Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 111 страниц)

В первую, самую многочисленную группу, входили кавказцы, которые, попав в лагерь, тут же сплотились и держались вместе. Вторую группу представляли бывшие зеки, к ним еще примкнул народ из числа сочувствующих любителей воровской романтики. Третья была самая малочисленная, но не менее сплочённая, и состояла из цыган.

Все эти группы вели себя нагло, но не перешагивали черту закона, установленного тут. Тем не менее, мне настоятельно советовали не иметь с ними общих дел и по возможности обходить стороной.

Еще рассказали, что скоро будут формироваться похоронные команды из числа добровольцев, в задачу которых будет входить расчистка города от трупов в светлое время суток. Наши все уже записались и советовали мне тоже не упускать шанс, аргументируя это тем, что неприятную работу компенсирует возможность найти в городе ценные вещи. Да и просто сидеть в этом лагере целыми днями до безумия скучно. Тем более, тем, кто не просто тут сидит, а выполняет разные работы, полагается усиленная порция еды и перепадают всякие бонусы в виде сигарет, кофе, шоколада и прочих приятных мелочей, которые обычные беженцы тут не получают.

Общаясь с ребятами и слушая новости, я не заметила, как пролетело полдня. Пора было уходить, напоследок я попросила у парней сигарет для своей новой знакомой. Сигареты мне дали, но предупредили, что у самих негусто, а если моя знакомая не дура, то найдет способ, как их тут добыть. Поблагодарив за сигареты, я попрощалась с друзьями и пошла в своё новое жильё.

Ирину я обнаружила лежащей на кровати с книжкой в руках, увидев меня, она отложила книгу в сторону и спросила:

– Ну что, нашла своих?

– Да, нашла, пойдем ужинать, по дороге всё расскажу.

Личных вещей у нас не оказалось, поэтому Ира на всякий случай спрятала книгу под подушку, и мы пошли в столовую, не переживая, что у нас что‑нибудь украдут. По пути я ей рассказала все новости, она ответила, что тоже пойдет со мной в похоронную команду и ей повезло познакомиться со мной.

В столовой было многолюдно, на входе у нас взяли карточки, переписав наши данные в толстую тетрадь, вернули, попросив расписаться о получении ужина. Поставив росписи, мы подошли к раздаче и нам дали по большой порции картошки с тушенкой и литровой пачке сока. Взяв свои порции, мы нашли столик, за которым была пара свободных мест, и принялись обедать. Простая толченая картошка на воде с добавленной в неё тушёнкой сейчас казалась необычно вкусной едой, только очень не хватало черного хлеба, я привыкла всё есть с ним.

С нами за столом обедал пожилой седовласый пенсионер, женщина в возрасте и рыжий щербатый мужик. В углу, сдвинув столы, расположились кавказцы, громко разговаривая на своём языке, они периодически смеялись на всю столовую. Не считая громкой речи, больше никаких неудобств они не доставляли и вели себя нормально.

Сидевший с нами за столом мужик начал смотреть на нас неприятным взглядом, вызывая раздражение. Через некоторое время Ира не выдержала и спросила у него:

– Уважаемый, что так вылупился, как будто девок живых давно не видел?

Щербатый отложил ложку и, глядя на неё, ответил:

– Видеть видел, а вот щупать давно не доводилось, может, скрасим друг другу ночь?

Ирина склонила голову набок и, заинтересованно рассматривая его, спросила:

– А ты вытянешь двоих, особенно вот эту, молодую и полную сил?

Мужик взволновано облизал пересохшие губы и сказал:

– Конечно, ради таких красавиц я и на второй заход пойду, обещаю, вы не пожалеете.

Сидевший за столом пенсионер доел свою еду. Наградив рыжего недовольным взглядом, он поднялся и молча ушел. Женщина оторвалась от своей тарелки и сказала:

– Откуда столько озабоченных? Даже в такой ситуации только и думают, куда засунуть свой стручок!

Рыжий посмотрел на неё и злобно оскалился:

– Не завидуй, тебе тоже кто‑нибудь засунет!

И, плотоядно разглядывая нас, спросил:

– Ну так чё, пошалим сегодня?

Я, хмуря брови, посмотрела на Ирину, мне этот разговор не нравился, как и этот щербатый озабоченный дебил. Она, увидев мой взгляд, подмигнула мне и, посмотрев на рыжего, проговорила:

– Я понимаю, что усики – это пропуск в трусики. Но ты, со своими рыжими усищами, сильно похож на таракана. А вдруг мне захочется, чтобы ты поработал языком и сделал приятно? Боюсь, что тогда я умру со смеху – слишком боюсь щекоток.

Мужик покраснел и прошипел:

– Ну и дуры, сами не знаете, от чего отказываетесь.

Ирина убрала с лица улыбку, глядя на мужика, она ответила:

– Таракан, таракан, тараканище, захлебнись пи…с во вла. ще!

Услышав такое, рыжий дернулся как от пощёчины, с громким грохотом опрокинул на себя свою тарелку с картошкой. Ни говоря больше ни слова, он вскочил из‑за стола и торопливо покинул столовую.

Мы с подругой смеялись до слез. Отсмеявшись, она добавила:

– Какой нынче мужик ранимый пошёл! А сами требуют от девушек в избы забегать горящие, коней на скаку останавливать.

Сидевшая за столом женщина посмотрела на нас и сказала:

– Ловко вы его отшили, но нужно было помягче, теперь может затаить обиду.

– Да какое нам дело до обиды этого неудачника, даже подкатить нормально не может, Дон Жуан недоделанный. – ответила Ирина.

В наступившей тишине мы доели свою еду и отправились в нашу палатку, прихватив с собой пачки с соком. Я опасалась, что на улице нас будет поджидать так жёстко отшитый Ириной рыжий таракан, но его нигде не было видно.

В палатке было тепло и хорошо, обе печки горели и давали хорошее тепло, за ними следил пожилой мужчина. Я вспомнила, что ребята передали Ирине сигареты и отдала ей почти целую пачку. Она обрадовалась им, как ребенок новогоднему подарку, и сразу убежала курить на улицу, а я, расстелив свою постель, улеглась на раскладушку, натянув одеяло до подбородка. Через десять минут вернулась довольная Ирина и тоже легла спать.

Проснулась я от того, что меня трясли за плечо. Открыв глаза, я увидела Ирину, она сказала:

– Вставай, соня, время идти записываться на работы, а то проспим своё счастье!

Мой сладкий сон был бесцеремонно развеян и пришлось вставать. Ирина уже собрала свою кровать, достав из пачки сигарету, она понюхала её и сказала:

– Давай заправляй кровать и выходи, я пока покурю на улице.

Быстро заправив кровать, я оделась и вышла на улицу. Вместе мы пошли в самое начало лагеря, где находилась администрация и различные службы лагеря беженцев. У нужной нам палатки, где происходил отбор и приём на различные работы на нужды лагеря и города, уже столпилась длинная очередь. Мы заняли место в её конце и стали терпеливо ожидать, с интересом слушая, о чем шли разговоры людей, стоявших в очереди. Как ни странно, почти все хотели получить работу внутри лагеря, в город особенно никто не порывался. Множество женщин преклонного возраста, судя по их разговорам, хотели получить место в одной из столовых на территории лагеря. Не надо было быть Эйнштейном, чтобы понять, столько поваров лагерю не требовалось. Были и более экзотические профессии. Поскольку всё в лагере было на печном отоплении, то требовалось много дров и набирали лесорубов.

Очередь двигалась утомительно медленно, мы устали стоять, пока не настал наш черёд. Спустя два часа ожидания мы наконец вошли в палатку. За столом сидел усталый мужик, подняв на нас взгляд, он сказал:

– Повара не требуются, не отнимайте моё время.

Ему ответила Ирина:

– Мы стояли в очереди из поваров, поэтому догадываюсь, Вас уже успели утомить желающие попасть на кухню. Только мы пришли в похоронную команду записываться.

Мужик удивлено уставился на нас, рассматривая по очереди то одну, то другую. Даже несильно ущипнул себя за ногу, поморщившись, он, глядя на меня, сказал:

– Вроде не сплю. Что, мелкая тоже в похоронную команду?

Пытаясь сделать максимально серьёзное лицо и одновременно с этим самый свой милый взгляд, я ответила ему:

– Я тоже. Не смотрите на возраст, буду работать наравне со всеми.

Мужик снял шапку, озадаченно почесав голову, предпринял попытку нас отговорить, произнеся:

– Вообще‑то это не совсем женское дело и, тем более, не детское. Вы хоть представляете, что вам предстоит? Тяжелая и противная работа, сильно изнуряющая физически и морально. К тому же, очень опасная, зомбаков, конечно, сильно проредили, но осталось тоже немало по разным квартирам, подвалам и еще бог знает где их находят. Вам придётся таскать тела, копать ямы, а если нарвётесь на зомби, то и защищаться самим. У нас нет столько охраны, чтобы приставлять к каждому.

Ирка быстрым взглядом окинула палатку, в которой никого, кроме нас троих, не было. Расстегнув свою куртку, она одним резким движением задрала свитер, показывая опешившему мужику свои груди. От такого неожиданного поворота событий бедный мужик впал в ступор, да и я вместе с ним тоже. Только по его глазам было видно, что, в отличие от меня, он не только удивление испытывает, но и наслаждается тем, что видит. Ирка опустила свитер, спрятав свои небольшие, но красивые груди, и сказала:

– Вижу, что Вам понравился небольшой сюрприз. Это вам благодарность за то, что взяли нас на работу. А вот если не возьмёте, я порву одежду на ней. Конечно, вид еще одних голых сисек, Вас не сведёт в могилу, только, вот, я начну орать, что Вы напали на малолетку и разорвали одежду. С учётом, что весь лагерь гудит о маньяке, Вас легко могут принять за него и расстрелять.

Мужик сидел ни живой, ни мертвый, целую минуту пытаясь осознать увиденное и услышанное. Слишком всё происходило быстро и менялось стремительно. Я сама тоже пребывала в легком шоке, размышляя, порвёт Ирка на мне одежду в случае необходимости или просто блефует. Мужик, выйдя из ступора, неожиданно улыбнулся и сказал:

– А Вы умеете проявлять чудеса дипломатии! Давайте сюда свои карточки, запишу вас в похоронную команду. Только аккуратнее, будет жаль, если такие хорошие сиськи отгрызут мертвецы.

Мы протянули ему свои карточки, он взял одну из тетрадок, лежавших на столе, раскрыл её и начал переписывать наши данные, потом ещё заполнил различные листки. После это вернул нам карточки и, дав каждой по листку, сказал:

– Судя по тому, что вы сейчас тут устроили, бабы вы боевые, не пропадёте. Я дал вам бумаги, подтверждающие что вы зачислены. Завтра вам нужно будет явиться к главным воротам в 8 утра, не проспите.

– Спасибо, сладкий, я прям сердцем чуяла, что ты хороший мужик! – ответила Ирина и мы вышли из палатки.

Она тут же закурила сигарету, явно довольная собой, а я набросилась на неё с вопросами:

– Это что сейчас было, там в палатке?

Она посмотрела на меня с невозмутимым видом, выпустив в воздух сизую струю сигаретного дыма, ответила:

– Я помогла тому господину преодолеть свои сомнения, и мы получили желаемый результат, листок у тебя в руках.

– Помогла преодолеть, показывая сиськи? А мне бы ты тоже одежду порвала, как обещала?

– Зачем ты спрашиваешь то, что видела своими глазами? Ты ещё просто маленькая и не осознаёшь, каким грозным оружием природа наделила девушек. Практически не бывает ситуаций, в которых не помогут красивые глазки или слезы, сиськи тоже вполне себе рабочий вариант. Ты, наверное, начиталась всяких сопливых книг для девочек, где всё прекрасно? Из серии живет сильный, красивый, брутальный и невероятно богатый мужчина в своё удовольствие, имеет всё что хочет и кого хочет, и тут бац, неряха и дурочка из Мухосранска, идя мимо его Роллс Ройса, спотыкается и падает лицом в собачье дерьмо, встаёт, небрежно отряхивает его рукой с лица и говорит: «Ха, херня какая, я не раз в лошадиные лепёхи падала, они поболее будут!», и происходит чудо, плейбой, филантроп и миллионер сразу влюбляется в эту неряху, перепачканную собачьим дерьмом. Выбегает из машины и говорит ей: «Мадам, Вы разбили моё сердце и даже не имеет значения, что у Вас кривые зубы и волосы под мышками! Настоящей любви это не помеха, приглашаю Вас в свою машину, чтобы, не откладывая ни секунды, поехать в ЗАГС и пожениться!», ну и всё такое «люблю, куплю и полетели». Жили долго и счастливо, нарожали кучу детей, весь Мухосранск умер от зависти!

Выкинь этот бред из головы. Девушкам и раньше нужно было стараться, чтобы получить место под солнцем, а сейчас и подавно. Мантра «мужик должен» уже давно перестала действовать. Если сидеть сложа руки, как Алёнка на камне в пруду, то там и просидишь до самой старости. За мужиков всё нужно всегда делать самой, только не напрямую. Настоящее искусство – это сподвигнуть его на определённый поступок, чтобы при этом он искренне верил, что он сам это захотел и сделал.

Как там у них? Мужик сказал – мужик сделал. Слышала такое? Открою тебе секрет, это два разных мужика. Умные женщины всегда получали чего хотели, а мужики еще искренне верили, что это они всё устроили, потому что им так хотелось. Зачастую даже в сексе девушка выбирает парня и соблазняет, только делая это так, чтобы он верил, что это он её соблазнил. А то, не дай бог, он поймет, что сняли его, всё, катастрофа, хрупкий мир разрушен, бабы тоже люди. А, ладно, рано тебе еще всё это объяснять, вырастешь – сама поймешь, вроде не глупая. А твою одежду я бы не стала рвать, так что не переживай.

В целом Ирка была права, нужный результат был достигнут, поэтому я успокоилась. Сказав ей что побегу к своим ребятам и вернусь к ужину, ушла. Своих я нашла на том же месте, где они были вчера. Увидев меня, все обрадовались, особенно, когда я им рассказала, что тоже записалась в похоронную команду, упустив незначительные детали, каким методом, мне это удалось добиться. Поскольку они записались еще раньше меня, у всех на руках были бумажки. Достав их, все начали в очередной раз изучать, а после принялись гадать, как это будет выглядеть и по сколько человек будет входить в одну команду.

Дофантазировались до того, что картина получилась следующей: все в белых костюмах биологической защиты, похожей на скафандры, с огнемётами сжигают трупы зомбаков, а если нарываются на еще живых, то тоже устраивают им фаер‑шоу, наблюдая за живым бегающим факелом.

Потом принялись обсуждать новости за день. Новых жертв маньяка сегодня не было, зато пошел слух, что один район полностью зачищен и скоро людей из палаточного лагеря начнут расселять по квартирам. Все мечтательно закатывали глаза, представляя себе квартиру со всеми удобствами. После палаток любая однушка с отоплением, светом и горячей водой казалась раем на Земле.

Просидев с ними почти до ужина и болтая на разные темы, я была счастлива. Ирка, конечно, классная девка, несмотря на разницу в возрасте, но люди, с которыми ты росла всю жизнь, – это совсем другое. Все тревоги и заботы сразу отступали, на душе становилось легко и безмятежно. А когда тебе хорошо, то время пролетает незаметно. Чтобы не опоздать на ужин, я распрощалась с ребятами и побежала в свою палатку, поскольку обещала Иринке вернуться до ужина.

Она ждала меня, валяясь на раскладушке и читая свою книгу. Глянув на обложку, я с удивлением обнаружила, что это слащавый женский роман. Поймав мой удивлённый взгляд, она отложила книжку и, встав с раскладушки, с насмешкой спросила:

– Тебя так удивило, что я умею читать?

– Скорее, то, что кто‑то недавно мне заливал про женские романы, а сам почитывает их с удовольствием.

– Ничего я тебе не заливала, слушать надо было внимательно.

– Я внимательно слушала!

– Тогда ты должна понимать, что всё то, о чём я тебе говорила, касается реальной жизни. А читать такие истории, чтобы отдохнуть – это совсем другое. Пойдем в столовку, я уже есть хочу.

Мы направилась в столовую, решив в этот раз ужинать в другой палатке, в лагере с таким большим количеством беженцев столовая была не одна, но меню было везде одинаковое, как я помнила из рассказов друзей. Найдя столовую, мы опять дали свои карточки и расписались за ужин. Взяв еду, сели за столик. На ужин было овощное рагу из капусты и картошки, еще наблюдалось немного тушёнки, из‑за экономии её явно не доложили, но все равно получилось вполне съедобно.

С нами за столом сидела супружеская пара с мальчиком лет пяти примерно. Он ковырялся в тарелке, явно недовольный тем, что приходилось есть, и капризничал, упираясь:

– Я не хочу это кушать, хочу Киндер!

Его отец решил проблему, просто сказав:

– Сынок, все Киндеры сожрали красноглазые бармалеи, а если не будешь кушать, то и за тобой ночью придут!

Слова отца подействовали, мальчик, схватив ложку, начал за обе щёки наворачивать рагу, позабыв о Киндерах. Мы спокойно поели и без происшествий добрались до своей палатки. Ирина, покурив перед сном полсигареты, аккуратно её затушив, спрятала бычок в пачку. Я спросила у неё:

– Ты курить пытаешься бросить?

– Нет, экономить начала, пробовала стрелять, но тут этот номер не прокатывает, вот и начала курить по половине, пока не придумаю, где брать новые.

– А сиськи не пробовала показывать?

– Это оружие не для таких случаев, не хватало еще начинать за сигарету сиськи показывать, даже страшно представить, куда это может привести в дальнейшем. Пошли спать, маленькая язва.

Мы улеглись на раскладушки, Ирина быстро уснула, а я еще долго ворочалась, думая о завтрашнем дне.

Утром меня растолкала Ирина, сделав страшные глаза, она воскликнула:

– Быстро собирайся, а то опоздаем! Я сама чуть не проспала и только проснулась!

Я успела за рекордные пять минут заправить кровать и, быстро одевшись, выскочить из палатки. Ирина проделала эти процедуры ещё быстрее и успела выкурить полсигареты, ожидая меня на улице. Проверив, что карточка и бумага о зачислении в похоронный отряд у меня с собой, в кармане, я поспешила за Ириной, которая быстро шагала к воротам палаточного лагеря.

У ворот стояли, выстроившись друг за другом, четыре грузовика, все машины были с деревянным открытым кузовом. Около машин небольшими кучками стояли люди, ожидая выезда и общаясь. Я быстро нашла своих друзей из детского дома, познакомила их с Ириной и спросила, что нам делать. Мне показали на мужика в форме МЧС и сказали, что это Петрович, нам нужно подойти к нему. Мы с Иркой сразу направились к Петровичу, подойдя, одновременно поздоровались и она сказала:

– Доброе утро, мы прибыли для работы в похоронной команде.

Петрович был солидным мужчиной. На рукаве бушлата у него была надпись «МЧС», а погоны украшали две большие звезды. Посмотрев на нас умными глазами, он с удивлением спросил:

– Вы? В гробовщики? Девочки, сейчас не время для нелепых шуток.

Ирина обиженно надула свои губки и сказала:

– Обижаете, товарищ полковник, мы не шутим.

С интересом посмотрев на неё, Петрович ответил:

– Вообще‑то, я подполковник. Давайте ваши направления, я посмотрю.

Проговорил Петрович, которого явно польстил тот факт, что его назвали полковником, что было на одно звание выше того, что было у него на самом деле. Взяв у нас бумаги, он быстро пробежал их взглядом и, вернув нам обратно, сказал:

– Вижу, действительно не шутите и пришли туда, куда не каждый мужик рискнет пойти.

Кинув взгляд на свои наручные часы, он произнес:

– Идите пока постойте со всеми, построение через пять минут. На построении будет распределение, там я всё объясню.

Мы оставили Петровича, он, повернувшись к расстеленной перед ним на капоте внедорожника карте города, принялся что‑то обсуждать с другими МЧСниками. Вернувшись в компанию к своим друзьям, мы принялись обсуждать предстоящую работу. Ирка, строя глазки, умудрилась настрелять у пацанов сигарет. Наши домыслы о том, что нам предстоит, прервал громкий голос Петровича, который приказал всем построиться в одну линию.

Медленно пройдя вдоль всего строя, подполковник внимательно рассматривал людей, заглядывая им в лица, как будто пытаясь запомнить всех. Потом вернувшись к середине строя, встав лицом к выстроенным в одну линию людям, он сказал:

– Слушай мою команду! Представительницы прекрасного пола, четыре шага вперед.

Мы с Иркой, стоявшие в строю рядом, сделали четыре шага и посмотрели по сторонам. Кроме нас вышло еще две девочки, хорошо знакомые мне по детскому дому. Больше в отряде представительниц слабого пола не было.

Посмотрев на меня и других вышедших девушек, он сказал:

– Остальные рассчитаться на первый‑второй. Вторые номера, два шага вперед.

Те, кто остались в строю, быстро рассчитались на первые и вторые номера, вторые номера вышли вперед. Петрович скомандовал:

– Теперь первые и вторые номера делятся поровну и образуют четыре группы.

Обе шеренги быстро разделились поровну, получись четыре группы по пять человек. Дождавшись, пока все встанут на свои места, подполковник продолжил:

– А теперь, милые дамы, попрошу вас занять места в группах, по одной девушке на каждую группу. Знаю, вы подруги и хотели быть вместе, но пока сделаем так. Чтобы сильно не ослаблять одну группу, раскидаем вас по разным. А завтра уже посмотрим по результатам того, как вы будете работать, вам предстоит слишком тяжёлая и не женская работа.

Пришлось подойти и встать к мужской группе, под их заинтересованные взгляды. Потом каждая группа расплелась по машинам, и мы выехали с территории палаточного лагеря в город. Сначала машины ехали все вместе, потом начали разделяться, сворачивая к точкам, которые указал Петрович водителям на карте.

Нам досталась одна из улиц города, которую требовалась очисть от трупов, закидывая их в кузов грузовика. Как только мы остановились, мужики вылезли из машины и, закурив, принялись осматривать улицу, заваленную убитыми зомби. Оценив немалый фронт работ, они опять уставились на меня, один из них, самый старший, с уже полностью седыми волосами, спросил у меня:

– Дочка, что ты тут вообще забыла? Вот скажи, как с тобой вдвоём закидывать тело весом в 80–90 килограмм в кузов грузовика? Да у тебя через час пупок развяжется!

– Мне надоело целыми днями слоняться по лагерю, хочу помочь быстрее очистить город и вернуться к нормальной жизни.

Мужики переглянулись между собой, всё тот же седовласый, негласно признанный за старшего в группе, тяжело вздохнув, сказал:

– Боюсь, нормальной жизни мы уже не увидим после расчистки города, да и спустя лет пять – тоже. Обдумав, я решил, думаю, никто против не будет. Таскать и закидывать трупы в грузовик тебя мы заставлять не будем, но работать придётся. Работа будет легче, но не менее противная. Твоя задача обыскивать карманы трупов, прежде чем мы закинем их в кузов, и собирать биоматериал в мешки. Все согласны?

Все остальные единогласно согласились, а я, не понимая, что это за биоматериал такой, спросила у него:

– А что такое биоматериал и как его собирать?

– Сейчас покажу, иди за мной. – произнёс седовласый и зашагал вперед по дороге, я пошла следом за ним.

Остановился он у раздавленного трупа, судя по всему, по телу проехал тяжелый грузовик. Зрелище было отвратительное, на дороге валялись фрагменты раздавленного черепа из костей и мозга. Внутренности тоже повылазили наружу, я даже заметила круглый глаз и нижнюю челюсть. От всего этого исходил неприятный, гнилостный слащавый запах, вызывающий рвотные позывы. Седовласый проговорил:

– Этого раздавленного бедолагу мужики возьмут и закинут в кузов, а всё, что от него останется валяться на дороге, – и есть биоматериал. Тебе нужно будет лопатой собрать всё это в мусорный мешок, а мы его потом сами закинем в кузов. Только, смотри, не набивай много, а то мешок может порваться. Думаю, мало кому хочется, чтобы на него из порванного мешка посыпался ливер, мозги и всё остальное. Фронт работы ясен?

– Да, обыскивать карманы и сгребать лопатой то, что осталось от раздавленных зомбаков.

– Отлично, сейчас тебе дам лопату, перчатки и мусорные мешки.

Седовласый закончил инструктаж, а я, идя за ним назад к грузовику, боролась с накатывающей тошнотой. Да, мне не придётся закидывать тяжелые трупы в кузов и это несомненно более легкая работа, но по степени отвратительности она имеет все десять балов из десяти. Выдав мне лопату, медицинские перчатки и мусорные мешки, седовласый обратился ко всем, кто был в отряде:

– Как самый старший, возьму на себя обязанность бригадира, если кто‑то посчитает, что не справляюсь, передам другому. Всё равно это не даёт никаких бонусов, и бригадир работает наравне со всеми. Теперь о работе. Все уже оценили, что она тяжелая и отвратительная, но есть и положительный момент. Подполковник приказал убирать тела и фрагменты на отведённом нам участке, еще был приказ обыскивать трупы и собирать найденные документы, для дальнейшего составления списка погибших. Наша задача только собрать и, по возвращении в лагерь, передать документы, составлять списки не наша головная боль. А вот про всё остальное никаких распоряжений не было, поэтому всё, что мы найдем, – наше. Предлагаю складывать всё ценное в мешок, а потом делить на всех поровну в конце смены. Вопросы, возражения есть?

Все одобрительно загалдели, только один толстенький мужик сказал:

– Мне кажется, что малолетке жирно будет давать равную долю, предлагаю её урезать! А то мы тяжелую работу будем делать, таскать и грузить жмуров, а она только по карманам шарить!

Седовласый дослушал говорившего, а потом сказал:

– Всем надеть перчатки и идите за мной.

И опять направился к раздавленному телу, к которому мы уже ходили с ним вдвоём. Когда все окружили раздавленной труп, он, глядя на того, кто предложил уменьшить мою долю, обратился к нему:

– Обыскивай его карманы.

Мужик, глядя на кровавое, воняющее месиво, поморщился и ответил:

– Это же должна делать мелкая, а не я.

– Должна, но этот труп достаётся лично тебе, как подарок от фирмы.

Повисла тишина, седовласый бригадир и толстенький мужик сверлили друг друга взглядом. Последний, не выдержав взгляда седовласого, глаза которого внезапно стали очень холодными и колючими, опустил глаза к земле и промямлил:

– Ладно, сейчас.

Поправив перчатки, он опустился перед раздавленным трупом на колени. Стараясь не смотреть на труп, принялся шарить по карманам порванной и пропитанной кровью куртки. Достав оттуда всякую мелочь в виде небольшой суммы наличных денег, ключей и сигарет с зажигалкой, он складывал всё это рядом с телом. А потом внезапно быстро поднялся и побежал. Далеко отбежать у него не получилось и его вырвало. Седовласый, глядя на всё это, сказал стоящему рядом с ним парню:

– Давай я за руки, ты за ноги, и закидываем его в кузов.

Вдвоем они взяли труп за ноги и за руки и подняли, на землю упали сизые кишки и волочились по ней, вслед за уносимым телом. Когда они начали закидывать тело в кузов, у трупа оторвалась рука, и он упал на дорогу под громкий мат. Взявшись по‑другому, они всё же отправили труп в кузов, а следом, сопровождаемая матом, полетала оторванная рука. Когда они вернулись, то шаривший по карманам, уже закончив вываливать на улицу содержимое своего желудка, стоял молча с бледным лицом. Седовласый взял у меня лопату и мешки, протянул их ему, говоря:

– Держи, тебе ещё надо всё, что тут осталось, собрать в мешок.

Заявивший о несправедливости и легкости моей работы, спорить не стал, лишь сделал большой глоток воздуха. Оторвав из свертка один большой черный мешок для мусора, он раскрыл его и принялся закидывать в него лопатой белые кости от раздавленного черепа, грязную мочалку, бывшую когда‑то волосами погибшего, фрагменты раздавленного белёсого мозга, переплетённого извилинами, нижнюю челюсть с обломанными зубами, круглый глаз с ниточкой нерва, или как там эта ниточка называется, не знаю. Скребя лопатой и кидая всё в пакет, он старался не смотреть лишний раз на то, что убирал, а его лицо было бледным, как у мертвеца. Загрузив весь биоматериал в пакет, он положил лопату на дорогу и отошёл подальше. Сняв перчатки, принялся умывать лицо снегом. Бригадир, дождавшись, пока он закончит умываться и вернётся к нам, произнес:

– Ну что, ты всё еще считаешь её работу легкой, а долю несправедливой?

Посмотрев на него, а потом на меня, мертвецки бледный мужик, проговорил:

– Извините меня, сказал, не подумав, теперь говорю осознано, девочка заслуживает равную долю.

Обведя всех взглядом, бригадир спросил:

– Все остальные согласны?

Получив ото всех утвердительные ответы, он сказал:

– Ну, тогда хватит прохлаждаться, город сам себя не расчистит, за работу.

И мы начали делать, то зачем приехали, убирать трупы и фрагменты тел, закидывая их в кузов грузовика целиком или частями, в мусорных мешках. Начала я с более легкой работы, быстро пробежала с двумя мешками и обшарила карманы трупов. В первый мешок я складывала документы и телефоны, если они были найдены в карманах. Во второй мешок сигареты, зажигалки, жвачки и всё то, что могло сейчас представлять ценность.

Ненужные вещи, такие, как ключи и деньги я просто выкидывала на улицу. Еще в мои обязанности вошло осматривать валяющиеся на дороге сумки и пакеты, а также обыскивать разбитые машины, которых по всему городу было много. В машинах находились сигареты и зажигалки, бывало, что и бутылки с алкоголем или конфеты, шоколадки и печенья. В пакетах был более богатый улов. Я бы сама даже не додумалась до того, что, когда всё началось, люди просто шли по свои делам, многие из магазина с покупками, домой, а когда на них начали нападать красноглазые монстры, то бросали свои пакеты с покупками и в панике убегали. Таких пакетов было немного, но зато чего там только не было.

Ну и, конечно же, я собирала лопатой, соскребая с дороги, ненавистные мне раздавленные автомобилями трупы. Если обыскивая карманы первого тела, я испытывала брезгливость, но смогла её побороть, то соскребая в мешок кровавое и вонючее месиво, я не удержалась, и меня тоже вырвало. Надо мной никто не смеялся, наоборот, я видела сочувствующие взгляды мужиков, таскающих по двое нелёгкие тела и закидывающих их в кузов грузовика.

Так продолжалось до вечера, мы делали перерывы, мужики периодически курили, с сигаретами теперь проблем не было. А вот обеда или перекуса у нас не было. Во‑первых, нам ничего не дали с собой, во‑вторых, выплюнуть содержимое желудка успели почти все в бригаде и теперь ходили бледные, о еде, даже боялись думать. Скорее всего, дальновидный подполковник МЧС как раз по этой причине и не дал нам с собой еду, предвидя то, что нам будет совсем не до неё. За весь день к нам в разное время, по одному, вышло в общей сложности пять зомби, которых убивали лопатой и пожарным багром.

Бригадир, посмотрев на часы, прокричал:

– Всё, орлы, заканчиваем работу, сегодня и так славно потрудились! Нам еще предстоит отвезти всё это к братской могиле на окраине города и выгрузить. Но сначала давайте поделим трофеи.

А трофеев, надо сказать, набралось очень даже прилично, четыре полных мусорных мешка. Один был забит полностью сигаретами. Их я находила почти у каждого трупа в кармане, в машинах, в пакетах. Сигареты были самой частой находкой из тех, что относились к категории ценных. Стоит отметить, что все пачки были начатые, разной степени наполненности. Сопоставимо по количеству сигаретных пачек, было и зажигалок – что вполне логично.