Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 111 страниц)

Толпа зрителей застыла, не издавая ни единого звука, с жадным любопытством ожидая кульминации казни. Люди перестали перешёптываться, стало настолько тихо, что, казалось, зрители даже перестали дышать, замерев в ожидании. В тишине отчетливо было слышно, как пленник начал скулить от страха, делая попытки вырваться из рук охранника, увидев зомби, которого толкал на него палкой‑шестом другой охранник. В следующее мгновение охранник сильно потянул его за волосы, запрокинув голову приговорённого назад, обнажая его шею. Почти одновременно с этим мертвец сделал последние шаги, разделяющее его и добычу, и, радостно урча, вцепился в лицо бедолаги. Раздался громкий душераздирающий вопль, полный боли и ужаса, от которого у меня по телу побежали мурашки.

Спустя короткое время мертвеца оттащили от жертвы, быстро надев намордник на его окровавленную рожу. Преступник стоял на коленях, громко рыдая от боли. Его лицо было перепачкано кровью, которая стекала вниз из страшной раны, пачкая одежду на груди. И без того сильно изуродованное после жесткого избиения лицо преступника, сейчас представляло собой вовсе ужасное зрелище, увидев которое, люди почти в едином порыве, как по указке дирижёра, испустили громкий выдох. Я одновременно с толпой тихо выругался матом, увидев огромную зияющую рану, которая образовалась на лице преступника после укуса зомби. Мертвец за короткое мгновение умудрился оторвать большой кусок щеки, и теперь сквозь страшную рану были видны верхние зубы, омываемые кровью.

Внимание толпы вновь перевел на себя Гестаповец, подойдя вплотную к орущему от боли преступнику, он громко произнёс:

– Прежде чем принять облик твари, которой ты умудрился быть даже в человеческом обличии, ты успеешь насладиться болью, которую принёс своей жертве.

Закончив говорить, он опять сделал очередной знак рукой. В то же мгновение, как по волшебству, в его руках оказался обычный молоток, заботливо поданный ему одним из охранников. Пленника опять схватили под локти два охранника и поставили на ноги, крепко держа его. Ещё один охранник прислонил к груди приговоренного табличку, на которой было написано: «Насильник и убийца». Гестаповец, встав напротив, достал из кармана своего черного бушлата длинный блестящий гвоздь и принялся его вбивать в тело преступника молотком, вызывая у того очередной душераздирающий крик, полный боли и страданий. Вместе с преступником загудела толпа, одобряя выкриками действия Гестаповца и радуясь страданиям душегуба.

Так один за другим в тело преступника было вбито четыре больших гвоздя, которые теперь держали табличку с обвинением. Сам приговорённый ещё во время вбивания третьего гвоздя перестал орать и потерял сознание от боли, безвольно повиснув в руках охранников.

Закончив прибивать табличку с надписью, Гестаповец отдал молоток одному из своих подручных, получив взамен моток крепкой веревки с петлей на конце. Быстро накинув на шею преступнику петлю, он подтянул её, чтобы не соскочила, и принялся расправлять её остальную часть, собранную в кольца. На другом её конце оказался привязан какой‑то предмет. Взяв его в руку, он размахнулся и запустил его верх по дуге, перекидывая через верхнюю перекладину ворот. Конец веревки, который был привязан к этому предмету, взмыл в воздух и, перелетев перекладину, упал на землю с другой стороны ворот. Одни из охранников схватил упавший конец верёвки и начал, отходя вглубь рынка, натягивать её, пока не выбрал весь свободой ход. Увидев, что веревка натянута и всё готово к тому, чтобы вздернуть преступника с прибитой табличкой на груди над воротами, Гестаповец криво ухмыльнулся. Достав из кармана небольшой медицинский пузырёк из темно‑коричневого стекла, он открыл крышку и поднёс его к лицу преступника. Почти сразу же, через короткое мгновение, тот дернулся, придя в сознание, и мучительно застонал от боли. Удовлетворений результатом, Гестаповец, закрыв пузырек, спрятал его в карман и проговорил:

– Очнулся? А то я уже начал переживать, что ты пропустишь самое интересное.

– Вешайте эту падаль! – он громко отдал приказ, который тут же кинулись приводить в исполнение его подчинённые.

Пленник, оставшись без поддержки крепких рук, упал на землю и заорал от боли. В это время охранники всеми схватились за свободный конец веревки и начали тянуть его, делая шаг за шагом. Стоны боли преступника сменились хрипами после того, как веревка, которую тянули всеми охранники, крепко сжала петлю на его шее. Верные псы Гестаповца не останавливались, безжалостно таща тело негодяя по земле, поднимая пыль и заставляя его издавать мучительные хрипы. Дотащив таким образом убийцу до ворот, охранники продолжили тянуть веревку дальше, поднимая тело вверх, к перекладине, пока приговорённый к казни не оказался висящим высоко над землей. Хрипов уже почти не было слышно, он висел шеей в петле со связанными за спиной руками и дергался в сильных конвульсиях, периодически выгибаясь дугой. Немного подергавшись, он затих и обмяк, поле чего по грязным штанам начало расплываться мокрое пятно, вызвавшее в толпе ехидные усмешки и мат.

Гестаповец с охранниками молча покинули место казни, пройдя сквозь расступающуюся перед ними в страхе толпу, как акулы, проплывающие сквозь косяк мелких рыбешек. А люди всё ещё стояли, возбуждено обсуждая казнь и ожидая, когда висящее без движения тело начнет снова дергаться, превратившись в красноглазого мертвеца.

Я не раз видел последствие такой казни в виде висящих над воротами зомбаков с табличками на груди, но никогда не был непосредственным свидетелем процесса и даже не задумывался над тем, как он происходит. То, что я увидел сегодня, было ужасно, но справедливо. Стоило сейчас дать слабину, и с трудом восстановленный хрупкий порядок мгновенно разрушится, погрузив Рынок в хаос и анархию, которая повлечет за собой море крови и ненужных смертей. Гестаповец это прекрасно понимал и не зря находился на своей должности.

Толпа людей, радостно обсуждающих произошедшую на их глазах жёсткую расправу над преступником, вновь оживилась, люди заговорили громче, указывая пальцами на повешенное тело, которое до этого было в неподвижном состоянии, а теперь начало извиваться и раскачиваться в петле.

Я был уверен, что душегуб и насильник заслужил свою участь, но находиться здесь дальше, наблюдая за дергающимся в петле вновь обращенным зомби с табличкой на груди не было ни малейшего желания. Поэтому, подойдя поближе к своим друзьям, я спросил:

– Надеюсь, все готовы покинуть это гостеприимное место?

Шаман настолько впечатлился произошедшей на его глазах казнью, что не мог спокойно стоять на месте и приплясывал, ответил мне:

– Я бы еще потусил, тамада тут хороший и конкурсы весёлые! Очень зрелищно они отправили чёрную душу в чертоги боли, это вам не незатейливое убийство!

Кузьмич, взглянув на Шамана, который весь дрыгался и перетекал, будто его тело состояло из шарниров, произнёс:

– Даже странно, что ты ничего такого не успел учудить и не стал одним из участников этих весьма интересных конкурсов.

Шаман проигнорировал слова Кузьмича, послав ему вместо ответа воздушный поцелуй, заставив болезненно скривить лицо любителя выпить. Чтобы не терять время беру рацию, зажав клавишу вызова, спрашиваю:

– Кирилл, ты доделал свою татуировку?

Почти сразу по рации получаю от него ответ:

– Да, тату добили, я готов.

Снова зажав клавишу вызова, говорю в рацию:

– Девочки, все готовы к выезду, ждём вас и Берсерка на стоянке.

– 10 минут, и мы там будем. – раздаётся в ответ из рации голос Татьяны.

Значит, все готовы и можно со спокойной душой готовиться к выезду. Идти от ворот до стоянки, где все посетители Рынка оставляли свои автомобили, было недалеко. По дороге я достал из кармана бумажку с частотами, по которым можно связаться с продавцами, и успел по рации договориться, чтобы они прислали автомобили с заранее оговорёнными позициями товаров на стоянку. По Рынку нельзя было передвигаться на своих автомобилях, поэтому, если покупки невозможно утащить на себе, то продавцы любезно подвозили их на стоянку, и оттуда покупатели забирали то, на что договаривались обменять свой товар. Можно сказать, это была небольшая привилегия для мелких оптовых покупателей, которой я почти всегда пользовался.

Оказавшись на территории парковки, я первом делом посмотрел на парковочное место, где был запаркован черный Chevrolet Blazer с нарисованным волком. К моему облегчению, сейчас на его месте стоял другой автомобиль, потому что неизвестно, какая реакция могла последовать от других членов группы, увидь и узнай они приметную машину убийц. А теперь, когда он скрылся с глаз долой, оставалось только ждать вестей от Гестаповца, не переживая, что кто‑нибудь из моих раздолбаев укокошит негодяев на территории Рынка.

Пока мы принимали товар и расплачивались за него предметами из специально привезённого обменного фонда, успели прийти остальные члены нашей группы. У всех были в руках пакеты с гостинцами, которыми их одарили девочки и наёмники.

Закончив с обменом товаров, я предложил всем отойти в самый дальний угол стоянки и там сообщил:

– У меня для вас есть новость.

Я рассказал им о своем разговоре с Гестаповцем про машину ублюдков, которая засветилась на Рынке, и его обещание проследить за ней, узнав, где находится их логово. Едва я закончил говорить, как Кузьмич, гневно сверкая очами, заорал на меня:

– Ты видел их тачку на парковке своими глазами и не вызвал нас по рации?! Что с тобой стало, почему ты молча сглотнул?! Мы могли прийти и наказать этих мразей!

– Вот поэтому и не вызвал, ты слишком импульсивный и зачастую принимаешь решения, не обдумывая их. Расстрелять людей на территории Рынка – это купить себе билет на свободное место в петле над воротами, как повешенные убийцы. – осадил я рассерженного Кузьмича.

Артём, встав на сторону своего друга, спросил у меня:

– Все гавно, нужно было сгазу нам сказать! А то создаётся впечатление, что совсем за дугаков нас дегжишь. Мы бы не стали их тут тгогать, а вот за воготами Гынка уже можно было с ними поквитаться за то, что они сотвогили.

– В тебе я не сомневался, а вот можешь ты, положа руку на сердце, сказать, что Кузьмич, Шаман или Берсерк были бы такими рассудительными, как ты сейчас? Если бы увидели перед собой этих ублюдков? Уверен, что вряд ли! Поэтому не пори горячку, Гестаповец обещал проследить, где они окопались, поэтому набираемся терпения и ждём.

Мой ответ удовлетворил Артёма, который был полностью уверен в себе, но вряд ли захотел поручаться за других, менее рассудительных и хладнокровных товарищей.

Меня поддержала моя супруга, высказавшись:

– Я смотрю, тут у всех руки чешутся воздать уродам по заслугам. Только что‑то все упускают один немаловажный момент: если просто поймать этих гадов за пределами Рынка и убить – это, конечно, хорошо, но если узнать, где они осели, то помимо справедливой расплаты, мы ещё разживёмся трофеями.

Я посмотрел на жену и послал ей улыбку. Умника, смогла увидеть то, что другие упустили из виду своим затуманенным жаждой мести взглядом. Её слова сразу разрядили обстановку, поскольку спустя полгода от начала катастрофы люди стали понимать истинную ценность вещей, которых в свободном доступе становилось всё меньше и меньше, а то, что раньше можно было легко взять в магазине практически на каждой остановке, сейчас тяжело было найти по всему городу, не считая самого центра, куда только самые отчаянные самоубийцы отправлялись в рейды. Всё, что осталось за пределами центра, было практически полностью разграблено выжившими. Не считая предметов, которые в новой жизни не пользовались спросом и были никому не нужными. Поэтому упоминание о возможности получить трофеи сразу оказало волшебный эффект на тех, кто был недоволен моим решением согласиться на условия Гестаповца. Чтобы поднять боевой дух компании и закрепить положительный эффект от слов супруги, спрашиваю:

– Значит, решено. Как только Гестаповец сольёт местоположение этих беспредельщиков, мы их навестим и отомстим. Или есть возражения?

