Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 111 страниц)

– За ваши зверства вам не будет пощады, в живых никого не оставим!

Включился фактор загнанной в угол крысы, бандиты после слов «гестаповца» стали отстреливаться еще интенсивнее. Но все равно с каждой минутой теряли людей, ранеными и убитыми оказавшись зажатыми нами с двух сторон. Спустя еще десять минут стрельба стихла. «Гестаповец» поговорил в рацию:

– Проверить помещение еще раз, гады могли спрятаться! Командиры подразделений, доложите потери, по порядку, начиная со второго.

– Говорит командир второго подразделения. У нас двое раненых, ранения несильные, бойцы в строю.

– Говорит командир третьего подразделения. У меня один убитый, двое раненых: у одного сквозное ранение бедра, второй несильно.

– Говорит командир четвертого подразделения. У меня двоих укусили зомби, еще не обратились, но осталось им недолго, и один раненый.

Гестаповец, слушая доклады, мрачнел лицом, захотелось сразу оказаться подальше от него, хоть моей вины не было ни капли. Поэтому отправляюсь вместе со всеми бродить по залу, осматривая всякие укромные закутки в поисках уцелевших бандитов.

Уцелевших мне не удалось найти, только трупы. Много трупов, с застывшими на лицах гримасами боли, лежали там, где их настигла смерть, в различных позах в лужах своей крови и россыпи стреляных гильз. Пара бандитов слабо шевелились, я оттолкнул ногой подальше от них автоматы и продолжил свой путь. Нет смысла их лечить, если «гестаповец» им сразу вынес смертный приговор за их «заслуги», я был с ним полностью в этом согласен. Как говорится, «Собаке – собачья смерть».

Примерно минут пятнадцать ушло на тщательный осмотр всего помещения. Найден был только один бандит, он пытался спрятаться на складе среди коробок, был обнаружен и тут же застрелен. После толпа собралась вокруг одного из трупов, я тоже подошел к ним посмотреть. На полу лежало тело мужчины. Я сразу узнал главаря банды, это был лысый мужик с фотографии, которую я видел у «гестаповца» на столе. Только в этот раз ему не фартануло как минимум трижды – именно столько пулевых отверстий у него прибавилось в теле: два в районе груди и одно в животе.

«Гестаповец» плюнул на труп и произнёс:

– Ну, вот и всё, Фартовый допрыгался.

Потом, посмотрев на собравшихся вокруг людей, добавил:

– Если кто‑то еще думает, что перед вами люди, то сейчас вы убедитесь, что это падаль. Сорокин покажи им, что ты нашёл.

Он отдал приказ одному из своих людей, тот призывно махнул рукой, показывая следовать за ним, и пошел в дальний левый угол. Раньше там стояла бытовая техника и канцтовары, теперь угол расчистили, сдвинув товар в сторону, образовав большую комнату для главаря.

Было видно, что в импровизированной комнате всё перевернуто после быстрого обыска кем‑то из наших. На полу валялись разнообразные бутылки со спиртным, остатки еды, на кровати стояла большая черная спортивная сумка, я раньше с похожей в спортзал ходил. Парень, который нас сюда привел, брезгливо перевернул её, повалив ногой на бок. Звеня, из сумки стали высыпаться разнообразные золотые украшения, цепочки, кольца, серьги и даже зубные коронки. Было заметно, что это не с ограбленного ювелирного магазина, а личные вещи людей, бывшие в пользовании, на многих были следы крови. Показавший всё это нам парень начал рассказывать:

– Чтобы ни у кого не возникло мысли, что они надергали почти целую сумку золота с зомби, я сразу скажу, это всё отбирали у живых людей, самыми варварскими методами. Кто мне не верит, может прогуляться на сотню метров от черного входа, откуда я со своей группой пробирался, там валяется много людских трупов. Эти твари развлекались, как могли, а могли они, в силу своих скудоумия и нечеловеческой жестокости, своеобразно. Девушек насиловали, а потом, ради забавы, вставляли им бутылки и разбивали. Парней жестко избивали, вырезая ножами на телах, ради забавы же, всякие свои лозунги и фразы. Судя по следам на телах, драгоценности срывали с еще живых людей. Те, у кого были цепочки, легко отделались, потому что серьги вырывали, разрывая мочки ушей, а если были золотые кольца, то отрезали палацы. Стоявший со всеми и внимательно слушавший рассказчика «гестаповец» прервал его, проговорив:

– Надо пойти с нашими парнями попрощаться, пока не поздно.

Все разговоры сразу утихли, и народ направился к выходу, а потом, обогнув здание, остановился около двух людей, прикованных наручниками к большому пикапу. Один сидел на земле, вытянув руку с наручниками вверх, облокотившись спиной на машину, второй уже превратился в зомби и, смотря на нас своими красными, полными ненавистью глазами, рвался как злой цепной пёс. «Гестаповец», тяжело вздохнув, вынул пистолет и, произнеся: «Прости», выстрелил зомби в голову. Тот упал, звякнув напоследок наручниками, и затих. Не убирая пистолет, из дула которого вырывался слабый дымок, он обошел автомобиль и, присев рядом с сидящим на земле человеком, отстегнул ему наручник.

Было видно, что сидящему человеку оставалось не долго жить, его кожа была неестественно бледной, движения ему давались с трудом. Когда он заговорил, слова были тихими и ему приходилось делать большое усилие, чтобы их произносить. Он заговорил:

– Спасибо. Чую, мне недолго осталось. Ужасно болит горло, тяжело дышать, тело как чужое и мысли путаются. Я знаю, вы позаботитесь о моей семье, всё остальное уже неважно. Ужасно хочется пить.

Все стояли молча и с жалостью смотрели на обречённого члена команды. Тишину нарушил «гестаповец», ответив ему.

– За это даже не переживай, пока есть рынок и я там не последний человек, семьи людей, чьи мужья и отцы погибли, выполняя задачи во благо человечества в целом и рынка в частности, всегда будут под моей защитой и не будут испытывать нужды. И ты прекрасно знаешь, что это не пустые слова.

На что человек, которого отделяли считанные секунды от ужасного превращения в зомби, слабым голосом ответил:

– Знаю, Анатолий Николаевич, пока живы такие люди как Вы, у человечества есть шанс. Дайте, пожалуйста, выпить, ужасно горит горло.

«Гестаповец», сидя напротив слабеющего человека с пистолетом в одной руке, молча поднял вторую руку с раскрытой ладонью вверх и застыл в ожидании. Один из его людей тут же достал из своего рюкзака небольшую бутылку коньячного напитка со вкусом шоколада и ванили и вложил ему в раскрытую ладонь. «Гестаповец» разорвал фольгу, укутывающую горлышко бутылки, и извлек из неё пробку. Сделав большой глоток, он поднес её ко рту слабо шевелящего губами человека и придерживал, пока тот с трудом делал небольшие глотки.

Смотря ему в глаза и держа бутылку у рта, «гестаповец» аккуратно, стараясь сделать это как можно незаметнее для человека, сидящего перед ним, поднял руку с пистолетом сбоку от его головы и выстрелил ему в висок. В утренней тишине громко грянул выстрел. Пуля, аккуратно войдя в левый висок, вылетела из правого, проделав в нем огромную дыру и забрызгав борт пикапа и землю вокруг кровью вперемешку с осколками черепа и мозгами. Тело плавно завалилось на бок, вокруг головы начало расплываться красное пятно крови. «Гестаповец» опустил руку с бутылкой и, поднявшись на ноги, спросил:

– Как это произошло?

К нему, отделившись от толпы, подошел командир группы, к которой принадлежали укушенные бойцы, и начал доклад:

– Мы действовали согласно плану. На стадии, когда требовалось бесшумно подобраться к забору, на нас попёрли зомби, которые стояли у забора. Только их оказалось слишком много, поначалу всё шло хорошо, их роняли и убивали, но в какой‑то момент они навалились толпой, придавив собой лежавших на земле людей, даже чудо, что покусанными оказалось всего пару человек. Меня лично спасло то, что двоих первых я успел убить, а последующие, навалившись на меня, не смогли дотянуться и укусить – им мешали трупы, лежавшие на мне.

Анатолий Николаевич слушал это с мрачным лицом, держа в одной руке бутылку, на которой были капли крови, в другой руке пистолет. Когда командир подразделения окончил свою речь, он вышел из своей угрюмой задумчивости и посмотрел с удивлением на свои руки, как будто впервые увидел в них пистолет и бутылку. В следующую секунду пистолет вернулся на место, в кобуру, бутылка, от сильного броска, полетела через забор, крутясь в воздухе и роняя янтарные капли на землю. Обтерев руки об штаны, он сообщил:

– Тела наших товарищей забираем с собой, дома похороним по‑людски. Две группы остаются тут, охранять объект, позже пришлю подкрепление, две другие группы уезжают со мной. Кто остаётся, а кто уезжает – решайте сами. И смотрите, не расслабляйтесь тут, сами видели, чего стоила бандитам их беспечность. Двадцать минут на сборы.

Он дал указание, закурил и устало сел на поваленную на бок тележку. Я подошел к нему и тоже закурил, не говоря ни слова, мы молча курили. Кинув бычок под ноги и растоптав его, он заговорил:

– Всё, нет больше Фартового и его шайки, только не все смогут отпраздновать победу. Твои все живы здоровы?

– Обошлось без потерь, даже наш молодой пострелял немного, попробовал на вкус порох.

– Такие операции без потерь невозможны, штурм обычно осуществляется, когда есть численное превосходство, а не наоборот. Нам повезло, что бандиты совсем мышей не ловили и мы, можно сказать, застали их врасплох, а то потери были бы гораздо большими. Вы сразу домой или с нами, на рынок?

– С вами поедем, наш человек там остался и машины нужно забрать.

– Хорошо, тогда будьте готовы, скоро будем выезжать.

Закончив разговор, он встал и пошел в помещение, к своим людям. А я пошел искать своих раздолбаев. Они стояли вместе с другими людьми, рассматривая один из трофейных стволов. Подойдя к плотному кольцу собравшихся, я заглянул поверх их голов, чтобы рассмотреть, что вызвало у них такой интерес. На холодильнике, в котором когда‑то находилось мороженое, лежал уже кем‑то разобранный автомат Калашникова калибра 7.62, еще советского производства, с облезлой краской и потертыми деревянными частями. А сильное удивление, смешанное с восхищением, данный образец вызвал у толпы из‑за своего плачевного состояния. Если сказать, что данный автомат видывал в своей жизни некое дерьмо, то это не отобразит полностью его состояния: все его внутренние части были в сильном нагаре, казалось, оружие не видело чистки как минимум с момент распада Советского Союза, даже через толстый слой нагара отчетливо виднелись следы коррозии, проступая рыжими пятнами на черной копоти. Вот народ с недоумением и разглядывал данный образец, ужасаясь от того, как можно довести оружие до такого состояния, и, в тоже время, восхищаясь тем, что даже в этом состоянии оно могло стрелять.

Я тоже сильно удивился увиденному, потом вспомнил, что в интернете попадались похожие видео, особенно поразило одно. На нём вояки или наёмники, не помню точно, кто это, да и неважно, отражая атаку сомалийских пиратов на лодках, покрошили их с пулеметов на корабле, как мишени в тире, а жалкие остатки шайки взяли в плен. И были тоже сильно удивлены состоянием оружия, изъятого у пиратов. В основном, там были автоматы Калашникова, еще Советского производства, только состояние их было таким, как будто они лет пятьдесят гнили в болотах Вьетнама, а потом пираты их выкопали и забрали себе. Деревянные части полностью сгнили и рассыпались в труху, а железо проржавело настолько, что на некоторых частях оружия были следы сквозной коррозии. Но самое поразительное было то, что эти куски ржавчины всё еще стреляли. Люди на видео это даже наглядно продемонстрировали. В целях безопасности накинув на спусковой крючок длинную веревку и спрятавшись за укрытием, потянули её. Как только веревка вдавила спусковой крючок, автомат выплюнул весь магазин в тридцать патронов одной длиной очередью, как и положено, он не заклинил и ствол его не разорвался.

Посмотрев вместе со всеми на бедное оружие, которому не повезло оказаться в руках неряхи, я отзываю в сторону своих ребят и говорю:

– Ну что, орлы, можно радоваться. Бой пережили без потерь, Фартовый со своей бандой пошли на корм червям, хотя, как по мне, надо было их раздеть и кинуть в толпу зомби. В любом случае, проблема решена!

Все радостно заулыбались, Кузьмич, не выдержав, спросил:

– Теперь можно немного выпить, отметить победу, так сказать?

Его, как ни странно, подержал Витя, добавив:

– Да, я бы тоже не отказался, была в своё время практика – сто грамм наркомовских.

И даже Артём не стал потешаться над Кузьмичом, а согласился:

– Я тоже хочу бахнуть грамм сто пятьдесят. Меня там один зомби укусил, хогошо, что впился зубами в плечевую лямку бгонежилета и не смог её пгокусить. Зато я за это вгемя успел пгоститься с жизнью и испачкать штаны.

Я посмотрел на Кирилла, который не мог отойти от адреналина и стоял с блестящими от нервного возбуждения глазами, пританцовывая на месте. Заметив, что я смотрю на него, подытожил:

– Меня всё ещё колбасит от адреналина, поэтому я обеими руками – за!

Я был согласен с ними, нужно немного выпить, чтобы снять нервное напряжение и для согрева, поэтому говорю Кузьмичу:

– Благодаря тебе, уже весь коллектив скоро сопьётся. Давай, доставай что‑нибудь празднично вкусное!

Кузьмич посмотрел на меня и хитро подмигнул:

– Зачем же доставать своё, когда рядом много казенного добра!

И быстрым шагом пошел внутрь гипермаркета. Спустя пару минут старый хитрован показался с двумя бутылками в руках, а из его карманов торчали шоколадки. Лучезарно улыбаясь, он блеснул познаниями:

– Когда «хотелка» бьет ножками и говорит: «Хочу ликера!», разум требует вина, а руки тянутся к коньяку, тут на помощь приходит коньячный напиток! Я, когда увидел бутылку в руках у «гестаповца», чуть слюной не подавился. У этого напитка приятный шоколадно‑ванильный вкус, я бы назвал его женским, если бы не вполне мужская крепость в тридцать градусов.

Отдав одну бутылку Виктору, вторую он тут же открыл и начал делать небольшие глотки, делая паузы и смакуя каждый. Витя тоже открыл бутылку и, подозрительно понюхав, сделал маленький глоток, а спустя мгновение уже пару больших, взрослых, и, передавая бутылку Артёму, резюмировал:

– Интересный вкус, даже закусывать не нужно, главное – еще больше не ослепнуть.

Я глянул на Кузьмича, он делал из бутылки небольшие глотки, блаженно щурясь и кряхтя после каждого, явно не собираясь её отдавать, и поторопил:

– Э, ценитель всего, что горит, ты что, решил нам на всех кинуть одну бутылку, а вторую высосать в одно лицо? Давай сюда.

Кузьмич с сожалением посмотрел на бутылку и, сделав еще один большой глоток, с явной неохотой передал её мне, достал из карманов шоколадки и проговорил:

– Нет, конечно, я бы поделился, просто, когда пьёшь действительно вкусный напиток, им нужно наслаждаться, а не проглатывать в спешке или, чего хуже, разбавлять колой. Вот, держите, девочки, шоколадки вам на закуску.

Забрав у него бутылку, сделал небольшой глоток, пробуя на язык напиток. Вкус оказался действительно необычный и насыщенный, нотки шоколада и ванили прекрасно сочетались с горечью коньяка и образовывали неповторимый букет. Буквально после пары больших глотков по телу разлилось тепло, а мозги расслабились и на лице появилась улыбка. Передав бутылку дальше, говорю Кузьмичу:

– Вот и ешь сама свои шоколадки, «девочка», всё да полезнее, чем бухать каждый божий день.

На стоянке началась суета, отряд готовился возвращаться на рынок, и мы поспешили к «гестаповцу», чтобы нас не забыли. Все расселись по трофейным внедорожникам и выехали с территории гипермаркета, сбивая зомби, которые пришли ночью на звуки перестрелки. Часть отряда, которая осталась охранять отбитое у бандитов имущество, немного помогла нам, расстреливая особенно ретивых мертвяков, а как только машины выехали, закрыли за нами ворота. Проехали по дороге и, свернув в лес, приехали на поляну, где стояли, дожидаясь нас броневики. Все быстро перегрузились в них, и колонна тронулась в сторону рынка, оставив внедорожники брошенными на поляне. Дорога не принесла нам сюрпризов, и уже спустя час мы заехали на территорию рынка.

Глава 8. Подготовка к экспедиции

Оказавшись за воротами, на территории рынка, автомобили остановились. Мы вышли из машин, я пообещал «гестаповцу» в течение получаса заскочить к нему в кабинет для обсуждения деталей нашего задания. Сдали под роспись своё оружие охраннику у входа. Чтобы быстрее разделаться с делами, отправляемся в складскую зону, вернуть казённые бронежилеты. В закрытый сектор нас легко пропустили, и мы оказались у нужного нам склада, только в этот раз нам пришлось ждать прапорщика, пританцовывая на холоде.

Кузьмич по дороге уже не раз приложился к своей заветной фляжке и заметно повеселел. Подойдя к Артёму, сделал пару глубоких вздохов, нарочно громко втягивая носом воздух, а потом, взяв сзади воротник его куртки в кулак, произнёс:

– Что‑то не пойму, чей котенок обосрался?

Артём, крутнувшись в сторону, ударил его по руке, сбивая её с себя, и ответил:

– Я тебе не котёнок, пгоецируй свои голубые мечты на близких тебе по огиентации!

– Э, картавый, у меня нормальная ориентация, ты сам недавно говорил, что, когда на тебя упал зомби, ты в штаны наложил!

– Это обгазное выгажение, дугень ты стагый! И вообще, что‑то подозгительно ты стал гядом виться, как муха. Что, услышав про человеческие экскгементы, возбудился? И глаза вон как подозгительно блестят! Кузьмич, ты не копгофил, часом?

Кузьмич от таких обвинений покраснел и выпучил глаза, казалось, его сейчас инфаркт ударит. Закурив сигарету, он взбеленился:

– Ты совсем охренел гнида картавая! Я тебе не какой‑то там фил, даже не знаю, что это слово значит, но явно что‑то богомерзкое! Это как в том анекдоте про доктора и картинки, знаешь такой?

– Нет, гасскажи.

– Слушайте:

«Приходит женщина к психиатру и жалуется:

– Доктор, моему мужу везде мерещатся глиномесы.

– Зовите, поговорим…

Доктор показывает мужику картинки. Первая «Три охотника».

– Что вы здесь видите?

– Глиномесов!

– Как?

– Посудите сами, три мужика пьют водку на природе… ну не глиномесы ли?

– Ну…

Показывает «Гуси‑лебеди».

– А здесь?

– Глиномесы!

– Как?

– Столько гусей летят, друг другу в зад смотрят… ну не глиномесы ли?

Потом мужик, присмотревшись на доктора, говорит:

– Доктор, а вы тоже глиномес!

– Я? Почему!?

– А откуда у вас такие картинки?»

Все засмеялись, а когда смех утих, Кузьмич сказал Артёму:

– Вот и я у тебя спрашиваю, собака картавая, откуда ты такие словечки знаешь?

– Мой кгугозог не заслоняла бутылка водки, поэтому я много чего знаю, а не только как выпить дихлофос и занюхать его гукавом.

– Вы посмотрите на него, кГугазор расширенный нашелся тут! Ты на уровне туземца из картавоязычного племени, по сравнению со мной. Ты еще под стол не бегал, когда я уже получил образование! – завёлся Кузьмич.

На счастье Артёма, к нам, наконец, подошел прапорщик. Окинув взглядом бронежилеты, которые были надеты на нас, он схватился за голову и запричитал:

– Это что за грязное тряпьё вы мне собрались сдавать? Ой, а вот этот вообще порван! Я вам выдавал новые, упакованные в целлофан!

Он разыграл целую драму, жестикулируя руками, причитая, охая и ахая. Я почти поверил, что от бронежилетов остались одни негодные обноски, а выкинутый нами целлофан, в который они были упакованы – вообще смертельный грех, с которым нам теперь предстоит жить. Прерывая его плач, зажимаю кнопку вызова на рации и говорю:

– Анатолий Николаевич, это прикомандированные, приём!

Рация почти сразу отзывается голосом «гестаповца».

– Принимаю тебя хорошо.

– Тут такое дело, ваш кладовщик задерживает нас и выносит мозги. Хочет, чтобы я ему явил чудо и сдал бронежилеты, после боевой операции, новыми и в упаковке, как с завода.

– Он рядом и меня слышит?

– Да.

– Петренко, жёваный крот, прекращай врубать прапорщика и насиловать людям мозг! Они со мной на боевые ездили, пока ты тут сало в темноте ел!

Рация замолкла, прапорщик прекратил причитать и, тяжело вздохнув, выдал:

– Навіщо сало їсти в темряві? Давайте, складывайте сюда бронежилеты и распишитесь в журнале.

Он показывал на стол внутри склада. Все начали снимать с себя броники и складывать их на стол, расписались в журнале в графе возврата. Кузьмич, посмотрев на прапора, сказал:

– Покажи, что за сало у тебя? Копчёное?

– Сало як сало, що його дивитися.

– Я так и знал! Ты хохол, еврей и немец переодетый.

– Что?! Ты охренел, сейчас тебе огнетушителем зубы подправлю! – воскликнул злобно прапор, загребая бронежилеты в охапку и уходя с ними вглубь склада.

Быстро покинув помещение с его негостеприимным хозяином, выходим из закрытого сектора, Витя у нас спрашивает:

– Кто‑нибудь понял, что он там на своей мове говорил?

Кузьмич, засмеявшись, отвечает:

– Да что там понимать, как бы нас не сорили в разные времена правители, всё равно, считай, один народ и языки схожие, как и с белорусами. Недаром русский, украинский и белорусский язык входит в восточнославянскую группу языков. А сказал он «Зачем сало есть в темноте» и «Сало, как сало, что его смотреть». Короче, на больную для него тему надавили!

Артём, глядя на него, уточнил:

– Для него сало – это как для тебя бухло?

– Ну, ты, картавый, сравнил Х с пальцем! Я сало уважаю, но алкоголь – это святое, тебе не понять!

Зная, что спор может происходить долго, прерываю их, перебивая:

– Не знаю, как вы, а я чертовски устал и хочу домой в кроватку. Поэтому шуруйте на стоянку, грейте машины, а я сейчас заскочу к «гестаповцу», обговорю с ним наше задание, заберу Алёшеньку от наёмников и вернусь. И только попробуйте мне напиться, привяжу тросом к машине, так и повезу до дома!

Надеюсь, мои угрозы звучали достаточно убедительно и по возвращению я застану этих оболтусов во вменяемом состоянии. Отправив их на стоянку готовиться к выезду, сам направляюсь к «гестаповцу», получать от него ценные указания и обсудить предстоящую поездку в Нововоронеж. В закрытый сектор меня пропустили без вопросов, только приставили в сопровождение одного охранника. С ним мы дошли до здания и вошли внутрь. Для приличия постучав в дверь костяшками пальцев, открываю её и захожу в уже знакомый мне кабинет. «Гестаповец» сидит за столом, перед ним большая кипа бумаг и стоит дымится большая кружка, судя по свисающему из неё бумажному ярлыку на ниточке, с черным чаем внутри. Подняв на меня взгляд, он бросил:

– Заходи, бери стул и присаживайся. Чайник горячий, если хочешь, есть чай и кофе, бери, наводи сам, официантов у меня нет.

Увидев замершего у дверей охранника, сказал ему:

– Свободен, дальше мы сами.

Охранник быстро юркнул за дверь, тихо закрыв её за собой, оставляя нас наедине. Я воспользовался предложением хозяина кабинета, насыпал в кружку сублимированный кофе, и залил его горячей водой из простенького электрического чайника. Взяв стул, стоящий у стены, сажусь у стола и пью кофе, в очередной раз удивляясь простой обстановке кабинета далеко не последнего человека на рынке. Тем временем «гестаповец» перебирал бумажки, большую часть из них сложил в папку и убрал её в сторону. Закончив возиться с бумагами, он откинулся на спинку стула и взял кружку с чаем, подув на горячую жидкость и сделал глоток. Поставив кружку на стол, он начал инструктаж:

– Основная ваша задача – это добраться до Нововоронежа и провести там минимум пару дней. Не волнуйтесь, шпионить вас никто не просит – просто посмотреть, как живёт и чем дышит город. Секреты атомной станции не прошу вынюхивать, и, даже более того, настоятельно не рекомендую этого делать. От самой станции лучше держитесь подальше. Сейчас времена другие, и могут сразу убить без суда и следствия, если заподозрят в шпионаже. Вот вам распечатка карты, на ней я отметил объекты, которые вам следует посетить помимо атомщиков.

Увидев мелькнувшее на моём лице удивление, он усмехнулся и сказал:

– Ну ты темнота! У нас все уже давно называют их анклав «атомщиками» в честь атомной станции. Да и каждый раз произносить «Нововоронеж» – долго, поэтому привыкай, теперь там живут атомщики. На рынке пару раз от них появлялись люди, контакты с руководством не искали, шпионить тоже не пытались. Первый раз осмотрелись, что к чему, второй раз уже приехали с товарами и произвели обмен на нужные им вещи. Я просмотрел список, есть любопытные позиции. Например, разнообразное больничное оборудование и средства диагностики. Вот и надо посмотреть теперь на них, а у меня нехватка людей и боюсь вместо дружбы, по недоразумению начать войну, отправив своих людей, которых могут принять за шпионов, со всеми вытекающими обстоятельствами.

– Смотри, дальше, вот тут на карте, где написано, «Чертовы хиппи», есть полузаброшенное село. Ходят слухи, что там обосновались то ли панки, то ли сектанты, в общем, хрен поймешь кто. Вам и предстоит выяснить, кто это и что от них ожидать. Как ты уже смог понять по названию, я, как военный до мозга костей, недолюбливаю этих бездельников. Эта категория вечно косила от армии, всегда пряталась под юбкой у мамы и никогда не могла за себя постоять. Но если они безобидные, то мне нет до них дела.

– Вот этот место тоже надо посетить, но аккуратно, народ там не агрессивный, но провоцировать не стоит. Как видишь из названия, они решили устроить у себя филиал дикого запада. Любят оружие, скупают лошадей и другую скотину. Этакие ковбои‑фермеры, со всеми прелестями в виде баров и пьяной стрельбой, даже, если верить слухам, у них есть свой шериф. Но, опять же, одни слухи, а хотелось бы факты!

– Про этих чудиков, уверен, ты уже слышал, мы их прозвали «Куролюбы», многие склоняют на еще более непристойное слово. Только не вздумай там такое произнести, я за твою жизнь тогда и горсть семечек не дам, сразу разорвут. Пережив первую волну с большими потерями, село смогло отбиться от зомби, но подверглось массовому религиозному помешательству, и теперь поклоняется Куриному Богу. Что, впрочем, не мешает им разводить в большом количестве этих пернатых и использовать в качестве еды или обмена на нужные им вещи.

Так, показывая на карте пометки, он рассказывал мне имеющуюся у него информацию относительно этих мест, в большинстве своём, состоящую из слухов. Закончив показывать места на карте, которые нам необходимо посетить, он произнес:

– Теперь касательно бойцов на охрану вашего жилища, пока вы будете выполнять возложенную на вас задачу. Я поразмышлял и решил, что будет справедливо выделить такое количество человек, которое будет равно отсутствующим. Поэтому сколько человек поедет на задание, столько я и выделю на охрану вашего жилья. Половина будет состоять из моих солдат, вторая половина из наёмников – им тоже нужно периодически подкидывать работёнку, чтобы было, на что жить и не спились совсем, сидя тут.

– Эти моменты прояснили. Помните, вы подписались на это дело добровольно, в обмен на нашу помощь в решении проблемы с бандитами. Мы свою часть сделки выполнили. Теперь ваша очередь выполнить свою. Могу вас обрадовать, что по завершению задания руководство рынка еще выделит вам дополнительную награду. Вопросы есть?

– В целом, всё понятно, сроки на выполнение какие?

– Жесткие временные рамки перед вами ставить не буду. Единственное, еще раз акцентирую внимание, постарайтесь побыть минимум пару дней у атомщиков. Их анклав, как один из крупнейших, вызывает у нас большой интерес. В других местах можете провести столько времени, сколько вам необходимо для того, чтобы понять, что там вообще происходит и на сколько верны слухи.

– Всё предельно понятно. Последний вопрос: когда выезжать?

– Сегодня у вас отсыпной день, а завтра, со свежими силами, приступайте. Людей для охраны дома пришлю к вам завтра утром.

Прощаюсь с «гестаповцем», он мне перед уходом отдаёт тоненькую папку с распечатками карты и другими бумажками и крепко жмёт руку. Покинув его кабинет, настраиваю рацию на частоту, которую мне оставил Краб, и, зажав клавишу вызова, говорю:

– Краб, приём.

В ответ тишина, закуриваю сигарету и повторяю вызов. После пятого раза рация, наконец, отвечает:

– Это Краб, слушаю.

– Мне нужно Берсерка забрать, мы уезжаем.

– А, понял. Он у нас гостит, приходи.

Объяснив, где его найти, Краб отключился, а я пошел к ближайшей карте рынка. Сопоставив карту с объяснениями Краба, я направился к жилью наёмников. Жили они в одноэтажном длинном доме, похожем на барак. Было видно, что его и другие, очень похожие, постройки по соседству, возводили в спешке. Кладка из газосиликата была откровенно кривой, ряды плавали. Один мой знакомый обычно, видя такую кладку, говорил: «Как бык поссал». Крыша тоже была простая, односкатная, из металлопрофиля.

Открыв дверь, я зашел внутрь и немного растерялся. Жильё наёмников внутри своей планировкой походило на армейскую казарму, а их однотипная камуфляжная одежда только усиливала сходство. Но были и некоторые отличия: помимо большой комнаты со стоящими в ряд кроватями и стульями, были другие комнаты. Это, как я понимаю, кухня, душ с туалетом и что‑то еще. Так же в углу стояли длинные деревянные столы с лавками и под потолком висел телевизор с большой диагональю, под ним на полке располагался DVD‑проигрыватель с идущими от него к телевизору проводами. Берсерк в окружении наёмников сидел перед телевизором, смотря мультики, периодически от толпы исходил громкий хохот. Увидев, что все сидят в тапках, я снял обувь и взял гостевые тапки, тапки хозяев дома были помечены нарисованными на них номерами.

Переобувшись, подхожу к телевизору. На экране идёт мультик про глупую квадратную желтую губку и его друга, морскую звезду. Они стоят в каком‑то трактире или кабаке, в шеренге с отъявленными головорезами, выглядя на их фоне детьми. Главарь этих головорезов ходит вдоль шеренги и говорит, что найдет негодяя, напускавшего в туалете мыльные пузыри. Грубое нарушение правил заведения, и теперь он вычислит того, у кого в одном месте играет детство. Начинает напевать, судя по всему, детскую песню и смотреть на реакцию выстроенных перед ним в шеренгу. Губка и звезда с невероятным усилием не поддаются соблазну подпеть ему, а один из головорезов, стоящих рядом, не выдерживает и начинает петь эту песню. В следующем кадре его уже жестко месят всей толпой.

Наёмники и Берсерк опять ржут, как малые дети, мне даже стало интересно, может, Берсерк обладает паранормальными способностями? Или как он заставил здоровых мужиков смотреть с ним эту фигню.

Наконец меня заметили Краб, сидящий на лавке и отсалютовал приветствие рукой. Остальные наёмники поздоровались кивком головы, и только один из них, увидев меня, встал и пошел ко мне. Это был мой знакомый, симпатизирующий пиратам, наёмник – Викинг. Пока я отлучался на недолгое время, его кто‑то успел оттюнинговать, поставив под глазом приличных размеров фингал, что нисколько не убавило его жизнерадостности. Подойдя ко мне быстрым шагом, он начал трясти в приветствии мою руку и проговорил: