Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 111 страниц)

Так давайте выпьем за людей, кто смог достойно прожить жизнь, не очерстветь душой и смог положить больше добрых и хороших поступков на свою чашу весов!

Все, ударившись кружками, выпили водку, даже не пытаясь её закусывать. Только ведьма, закашлявшись, быстро достала из рюкзака бутылку с водой и начала её пить.

Все стояли, не зная, что сказать, смотря на меня виноватыми глазами, полными слез. Затянувшуюся паузу прервал наш признанный лидер, который собрал всех нас и вел за собой всю дорогу. Сняв с головы камуфляжную кепку в мультикамовской расцветке, он закурил сигарету и, нервно вертя кепку в руках, произнес:

– Кузьмич, мудак ты старый, я к тебе привык, как к родному, а ты свою жо.. хм, ногу подставил зомбакам, за рюкзак водяры. Не переживай, не знаю, как раньше, а на моих глазах ты совершил множество хороших поступков, которые наполняют твою чашу весов и позволяют мне сказать, что ты хороший человек. Все слышали, а я сам лично был рядом и видел, как ты спасал Настеньку из детского сада в первые дни. Ты был готов ради жизни незнакомой тебе девочки рвать мертвецов голыми руками. Все помнят, как ты переживал за Артема, когда он ушел один, путая следы от охотников. Ты всегда был душой компании, много пил и весело шутил. Даже Берсерк, под твоим чутким руководством, возмужал и теперь ходит с нами в рейды, а не отсиживается у бабули под юбкой.

От таких речей у меня предательски засвербело в носу и на глазах навернулись слезы, я не смог сдержаться и заплакал. Сквозь слезы дрожащим голосом я произнёс:

– У меня последняя просьба, не говорите по возращении домой девушкам и детям, что со мной случилось. Соврите что‑нибудь хорошее, например, что я ушел на ранчо, жить с той горячей официанткой и обещал через годик нагрянуть в гости.

Внезапно свет опять пропал, а когда вновь появился, я увидел себя с высоты, лежавшим на земле. Артём, рыдая, вынимал свой нож из моего глаза.

Очнулся я, сидя на пеньке рядом с красным баллоном, на котором стояла початая бутылка водки. Напротив сидел парень, с которым я сюда как‑то доехал на мотоцикле и смотрел на меня своим необычным полностью безэмоциональным взглядом. Осознав, что я жив и всё мне только привиделось, я вскочил и заплясал от радости, громко выкрикивая: «Хер вам, глупые мертвецы, по всей морде, а не вкусный проспиртованный Кузьмич!». Прервал моё веселье безымянный парень, спросив у меня:

– Ну что, понравилось увиденное?

– А ты откуда знаешь, что я видел?

– Не забивай себе голову, просто прими как данность, что я знаю то, что ты видел, поэтому спрошу еще раз, понравилось?

– Ты самый странный из тех, с кем я когда‑либо бухал, а бухал я много с кем, и кадры порой были очень чудные. В целом, конечно, кино получилось забавное, всё так правдоподобно… А как картавый рыдал! Вернусь, расцелую его. А, кстати, что за девчонка там была, с хитрыми, как у лисы, глазами, ещё бежала впереди меня, крутя задницей?

– Вижу, ты еще не готов понять происходящее, но ничего, это вопрос времени. А теперь я покажу тебе другую вариацию событий.

Не успел я даже пискнуть в ответ, как свет и звуки опять пропали, я снова оказался в кромешной тьме и в полном безмолвии. К счастью, долго сидеть в вакууме мне не пришлось, и я очнулся.

Был солнечный летний день, я находился во дворе нашего дома, где мы сейчас живем. Там откуда‑то появился большой надувной бассейн, в котором радостно плескалась детвора. Я стоял с автоматом на ремне, с улыбкой наблюдая за ними. Ко мне подбежала наша собака, преданно смотря на меня своими влюблёнными глазами, она положила рядом на траву зеленый теннисный мячик, прося, чтобы я поиграл с ней и кинул его. Улыбнувшись, потрепал её по голове, и, подняв мяч, говорю:

– Ну что, блоховозка бело‑рыжая, хочешь, чтобы я его кинул, да?

Собака радостно гавкнула, неотрывно смотря на мяч в моей руке, сделав замах, я запустил мячик в дальний конец двора, и она побежала за ним. За всем этим настороженно наблюдала лежавшая на подоконнике и греющаяся на солнышке кошка. Так и не подружившись с собакой, она предпочитала теперь дышать свежим воздухом, лежа на подоконнике, на безопасной высоте. Почувствовав на себе взгляд, она посмотрела мне в глаза и призывно мяукнула, тоже требуя уделить ей внимания. Посмотрев еще раз на детей, играющих в бассейне, подошел к подоконнику и начал гладить белоснежную кошку, которая, блаженно прищурив глаза, сразу начала громко мурлыкать. Гладя её по мягкой шерсти между ушей, говорю:

– Вижу, нравится тебе, крыса шерстяная, когда я тебя глажу. Так какого хрена ты вчера меня сильно оцарапала за то, что я случайно тебе на хвост наступил?

Кошка, приоткрыв один глаз, посмотрела на меня, словно говоря, что сам виноват, нужно под ноги смотреть. Вышедшая во двор бабулька застала меня ласкающим мурлыкающую кошку и задумчиво смотрящим на веселых детей, резвившихся в надувном бассейне. Усевшись на стул, она начала гладить тут же прибежавшую к ней собаку. Старушенция любила собаку, наверное, чуть меньше, чем своего ненаглядного Алёшеньку. Собака, в свою очередь, питала к ней взаимные чувства и при любой возможности стремилась положить свою морду ей на колени, радостно виляя хвостом. Гладя собаку по голове, бабулька посмотрела сначала на меня, потом на детей и сказала:

– Всё никак не могу привыкнуть к метаморфозе, что произошла с тобой, вроде пить меньше не стал, только что водку теперь за километр обходишь. А всё равно что‑то в тебе сильно изменилось, может, поумнел, наконец? Не пора тебе задуматься о жене, детях?

– Ты прямо читаешь мои мысли, у тебя нет случайно в родственниках странного парня в красном шлеме, в славном городе Нововоронеже?

– Мне хватает одного странного Алёшеньки. Кстати, всё забываю сказать тебе спасибо. Несмотря на мои переживания насчет твоих весьма сомнительных методов воспитания, вынуждена признаться, он явно возмужал и стал более адаптирован к этой крайне нелёгкой жизни.

– Да не за что, будешь с моими детьми иногда нянчиться, а то как это они без бабушки и вкусных пирожков будут расти, что это за детство тогда.

– Ты сначала сделай детей, а я с удовольствием потискаю маленьких карапузов, без пирожков не останутся, можешь даже не сомневаться. У тебя вообще есть кто на примете? Я что‑то не замечала, чтобы ты выказывал девушкам знаки внимания. Только не говори, что от пьянки твой росток увял и тебе кроме огненной воды в этой жизни уже ничего не интересно.

– Типун тебя на язык, вроде голова сединой укрыта, должна быть мудрой женщиной, а такие глупости говоришь. Всё работает, как надо, есть одна на примете, всё не решусь доехать посвататься.

– Кузьмич, ты меня удивляешь, у тебя есть невеста, и ты не рассказывал?

– А ты не спрашивала! Есть, конечно. Да ещё какая, дикая горячая кобыла, только такой опытный ковбой, как я, в силах с ней совладать.

– Чёт припоминаю… это не та, которая тебя так лягнула, что ты ходил весь синий и боялся лишний раз кашлянуть?

– Она самая. – ответил я и погрузился в сладкие воспоминания о встрече с официанткой с Ранчо.

По закону подлости, на самом интересном месте виденья кончились, и я опять очнулся сидящим на пеньке, в компании безымянного парня. Взяв бутылку и разлив водку по стаканам, протянул один своему собутыльнику и спросил:

– Не знаю, как ты это делаешь, но какого хрена было всё прерывать на самом интересном месте?

– Скоро ты осознаешь, в чем был смысл двух вариаций, и сделаешь свой выбор.

– Ну ты, вообще, Копперфилд, не могу понять, как ты это делаешь. Может, наркоты мне сыпанул в стакан, а может, еще какой трюк провернул, но, вынужден признать, очень впечатляет. А вино можешь в пустом стакане наколдовать, как Иисус в Библии?

– Я не колдую и вино не могу делать из воздуха.

– Эх, жаль… Ладно, давай выпьем, а то после твоих мультиков вопросов больше, чем ответов, а у нас уже налито!

Опять молча без тостов опрокинули стаканы. Парень выпил без малейших эмоций, как будто в стакане была вода, и сказал:

– Моё время на исходе, я должен тебе еще кое‑что показать.

– Всё, хватит с меня мультиков, ты приехал пить со мной, так пей! – воспротивился я, но заместо ответа настала уже знакомая темнота без звуков.

Потом я оказался где‑то сверху, позади небольшой синей машины. На улице была зима, машина быстро ехала по городу, обруливая стоявшие в беспорядке на дороге брошенные автомобили и стремящихся к ней зомбаков. Свернув с асфальта в частный сектор, она проехала по одной из улиц, до самого конца. Засветились красные фонари, и машина резко остановилась, из неё выпрыгнула стройная испуганная девушка. Быстро оглянувшись, она нагнулась в салон автомобиля и что‑то сказала, после появилась с катаной в руках. Закрыв дверь, она побежала вдоль домов, дёргая дверные ручки закрытых калиток.

Везде было закрыто и никто не подавал признаков жизни. Дёргая очередную ручку, она услышала грубый мужской голос за спиной. Обернувшись, увидела, что из дома напротив вышли два здоровых мужика. Один из них, плотоядно осматривая её, нагло спросил:

– Ты чё тут шаришься по чужим домам?

Отступив от незнакомца на шаг назад, девушка ответила:

– Нам нужна ваша помощь, у меня в машине парень лежит, ему нужна еда. Когда я нашла его, он уже настолько ослаб, что не мог двигаться. Дайте, пожалуйста, немного еды, и мы поедем дальше, искать безопасное место.

Переглянувшись друг с другом, мужики начали ржать. Второй, до этого молчавший, ответил:

– А еще что тебе дать? Свою еду мы добыли с трудом и боем, потеряв одного человека. И тут ты такая заявляешься и просишь тебе её дать, просто так. Очнись и оглянись вокруг, по земле ходят мертвецы, выживают только сильнейшие, слабые умирают! Простой естественный отбор, поэтому мы ничего тебе не дадим, и твой парень сдохнет.

– Вы ничем не лучше кровожадных тварей, бродящих с красными глазами по всему городу! В вас человечности ничуть не больше, чем в них. – с горечью произнесла девушка и, развернувшись, пошла к своей машине.

Улыбки сошли с лиц мужиков. Смотря в след уходящей девушки, один сказал другому:

– Зацени, задница у неё нормальная, давай догоним.

– Ну, я даже не знаю, это не магазин обокрасть, за такие дела сейчас, если поймают, сразу убьют на месте.

– Да кто тебя будет ловить? Оглянись, город наполнен мертвецами, они, если тебя поймают, сожрут, даже если ты сутками постился и читал молитвы. Ща её в дом затащим и на цепь, будет нашей рабыней, а тачку ночью отгоним подальше и всё, как говорится, концы в воду.

Проговорил второй и побежал за девушкой, крича:

– Э, подруга, погоди! У меня появилось предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

Девушка, немного не успев дойти до машины, замерла и, развернувшись, крепко сжала свою катану. Было видно, как побелели пальцы, с силой сжимающие рукоять меча. Смотря на бегущих к ней, она ответила:

– Я уже всё сказала, в моих глазах вы нелюди! У меня нет времени на пустые разговоры.

– Гля, какая невоспитанная, обзывает старших, придётся немного поучить манерам! – сказал один из бегущих и, приблизившись, замахнулся рукой, собираясь ударить стоявшую перед ним девушку по лицу. Та ловко отпрыгнула в сторону и неуклюже ткнула своим мечом ему в колено, задев его вскользь. Нападавший посмотрел на порванную штанину, увидел царапину на ноге и заорал:

– Ты чё тварь, ещё и поранить меня решила своей игрушкой из сувенирного магазина?! Ничего, скоро ты узнаешь, что реальная жизнь – это не аниме! Не уверен, что тебе понравится, но знаю точно, что я получу удовольствие!

Проговорив это, он сделал быстрый шаг вперед и попытался ударить девчонку ногой в живот. Её красивые лисьи глаза яростно заблестели, молча сделав шаг в сторону, она избежала удара ногой и ударила мечом сбоку по опорной ноге, сильно распоров нападавшему мышцы бедра, и отскочила в сторону. Мужик, крича от боли, потерял равновесие и упал на снег. Зажимая руками рану, из которой между его пальцев текла кровь, он катался по земле и орал:

– Толик, помоги мне, эта овца распорола мне ногу! Оттащи меня домой, нужно промыть и зашить рану! Аааааа! Как же больно! Найду тебя и убью, слышишь меня, мразь?! Я убью тебя!

Орал раненый вслед бегущей к машине девушке. Та, не обращая внимания на сыпавшиеся в спину проклятия и угрозы, прыгнула в машину, завела мотор и резко тронулась. К раненому подоспел на помощь его друг, подняв его, поволок в дом, а синий Опель с белыми буквами ZZZ на заднем стекле удалялся, набирая скорость.

Внезапно я оказался уже в другом месте. По заснеженной дороге шла группа подростков, я сразу узнал Алину и её друзей из детского дома. Один из них говорил:

– Я говорил, что не нужно было вообще подходить к этим чужакам, услышали сказку про чистую душу и решили с чего‑то, что они повезут нас в город! Сейчас никому нельзя верить, сами дойдем, еда есть, оружие есть и одежда нормальная, что еще надо? Тут идти не так много, да и мы не на северном полюсе, поэтому ничего страшного, сами доберемся до Воронежа.

Проговорил парень и ускорил шаг навстречу бредущему зомби, обгоняя остальных. Остановившись за несколько шагов до мертвеца, он снял с пояса небольшой топорик и сильным ударом в висок проломил ему голову. Вытерев лезвие топора о грязную одежду мертвеца, он закрепил его на поясе и сказал:

– Вот видите, тут они точно такие же, медленные и тупые, мы с ними легко расправимся.

В следующее мгновение я опять погружаюсь в темноту, а через секунду оказываюсь в другом месте. На этот раз группа ребят из интерната находилась в небольшом магазине. Веселье и шутки больше не звучат из их уст. Они явно напуганы, двое парней и одна девочка, самые младшие в группе, плачут от страха. Алина, вцепившись в плечо самого старшего парня, бывшего у них явно за лидера, сильно его трясёт и истерично орёт:

– Их пришло слишком много! Что делать, скажи, что нам делать, иначе мы тут все умрем!

Было заметно, что парень тоже напуганный, дрожащим от страха голосом он ответил:

– У нас нет выхода, только драться. Ждать, когда они выломают дверь и пытаться рубить их в дверном проёме, не давая войти и задавить нас толпой. Другого выхода отсюда нет.

Опять наступает тьма и меняется картинка. Я так же в этом здании, по нему бродят мертвецы, врезаясь друг в друга и роняя товар с полок. Среди мертвецов я замечаю Алину. Теперь её красивое лицо обезображено маской смерти, а красные глаза горят лютой злобой. На полу лежит без движения самый старший парень, бывший в группе лидером. Внезапно по его телу проходят конвульсии, и он открывает глаза. Они тоже кроваво‑красные, в них плещется лютая ненависть ко всему живому.

Вздрогнув от ужаса, я очнулся сидящим на пеньке. Увидев странного парня напротив себя, я в гневе ему говорю:

– Что за херню ты мне показываешь?! Сплошные ужасы! Нет бы чего позитивного показать, как там девки в душе моются или где находятся нераздробленные склады Росрезерва!

– Я тебе показал ключевые вариации будущего, которые еще можно изменить. – снова безэмоционально произнес парень.

Я закурил. Немного успокоившись и отойдя от кошмаров, которые были слишком реальны, я спросил:

– Ты скажи проще, что мне нужно делать?

– В скором времени ты сам поймешь. Или не поймешь. – загадочно ответил парень.

Догадавшись, что прямых ответов от него не получить, я решил спросить по‑другому и спросил:

– Я сейчас видел будущее, верно?

– Наша жизнь – это сплошная череда событий. Одни мелкие и незначительные, другие крупные и судьбоносные. Мы, постоянно идя по дороге жизни, выходим на развилку дорог и выбираем один из путей, которым пойдем дальше. Мало кто осознаёт, что в его жизни были действительно крупные события или люди, которые резко её меняли, разделяя жизнь на до и после. Моё время вышло, нам нужно уезжать.

– Я нифига не понял, что были за глюки и чего они значат?

– Я оставлю тебя на окраине города, пока дойдешь до своего дома, всё поймешь. – сообщил парень, после чего встал и, подойдя к мотоциклу, стал заводить его.

На улице начинался рассвет, небо серело. Мотоцикл завелся, в этот раз парень сам уселся за руль, я, примостившись на маленьком сиденье позади него, сильно обнял его, боясь упасть. Мотоцикл тронулся, я проводил взглядом удаляющийся красный баллон, с пустой бутылкой из‑под водки на нем.

Как ехали – не помню – опять провал в памяти, очнулся уже на окраине города. Парень сидел на мотоцикле, а я стоял рядом. На улице было уже светло, я с ужасом увидел, что его шлем красного цвета. У меня в мозгу сразу что‑то щелкнуло, и я осознал, что передо мной стоит тот самый Бабка. Не зная, что делать, я молча смотрел на него, пока он не сказал:

– Ну вот и всё, тебе пора идти.

– Да, пожалуй, пойду я, главное – теперь не забыть ничего и не подумать, что мне все по пьяни привиделось. Дай какую‑нибудь вещь, чтобы я достал её из кармана и сразу понял, что мне всё это не привиделось по пьяни.

– Вещь? – задумчиво протянул Бабка, а потом резким движением отломил у мотоцикла ручку переднего тормоза и протянул её мне.

– Вот, держи.

– Это же был тормоз, как ты без него теперь поедешь?

– Мне он без надобности. – ответил он, не попрощавшись воткнул ногой скорость и открыл ручку газа, мотоцикл рассерженно загудел, быстро набирая скорость, и скрылся из вида.

Я стоял на улице, сжимая холодную ручку тормоза в руках, и пытался понять, что всё это значит. Я брёл домой через весь город, раздумывая над произошедшим, и сделал вывод, что водка меня сгубит, если я не перестану её боготворить.

Закончил свой рассказ опечаленный Кузьмич, опасливо смотря на стоявшие на столе бутылки с водкой. Артём засмеялся и спросил:

– Что‑то твои слова гасходятся с действами, ты же обещал меня гасцеловать!

– Отстань, картавый, и так жить тошно от таких внезапных выкрутасов судьбы.

– Да ладно, что ты гасклеился, поймал белку, насмотгелся глюков, и тепегь считаешь, что весь миг пготив тебя. А твоя любимая водка вообще только спит и видит, как тебя сгубить.

– Белка, глюки говоришь? А что ты на это скажешь, гнида картавая? – спросил Кузьмич и, достав из кармана обломанную ручку переднего тормоза от мотоцикла, сунул её под нос Артему.

Артем взял её в руки, повертел внимательно разглядывая, и ответил:

– Ну и что ты мне её суёшь в лицо? Тоже мне, неопговегжимое доказательство, нашел хлам на догоге, поймал шизу и тепегь свято в неё вегишь.

– Вы как хотите, а я с водкой завязал. И ещё – ребят в город повезем мы. – произнес Кузьмич безапелляционным тоном и отправился принимать душ, оставив нас на кухне.

Посовещавшись после его ухода, принимаем решение. Ребят заберем, но позже, сначала посетим еще пару мест, а на обратном пути вернемся сюда и заберем. Обсудив важные моменты, все принялись завтракать. Во время завтрака я поручил Артему и Кузьмичу сходить на место встречи и передать наше решение Алине и её друзьям.

Сам, закончив завтракать, сходил проверил наши припаркованные машины. Охранялись они хорошо, поэтому всё было в целости и сохранности. Проведя быструю инвентаризацию продовольственных запасов, я собрал два пакета различных консервов, армейских сухпайков, различных круп, сахара, чая и отправился обратно. Пакеты с провизией подарил хозяину квартиры. Старик долго упирался, отказываясь принимать еду, пришлось ему пообещать, что обязательно остановимся у него, если еще раз окажемся тут. Только после этого он принял еду и стал заботливо раскладывать её по кухонным ящичкам. А после торжественно вручил мне шахматы, пожав руку и поздравив с приобретением.

Дожидаясь возвращения Кузьмича и Артема, я успел немного подремать. Когда они вернулись, я сразу отдал команду всем начинать собираться в путь. Через двадцать минут, попрощавшись с гостеприимным стариком, мы покинули его квартиру и отправились на стоянку к автомобилям. Усевшись за руль, я завел двигатель и пощекотал пальцем висящего на зеркале страуса. Не спеша выкурив сигарету, дожидаясь, пока прогреется двигатель, выбросил окурок в окно и плавно тронулся, периодически бросая взгляд в зеркало заднего вида на точно такой же бронированный фургон, за рулём которого сидел Артём. Если всё пойдёт хорошо, то через полтора часа мы должны доехать до поселения почитателей куриного бога.

Глава 10. Куриные фермеры‑сектанты

На пассажирском сидении рядом со мной сидел Виктор, он периодически сверял видимые ориентиры по карте и осматривал дорогу в бинокль. Расслабляться нельзя было даже в таких относительно безопасных местах, как Нововоронеж, не говоря уже об остальной местности, за пределами охраняемых поселений. Тут могло произойти всё что угодно. Витя, будучи человеком от природы умным и говорливым, не выдержал царившее в машине молчание и сказал:

– А ты как думаешь, история, рассказанная Кузьмичом, имела место быть в реальности? Или это вымысел его мозга, подверженного алкогольной интоксикации?

– Честно? Я вообще об этом не думаю. Но то, что Кузьмич отказался от водки, да и к другим напиткам стал прикладываться реже, меня несомненно радует.

Витя замолчал. Понял, что мне эта тема особенно не интересна, но тут же придумал новую, явно желая скоротать время в дороге за беседой. Поправив сползающие с переносицы очки, он сказал:

– Не нравятся мне все эти религиозные фанатики, а куропочитатели, как я понимаю, из их числа?

– Почему они тебе не нравятся? Ты их еще в глаза не видел.

– Мне, как истинному коммунисту‑атеисту, вообще не нравятся любые религии, в независимости от их названий и кому люди поклоняются. Ну, вот ты, веришь в то, что сидит кто‑то на небе, такой весь всемогущий, но для того, чтобы с ним пообщаться, надо пойти в церковь и купить свечку?

– Я думаю, что есть другие цивилизации, намного превосходящие нас в развитии и знаниях.

– Насчет этого не уверен, почему они тогда не выходят с нами на контакт?

– А кто мы для них, чтобы выходить с нами на контакт? Отсталые дикари? Мелкие муравьи, копошащиеся незаметно по своим делам где‑то под ногами?

– Ладно, отбросим тему других цивилизаций и вернемся к богу.

– Так ты же сказал, что его нет.

– Вот я и говорю, что нету. Потому что, будь он таким всемогущим, разве бы допустил страшные трагедии и убийства невинных людей, особенно маленьких детей, чьи души еще безгрешны?

– Витя, тебе надо было раньше ловить попа и задавать ему такие вопросы, а ко мне ты не по адресу. Могу только согласиться, что слишком нелогичная цепочка выстраивается. Всемогущий, в моём понятии, может всё.

– Вот и я про то же говорю. А раз он допускает гибель и убийства невинных детей, то далеко не всемогущий. Знаешь, что мне один раз на это ответили?

– Конечно не знаю, Витя, я не экстрасенс, существование которых, кстати, тоже спорная тема.

– Мне сказали, что бог мог убить ребенка, потому что знал, что из него может вырасти чудовище похуже Гитлера или Чикатило.

– Что, правда такую чушь сказали?

– Да. А когда я спросил, почему тогда он не убил в детстве Чикатило и Гитлера, начали что‑то невнятное мычать в ответ.

– Тут я с тобой полностью согласен. А вообще с тобой лучше не спорить, ты и мертвого задолбаешь.

Витя обиделся и замолчал, а я расслабленно выдохнул. Дорога – это не место для жарких дискуссий, тем более в такое время. Тут что угодно может быть: засада, брошенный автомобиль, упавшие дерево, ямы. Нужно быть максимально сконцентрированным, чтобы потом не поплатиться за своё разгильдяйство. И хорошо, если платой будет потеря колеса или машины, это обидно, но приемлемо. Но тут можно заплатить самым дорогим, что есть у человека – жизнями товарищей и своей собственной.

Витя, хоть и немного обиделся на меня за моё нежелание поговорить с ним о боге, точнее, о том, что его, скорее всего, нет, но это не мешало ему исправно осматривать дорогу впереди в бинокль. Поэтому что‑то подозрительное он обнаружил заблаговременно, прильнув к окулярам произнес:

– Тормози, там впереди что‑то происходит. На обочине стоит большая колонна автомобилей и много народу.

Я тут же передал по рации, чтобы вторая машина остановилась за мной на обочине, и, плавно съехав с дороги, остановил броневик. Взяв у Вити бинокль, поднёс его к глазам и начал рассматривать, что он обнаружил. Впереди, в паре километров от нас, по направлению в нашу сторону стояла большая колонна военной и гражданской техники, около которой находились люди. Совсем мелкие детали тяжело было рассмотреть, единственное, что было видно, это одежду незнакомцев. Как и в случае с техникой, она была военной вперемешку с гражданской, этакая солянка из вояк и обычных людей. К сожалению, рассмотреть номера на машинах не получалось, слишком далеко они находились, а то бы можно было хотя бы понять, это местные или кто издалека пожаловал.

Все вышли из машин, по очереди рассматривая стоящую впереди колонну, принялись совещаться, что делать дальше. Ехать мимо или искать пути объезда, чтобы не пересекаться с неизвестными людьми.

Решили для начала посмотреть по карте пути объезда. Выходило, чтобы избежать встречи, нам нужно было возвращаться назад и ехать по другой дороге. Крюк выходил очень приличный, на тридцать километров больше, чем если ехать как планировали. Это много и по времени, и по топливу, уже хотелось поскорее вернуться домой. Это путешествие было, конечно, нескучным и полезным в плане выяснения обстановки вокруг города, но уже хотелось домашнего уюта, нормальной еды и женской ласки. А приходилось трястись по неровностям нечищеных дорог и слушать всякий бред от Кузьмича, а есть, чаще всего, всухомятку.

Начали голосовать: ехать прямо или делать крюк. Судя по тому, что почти все выбрали маршрут мимо стоявших на обочине незнакомцев, не один я испытывал скуку по дому и родным, ожидающим нас там. Решили ехать медленно, чтобы не провоцировать незнакомцев, но быть готовыми к нападению. Мы расселись по машинам и тронулись.

Проехав совсем немного вперед, Витя, неотрывно наблюдавший в бинокль, сообщил, что нас заметили. По его словам, все просто смотрели в нашу сторону, ожидая, когда мы подъедем, и не предпринимали никаких действий. Это понятно – им‑то чего бояться, у нас всего две машины, когда их там стояла большая толпа, не менее пятидесяти человек навскидку. Когда до незнакомцев осталось метров сорок, я наконец смог рассмотреть номера на машинах.

На номерах машин был сорок шестой регион, выходило, что колона приехала из Курской области. Медленно подъехав, останавливаемся на противоположной стороне обочины, не глуша двигатели, рассматриваем колону соседей из Курска, не выходя из машин. Большая, по нынешним временам, колона выстроилась в ряд, друг за другом, и теперь её можно было рассмотреть полностью. В ней было две фуры с длинными прицепами, военный КамАЗ с мягким тентовым кузовом. Гости к охране колонны подошли основательно, помимо стрелкового оружия у людей, в колонне было два колёсных БМП свежей модификации.

Сейчас они стояли, задрав свои пулеметы под углом к небу, демонстрируя дружелюбие, или, как минимум, не демонстрировали открытую агрессию. Но стоило мне представить, как ствол пулемета начинает опускаться и поворачиваться в нашу сторону, а потом даёт длинную очередь, как сразу по телу побежали мурашки. Зябко передергиваю плечами, отгоняя дурные мысли, надеюсь, что гости приехали сюда в таком составе не беспредел вытворять. Наши броневики больше защита от одиночек и мелких банд, которые не имеют военной бронетехники с крупнокалиберным орудием, а бегают с пистолетами и автоматами с обычными, не бронебойными, патронами. Против пулемета БМП броня инкассаторских фургонов не поможет, одна очередь способна прошить тут всё насквозь, не оставив шансов на выживание находящимся внутри людям.

Так же в колоне было два армейских зеленых КамАЗа с цистернами, что было вполне логично. Выезжая в неизвестность в другой регион, да еще с техникой в виде БМП, которая потребляет немало горючего, было бы глупо не включить в колонну пару топливозаправщиков.

Перестав рассматривать технику, всматриваюсь в лица людей. Они стоят напротив, небольшими кучками, разговаривая между собой и смотря на наши машины. Враждебных взглядов или действий я не заметил, оружие тоже никто в руках не держал. У кого‑то оно висело на ремне, на груди, у кого‑то за плечом. Были и вовсе безоружные люди, которым, скорее всего, оно не полагалось по штату или просто оставили его в машинах, выйдя на перекур. Пока я думал, как дальше быть, один из парней в форме, демонстративно убрав автомат с груди за спину, направился к нашей машине. Я приоткрыл круглое окошечко в боковом стекле, которое являлось бойницей открытого типа и имело третий класса пулестойкости. Подойдя к водительской двери, он приветливо помахал мне рукой и сказал:

– Привет инкассаторам, не переживайте, грабить вас не будем.

– А мы уже сдали деньги в банк и возвращаемся пустые! – поддержал я его шутку.

Конечно, еще, наверное, до сих пор остались дурни, которые охотятся за деньгами и где‑нибудь их складывают, в надежде, что всё наладится, и тогда они начнут новую жизнь миллионерами. Слава богу, такие дурачки, как правило, одиночки, и предпочитают не связываться с вооружёнными людьми, а чаще всего рыскают по магазинам, вычищая кассы, или вскрывают сейфы в банковских отделениях, а потом прячут деньги по норкам, поэтому и одиночки – чтобы никто не знал, где лежат его миллионы наличкой, в ожидании богатой и красивой жизни. Парень оценил мой ответ и, улыбнувшись, сказал:

– Да кому сейчас эти деньги нужны? Туалетная бумага и то больше ценится.

– Её тоже у нас практически нет, поэтому грабить нас из‑за пары рулонов не имеет смысла.

– Да мы вообще не собираемся никого грабить, сейчас машину починят, и поедем домой. Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше.

– Это да, дома всегда лучше, чем где‑либо. Вы из самого Курска или с области?

– Из Курска. Давай вылезай из машины, покурим, нормально поговорим, если бы хотели на вас напасть, давно бы уже напали. Сам понимаешь, ваша броня бессильна против нашего оружия.

Переглянувшись с Виктором, отвечаю:

– Иди к своим, сейчас с парнями посовещаюсь и выйду. Думаю, не нужно объяснять, что времена настали такие, что неосторожные люди стали быстро умирать, а мне бы хотелось еще пожить, да подольше.

– Понимаю, давай приходи, хоть обменяемся новостями. – согласился парень и, развернувшись, перешёл дорогу и встал в компанию к людям, одетым в военную форму, как у него.

Быстро посовещавшись по рации, решаем поступить следующим образом: я и Кузьмич выходим для общения с гостями из Курска, а остальные уезжают и ожидают нас неподалёку. Информация о том, что происходит в соседнем городе, лишней точно не будет.

Выхожу из броневика и сразу закрываю за собой дверь, Витя перебирается на водительское место. Из второго броневика выходит Кузьмич, обе машины плавно трогаются и уезжают. Мы вдвоём с рюкзаками за спиной и автоматами, демонстративно висящими на ремне, переходим через дорогу и оказываемся в кругу людей в камуфляжной форме. Парень, подходивший к броневику, окинул нас взглядом и проговорил: