Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 111 страниц)

Убедившись, что у меня под окнами не бродит армия мертвецов, я начала набирать воду во всевозможные свободные ёмкости. С трудом отыскала небольшой запас восковых свечей и спичек, который был куплен много лет назад на случай отключения света и не был использован. Провела ревизию съестных припасов. На всякий случай достала свою самую тёплую одежду и положила в неё документы. Если в городе вдруг начнётся эвакуация, времени на сборы не будет.

Покончив с тем, что задумала заранее, я начала бесцельно нарезать круги по дому, пытаясь понять, что делать дальше. Всё время натыкаясь взглядом на занавешенные окна, я подумала, очень плохо, что на них нет решеток. Сейчас бы решётки были не лишними, причем не важен внешний вид, главное – прутья потолще, чтобы они были покрепче. Когда‑то, после того как на нашей улице обокрали один из домов, я всерьёз задумывалась установить решётки на окна, но жить, как в тюрьме, рассматривая небу в клеточку, мне очень не хотелось, я отказалась от этой затеи. Тем более почти все мои знакомые утверждали: если воры захотят проникнуть в дом, решётки не станут для них помехой.

Дом был не безопасным, спасало только его местонахождение, почти на самой окраине города. По‑хорошему, надо перебраться в другое, более безопасное место. Но с неработающей мобильной связью, когда невозможно просто взять и позвонить друзьям, которые проживали за городом, это было проблемой. Ехать на удачу через город, в котором царило настоящее безумие, было опасно, тем более неизвестно, будут они дома или поездка окажется напрасной. Насчёт поездки всё тоже было не так просто. У меня сейчас в машине примерно полбака бензина, это вроде не мало, но следовало учитывать, что, скорее всего, заправки сейчас не работают, а значит рассчитывать нужно на то, что есть в баке. В гараже у меня не было никакого запаса топлива. Какой смысл держать воняющие бензином канистры, когда заправки в городе были практически на каждом углу. Теперь я поняла, что смысл был, и сейчас мне запас топлива пригодился бы, но уже и поезд ушел.

Тщательно исследовав каждый угол своего жилища, я нашла вещи, про которые давным‑давно забыла, но, к сожалению, среди них не было ничего полезного, только старый и ненужный хлам. Такой же участи подвергся гараж, причем с точно таким же результатом. Ничего нового и полезного для себя я не нашла.

Пришло время принимать решение, как действовать дальше. Поломав голову, прикидывая различные варианты, я решила пока что не покидать свой относительно безопасный частный сектор. Скудные запасы вполне позволяли просидеть дома, не подвергая себя риску как минимум пару недель. Для себя я отмерила срок ожидания в неделю. За это время в городе должны окончательно восстановить порядок. Если этого не случится, значит всё гораздо хуже, чем я себе представляю, и тогда уже придётся выбираться за продуктами. А сейчас, чтобы не сидеть сложа руки, я решила пройтись по соседям и попробовать узнать, кто из них выжил и укрылся в своём доме.

Было решено не ходить далеко по улице и обследовать с десяток ближайших ко мне домов. Всех людей, кто жил рядом со мной, я хорошо знала с самого детства, поэтому решила установить контакты с ними, поскольку минусов от этого нет, а плюсы возможны. Начиная от банального обмена продуктами и заканчивая получением информации, которой, несмотря на то, что я видела, пока добиралась с работы до дома, у меня практически не было. К тому же, в случае появления зомби, можно попробовать дать им совместный отпор. Вот и получалось, что в попытке обнаружить выживших соседей и наладить с ними контакт я видела возможные плюсы и не нашла ни одного минуса.

Тепло одевшись, я провозилась с катаной, настраивая её ремень под размеры зимней одежды. У меня всё ещё не было уверенности, что в нужный момент я смогу ей воспользоваться, но тут пока не попробую, не узнаю.

Закрыв за собой дверь, подойдя к калитке, я немного её приоткрыла, высунула голову наружу и осмотрела улицу. Абсолютно пустынная и безмятежная улица создавала иллюзию нереальности происходящего в городе, но звучавшие иногда выстрелы тут же её разрушали. Собравшись с духом, я выскользнула со двора и, открыв небольшую деревянную калитку, огораживающую палисадник, подошла к первому дому.

В нем проживала супружеская пара преклонного возраста. Их дочь давно уже выросла и упорхнула из родительского гнезда к мужу, куда‑то в другой город. Эти соседи были интеллигентные, приятные люди, бывшие учителя. Чтобы не пугать их, я встала перед окном, с расчетом, что они сразу увидят меня и узнают. Несильно постучав костяшками пальцев по стеклу, замерла, терпеливо ожидая реакции на мой стук. Подождав чуть больше минуты, я постучала снова, на этот раз немного сильнее. Но результат был тот же, никто не подошел к окну. Вероятнее всего, хозяев не было дома, но я очень надеялась, что сейчас они в безопасном месте.

Следующий дом, по‑хорошему, следовало обойти стороной. В нем проживал некогда веселый и красивый парень, крепко подсевший на наркоту. Это испортило его красоту, высушив тело и безобразно обострив черты лица, и сделало его ещё более веселым. Только это безумное веселье от постоянного наркотического угара свело его мать в могилу раньше времени. Несмотря на свою пагубную привычку, Дима был безобидным парнем, но я предпочитала с ним не общаться. Максимум здоровалась, если мы случайно сталкивались на улице, и не более того. Но сейчас, подумав, я решила, что даже с ним стоит пообщаться.

Калитка во двор Димы всегда была раскрыта нараспашку, всё ценное он давно сам отнёс в ломбард или продал по дешёвке, поэтому не опасался воров. Зайдя во двор, я услышала, что в доме играет музыка, похоже, Диму не смутило происходящее, и он не изменил своих привычек. Хотя, я не сильно удивлюсь, если он вообще не в курсе происходящего и всё время провел в мире грез.

Я постучала в окно достаточно сильно, чтобы он услышал. Сначала ничего не происходило, потом еле заметно шевельнулась занавеска, а спустя мгновение показалось лицо Димы. Повертев головой, пытаясь увидеть не только меня, но и весь двор, он показал мне рукой, чтобы я шла к двери, и скрылся за занавеской.

Спустя некоторое время входная дверь распахнулась, на пороге появился Дима, укутанный в старый выцветший халат, с неуместно счастливым выражением на лице. Убедившись, что я одна, он сказал:

– Кого‑кого, а тебя я точно не ожидал тут увидеть! Хотя то, что сейчас происходит по всему городу, мало кто вообще мог себе вообразить, поэтому твоё появление тут на фоне всего происходящего не сильно меня удивляет. Я даже скажу тебе больше: ты меня напугала, я думал, менты так быстро пришли за мной.

Скороговоркой выпалил Дима, явно находясь под кайфом. Потом внезапно спохватившись, он развернулся и на ходу продолжил говорить:

– Чё я тебя на пороге держу, заходи в гости, ты сейчас офигеешь.

Я зашла следом за ним в дом, где царил полнейший беспорядок, и действительно офигела. На грязном столе рядом с объедками еды возвышалась огромная гора денег. Купюры разного достоинства, аккуратно сложенные в ровные пачки, перемотанные бумажными банковскими лентами, большой пирамидой стояли на столе, абсолютно не вписываясь в общий контраст бедности и грязного беспорядка вокруг. Дима с улыбкой наблюдал за моей реакцией. То, что отобразилось у меня на лице, его явно обрадовало, и он, подвигнув мне, весело заговорил:

– Да, соседка, я подпольный миллионер! Правда, только недавно им стал, пока лохи метались в панике и дрались за жратву с бухлом. Мы с корешем спланировали и провернули пару удачных дел, став миллионерами. Вот теперь думаю, как мне рвануть отсюда в Амстердам.

Смотря на огромную гору денег, в который были не только рубли, но и доллары с евро, я пыталась понять, как ему удалось безнаказанно всё это украсть и на что он надеется, рассчитывая добраться до Амстердама в такое время, когда все аэропорты прекратили авиасообщение.

Решив не ломать себе голову, пытаясь понять его своеобразную логику, подкорректированную частым приёмом наркотиков, я спросила:

– Дима, сказать, что я удивлена – это значит ничего не сказать. Как ты смог обчистить банк?

– Ты не поверишь, насколько это было просто! Я и сам не верил, что дело может выгореть, но решил попробовать, а если не получится, то обыграть всё, как дурацкую шутку.

Он сделал паузу, явно наслаждаясь своим триумфом, достав одну тысячную купюру, поджег её зажигалкой и, подождав пока она разгорится, прикурил от неё дешёвую сигарету. Сделав пару глубоких затяжек, он добавил:

– К сожалению, сигары ещё не прикупил, поэтому пока репетирую жизнь миллионера на обычных сигаретах.

– С такими деньгами всё у тебя будет: и сигары, и яхты с виллами, но ты не ответил на мой вопрос. Как ты смог безнаказанно обчистить банк на такую сумму?

– Садись и слушай внимательно, сейчас ты офигеешь от гениальности нашего плана ещё больше, чем от вида всего этого бабла.

Началось всё с того, что я встретился со своими корешами и мы думали, как намутить веселье. Колов наскребли, но стали происходить какие‑то непонятки, наш барыга куда‑то слился и не выходил на связь, а потом и вовсе началась нездоровая свистопляска, по городу начали гонять тачки с сиренами, люди тоже стали какими‑то нервными, как будто у всех сразу начались ломки. Ещё и мобилы внезапно стали «не алё». Как будто я поймал хороший приход, только ловить его было не с чего и поймал его не я один, мои кореша видели всё то же самое.

А дальше было веселее, как будто мы оказались в фильме ужасов, где все бегают и орут. При нас на остановке какой‑то чувак набросился на девчонку и начал её грызть, как настоящий зверь. Ему мужики таких люлей отвесили, пустив его в ноги, что любой другой бы сдох, не оставив завещания, а этому киборгу обдолбанному было хоть бы хны, знай себе извивается и рычит, пытаясь укусить своих обидчиков. У самого вместо лица уже кровавое месиво, а он только сверкает злобно своими красными глазами и порыкивает.

Тут ещё девка, которую он сильно погрыз, орёт от боли, как дурная. Обстановка такая нервная, что мужики совсем потеряли над собой контроль и стали пробивать ему реальные пенальти в голову, уже не думая о последствиях. Сказать, что этот урод оказался очень крепким, значит ничего не сказать. Я сбился со счету ещё на середине, сколько ударов по голове ему прилетело, прежде чем он затих. Его так мудохали, что весь снег вокруг его головы превратился в кровавую кашу.

Посмотрев все это, мы свинтили оттуда, от греха подальше, а то весь город на ушах, менты злые и попадать им под горячую руку не хотелось. Но далеко уйти у нас не получилось. Пройдя полпути до следующей остановки, мы наткнулись на ещё одного такого кренделя с красными глазами. Здоровенный бычара с горящим взглядом и весь перепачканный кровью выскочил на нас, как дикий кабан, из кустов, и сразу вцепился зубами в лицо Кислому. Помня, с каким трудом толпа на остановке смогла замесить более щуплого упыря, мы с Суетным даже не стали пытаться помочь Кислому, сам виноват – не фиг было тормозить.

От страха я бежал с такой скоростью, которую от себя не ожидал. Увидев впереди отделение знаменитого зеленого банка, мы без раздумий заскочили внутрь и офигели от количества народу. В банке был полный аншлаг, люди, образовав большие очереди, нервно переругивались в панике и пытались обналичить деньги со своих карт и счетов.

Нам с Суетным обналичивать было нечего, мы все свои деньги, как только они появлялись, сразу инвестировали в очередную дозу, но среди большой толпы людей создавалось впечатление безопасности. К тому же люди тут не только ругались, стоя в огромной очереди, но и рассказывали такие вещи, от которых волосы на голове становились дыбом.

Если верить одной словоохотливой тётке, то это конец света и бог наслал на нас мертвецов за грехи наши, а дальше будет только хуже. Укушенный человек через некоторое время тоже становится одним из красноглазых монстров, пополняя бесчисленную армию сатаны, а спасутся только те, кто держит бога в своём сердце и ведет праведный образ жизни. Всех остальных ничего не спасет: ни деньги, ни связи, ни оружие. Правда, за себя она не стала пояснять, зачем стоит в огромной очереди с грешниками и пытается снять деньги, которые, по её же словам, уже никого не спасут.

Было немало историй, которые рассказали непосредственные очевидцы нападений монстров на людей. Мы и сами это совсем недавно видели с Суетным собственными глазами, но не знали о масштабах происходящего. Было видно, что все, кто находился в зале банка, очень напуганы, и, если сейчас сюда забредет подобное чудовище, то те, кто не умрет от инфаркта на месте, в считаные секунды разбегутся в разные стороны, подвывая от страха. Никто не хотел, чтобы его загрызли или хотя бы укусили эти непонятно откуда появившиеся красноглазые беспредельщики. На охрану банка не было надежды, пенсионер в черной форме по всем прикидкам был в той группе, которая сразу умрет от инфаркта, стоит хотя бы одному подобному монстру нарисоваться на горизонте.

Вот тогда Суетной, оттащив меня в угол, возбужденно зашептал мне на ухо:

– Братан, я тут такую замутку придумал, мы можем с легкостью обчистить этот банк.

Я внимательно посмотрел на него, заподозрив, что он что‑то принял в одно жало втихаря, не поделившись со мной. Но нет, у него были свежие глаза, а значит он, как и я, пребывал в реальном мире. Тогда почему он несёт чушь про ограбление банка, в котором сейчас столько народу, что над нами посмеются, а потом растерзают голыми руками? Люди сейчас нервные и злые, поэтому я решил успокоить своего кореша и зашептал в ответ:

– Суетной, давай спокойно, без фокусов, иначе нас на британский флаг порвут.

– Да я спокоен, просто говорю, что у меня появилась одна задумка, которая должна выгореть. Но сначала нам нужно добраться до моего дома.

– Хорошо, валим отсюда.

Мне не хотелось покидать это место, в котором благодаря большому скоплению людей было ощущение безопасности. Но ещё больше меня пугало то, что сейчас может выкинуть воспаленный мозг Суетного, и последствия, которые непременно коснутся и меня тоже. А вспоминая, как мужики на остановке пробивали тому грызуну пенальти в голову, то коснуться может так, что ласты склею.

До квартиры Суетного мы неслись бегом, как испуганные антилопы. К счастью, она была недалеко и, кроме таких же испуганных людей, нам никто не повстречался. Уже в квартире Суетной, постоянно страдающий от паранойи и считающий, что его телефон прослушивают все спецслужбы мира, жестом показал мне положить мой телефон рядом с его мобилой на балконе. Тот факт, что мобильная связь не работала, его нисколько не смущал, поэтому я не стал разводить напрасный спор и, оставив свой телефон на балконе, пошел вслед за ним в ванную.

Открыв воду на всю, Суетной приблизился вплотную ко мне и чуть слышно зашептал:

– Братан, ты только зацени, что мне в голову пришло. Ты же видел, как все бегают и трясутся от ужаса только от одного вида тех красноглазых чуваков, которые всех подряд грызут?

– Видел, как не увидеть, мы только что с тобой так же неслись, не разбирая дороги.

– Стрёмная тема, правда? Если ты ещё раз увидишь, что в твою сторону направляется рычащий и перепачканный в крови чел, ты опять дашь по лыжам?

– Нет, бл…ть, вызову его на дуэль и буду с ним сражаться! Конечно, убегу, пусть менты с ними разбираются, мне еще жить хочется.

– Вот про это я и говорю, сейчас любой человек, увидев этих грызунов, сразу кинется прочь, заботясь о своей жизни.

– Суетной, да тебя в пору называть Эйнштейном! Ты вывел самую крутую теорию тысячелетия. Только я не могу взять в толк, к чему ты это мне сейчас вообще рассказываешь? Давай лучше за бабло поговорим, те черти мне побоку, их отловят и всё наладится, а вот кушать и не только – хочется всегда. А для этого нужны лавэ.

– Ты чёт сегодня туго догоняешь. Чтобы были лавэ, нам достаточно запереться в банк, притворившись, что мы парочка поехавших головой грызунов, от которых лучше свалить.

Услышав такое, я не сдержался и заржал в голос. Суетной смотрел на меня с непониманием и легкой тенью обиды. Я ещё раз внимательно заглянул ему в глаза, рассматривая зрачки, и снова не обнаружив признаков приёма дозы, ответил:

– Ты вроде на свежаках, а несешь такую пургу, как будто тебя кроет не по‑детски. Ты что, предлагаешь прийти в банк и сказать: «Я дико извиняюсь, но если вы не отдадите деньги, то мы с корешем вас перегрызем всех нахер»? Да они сначала будут ржать над таким выступлением громче, чем это только что делал я, а потом таких подсрачников нам отвесят, что неделю сидеть не сможем!

– Не, братан, как раз наоборот, это ты жёстко тупишь. Мы вообще ничего говорить не будем, просто придем перепачканные в крови, как те каличи, которых мы видели, и все сами с визгом убегут. Все бабки наши, останется только собрать и до дома дотащить.

– Всё это звучит как‑то слишком бредово, даже с учётом, что там из охраны один пенс.

– Поэтому и должно сработать. Ты посуди сам, люди сейчас в панике, охранник вовсе не Рембо, ментам тоже не дозвониться, да они и так по всему городу мечутся, как ужаленные. Думаю, спасение людей из торговых центров, кинотеатров и других мест массового скопления, будет приоритетнее двух упырей, которые просто зашли в банк и никого там не загрызли.

Я достал сигарету и начал разминать её в руке. Предложение Суетного было интересным, а благодаря своей простой и нестандартной схеме могло действительно сработать. Если мы сможем правдоподобно закосить под упырей, которые грызут всех подряд, то, теоретически, люди должны убежать, и тогда мы срываем по‑настоящему крупный куш. Если не выгорит и нас раскусят, то предъявить нам будет нечего, мы же молча зайдем и не будет ни единого слова про деньги и ограбление, значит всё можно свести на дурацкую шутку, за которую, скорее всего, намнут рёбра, но уголовку, как за ограбление, не повесят.

Чертов параноик Суетной, предпочитающий вести важные разговоры в ванной комнате, в которой категорически запрещалось курить. Мой мозг лихорадочно пытался просчитать все возможные варианты развития событий и от напряжения требовал свою дозу никотина, вызывая дикое желание закурить.

Крутя в руках незажжённую сигарету, я согласился:

– Кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

– И его не сажают на бутылку из – под него. – пошутил в ответ Суетной.

Перешёптываясь под звуки льющейся из крана воды, мы начали разрабатывать план дерзкого ограбления.

Прошло два часа, прежде чем я наконец вырвался из душной ванной комнаты и выкурил две сигареты подряд. В целом всё было предельно просто, нужно было перемазавшись кровью правдоподобно изобразить бешеных тварей, чтобы все люди убежали в диком ужасе. Для начала мы решили ещё раз выбраться на улицу, чтобы найти ещё одного безумного персонажа и понаблюдать за ним. Не откладывая это в долгий ящик, мы оделись и, оставив бесполезные мобилы на балконе, вышли из квартиры Суетного.

Во дворе нам встретились только нормальные люди. Одни пробегали мимо, спеша куда‑то по своим делам, испуганно крутя по сторонам головой, другие спешно носили вещи в свои машины, явно собираясь отчалить куда‑то подальше и там переждать, пока всё не утихомирится. Мы с Суетным уже наметили два ближайших отделения банка, в которых будем пробовать свою дерзкую задумку, поэтому пошли в противоположную сторону, чтобы лишний раз там не мелькать.

Мы прошли уже целую остановку и не встретили еще ни одного красноглазого безумца. Только обезумевшие люди носились, как угорелые. Внезапно неподалеку раздался громкий звук удара. Обернувшись на него, мы увидели автомобиль скорой помощи, наполовину влетевший в магазин автозапчастей. Переглянувшись и не говоря ни слова, мы побежали туда. Белая ГАЗель с красной полосой на боку наполовину торчала из разрушенного кирпичного павильона, протаранив его стену и залетев мордой внутрь. Вокруг мгновенно собрались испуганные зеваки, которые с любопытством рассматривали аварию, опасливо озирались по сторонам, готовые, в случае обнаружения угрозы, рвануть прочь. Но пока поблизости не было ни одного подозрительного субъекта, любопытство брало верх над страхом. Люди стояли, рассматривая сильные повреждения тачки и павильона.

У нас с Суетным была более веская причина, чем праздное любопытство. В каретах скорой помощи были заветные большие оранжевые чемоданы с препаратами. Некоторые из них без рецепта невозможно было добыть, но сейчас такая возможность благодаря этой аварии появилась. Именно поэтому мы, не сговариваясь, сразу рванули сюда, завидев разбитую скорую.

Пройдя мимо испуганных зевак, мы вошли в дверь полуразрушенного магазина автозапчастей. Внутри оказалась зарёванная девушка, которая смотрела на раздавленное тело мужчины, которое передняя часть автомобиля, снеся стену и витрину, намертво впечатала во вторую стену. От разбитой морды машины поднимался вверх пар, который наполнял воздух в помещении сладковатым запахом антифриза. По всему полу были разбросаны различные автозапчасти и крошево раздробленных красных кирпичей, из которых была сделана стена павильона.

Передняя часть автомобиля сильно деформировалась, отчего лобовое стекло всё пошло трещинами. Боковое в водительской двери разбилось, раскрошившись маленькими квадратными осколками. Било видно водителя, которого сильно прижало вывернутым рулем к креслу. Он не шевелился, не подавая признаков жизни, в отличие от пассажирки, которая находилась на переднем сидении рядом с ним.

Женщина фельдшер с растрёпанными рыжими волосами и горящими адским огнем глазами извивалась и рычала, пытаясь выбраться из железного капкана, в который превратилась смятая передняя часть автомобиля.

Зрелище было жутким, передняя часть скорой помощи была настолько сильно смята, что у рыжей твари должна была быть раздроблена вся грудь и внутренние органы покорёженным металлом. Но её это, видимо, нисколько не смущало, и она яростно извивалась, норовя вырваться из железного плена. К счастью, несмотря на невероятную живучесть, силы у этой твари не были феноменальными, и она не могла раздвинуть покорёженный метал.

С трудом оторвав взгляд от её ужасных злобных глаз, я толкнул в плечо Суетного, напоминая ему, зачем мы здесь. Подойдя к боковой сдвижной двери автомобиля, мы предприняли попытку её открыть. Из‑за того, что удар был сильный и кузов деформировался, наши попытки не увенчались успехом, дверь намертво заклинило. Оставался только один вариант – вернуться на улицу и попробовать открыть двери, которые располагались в задней части автомобиля.

Выйдя на улицу, не обращая внимания на испуганных зевак, мы принялись открывать заднюю дверь, потянув за ручку, расположенную вертикально на правой створке. Дверь легко распахнулась, немного провиснув на проржавевших петлях. Из салона автомобиля на нас уставилась кровожадным взглядом бабушка божий одуванчик. Её по‑домашнему уютный сильно застиранный старый халат резко контрастировал со злобным взглядом красных глаз. Она сверлила нас взглядом, сидя на полу среди разбросанных по всему салону автомобиля принадлежностей для оказания первой помощи. Первым опомнился Суетной, внезапно побледнев, как будто старушка умудрилась с помощью взгляда выкачать у него всю кровь. Он сдавленно произнёс:

– Это чё за херня, я туда не полезу!

– Я тоже. И вообще, предлагаю валить отсюда, пока бабка не решила нами полакомиться.

Словно услышав мои слова, старушка со зловещим взглядом начала неуклюже подниматься на ноги. Мы, бледные, как приведения, попятилась задом, подальше от раскрытой двери. Зеваки с недоумением смотрели на нас, пытаясь понять, отчего мы так изменились в лице, потом любопытство взяло верх и люди двинулись к раскрытой двери, пока мы, наоборот, отступали назад. Не успели первые ряды самых любопытных дойти до двери, как оттуда показалась старушка, которая, не колеблясь ни секунды, рванула вперед и с громким звуком вывалилась на тротуар. Люди пораженно замерли, кто‑то даже ахнул от неожиданности. Но в следующее мгновение, как только она подняла голову и все увидели её взгляд, началась настоящая паника. Все рванули в разные стороны, едва не снеся нас с Суетным. Кто‑то бежал молча, видимо, сохранив свой разум от страха и опасаясь сбить дыхание, другие, наоборот, верещали, как будто их уже перемалывает своими остатками зубов зловещая старушка в старом халатике.

Мы с Суетным убежали самыми последними, дождавшись, когда адская бабка поднимется на ноги и сфокусирует взгляд на нас, стараясь как можно лучше рассмотреть её повадки и движения.

Убежав за пару остановок и спрятавшись в укромном закутке, мы пару минут стояли молча, восстанавливая сбитое дыхание. Я за 5 лет не бегал столько, сколько уже пробежал за один сегодняшний день. Но сейчас это всё было не важно, план Суетного теперь не казался мне провальным. Видимо, его посетили те же мысли, что и меня, поэтому он произнёс:

– Ты видел, как лохи бросились врассыпную, как только просекли фишку, что это не простая бабка?

– Видел, но мы тоже, по‑твоему, лохи, выходит, раз уже пол дня бегаем в страхе?

– Не цепляйся к словам, вон, Кислый уже вряд ли когда‑то будет бегать. Но сейчас речь о другом, наш план должен сработать. Люди боятся и не хотят связываться с этими тварями, ни за какие коврижки. Поэтому, если у нас получится правдоподобно изобразить пару таких тварей, из банка убегут все.

– С этим я согласен, только вот знаешь, что было по‑настоящему страшное у той бабки из скорой помощи?

– Что?

– Глаза! Когда она смотрит ими на тебя, кровь стынет в жилах, а сердце как будто сжимает ледяная рука Снежной королевы. Поэтому люди начинают убегать сломя голову подальше. Как мы сможем скопировать этот вселяющий ужас взгляд?

– С глазами что‑нибудь придумаем позже. Пока что нам нужно найти ещё одну красноглазую тварь и понаблюдать за ней издалека.

– Да, пойдём искать, раз с вкусняшками из скорой мы побрились, то возвращаемся к первоначальному плану.

На этот раз нам повезло и долго искать следующего монстра не пришлось. Откуда‑то из двора дома раздался громкий крик, полный ужаса. Оттуда навстречу нам выскочили пару человек и, испуганно оглядываясь, пустились наутёк, сверкая пятками. Мы же, наоборот, пошли во двор пятиэтажного здания, к тому месту, откуда раздался крик.

Выглянув из‑за угла, я осмотрел двор. Типичный двор старой кирпичной пятиэтажки. Потрескавшаяся асфальтированная дорожка вдоль дома, со вздутыми буграми от корней растущих рядом с ней больших тополей. Облезлые лавочки рядом с подъездами, которые обычно так любят бдительные бабульки‑сплетницы. Палисадники, огороженные вкопанными в землю покрышками, покрашенными во все цвета радуги. Беспорядочно запаркованные между деревьями на газоне легковые автомобили. Правда, не знаю, почему все называли газоном грязь, взбитую покрышками автомобилей.

И вот в этом типичном старом дворе, где, кроме сплетен, которые распускали вредные бабки, вечно восседавшие на лавочках, ничего интересного не происходило, сейчас были целых две твари. Именно твари, потому что людьми их уже не поворачивался называть язык. Не так давно это были молодые люди, лет по 20 от роду примерно. Может, парень с девушкой, а может, брат с сестрой, сейчас это уже не важно. Модно одетая молодёжь, стоя на коленях над телом мужика, яростно терзала его, отрывая, как шакалы, куски мяса зубами. Всё это происходило рядом со старенькой, но ухоженной иномаркой серого цвета, с открытой водительской дверью, откуда, скорее всего, вылез несчастный, прежде чем стал жертвой тварей.

Мы с Суетным, затаив дыхание, наблюдали за всем этим, высунув головы из‑за угла дома. Внезапно на весь двор раздался громкий крик:

– Вы что вытворяете, наркоманы чертовы, я сейчас милицию вызову!

Проорала с балкона старушка, которую не смущало, что милицию давно переименовали в полицию, а наркоманы типа меня и Суетного никогда не испытывали тягу к каннибализму и не жрали живых людей по среди двора. Даже как‑то немного обидно стало от её слов.

Твари, видать, тоже обиделись на то, что их назвали наркоманами. Бросив свою жертву, они неловко поднялись на ноги и стали ходить, вращая головой, пытаясь найти источник звука. Мы внимательно наблюдали за ними, пытаясь запомнить их нечеловеческие ломаные движения и интонацию издаваемого ими порыкивания. Двигались они как‑то странно, как будто роботы, у которых произошел сбой в программе, и теперь она периодически подвисала на доли секунды.

Спустя 10 минут во двор с другого, дальнего от нас, въезда, въехала машина. Увидев тварей, она резко затормозила, издав визг покрышек и клюнув носом, а потом, включив задний ход, рванула обратно. Твари, заметив её, поковыляли в том направлении, а мы, увидев всё, что нам БЫЛО нужно, решили больше не испытывать судьбу и побежали обратно в квартиру Суетного.

Во дворе дома, где проживал Суетной, за время нашего отсутствия произошли изменения. Неподалеку от подъезда в лужи крови лежало тело девушки. Следующее, что бросалось в глаза – машин, которые были припаркованы у дома, стало гораздо меньше. Проверять, являлась ли убитая тварью или кто‑то грохнул обычную деваху, мы не стали. Как бы то ни было, судя по проломленному черепу, кем бы не являлась убитая, ей уже ничего не поможет. Мы поспешно вошли в подъезд и вбежали в квартиру.

Что происходило в квартире следующие несколько часов напоминало репетицию спектакля в театре. Я и Суетной по очереди ходили по комнате, пытаясь до автоматизма отточить ломаные движения тварей, поочередно смотря друг на друга со стороны и указывая на ошибки. То, что в теории казалось плевым делом, на практике оказалось не таким‑то и легким. Поначалу движения получались не сильно похожими, а порыкивания вообще нелепыми и вместо страха могли вызвать только смех. Но постепенно у нас стало вполне прилично получаться копировать движения и рык тварей.

С глазами мы не смогли придумать ничего лучшего, как развести в воде хлор и этим раствором, ругаясь матом, натирать свои ясные очи. Мы не были химиками, просто у Суетного мать в своё время работала в бассейне и натащила оттуда хлора. Не знаю, зачем он ей был нужен, но его запасы были колоссальными. А Суетной вовремя вспомнил про рассказы матери о скандалах на работе, когда в воду добавляли хлора больше, чем требовалось, и у некоторых людей краснели глаза.

Наверное, мы перестарались, когда создавали раствор для натирания глаз, и превысили концентрацию хлора значительно сильнее чем, требовалось. Глаза щипало, они слезились, заложило нос, который до этого свободно дышал, и даже под глазами покраснело и немного опухли щеки, но основной цели мы достигли, белки глаз после такого издевательства сильно покраснели, главное – потом вообще не ослепнуть.