Отомстить хотели все единогласно, можно было и не спрашивать. К моему удивлению, в этом захотела поучаствовать малознакомая нам Ведьма, вызвавшись:

– Я хочу с вами, если это, конечно, возможно.

Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как Кузьмич радостно произнёс:

– Конечно, можно! Увидишь, как добро побеждает зло, и сама поучаствуешь! Нам лишние пару рук не помешают, особенно таких красивых!

Ведьма, посмотрев на Кузьмича, подарила ему красивую улыбку, отчего старый пройдоха засиял, как начищенный медный самовар у хорошей хозяйки. Я мысленно обозвал влюблённого Кузьмича матом. Вообще‑то я собирался отказать Ведьме. Потому что у нас был уже сплочённый и пристреленный коллектив, который за полгода успел притереться, в котором каждый знал, что можно смело доверить прикрывать свою спину товарищу. А ведьма, несмотря на своё умение обращаться с катаной, не являлась частью коллектива. Неизвестно, чего от неё ожидать и какой трюк она может выкинуть в самый неподходящий момент. Но Кузьмич уже дал согласие и теперь смотрел на неё со счастливой улыбкой по уши влюблённого идиота. Поэтому отказать ей я не мог, это вызвало бы куда большее недовольство у Кузьмича, по сравнению с тем, что я не сообщил о том, что убийцы отца и сана находятся на Рынке.

Я закурил сигарету, ничего не ответив Ведьме, и принялся лихорадочно пытаться придумать, что ей ответить. За те пару минут, что я курил, сосредоточенно размышляя, у меня появилось безболезненное решение дилеммы.

Выкинув окурок на землю и растоптав его носком ботинка, я сказал, глядя на Ведьму:

– Кузьмич уже дал согласие, я его поддержу, разрешив тебе присоединиться к нам и помочь отомстить. Даже могу обещать, что все трофеи будут разделены поровну между всеми участниками, но с одним условием…

Ведьма заинтересованно посмотрела на меня своими красивыми глазами и спросила:

– Эта фраза меня ещё в прошлой жизни настораживала, а теперь вообще заставляет нервничать в ожидании подвоха. Озвучивай давай свои условия, или ты думаешь, я дам согласие вслепую, даже не услышав их?

– Мне не нужны слепые согласия и необдуманные решения. Условие моё логичное и простое. Я тебя не знаю, хотя несомненный плюс, что наши пути пересекались, а твои поступки положительно говорят о тебе. Плохо то, что мы не были совместно на боевой операции, чтобы проверить, насколько возможна слаженная работа группы вместе с тобой. Поэтому предлагаю завтра пойти с нами и там пройти проверку боем.

– С вами – это куда? В тир, в спортзал или сразу в центр города и устроить там битву против целой орды мертвецов?

– Куда именно – не скажу, это ты узнаешь завтра, если согласишься. Могу только сказать, что это будет одна из воинских частей, которую мы случайно обнаружили и ещё не проверяли.

– Я только за, но воинские части были разграблены в первую очередь, как только военные их покинули. Там уже побывал не один десяток мародёров, которые вынесли всё, что могло представлять хоть какую‑нибудь ценность.

– Эта часть хорошо укрыта от посторонних взглядов и пока неизвестно что внутри, но явных следов пребывания мародёров не обнаружено. Поэтому там может быть всё что угодно. Её следует проверить, заодно это будет хорошей совместной тренировкой.

– Я согласна, так как мне тоже нужно убедиться, что вы со своим оружием умеете обращаться и не сделаете мне еще одно отверстие, по глупости.

– Не переживай, своё оружие мы уже давно добыли и знаем, как с ним обращаться.

– Доверяй, но проверяй. А то на словах все мужики крутые ковбои, а на деле всякое бывает.

– Вот и отлично, значит завтра присмотримся друг к другу и развеем все сомнения. – подытожил я и замолчал, довольный принятым решением, позволяющим убить сразу двух зайцев: проверить, как будет вести себя Ведьма и коллектив при совместной работе, а заодно проверить воинскую часть, получив ещё одну боевую единицу, которая прекрасно владела оружием, не издающим громкие выстрелы.

Больше тем для срочного обсуждения не было, поэтому мы отправились на стоянку. Рассевшись по машинам, поехали к воротам. Забрав у охранника в вагончике у въезда своё оружие, проехали к воротам мимо людей, всё ещё наблюдавших за недавно казнённым насильником и убийцей. Покидаем территорию Рынка.

Обратно ехали так же, спрятав УАЗ с Кузьмичом за рулем между двух броневиков. По дороге с Рынка нам повстречались два автомобиля, которые просто проехали мимо. Больше по дороге никаких засад и прочих неприятных сюрпризов не было.

Вернувшись к гаражам, откуда мы забрали Ведьму, обнаружили пару мертвецов. Один был на дороге, поэтому я протаранил его бампером броневика и переехал колёсами. Второго зомби успокоил выскочивший из машины Шаман, ловко проткнув ему голову своим копьём с такой легкостью, как будто это был перезрелый арбуз.

Не обнаружив поблизости больше ничего, что могло представлять угрозу, все вышли из машин размять ноги и попрощаться с Ведьмой. Договорившись встретиться завтра у сожжённого Лукойла, мы попрощались с ней.

Пока она открывала ворота в одном из гаражей и выгоняла из него свой маленький опель, Кузьмич с грустью наблюдал за ней. Выгнав машину из гаража, она плотно закрыла ворота. Помахав нам ручкой, села в машину и плавно тронулась. Кузьмич проводил её взглядом, пока она не исчезла, свернув с грунтовой дороги на асфальт. Достал одну из своих фляжек и за один присест осушил её полностью, приговорив:

– Ой хорошо, ой хорошо…

Я, видя такое непотребство, сказал ему, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно строже:

– Ты совсем охренел?! Тебе еще за рулём ехать, а ты бухаешь такими дозами!

– Да какие там дозы! Так, одну фляжечку за весь день. Не переживай, доеду. Или ты боишься, что гаишники меня поймают?

– Я боюсь, что ты белочку поймаешь и влетишь в какой‑нибудь столб. Всё! Чтобы больше не пил, пока не окажешься дома, там хоть целую ванну наполни бухлом и ныряй в неё.

– Да, капитан, так точно, капитан! – отрапортовал Кузьмич, сделав придурковатый голос, как у какого‑то мультипликационного героя, откуда он, собственно, и позаимствовал эту фразу.

Пока я делал втык Кузьмичу за пьянку, Кирилл успел сбегать в свой гараж и перетаскать в машину кучу всяких инструментов и запчастей, и теперь стоял радостно сияя, явно довольный жизнью.

Пора было ехать домой, я отдал команду рассаживаться по машинам.

Артём, проходя мимо Кузьмича, демонстративно пошмыгал носом и произнёс:

– От тебя всё ещё духами воняет.

И, пока Кузьмич не успел в ответ разразиться проклятиями, прыгнул за руль броневика, закрыв дверь. Кузьмич возмущенно плюнул на землю себе под ноги и, показав Артёму средний палец, уселся за руль УАЗа.

Дождавшись, пока все рассядутся по машинам, я трогаюсь и разворачиваюсь. Выехав на асфальт, смотрю в зеркало, чтобы убедиться, что остальные машины едут следом. На зеркале раскачивается весёлый страус с хитрыми глазами. Весело щебечут девушки, которые, даже несмотря на то, что мир рухнул, всё так же рады новым шмоткам и встречи с подругами. Только изменились темы обсуждения, вместо ноготочков и модных журналов теперь они радуются успехам в стрельбе из оружия или выращенному в цветочном горшке маленькому лимону.

Слушая их весёлое щебетание, я подумал, что не важно – что случилось с миром, важно – какие люди тебя окружают. С теми, кто был рядом со мной, даже разрушенный мир, который наводнили зомби, казался прекрасным. Жить в нём стало несомненно тяжелее, но зато в разы интереснее. Исчезла ненужная повседневная рутина, убивающая день за днем время жизни и лишающая её ярких красок. Теперь всё было по‑другому: опасно, интересно и непредсказуемо. Именно такой день ожидал нас завтра. Мозг предвкушал приключения, заставляя от радости быстрее бежать кровь и прикидывать различные варианты, что может быть в этой скрытой посреди леса воинской части.

Глава 12. Воинская часть

Утро началось, как всегда, с чашки горячего растворимого кофе, любезно принесённого мне в кровать супругой. Пока я сонный дул в кружку и делал маленькие глотки, чтобы не обжечься, она начала разговор:

– Я каждую ночь перед сном засыпаю и думаю, как нам повезло, что мы живы и не превратились в красноглазых монстров, как многие другие люди.

Нежно погладив её по ноге, я отвечаю:

– Нашла, о чём думать перед сном.

– О чём мне ещё думать, если ты после секса поговоришь со мной 5 минут и начинаешь храпеть?

– А днём тебе не говорится?

– Днём ты почти всегда занят и рядом кто‑то есть. А мне иногда хочется с тобой поговорить наедине, поделиться своими страхами. Или услышать, что ты меня любишь и прочие приятности.

– Это ты от Кузьмича заразилась вирусом любви?

– Дурак, я всегда тебя любила. Кстати, Кузьмич, похоже, и вправду испытывает сильные чувства к этой Ведьме. Уже с утра достаёт Артёма и ещё не сделал ни одного глотка спиртного, проявляет чудеса выдержки и пьёт черный чай.

– Пойду посмотрю на трезвого Кузьмича, такое не каждый день увидишь. Надеюсь, он сегодня вместе с чаем не выпил опять флакон духов?

– Нет, на кухне, где он сидит, дышать можно свободно. – с улыбкой ответила жена, взяв у меня из рук опустевшую кружку из‑под кофе и вышла из спальни.

Облачившись в одежду для дома, я тоже покинул спальню и отправился на кухню.

Там за столом сидели Витя, Кузьмич и Артём, в обнимку с Таней. Присев на свободное место, я поздоровался:

– Гутен морген.

Подозрительно трезвый и радостный Кузьмич, ответил:

– И тебе тем же самым по тому же самому месту!

А вот Виктору моё шутливое приветствие на немецком языке, видать, не понравилось. Уставившись на меня через очки немигающим взглядом, он произнёс:

– Тут немцев нет, поэтому здоровайся нормально, а то скоро доживем, начнем вместо приветствия зиги кидать.

Я удивленно посмотрел на Витю, пытаясь понять причину его недовольства, и поинтересовался:

– Витя, у коммунистов бывают красные дни? Или что с тобой сегодня не так?

– Коммунизм тут не причем, как и критические дни. Берсерк случайно раздавил одни из его любимых очков, Витя теперь немного расстроен и зол. – радостно проговорил Кузьмич, открыв мне причину плохого настроения Виктора.

На что Артём с усмешкой ответил:

– Зато ты у нас сегодня всё ещё тгезвый и это не мешает тебе светится от счастья.

– Не завидуй, картавый. Ты уже нашел своё счастье давно и сидишь сейчас его обнимаешь, а у меня, возможно, всё только начинается.

Витя, внимательно посмотрев на Кузьмича сквозь очки, произнёс:

– Любовь зла, полюбишь и козла.

– Я же не козёл! – возмущённо ответил Кузьмич, вызвав за столом улыбки.

Артём, хитро посмотрев на него, проговорил:

– Это, скогее, минус, чем плюс. Мне кажется, у козла было бы больше шансов, чем у тебя.

– Ну ты и мудак, картавый, а ещё друг называется. Вот смотрю я на вас сейчас и удивляюсь, почему вы спрашиваете у меня, зачем я каждый день пью. Да как можно на трезвую голову смотреть на ваши кислые рожи?

– Ты мне пьяным больше нгавился! А тепегь сидишь тут, пускаешь свои ванильно‑гозовые сопли. Сгазу видно, ты тот еще каблук! – Артём ловко поддел Кузьмича, вызвав у того настоящий приступ гнева.

Вскочив из‑за стола, Кузьмич, насупив брови и гневно сверкая глазами, начал метаться по кухне и орать:

– Я каблук? Это я каблук?! Да ты думай, что картавишь, я самый настоящий альфа‑самец и жёсткий доминант! У меня повышенный уровень тестостерона! Я ни одной бабе не позволю залезть мне на шею и командовать мной!

Артём, с улыбкой наблюдая за гневно мечущимся по кухне Кузьмичом, засмеялся и спросил:

– А на лицо позволишь залезть?

Кузьмич, осознав смысл услышанного, запнулся в ногах. Развернувшись к Артёму лицом, он бросился бежать к нему, как разъярённый носорог, громко крича:

– Ну всё, картавый, сейчас я вырву тебе язык, и ты будешь немым!..

Артём, смеясь, быстро снял с колен жену и, выпрыгнув из‑за стола, побежал вниз по лестнице, спасаясь от разъярённого Кузьмича. Когда смех одного и проклятия другого переместились из дома во двор, я, посмотрев на тех, кто остался на кухне, сказал:

– Передайте клоунам, как вернутся, что до выезда осталось полтора часа. Если некуда девать энергию, пусть проверят машины.

Мне на сборы требовалось мало времени, поэтому почти всё свободное время до выезда я провёл с женой.

К назначенному времени мы вместе с ней вышли из комнаты уже полностью собранными. В доме было тихо, все его обитатели находились во дворе, наслаждаясь теплым солнечным днём. На охране дома в этот раз оставался Павел и Витя. Бабульку и детей в такие рейды мы с собой не брали, поэтому они тоже оставались дома. Все остальные уже были собраны и готовы к выезду.

Мне было приятно смотреть на отряд: все в одинаковой форме и с ухоженным исправным оружием. Не забыли мои орлы и про аварийные рюкзаки, которые аккуратно стояли на земле, ожидая погрузки в автомобили.

Вокруг взрослых крутилась маленькая Настенька, за ней, как тень, неотрывно бегала Лаки, которая очень любила людей, особенно детей, которые с ней чаще всего игрались, кидая ей различные предметы, или просто гладили по голове. На всё это ревниво смотрела с подоконника кошка, иногда блаженно щурясь и шевеля носом от небольшого порыва ветра, доносящего дурманящие весенние запахи.

Довольный увиденным, я привычно перепроверил подготовку к выезду по всем пунктам и сказал:

– Вы молодцы, машины заправлены, рюкзаки собраны, экипировка подогнана, любо‑дорого смотреть!

– Кончай уже строить из себя командира. – ответил на мою похвалу Кузьмич, пребывавший в хорошем расположении духа от предстоящей встречи с Ведьмой.

Его подержал Артём:

– Кузьмич пгав, такими темпами ты ского захочешь, чтобы мы тут ходили стгоем в ногу и пели пегед сном песни.

– Мне дорог мой слух, поэтому такого я точно не желаю. – ответил я и дал команду рассаживаться по машинам.

Я по привычке занял место за рулем первого броневика. Ко мне в качестве пассажиров сели Артём с Татьяной и моя жена. Во втором броневике за рулем обосновался Кузьмич, взяв в качестве пассажиров Кирилла и Берсерка.

Пока Виктор открывал ворота, я ещё раз мысленно пробежался по списку необходимых для рейда вещей. Выходило, что мы ничего не забыли и можно смело ехать. Плавно тронувшись с места, помахал Виктору рукой на прощание и поехал к назначенному месту встречи с Ведьмой.

Петляя между брошенных на дороге машин, среди которых изредка встречались зомби, я поймал себя на мысли, что эта картина уже стала привычной для меня. Спустя всего лишь чуть больше полугода от начала катастрофы, мне было уже тяжело представлять себе пустую ровную дорогу из асфальта без ям, покрытую чистыми белыми линями разметки.

Сейчас асфальт был засыпан тонким слоем прошлогодней пожухлой листвы и разнообразным мелким хламом. Кое‑где на нём образовались трещины и ямы. Картину дополняли брошенные повсюду в беспорядке автомобили, большинство из которых было раскурочено мародерами.

Пока я рулил и размышлял о том, как изменился родной город за относительно короткое время, сидевший рядом со мной Артём, глядя в бинокль, сообщил:

– Впегеди живые, похоже, тачки газбигают. Нас заметили и убегают.

Выслушав его, я ответил:

– Предупреди на всякий случай второй автомобиль, пусть будут настороже.

Артём взял рацию, зажал клавишу вызова и произнёс:

– Кузьмич, впегеди, чегез двести метгов, ггуппа из тгёх человек, убежала с догоги на пгавую стогону обочины. Вгоде они в бгошенных автомобилях ковыгялись, но, на всякий случай, дегжите ухо востго. Как понял? Пгиём.

Рация, немного искажая и без того хриплый голос Кузьмича, произнесла:

– Я тебя услышал, сладкий мой картавчик. Через двести метров справа могут прятаться редиски, будем иметь в виду, конец связи.

Артём усмехнулся и, отложив снайперскую винтовку, взял в руки свой автомат Калашникова, который этот оружейный маньяк подверг глубокому тюнингу. Девочки тоже притихли и держали автоматы в руках, пристально осматривая дорогу впереди через лобовое стекло.

Наши опасения оказались напрасными, люди, которые скрылись, увидев наши автомобили, никак себя не проявили. О том, что они тут недавно были, свидетельствовали только брошенные инструменты у одной из машин с открытыми настежь дверями и поднятым капотом.

Больше, кроме редко бродивших по дороге зомби, нам никто не встретился. Мы благополучно приехали на заправку, где должна была состояться встреча с Ведьмой.

На территорию заправки, пострадавшей от огня, мы не стали заезжать, остановив автомобили на обочине. Ведьмы и её Опеля не было видно. Все выбрались из машин, Берсерк буквально расплющил своей кувалдой двоих мертвецов, имевших неосторожность оказаться поблизости. Кузьмич достал рацию и сказал:

– Она мне сказала частоты, по каким с ней связаться, когда сюда подъедем.

Проговорив это, он настроил рацию на нужную частоту, зажал клавишу и коротко произнес:

– Ведьма, мы на месте.

И замер, выжидающе смотря на рацию в своей руке. На его счастье, мучительное ожидание ответа длилось не долго, из рации раздался голос Ведьмы:

– Хорошо, сейчас подойду.

Спустя пару минут Ведьма действительно появилась. Только не с той стороны, откуда мы ожидали её увидеть, смотря на остатки сгоревшей заправки. Она вышла из кустов со стороны нашей обочины.

Её одежда была одновременно практичной и сексуальной, подчеркивающей нужные места. На ней был черный топик, поверх которого был накинут легкий черный плащ, который сейчас был расстегнут и оголял её стройный живот, на котором во время ходьбы сексуально прорисовывались кубики пресса, её ноги обтягивали черные леггинсы, подчеркивая длину и стройность, на ногах были черные туристические кроссовки с толстой подошвой, за спиной висел средних размеров рюкзак, к которому она прикрепила свою катану.

Явно наслаждаясь произведённым эффектом, она подошла к нам и лучезарно улыбаясь произнесла:

– Салют.

Все поздоровались в ответ, а Кузьмич начал радостно скакать вокруг неё, как маленькая собачонка, встречающая свою хозяйку после работы. Было заметно, что Ведьме нравилось его внимание, и она, несмотря на разницу в возрасте, позволяла Кузьмичу с ней заигрывать.

Подойдя к Кузьмичу вплотную, она коснулась носом его щеки и сказала:

– Небеса услышали мои молитвы, ты не облил себя духами.

– Больше никаких духов, только запах пота настоящего мужика.

– Ты удивишься если я скажу, что от мужика не должно нести, как от полковой лошади. Но всё равно спасибо, что сегодня мне не придётся задыхаться в машине. Я же с тобой в одной машине? – игриво сверкнув своими хитрыми глазками, спросила у него Ведьма.

Кузьмич от такого вопроса чуть не подпрыгнул на месте. Схватив Ведьму за руку, он торопливо потащил её ко второму броневику со словами: