Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 111 страниц)

– Не, ну, всё‑таки они там молодцы, на этом своём ранчо, быстро смекнули, что к чему. Если год смогут прожить развиваясь, то будут жить припеваючи.

Закурив сигарету и выпустив струю сизого дыма, я ему ответил:

– Конечно выживут, ты сам видел, голод им не грозит, задел на будущее хороший, дома растут, как грибы.

– Это да, тут не поспоришь. Мне Пасечник во время попойки рассказал смешную историю, как у них первый раз этот шериф появился. Как я понял Горожанкин, будучи гаишником, на патрульной машине гнался за нарушителем, когда всё началось. Погоня закончилось тем, что на дорогах начался хаос, машину нарушителя где‑то недалеко от их села снёс грузовик, еще заодно сильно повредив патрульную машину. Горожанкин отделялся легким испугом, даже поначалу пытался вызвать кого‑то для оформления ДТП, но везде уже начался полный писец, а мобильные телефоны не работали.

В итоге, плюнув на всё, он побрёл пешком по дороге вместе с пьяным водителем грузовика, который устроил это ДТП. Потом им где‑то по пути встретились зомби, отбиться смогли, но водилу укусили, как я понял, дурень сам был виноват, слишком пьян и заторможен. Прежде, чем шериф добрёл до нынешнего ранчо, он испытал не мало приключений, спасая людей и отбиваясь от монстров. Свой бушлат он отдал спасённой семье, чтобы не замерз ребенок, а сам пришел в нелепом женском пальто, которое нашел где‑то по дороге.

Тогда стены не было, мужики в селе был злые, не особенно были рады гостям, которые могли принести с собой неизвестно что. На тот момент ещё никто там точно не знал, что случилось и как люди превращаются в монстров, но уже успели увидеть с десяток тварей и даже убить их, когда те начали терзать коров на пастбище. Когда Горожанкина спросили: «Ты кто и что тут забыл?», он всех озадачил своим ответом. Посмотрев пристально на мужиков не дрогнувшим взглядом, он им сказал: «Вы штаны мои видели?». Из‑под его пальто торчали гаишные штаны, мужики настолько растерялись от неожиданного ответа, что впали в ступор, а он спросил: «Кто у вас тут за главного? Отведите меня к нему.»

После того, как он поговорил с главой, его назначили главным по охране. То, что сделали они это не зря, он доказал в тот же день, организовав оборону, и отбил первое нашествие мертвецов с минимальными потерями. Ну а потом началось строительство стены, сбор скотины по окрестностям и становление ранчо в том виде, в котором мы его уже увидели.

Кузьмич закончил свой рассказ и достал из‑за пазухи флягу, чтобы смочить пересохшее горло. Открыв крышку, он понюхал содержимое и с довольной улыбкой на лице, пробормотал:

– Всё же медовуха у этого пасечника божественная, надо было больше брать, про запас.

Он протянул мне свою фляжку, предлагая с ним выпить, я молча покачал головой, отказываясь, тогда он уставился на страуса, весело качающегося на зеркале, и спросил:

– А страус твой пьёт? Мне компания нужна.

– Страус не пьёт, не лезь к нему. С каких это пор тебе для такого дела компания нужна?

– Да скучно с тобой, ты сидишь молча, рулишь и смотришь на дорогу.

– Действительно, что на эту дорогу смотреть, как будто дороги ни разу не видел. А то, что впереди может быть всё, что угодно, тебя не сильно волнует?

– Сейчас меня волнует только, окажусь я еще в ранчо и увижусь с Элеонорой или нет.

– Как я понимаю, ты молишь бога о первом варианте? Это правильно, а то тебя, героя‑любовника, в следующий раз она до смерти залегает своими копытами.

– Дурак ты и совсем ничего не понимаешь во всепоглощающей страсти. – проговорил Кузьмич, потирая ушибленную грудь.

Дальше ехали молча, Кузьмич погрузился в сладкие грёзы, мне приходилось иногда на него покрикивать или несильно взбадривать отцовским лещом, чтобы он периодически осматривал дорогу в бинокль и сверялся с картой. Спустя час он сказал:

– Если верить карте «гестаповца», до захудалой деревеньки, где обосновались эти рэпера, осталось пять километров.

Взяв у него карту, я на всякий случай проверил сказанное им. Кузьмич не ошибся, до второй точки нашего маршрута оставалось около пяти километров. Вернув ему карту, я проговорил:

– А что ей не верить, пока всё, что говорил «гестаповец» совпадало. Какие рэпера, там вроде хиппи и панки, ты чем вообще инструктаж слушал?

– Не нуди, я в этом не разбираюсь. Как я понял, какие‑то чудики с гитарами, а кто они, мне вообще похрену.

– Да мне как‑то тоже, но, раз «гестаповец» просил, тем более, это, считай, по пути в Нововоронеж, то придётся посмотреть. Давай, ищи на карте, где можно оставить машины, за пару километров от этой деревеньки.

Кузьмич принялся искать место, где можно спрятать машины, а я, взяв рацию, сообщил в неё:

– Мы почти добрались до второй точки, следуйте за нами. Приём.

По рации мне ответил Витя, сообщив, что все принял и понял.

Машины спрятали за лесополосой, закидав для маскировки их ветками. Я подумал, что неплохо разжиться маскировочными сетями, это в будущем позволит экономить время. Уже по отработанной схеме мы преодолели остаток пути в пешем порядке. Ещё за полкилометра от деревеньки стали слышны звуки гитары, а нос уловил запах горящего костра.

Принимаем решение разделиться, незаметно подобравшись с разных сторон, понаблюдать за происходящим. Я в паре с Витей обхожу поселение по большой дуге и начинаем незаметно подкрадываться к месту, откуда лучше всего будет наблюдать. Где‑то короткими перебежками, где‑то ползком мы подобрались к полуразрушенному дому на окраине. Проникнуть в дом не составило труда. Небольшое поселение, домов на двадцать, люди покинули, судя по состоянию построек, минимум лет тридцать назад. Теперешние обитатели поселения себя сильно не напрягали в попытках привести дома в нормальное состояние и хоть как‑то наладить быт. То же самое было с обороной. Сколько я ни пытался, осматривая округу в бинокль, найти наблюдателей, обеспечивающих охрану поселения, так и не смог найти ни одного человека. Был, конечно, небольшой шанс, что они просто хорошо замаскировались, но верилось в это с трудом. Слишком шумно и беспечно вела себя компания, заседающая вокруг костра.

Из всех домов следы обжитости имела всего лишь пара самых больших. Крыши были перекрыты рубероидом, причем, настолько топорно и неаккуратно, что не сильно удивлюсь, если во время дождей крыши этих домов начинали протекать. Вокруг домов валялись черные квадраты старого резинового шифера. Этот материал давно уже вышел из обихода, в городе его практически невозможно было увидеть, а в этой маленькой заброшенной деревеньке крыши всех строений были им перекрыты. Рядом с обжитыми домами стояли в беспорядке припаркованные автомобили. Большие внедорожники и пикапы смотрелись среди запустения и разрухи, царящей вокруг, крайне нелепо. Для этого было две причины: первая – машины были слишком свежие и дорогие для собравшейся тут публики, вторая – у кого‑то не дрогнула рука изрисовать все, сверкающие лаком и хромом, автомобили краской из баллончиков. Не знаю, под чем находился художник или художники, но машины были изуродованы окончательно и бесповоротно многочисленными рисунками и надписями. На машинах были нанесены всевозможные надписи и рисунки очень разнообразного качества. Полноценное граффити могло соседствовать с почти детским кулю‑мулю или матерной фразой. Чего на машинах только не было. Всевозможные демоны, черепа, сатана в разных ракурсах и пентаграммы, названия групп и тексты из песен.

Вокруг костра сидели люди, преимущественно парни, но и девушки тоже присутствовали. Независимо от пола, на голове у всех были длинные волосы. Куртки пестрили заклепками, значками, разнообразными нашивками. У всех сидящих вокруг костра были музыкальные инструменты, в основном гитары. Рядом с каждым на земле лежало оружие, если, конечно, ломы, лопаты и другие подручные средства по нынешним временам можно назвать оружием. Хотя, пара двуствольных ружей на всю компанию всё же была. Может, от редких заблудших зомби это и поможет, но для вооруженных людей они все же легкая добыча. Хотя, похоже, народ у костра это совсем не парило. Один из парней закончил играть на гитаре и петь что‑то знакомое на английском языке. Его товарищи, молча слушавшие музыку, сразу оживились захлопали в ладоши, начали пронзительно громко свистеть. Когда эмоции утихли, по кругу пошли бутылки со спиртными напитками. Каждый отпил сколько посчитал нужным, после с земли поднялись три парня.

Взяв в руки гитары, они начали играть довольно жёсткую музыку, а когда они начали петь, Витя побледнел и принялся судорожно снимать оружие с предохранителя, явно собираясь открыть огонь по собравшимся у костра. Я оттолкнул его подальше от окна, опустив ствол его автомата к земле, говорю:

– Витя, что на тебя нашло, не останови я тебя, ты бы уже хладнокровно стрелял по молодежи у костра. Я понимаю, музыка у них на любителя, но убивать за это даже по нынешним временам перебор, не находишь?

– Да ты видел все эти перевернутые звезды с тремя шестерками или кресты кверху ногами? А эти дьявольские звуки, которые издаёт эта троица, слышишь? Они явно одержимы демонами, нормальный человек не сможет издавать такое дьявольское рычание и, тем более, слушать его как музыку.

– Хочу тебя разочаровать, ещё как может, даже целые концерты собирались в своё время и под такое рычание, толпы отплясывали, как безумные.

– Вот бездельники чертовы, чем больше я сейчас узнаю людей, тем более у меня складывается впечатление, что народ раньше занимался чем угодно, лишь бы не работать. К нам на завод ни одна тварь не хотела идти, всё держалось на пенсионерах, которые посвятили заводу всю жизнь.

– Я вижу, что ты сильно огорчен музыкальными пристрастиями этих молодых людей, но обещай мне, что стрелять по ним не станешь, без более весомого повода.

– Хорошо, если ты утверждаешь, что они не дьявола поклонники, которые потрошили людей в городе, а всего лишь музыканты с очень странными вкусами, я не буду по ним стрелять. Но пусть только дадут мне повод, рука не дрогнет, очень не нравятся мне их рисунки. Кстати, у этой, так сказать, музыки, вообще есть название?

– Гроул вроде, но не уверен, что правильно помню, я не поклонник данного жанра, просто натыкался в своё время на просторах Интернета.

– Да вот, вы все только и делали раньше, что тыкались в своих интернетах вместо того, чтобы действительно нужные вещи делать.

– Витя, не нуди, пожалуйста, Интернет был не абсолютное зло, тебе еще предстоит оценить прелести жизни без него. А теперь давай немного понаблюдаем за этими отмороженными музыкантами. Устроили тут себе фестиваль и не парятся ни о чем, даже странно, что они еще до сих пор живы. Наверное, повезло, что засели в глуши и просто так сюда вряд ли кто‑то попрётся.

Витя, раздраженный символикой музыкантов и исполняемыми ими песнями, немного успокоился и перестал бурчать. Но успокоился он не полностью, это было заметно по тому, как, разглядывая народ у костра в бинокль, он часто снимал свои очки и нервно натирал их тряпочкой. Как будто стирая с них скверну, которой они пропитались из‑за того, что через них смотрели на разнообразные не очень богоугодные символы.

Главное, он перестал зудеть мне над ухом, теперь я мог спокойно наблюдать и обдумывать дальнейшие наши действия. Если честно, у меня тоже были небольшое опасения, что ребятишки тут не только бухают в своё удовольствие и поют песни, но и замешаны в страшных ритуальных убийствах. Последствия жестоких ритуальных расправ над людьми мы уже успели обнаружить не один раз. Только там мы находили тела людей со страшными увечьями и обязательно нарисованную пирамиду с кровавыми глазами. Тут я пока не обнаружил ничего похожего. Да, машины были изрисованы явно сатанинскими символами, но подобная публика их всегда использовала в своей музыке для антуража, как и другие части образа, длинные волосы, специфическую одежду.

Вот и попробуй пойми, кто перед нами, обычные рокеры, металлисты, или как они там себя называют, или реальные сектанты, просто у них другой знак, не пирамида с кровавыми глазами, и нам пока еще повезло не нарваться на жертв их ритуального убийства. Всё же, я склонялся к первой версии. Во‑первых, была хоть и непроверенная, но тем не менее информация от «гестаповца», что они безобидные. А самое главное – их беспечность, с какой они бухали и горланили у костра песни. Такое впечатление, что эти идиоты были совсем не пуганые. Если бы они были причастны к зверским убийствам людей, то вряд ли вели себя так беспечно. Так и не придя к однозначному выводу, я решаю понаблюдать за ними еще не меньше часа.

Спустя два часа наблюдений я так и не смог обнаружить ничего нового или подозрительного. Публика у костра веселилась в своё удовольствие, периодически выпивая и устраивая друг для друга мини концерты. Причем, в их репертуаре были весьма разнообразные жанры. Две девушки со скрипками вообще исполнили красивую классическую мелодию, сделав это достаточно качественно, таких не стыдно было выставить играть на большом концерте классической музыки, если стереть агрессивный макияж и одеть по дресс‑коду. Так окончательно и не решив для себя, кто перед нами, безобидные музыканты или поехавшие на фоне последних событий сатанисты, я решал поступить следующим образом: для начала выйти к костру вдвоём с Витей и пообщаться с ними, чтобы понять, кто такие, чем дышат, а наши товарищи пусть пока будут поблизости, прикрывая нас, в случае, если что пойдёт не по плану, и ребятишки решат, что с двумя гостями можно делать что угодно.

Беру рацию и говорю:

– Внимание, мы с Витей идём в гости, вы остаётесь на месте и прикрываете.

Из рации начали звучать краткие ответы, что меня услышали и поняли, а я в это время пристально рассматривал в бинокль компанию у костра. Было очень любопытно, есть у них рации или нет. На наш радиообмен не последовало никакой реакции, решив больше не тянуть резину, говорю Виктору:

– Ну что, пойдем, погреемся у костра.

Выходим из дома и спокойно, не таясь, направляемся к костру, оружие висит на груди на ремне, чтобы лишний раз не провоцировать народ, но, в случае чего, достаточно быстро открыть огонь прямо от груди. Нас заметили, когда мы уже оказались в пяти шагах от костра, музыка смолкла, а народ загалдел: «Офигеть, у нас гости», «Только не говорите, что они сейчас скажут: «Мы ваши соседи и ваша громкая музыка нам мешает»», «За кем‑то пришили родители, причём, как ни странно, оба отцы». Реакция на наше появление была явно не агрессивной, нас не испугались и просто ожидали, пока мы подойдём вплотную, прикалываясь и обмениваясь шутками по поводу нашего появления. Когда мы подошли к костру, шутки стихли и один из парней поприветствовал:

– Привет, путники, присаживайтесь к нашему костру. Если честно, не ожидали, что в такой глуши у нас могут появиться гости, по, крайне мере, живые люди.

Усевшись на круглый ствол дерева, множество которых были разложены вокруг костра и использовались в качестве посадочных мест, я ответил:

– Спасибо за гостеприимство. Мы ехали в Нововоронеж, у нас сломалась машина, пришлось идти пешком. Нам повезло, что мы услышали вашу музыку, вот и решили сделать небольшой крюк и пообщаться с людьми.

– Не дрейф, отец, мы люди мирные, если голодны или мучает жажда, можете брать всё, что видите.

– Спасибо, пока просто погреемся у костра. А вы тут давно живете?

– Мы это место уже года три использовали для вылазок и чтобы репетировать, никому не мешая и без затрат на аренду помещений. А вы из города чешите? Что там вообще происходит, восставшие всех сожрали или люди еще сражаются с ними?

Все с интересом смотрели на нас, было заметно, что им любопытно было узнать, как обстоят дела в городе. Вблизи они не казались такими страшными, даже несмотря на свои жутковатые образы и используемую ими символику. Компания оказалась довольно молодой, навскидку самым старшим было лет двадцать пять, а младшие вообще не факт, что достигли восемнадцатилетнего возраста. Сделав расслабленный вид, я сидел, ожидая в любую секунду нападения, судя по тому, как у Вити потели очки, он находился в таком же состоянии. Закурив, я принялся рассказывать, что происходит в городе и как всё стремительно поменялось за столь короткое время. Когда я окончил свой рассказ, у костра стояла тишина, молодежь сидела с задумчивыми лицами, размышляя о чем‑то своём.

Потом народ зашевелился, пустив по кругу пластиковую баклажку с пивом, и другой парень проговорил:

– Да, всё еще дерьмовее, чем в текстах наших песен. Хотя, мы тоже, прежде чем свалить сюда, успели всякого насмотреться. Славик, расскажи им про безумного дровосека.

Парень по имени Вячеслав провел ладонью по своим волосам, как будто разлаживая их, и начал свой рассказ:

– Я жил на Левом берегу, в частном секторе. В конце моей улицы жил странный мужичок, он всё время бухал, как проклятый, и чудил всякую фигню. Раз, по пьяни, кабель от электроподстанции решил отрезать и сдать на приёмку металлолома. Закончилось всё тем, что у всего района пропал свет, а этого чудика нашли рядом с кабелем, без сознания и с расплавленной ножовкой по металлу. С той поры он стал совсем поехавший.

Смотришь, а он голым гоняется за стаей бродячих собак. На другой день идешь, а он уже обклеил себя голубиными перьями и сидит на дереве чирикает. Когда вся эта свистопляска с восставшими началась, он вооружился топором и, призывая тварей к своему забору, рубил им черепушки и верещал дурным голосом про последнюю битву добра и зла, что не убоится он войска адского. Причем, тварей порубил он реально много, я так расчувствовался его праведному гневу, что задонатил ему одну из своих бутылок водки, перекинув её аккуратно ему через забор. А то вдруг зелье перестанет действовать, тогда силы света потеряют одного из своих могучих бойцов.

Закончив рассказ, Вячеслав смочил горло пивом, а все принялись смеяться. Когда смех утих, начала рассказ одна из девиц:

– Да херня этот ваш дровосек, только поржать немного. Сейчас я вам расскажу, что такое страшно. Страшно – это когда ты рождаешься в семье конченых алкашей, как мои родители, и живешь в полуразваленном двухэтажном жёлтом бараке с вечно текущей крышей и трещинами по стенам. Там такая аура безнадёги, что сразу становится понятно, жизнь – боль, а перспектив у тебя в ней ноль. Вечная вонь и полутьма, соседи через одного алкаши и наркоманы, для которых вся жизнь – это один сплошной алкогольно‑наркотический угар. Осознавать, что тебе не повезло в этой жизни ты начинаешь, пойдя в школу, когда дети начинают смеяться над тобой, потому что ты неухоженная замухрышка. Со временим, от постоянных издевок, ты становишься нелюдимая и начинаешь замыкаться в себе.

Чтобы не сойти с ума я зациклилась на музыке, один из жильцов, неоднократный сиделец по лагерям, давал мне свою гитару, поедая меня плотоядным взглядом затуманенных глаз. Тогда я не понимала, что им движет, и думала, что он добрый человек. Когда мне исполнилось пятнадцать, он начал распускать свои руки. Посадит на колени и, типа, показывает, как правильно играть лад или брать аккорд. А сам своими руками с синими перстнями на пальцах меня по всюду щупает. Я, в принципе, не протестовала, больно он не сжимал, поэтому мне было как‑то фиолетово. А потом он, обнаглев от безнаказанности, склонил меня к оральному сексу. Это мне уже не понравилось, хотя тут его вина, мыться надо было периодически, козёл вонючий. Через несколько дней, когда родичи опять где‑то бухали, и он приперся со своей гитарой, я ему сказала, что больше не буду с ним ничем заниматься, тогда он рассвирепел, достал нож и, приставив его к моему горлу, пообещал, зарезать меня, если я пискну. Даже в юном возрасте я понимала, что он не блефует и меня от смерти отделяет один шаг. В тот раз вонючий урод отодрал меня уже по‑взрослому, во все дыры, и напоследок пригрозил, если проболтаюсь, то всю семью на перо посадит. На помощь своей семьи я особенно не рассчитывала и просто убежала из дома, начав скитаться.

За пару лет скитаний по улицам жизнь меня многому научила. Через пару лет я вернулась домой, устав жить в бесконечных скитаниях, пьянках и разврате, понимая, что еще немного, и я стану, как мои родители, безнадежным человеком, я решила остановиться, пока не поздно, и вернуться домой, найти работу и попробовать начать нормальную жизнь.

Родители, которых я не видела всё это время, не удивились моему возращению, они даже не искали меня, только начали читать морали, что такая взрослая дылда уже должна их обеспечивать, и прочий бред. Тысяча рублей из моих сбережений, отданная им, сразу заткнула их рты. Потом я встретила своего «репетитора». Увидев мою фигуру, которая за это время похорошела в нужных местах, он чуть штаны не намочил от счастья. Я сказала ему дождаться вечера, вечером приду к нему сама и устрою незабываемую ночь. Так всё и случилось, только он, наверное, себе представлял эту ночь по‑другому, но точно не забудет её. Вечером я явилась к нему с тремя знакомыми парнями, явно выше его по криминальной иерархии. Те, взглянув на его наколки, сразу определи его масть и сказали, что могут прямо сейчас его пришить. Судя по тому, как он затрясся и обоссал себе штаны, они явно не шутили. Я попросила не убивать его, а просто отбить яйца, чтобы учился думать головой, что они и сделали. После этого он долго не выходил из своей комнаты.

Девушка отпила пару глотков пива и продолжила свой рассказ:

– Если вы думаете, что это были ужасы, то нет, это обычная жизнь на самом дне общества, которую все привыкли не замечать. Ужасы начались, когда на улице появились восставшие. Половину чертовых жильцов алкашей они за первые дни сожрали, и те пополнили их ряды, даже не успев ничего осознать своими тупыми мозгами. Зато выжившие собрали целый домовой совет, а это, я вам скажу, грандиозное событие. Последний раз такое было десять лет назад, когда лестница на второй этаж прогнила и обрушилась под тёткой. Вот тогда тоже собрались все жильцы и орали, как безумные, споря, стоит скидываться по целой тысяче рублей на ремонт или нет.

Так вот, совет по поводу зомби апокалипсиса быстро решил, что наконец‑то наступил рай на земле и анархия. И теперь простые и угнетённые люди, кем эти алкаши себя искренне считали, получили свободу. Они начали спорить, что делать первым делом: идти грабить магазины с едой и водкой или, вооружившись ножами и топорами, пойти к богатым «буратинам» и предъявить им за все страдания и издёвки. Я угорала над этим цирком, понимая, что почти все их беды от лени и «зеленого змея». Ожидаемо, желание грабить магазины перевесило желание поквитаться с теми, кто жил лучше и богаче, чем они. Вся делегация ломанулась в ближайший супермаркет. Вернулась спустя час, с колоссальными запасами бухла, потеряв четверть состава по пути, в добавок ко всему, двое вернулись с укусами. Даже не знаю, как у них хватило ума связать укушенных, но они каким‑то чудом додумались до этого. Так и сидели бухали, наливая связанным всей компанией, пока те не обратились. Тогда встала дилемма, что делать с восставшими. Одна старая ведьма, видевшая мясо последний раз еще, наверное, при Сталине, предложила их жрать, заявив, что это уже не люди, а мясо, если его хорошо приготовить, оно и в Африке мясо. Одного зомбака заперли в комнате, а другого принялись разделывать на кухне. Одни стучали молотками, делая отбивные, другие принялись крутить мясорубку, обещая вкусные котлеты. Это было последней каплей, я вспомнила об этом месте и решила валить сюда, иначе у меня крышу сорвёт.

Закончив свой рассказ, девчонка отхлебнула пива и закурила. Один из парней проговорил:

– Вон, оказывается, где ты так ахаться научилась.

И, вопреки здравому смыслу, компания у костра начала ржать, как будто девушка рассказывала не страшные вещи, а что‑то смешное. Мы с Витей молча переглянулись, пребывая в полнейшем недоумении. Девушка, посмеявшись со всеми, ответила:

– Я и не строила из себя целку. Вы лучше гляньте на лица наших гостей, они явно прифонарели. Не сцыте отцы, у нас тут не принято по пустякам сопли размазывать. Уже не важно, как жилось раньше, главное – сейчас бери, что хочешь. Секс, бухло и рок‑н‑рол, полный отрыв и расслабон. Хватит сидеть с кислыми щами!

Все одобрительно загалдели, один из парней воскликнул:

– Я сейчас вам спою песню для поднятия настроения, мой свежий хит! Называется «А теперь они все зомби».

Взяв в руки гитару, он начал перебирать струны. В наступивший тишине зазвучала мелодия, он запел:

«Раньше Ваня был ментом,

Раньше Петя был чертом,

Раньше Ира зону бикини брила,

А Юрец не мыл конец!

А теперь они все зомбииии

Скровавыми взглядами и шаткой походкой!

Зомбиииии без чувств и желаний!

Зомбииии, не знающие счастья и страданий!

Раньше надо было пахать,

А теперь нужно быстро убегать!

Раньше пиво стоило 103 рубля,

А теперь халява б. я!

Раньше мне любили мозг еба. ь,

А теперь меня хотят сожрать!

Потому что вокруг все зомбиии

Скровавыми взглядами и шаткой походкой!

Зомбиииии без чувств и желаний!

Зомбииии, не знающие счастья и страданий!

Мою невесту сожрал родной дед,

Преступника сожрал мент,

Закусил врачом на обед пациент,

Дальше произошел прецедент:

Депутата сожрал электорат,

А бомж, смотря на это, хихикал, гад!

Потому что вокруг все зомбиии

С кровавыми взглядами и шаткой походкой!

Зомбиииии без чувств и желаний!

Зомбииии, не знающие счастья и страданий!

Не знаю, когда еще вам спою!

Возможно, при следующей встрече

Я вам живот разгрызу

И буду руками тянуть наружи кишки,

Пока меня люди не оставят лежать без башки!»

Закончив петь, он отложил гитару, все захлопали, начали свистеть, мы с Витей тоже похлопали. Не скажу, что это прям хит, как громко обозначил свою песню в начале исполнитель, но, как минимум, актуально и злободневно. Сделав окончательный вывод, что перед нами безобидные чудики, я встаю и говорю:

– Прошу прощения, мне нужно друзей позвать по рации, мы разделились, вы не будете возражать, если к нам присоединятся наши друзья?

Все переглянулись и заулыбались. У меня закралось впечатление, что улыбки по поводу и без вызваны курением явно необычных сигарет, иначе как можно объяснить постоянные улыбки почти на любые слова? Один из парней сказал:

– Ноу проблем, мэн, если твои друзья спокойные, как и вы, мы будем только рады.

Отойдя подальше от костра, к машинам, я спросил в рацию:

– Вы там не уснули?

Мне тут же ответил Кузьмич:

– Вот она, благодарность, сам у костра греться, а мы морозим жопу, его прикрывая, и вместо спасибо – такие вопросы!

– Кстати о прикрытии, ничего подозрительного не обнаружили?

– Всё тихо, даже мертвецы не шастают в этой глуши.

– Хорошо, тогда слушайте внимательно. У нас сломалась машина и мы, разделившись, пошли в разные стороны, а сейчас я вас по рации позвал сюда. Только не явитесь через минуту, для правдоподобности еще пол часика посидите.

– В следующий раз сам будешь сидеть в холодных развалинах. – недовольно проворчал Кузьмич и сеанс связи завершился.

Пока я вел разговоры по рации, успел рассмотреть содержимое кузовов пары пикапов. В основном разнообразная еда и пиво. Вообще безбашенные ребята, похоже, для них всё происходящее – это длинный пикник.

Возвращаюсь к костру, сажусь на своё место рядом с Витей. Один из парней говорит:

– Я, когда из города тикал, видел, как два восставших одного мужика свалили и грызли. Мужик был в толстой дубленке, поэтому жрали они ему лицо. Прям как звери, отрывали кусками плоть и глотали. Отгрызли чуваку уши, нос, лицо сильно подожрали, когда он смог вырваться, у него заместо лица был череп с выпученными глазами и висящим лоскутами мясом. Как он кони сразу не двинул, я до сих пор не пойму.

Ещё видел, как девушка с овчаркой убегала, ей наперерез вышел восставший, собака попыталась защитить хозяйку, вцепилась ему в руку и давай её терзать. Обычный человек от боли сразу бы офигел, а восставшему что комариный укус. Он просто поднял руку с висящей на ней собакой и впился ей в горло. Дуре надо было бежать, пока бедная собака ценой своей жизни дала ей фору, а она стояла и орала от ужаса, пока не подоспели другие и не сожрали её тоже.

Пока мы слушали от новых знакомых страшные истории, очевидцами которых им суждено было стать, прошло пол часа, и к костру подошли Артём, Кузьмич, Кирилл и Алешенька. Всем пришлось потесниться, чтобы вновь прибывшие смогли уместиться у костра. Ожидаемо все взгляды были прикованы к Берсерку, такого великана и раньше не каждый день можно было увидеть.

Кузьмич разыграл козырную карту, предложив приютившим нас музыкантам выпить с нами более крепкие напитки, чем пиво. На что нам сказали, что они своего бухла имеют в достатке, но не откажутся за знакомство поднять пару стопок. Стопок оказалось явно больше, чем пару, спустя час все уже были очень веселые и общительные. Я поинтересовался у парня, сидящего неподалёку от меня:

– А как вы вообще тут смогли собраться всеми, в таком хаосе, который начался в городе?

– Эх, мужик, тут собрались далеко не все, особенно поредел женский состав. На самом деле, ничего трудного добраться сюда не было, главное, не попасть в лапы восставших. Тачек было много, бери любую, да и вали из города, главное, чтобы в тебя не врезались всякие психи. У нас двоих ребят так убила летевшая на бешеной скорости машина, сам лихач в лепешку и наши сразу на тот свет.

Парень прервал свой рассказ, почесав затылок, промолвил:

– Чёт я туплю, ща с начала расскажу, как всё было. Когда вся эта тема с восставшими закрутилась, то уже через две‑три часа мы все поняли, что произошло. Мы же не деды, которые не умеют компьютерами пользоваться и фильмы про зомби не видели ни разу. Тут всё быстро стало на свои места, правда, мобильная связь не фурычила, но интернет пахал. Там наша компания, которая не первый год ездит по вылазкам и фестивалям, и начала думать, что делать. Быстро рассмотрев различные варианты, решили, что в городе делать нечего. Слишком много восставших, а значит вечный напряг, а он нам совсем ни к чему. Мы всегда стремились к музыке и жить в кайф. В городе пусть тусят те, кто мечтал мертвецам направо и налево головы рубить. Вот и договорились прорываться в это место. Его мы отыскали уже давно и лет пять использовали для вылазок и репетиций, иногда живя тут неделями, а бывало и месяцами.

– Понятно, значит два дома под своё жильё вы уже давно переделали?

– Да, дома мы давно подшаманили, чтобы крыша не текла и в щели не сквозило. Тогда мы сильно не наглели. С одной стороны, всё давно заброшены, с другой – мы тут на птичьих правах были. А вот когда приехали сюда уже после того, как восставшие стали бродить, мы уже не стесняясь протянули свет.