги, но они остались, горя желанием поквитаться с сектантами. До сектантов ещё предстояло добраться, а сейчас следовало добить зомбаков, которых было всё ещё очень много, они медленно, но неотвратимо шли на нас.

Поэтому, покончив с погрузкой раненых, мы принялись методично отстреливать надвигающихся на нас мертвецов. Было заметно, что люди взволнованы и пытаются узнать судьбу своих друзей и родственников. Я тоже, стреляя по зомбакам, успевал кидать взгляды по сторонам, выискивая тех, с кем вместе приехал.

Берсерка тяжело было не заметить в толпе людей, но его я уже видел ранее и знал, что он не пострадал в том огненно‑дымном аду. Моя супруга неотступно следовала за мной по пятам. А вот остальных я пока не видел, это действовало на нервы и навеивало дурные мысли. Внутренний голос задавал каверзные вопросы: «Всех ли раненых успели в той суматохе вытащить?», «А сколько убитых осталось лежать на земле?».

Хотелось перестать отстреливать наступающих на нас мертвецов, начать ходить среди людей и заглядывать им в лица, ища своих друзей, но этого нельзя было допускать. Если сейчас не сосредоточиться на красноглазых монстрах, то они просто сметут нас толпой. Слишком большую ораву умудрились собрать проклятые фанатики. Поэтому приходилось, делая над собой усилия, стрелять по зомби, выбирая перерывы только для того, чтобы набить патронами опустевший магазин. Я уже давно сбился со счета, не зная даже примерно, сколько патронов отстрелял по мертвецам. Даже через перчатку чувствовалось, как нагрелось от ствола пластиковое цевьё автомата. Если бы на него не была установлена простая тактическая рукоятка, которая оставалась относительно прохладной, я бы, наверное, уже обжег ладонь.

Перекрикивая громкие звуки выстрелов, Гестаповец заорал в свой громкоговоритель:

– Я сейчас пошлю два бронетранспортёра, пусть сбивают и перемалывают мертвецов, а вы экономьте боеприпасы!

Только сейчас, после его слов, я осознал, что две из четырёх бронемашин сгорели от попавших в них покрышек, пропитанных какой‑то сильно горючей химией.

Два уцелевших бронетранспортёра, громко гудя мощными двигателями, направились навстречу толпе мертвецов. Получив передышку, люди прекратили стрельбу и принялись снаряжать опустевшие магазины, а после выискивать в толпе своих друзей и приятелей.

Я, как и все, сначала набил четыре пустых магазина патронами, после чего сказал жене, чтобы шла за мной и не терялась, начал ходить искать своих товарищей. Если не считать Берсерка, которого я почти всё время видел благодаря его росту, первым знакомым человеком, кого мне удалось найти, была Ведьма.

Она сидела на краю дороги на бордюре и любовно протирала куском ткани лезвие катаны. Подойдя к ней вплотную, я увидел, что её левое плечо немного обожжено, видимо, ей тоже не посчастливилось соприкоснуться с горящими покрышками. Она подняла на меня свои красивые голубые глаза, в которых сейчас холодным металлом отблескивала злоба. При виде меня её взгляд немного потеплел, она спросила:

– А где всё остальные?

– Не знаю, я только Берсерка видел, не было времени на поиски, мы мертвецов отстреливали.

– Я сама успела устать за короткое время, как будто всю ночь разгружала вагоны. Настоящее безумие, как будто оказалась в кошмарном сне. На земле лежат раненые с переломами и ожогами, а из дыма появляются мертвецы и пытаются их растерзать. Я, наверное, поставила сегодня личный рекорд, убивая тварей и защищая раненых, пока их не эвакуировали к грузовикам.

– Думаю, что для всех хитрая уловка сектантов стала неожиданностью и большим стрессом. Но, пока бронетранспортёры дают нам фору, нужно попытаться найти остальных. – проговорил я и посмотрел, как две угловатые бронированные машины безжалостно раскатывали в фарш мертвецов, тараня с разгона толпу и раздавливая большими колесами сбитых на землю монстров.

Колеса машин были перепачканы в крови, на них налипали раздавленные внутренности. Мертвецы со злобным рычанием сами шли навстречу своей смерти. Огромная толпа зомби таяла на глазах, превращаясь в раздавленную тяжелыми машинами костно‑кровавую массу на асфальте.

Ведьма придирчиво осмотрела катану и спрятала её в ножны. Поднявшись на ноги, она пару мгновений понаблюдала за кровавым безумием, которое устроили бронетранспортёры, сбивая и давя мертвецов, и сказала:

– Сейчас самое время, чтобы найти остальных.

Никто из нас не произнёс в слух то, чего боялся. Каждый до последнего питал надежду, что остальные тоже где‑то в толпе и у них просто, как и у нас, не было времени на поиски друг друга.

Остальные люди, как и мы, получив передышку, начали искать друг друга. Людской поток был в постоянном движении. Кто‑то радостно обнимался, кто‑то ходил, напряженно вглядываясь в лица людей, кого‑то ища. Внезапно меня толкнула в плечо Янка и сказала:

– Вон, смотри, Артём и Таня!

Посмотрев в указанном ею направлении, я действительно увидел Артёма с женой. Они так же, как и мы, ходили среди людей, напряженно вертя головами по сторонам. Мы сразу направились к ним. При виде нас, на их лицах заиграли улыбки, Артём радостно проговорил:

– Вот вы где, а я уже начал пегеживать, что вас не видно сгеди уцелевших.

– Мы сами только начали поиски. Кого‑нибудь ещё видел, кроме Берсерка?

– Видел Пашу, сам его тащил до машины, в которую грузили пострадавших. – ответил Артём, его лицо мгновенно помрачнело.

– Что с ним? – встревоженно спросила моя жена.

Артём грустно вздохнул и ответил:

– На моих глазах в него на большой скогости впечаталось колесо, когда уже всё заволокло дымом. Как минимум у него вывих плеча и сломаны пагу гебег. Ему ещё повезло, что его пгосто отбгосило в стогону и не пгидавило, отделался без сильных ожогов, так, немного одежду и волосы опалило.

Вот и первая нерадостная весть, которую я боялся услышать. Хорошо ещё, что отделался переломами и ушибами, но остался жив.

От мрачных мыслей меня отвлекло появление Шамана. Подойдя к нам, он сказал:

– Как я рад вас видеть!

– Мы тебя тоже. – вполне серьёзно ответил ему Артём.

Я тоже был рад, что наш шизанутый сосед не пострадал. Шаман внимательно осмотрел нас и спросил:

– Вашего Алёшеньку я только что видел, а где ваши радист и очкастый коммунист?

– Радист поехал в больничку, ему неплохо досталось, а насчёт Виктора ещё сами не знаем. – ответил я ему и снова на меня накатил страх.

Я очень боялся, что Виктор может оказаться среди погибших, чьи тела сейчас лежали за мостом, скрытые от наших взоров густым дымом от горящих покрышек.

Пока бронетранспортёры заканчивали давить остатки мертвецов, мы бродили среди людей, выискивая Виктора, но все наши попытки не увенчались успехом. Среди тех, кто уцелел и мог продолжать сражение, его не было.

Предаваться унынию нам не дал Гестаповец. Он отозвал бронетранспортёры и отдал команду добить уцелевших мертвецов. С жалкими остатками зомби наша изрядно поредевшая армия расправились быстро. Практически сразу прозвучала новая команда Гестаповца.

Из машин вынули всё, в чем можно было таскать воду, Гестаповец приказал затушить горящие покрышки. Воду пришлось брать из водохранилища и таскать за мост, к началу горы, где всё ещё горели, сильно чадя едким дымом, большие автомобильные шины.

На всех тары не хватило, поэтому одни таскали воду, а другие прикрывали их, на случай если в густой пелене дыма ещё остались мертвецы. Колёса, объятые пламенем, шипели от воды, огонь оказалось невероятно тяжело затушить. Приходилось на одно такое колесо выливать воду одновременно большому количеству человек, только тогда пламя затухало.

Постепенно очаги огня были ликвидированы, пришло время заняться телами убитых товарищей. Один из оставшихся грузовиков подъехал поближе, встав на таком расстоянии, чтобы по нему невозможно было вести прицельный огонь из домов, где предположительно засели сектанты.

Черный дым от покрышек развеялся, нашему взгляду предстала страшная картина: среди множества тел убитых зомбаков лежали трупы людей, которым не повезло пережить огненный ад, что устроили сектанты.

Тела людей застыли в неестественных позах, тяжелые покрышки, врезаясь в людей на большой скорости, с легкостью ломали им кости. Но это было не самое страшное, по‑настоящему ужасно выглядели трупы, на которые упали покрышки и горели, сжигая одежду, а затем плоть несчастных. Такие обгорелые, закопченные трупы невозможно было опознать. В воздухе стоял тошнотворный запах горелой резины вперемешку с жареным мясом. Некоторых людей вывернуло наизнанку, а пару человек не выдержало и упало в обморок.

Приходилось, выискивая среди зомби тела людей, внимательно смотреть под ноги: некоторые мертвецы получили страшные раны, которые смертельны для обычных людей, но красноглазые твари были невероятно живучими и, несмотря на эти раны, всё ещё представляли опасность. При сильном повреждении ног или позвоночника, они не могли ходить, но это не мешало им медленно ползти по асфальту среди тел к ближайшему к ним человеку, чтобы попытаться вцепиться своими гнилыми зубами ему в ногу.

Больше часа ушло на ликвидацию огня, погрузку мертвых и добивание уцелевших зомбаков. Теперь, когда дым окончательно развеялся на дороге, стояли на ободах дисков два черных от копоти бронетранспортёра, их покрышки полностью сгорели. Всё видимое пространство было усеяно убитыми зомбаками. Ковер из их тел густо покрывал дорогу от самого начала спуска улицы Степана Разина. Ближе к мосту, где была низина и стояли два сгоревших бронетранспортёра, было много закопчённых выгоревших кругов в том месте, где падали и горели покрышки. Дальше, в сторону моста, выгоревшие круги среди тел зомби встречались всё реже. После самого моста весь асфальт был покрыт кровавой склизкой массой, в которую бронетранспортёры превратили большую толпу зомби, сбивая и нещадно давя их.

Закончив с погрузкой тел погибших боевых товарищей, мы вернулись обратно за мост, к грузовикам. Гестаповец дал полчаса на отдых. Люди после того, как насмотрелись на ужасные последствия комбинированной атаки мертвецов и горящих покрышек, были морально подавлены и им требовалось время.

Только сидели и отдыхали единицы, большинство внимательно рассматривало тела, разложенные в кузове грузовика, пытаясь опознать своих товарищей, которых не нашли среди выживших и раненых.

Мы тоже внимательно осмотрели тела погибших в поисках Виктора. Среди тех, кого можно было опознать, его точно не было. К сожалению, это ничего не значило, потому что были тела, которые сильно обгорели, и опознать такие не представлялось возможным. Некоторые из них представляли из себя кости скелета, покрытые копотью.

Не найдя Виктора среди мертвых, мы отошли подальше от грузовика, от которого ужасно воняло горелым мясом. Сейчас я очень сожалел, что с нами нет Кузьмича с его волшебными фляжками. Пару глотков крепкого спиртного после всех этих ужасов были бы не лишними.

Мимо ходили люди с хмурыми лицами. У некоторых текли слезы, которых они совсем не стыдились. Видимо, это были те, кому не повезло опознать среди мертвых своих товарищей и родственников.

Время, отведённое Гестаповцем на отдых, закончилось, послышался его голос, усиленный громкоговорителем:

– Я знаю, что нет таких слов, которые способны заглушить горечь утраты родных и близких. Некоторые из вас наверняка сейчас винят меня. Я не собираюсь оправдываться, поскольку сам там был вместе со своими людьми, среди которых тоже есть убитые и раненые. Узнать о замыслах сектантов было невозможно, разведчиков к ним не подослать, они убивают всех, кого видят, к тому же, пробраться мимо орды мертвецов незаметно было невозможно. Поэтому я не буду оправдываться, а предложу сделать то, ради чего мы тут собрались. Убить уродов, отомстив тем самым за родных и близких, за невинных людей, которых они всё это время зверски истязали и убивали! И предотвратить дальнейшие жертвы, которые непременно будут, если сейчас не перебить их. Скажу честно, эта атака тоже будет слепой авантюрой! Поэтому те, кто по каким‑то причинам передумал, вправе оставаться у грузовиков, никто обвинять их не будет, а Рынок выполнит свои обещания. Но чем больше людей останется тут, тем меньше наши шансы на победу. А значит, что вы ещё столкнётесь с сектантами в будущем. Только, когда они придут к вашему жилищу, вам придётся рассчитывать только на свои силы, а численный перевес будет на их стороне. Те, кто решил завершить начатое, подходите ко мне, кто передумал, отходите к грузовикам.

В нашем отряде никто ни секунды не колебался, все направились к Гестаповцу. Я прекрасно понимал, что его вины в случившемся не было, поэтому злость была только на проклятых сектантов, к нему никаких претензий.

К моему удивлению, людской поток устремился вместе с нами, обступая Гестаповца плотным кольцом. К грузовикам никто не пошел, там остались стоять только водители и несколько человек, выделенные для охраны транспорта. Остальные люди, хоть и стояли с хмурыми и злыми лицами, но были полны решимости завершить начатое, несмотря на такое ужасное начало.

Лицо Гестаповца было хмурым, как небо во время грозы, а глаза бешено блестели. Он выкурил сигарету за три длинные затяжки и, оглядев плотно обступивших его людей, произнёс:

– Я рад, что вы полны решимости перебить этих гадов. Теперь, когда они лишились армии мертвецов, нужно дожимать и атаковать их, иначе, если им дать время, они вновь соберут ещё одну армию из тварей и опять подготовят какую‑нибудь пакость. Сейчас мы разделимся на две группы и будем пробираться к их позициям. Первыми пойдут те, кому знакомо сапёрное дело, для того чтобы мы не напоролись ещё на какие‑нибудь сюрпризы. По открытой местности не идти, дыма вроде не видно, но даже покрышка без огня, набрав скорость, легко может сломать руку или ногу, или даже шею, впрочем, вы сами видели последствия, перетаскивая тела погибших.

Гестаповец закончил свою короткую речь и разделил людей на два примерно одинаковых по численности отряда. При этом он учитывал пожелания некоторых людей оказаться в одной группе, поэтому мы вошли в состав группы, которая должна пробираться к позициям сектантов по правой стороне.

В начале обеих групп стояли военные, даже если бы они были без уставной формы, армейская выправка всё равно выдавала в них вояк. Прозвучала короткая команда и группы двинулись на позиции сектантов по разные стороны от дороги.

Наша группа миновала мост с раздавленными мертвецами и сразу ушла на обочину. Используя каждое укрытие, люди принялись короткими перебежками продвигаться друг за другом к разграбленной автозаправке. Военные во главе отряда сначала внимательно осматривали всё на пути движения группы, и только после их отмашки начинали продвигаться остальные члены отряда.

Достигнув разрушенной заправки, люди стали ожидать, пока саперы проверят дорогу до офисного центра, который находился в 50 метрах от заправки.

Пока мы ожидали разрешения от саперов на дальнейшее передвижение, Артём спросил у меня:

– Сколько у тебя остались патгонов?

– Да чуть меньше половины от того, что брали. А у тебя?

– Пгимегно столько же. Я тут подумал, газ зомбаков мы пегебили и их больше не видно, пога заменить обычные патгоны на экспансивные. Не згя же мы с Кузьмичом их делали, а эти угоды как газ заслуживают испытать эти негуманные пули на себе.

– Они заслуживают отдельный котел в аду, не то, что пули, запрещённые по соображениям гуманизма! – подтвердил я его слова и заменил магазин в автомате с обычными патронами, на самодельные экспансивные, с надпиленными наконечниками пуль.

Артём тоже поменял магазин в своём автомате и повесил его на грудь. С учётом, что за спиной у него была снайперская винтовка, он напоминал персонажа из компьютерной игры, которые обычно там увешаны оружием с ног до головы. Люди кидали на него заинтересованные взгляды.

К тому, что Артём всегда ходил с автоматом и снайперской винтовкой одновременно, я давно привык, поэтому мой взгляд постоянно притягивала компания в рыцарских доспехах. Этот нелепый и неуместный на первый взгляд наряд позволил им пережить неожиданную атаку сектантов без потерь. Конечно, их латы сейчас не сверкали наполированным металлом, как в начале сражения. Они были заляпаны кровью, копотью и на них виднелись вмятины. Зато люди, облаченные в них, смогли перенести столкновение с горящими колесами без ущерба для себя и здорово помогли с эвакуаций раненых, рубя мечами мертвецов, которые выныривали из густого дыма, пока другие оттаскивали раненых к грузовику. Поэтому теперь рыцарский наряд этой группы людей не вызывал ни у кого в группе усмешек.

Хотя, глядя на сосредоточенные и хмурые лица людей, я понимал, что сейчас им было вообще не до веселья. Я и сам постоянно возвращался к мыслям о том, что мы потеряли Виктора, и надеялся, что его увезли на Рынок, вместе с остальными ранеными.

Мы уже преодолели низину, в которой стояли два обгоревших остова бронетранспортёра. Следующим укрытием был многоэтажный дом, который находился в 100 метрах от офисного центра.

Саперы первыми добежали до него и внимательно осмотрели на предмет взрывчатки или других ловушек. Не обнаружив ничего подозрительно, они подали знак, что всё чисто и наша группа может передвигаться вперед.

Люди снова растянулись в цепь и быстрыми перебежками принялись преодолевать открытое пространство, спеша оказаться под защитой стены многоэтажки. С противоположной стороны дороги, вторая группа тоже передвигалась вперёд, почти параллельно с нашей.

Едва первые члены группы достигли заветного укрытия, как по людям, которые бежали следом, со стороны многоэтажек, где засели сектанты, открылся шквальный огонь. Подсознательно все ожидали всё это время подобное, но всё равно в первые пару секунд от начала внезапной атаки немного растерялись, наблюдая, как некоторые из тех, кто попал под обстрел, падали замертво или, получив ранения, пытались доползти до укрытия, а вокруг злобно жужжали пули, впиваясь в землю рядом с ними.

Кто‑то первый вышел из ступора и громко заорал:

– Чего застыли, раскрыв рты?! Огонь по позициям противника!

Тут же зазвучали ответные выстрелы. Сектантов практически не было видно, они стреляли, не подходя близко к окнам, из глубины комнат, поэтому приходилось сначала выискивать их по вспышкам от выстрелов, которые освещали через окно квартиру изнутри, и только после этого посылать туда в ответ пули.

Наша ответная стрельба ослабила плотность неприятельского огня, люди кинулись на помощь раненым, несмотря на риск для своей жизни. Все тела раненых и убитых под ослабевшим, но всё ещё продолжающимся обстрелом сектантов, перенесли под защиту стены дома. Раненым принялись оказывать первую помощь, останавливая кровотечение и перевязывая раны.

Нам повезло, мы всё ещё находились у торгового центра и не попали под обстрел. Спрятавшись за укрытие, я старался сильно не высовываться, стрелял по три патрона в одно из окон, где находился вражеский стрелок, и прятался обратно. Не знаю, чем были вооружены сектанты, но для моего автомата Калашникова расстояние было ещё слишком большое, чтобы рассчитывать на прицельный огонь и точные попадания.

Заглушая басистые звуки автоматных выстрелов и хлесткие СВДшние хлопки, рядом громко бахнуло – это Артём сменил автомат на снайперскую винтовку и начал отстрел противника.

Я спрятался за стену и сказал жене, которая была рядом со мной:

– Стой тут, не высовывайся, успеешь ещё пострелять, а пока предоставь это тем, у кого прицельная дальность оружия позволяет более точно работать на таких больших дистанциях.

Посмотрев на Татьяну, я добавил:

– Тебя это тоже касается, пусть Артём со своего слонобоя лупит, а ты не лезь, только патроны зря сожжёшь.

Примерно 5 минут спустя от начала перестрелки, выстрелы со стороны сектантов стали менее интенсивными, и мы начали поодиночке перебегать от офисного центра к жилому дому, где уже находились те, кто успел перебежать до начала атаки сектантов, и раненые.

Добежав до стены дома, я первым делом оценил урон от сектантского обстрела. Убитых было два человека, раненых трое. Двоим повезло, и ранения были легкими, а вот третьему пуля угодила в ногу выше колена. Его требовалось отправлять в больницу, но, пока сектанты ещё постреливали, тащить раненого под пулями было глупо и опасно. Какие потери понес отряд, который пробирался по другой стороне улицы, мы пока не знали.

Увидев, что все переместились от офисного центра к многоэтажному дому, один из вояк, назначенный Гестаповцем в нашем отряде главным, сказал:

– Вы двое, остаётесь тут, чтобы потом эвакуировать к грузовикам раненого и убитых. Остальные сейчас должны усилить огонь и заставить уродов спрятать головы, чтобы мы смогли продвинуться дальше и проверить на ловушки следующее место.

Указав на двух крепких парней, проговорил он. Поскольку его приказ был прост и логичен, спорить с ним никто не стал. Отряд усилил обстрел домов, в которых засели сектанты, давая воякам‑сапёрам возможность добежать до здания музея «Арсенал» и укрыться за его стенами.

Дождавшись, пока саперы окажутся в безопасности, я прекратил стрелять по окнам многоэтажки. Моему примеру последовали многие, у кого не было точно стреляющего оружия на большие дистанции. Теперь охоту за головами сектантов вели только снайперы.