Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 111 страниц)

Увидев нас, старик остановился и, подслеповато щурясь, посмотрел на нас, удерживая свою спутницу.

– Привет, уважаемый! Может, нужна помощь? – спрашиваю у него.

В глазах старика блеснули слёзы.

– Поздно, сынок. Что стало с моей ненаглядной Зоей ты и так видишь. Меня тоже укусили, мне осталось недолго – ответил старик спокойным, слегка надтреснутым, голосом.

– Позволь совсем немного отнять твоего времени. Расскажи, как это случилось.

– Мы с Зоей, когда все началось, сидели дома и смотрели телевизор. Там сказали никуда не выходить и ждать помощи. Мы и так мало куда ходим: раз в месяц за пенсией, рядом в аптеке берем лекарства, потом на рынке закуемся крупами овощами и консервами. Больше денег не хватает. Хлеб и молоко берем в магазине у дома. Любим еще в лесу по вечерам прогуливаться, дышать свежим воздухом перед сном. Поэтому нам не тяжело было сидеть дома. Позже стало приходить понимание, что помощи не будет, кому нужны два пенсионера в такое время? Если быть откровенно честным, то и до этого мы никому не были нужны.

Глаза старика наполнила предательская влага. Я почувствовал, что и мои глаза тоже, а старик продолжал говорить.

– Да, мы старые, но не глупые. Мы с Зоечкой прожили пятьдесят девять лет душа в душу, до юбилея полгода не хватило. Между нами всегда царил мир и любовь. Когда мы осознали, что помощи не будет, то просто стали наслаждаться последними днями, которые нам предстояло провести вместе. Придавались воспоминаниям, слушали любимую музыку. Даже впервые за десять лет опять начали танцевать медленные танцы. Эти события украли у нас последние дни жизни, но подарили краски.

Улыбнувшись своим воспоминаниям, он продолжил:

– Все случилось минут сорок назад. Я полез в погреб за помидорами. Больше никто так вкусно, как Зоечка, не их мог закрывать в банках на зиму. В это время Зоя вышла во двор, чтобы отдать хлебные крошки птичкам. Мы никогда не выкидывали хлеб – это большой грех. Измельчали сухари в мясорубке и кормили птичек. Её крик о помощи я услышал, выходя из погреба. Не знаю, откуда взялись силы в моем старом теле. Увидев одного из монстров верхом на Зое, я его буквально сорвал с неё и начал бить головой о бетонную дорожку, пока он не затих. Я присел рядом с Зоей и непрерывно гладил её волосы. Она попросила последний раз отвезти её в лес и прогуляться с ней. Пока я одевал её и одевался сам, она превратилась в монстра. Успела меня укусить, хотя мне уже все равно, моя жизнь без нее не имеет значения. Но я не мог видеть эти очи – они принадлежат демону, а не моей любимой, и слышать из ее уст кошмарные звуки.

Слезы покатились по щекам старика, а плечи опустились вперед, сгорбив спину. Мне тоже хотелось рыдать от этой простой, но, если вдуматься, страшной истории. Я еще раз спросил старика:

– Если я могу что-то сделать для тебя, ты скажи.

– Спасибо! Я все предусмотрел. Ты можешь в моём доме брать, что хочешь. Правда, там нечего особенно брать, – ответил он и достал из-под плаща кортик с длинным лезвием. Оружие заканчивалось орлом с расправленными крыльями, держащим в лапах четырехконечную свастику. – Кортик пехотный. Отец с войны трофей принес. Я все сделаю сам.

С этими словами сгорбленный старик, придерживая с усилием за локоть зомби, побрел дальше в сторону леса.

Мы закурили и молча смотрели ему в след. Прервал тишину Кузьмич, скурив сигарету первый:

– Сколько людей, и у каждого своя история – можно книгу написать. Эти жили бедно, но судя по всему счастливо.

Выдохнув струю серого сигаретного дыма, тут же унесённого ветром, отвечаю:

– Только читать твою книгу уже некому будет. Но ты прав, сколько всяких банкиров, в своё время, имея миллиарды, совершало самоубийства. Наверное, когда стоишь на пороге смерти и подводишь итог своей жизни, нет места фальши и мишуре. Весь калейдоскоп жизни складывается в единое целое и остается только самое главное и ценное. Как сказал перед смертью один очень богатый человек из яблочной компании: «Я достиг пика успеха в деловом мире, в других глазах моя жизнь является сущностью успеха. Однако, кроме работы, у меня мало радости. В конце концов, богатство – это просто факт жизни, к которому я привык”

Кузьмич почесал затылок и ответил:

– Сильно сказал. У него была яблочная фирма, по производству сидра?

– У тебя на уме, кроме бухла, бывает еще что-нибудь?

– Ты давай тут на святое не покушайся, считай это топливом.

– Какое еще топливо? Ты что машина?

– Если тебе станет легче, можешь меня так называть, только оставь при себе свои лекции о вреде алкоголизма.

– Все, поехали. Настроение и так после встречи со стариками упало, еще твой бред слушаю. Производство сидора! – передразнил я Кузьмича и пошел выгонять машину со двора.

Ехать, судя по информации, нам предстояло на другой конец города в Юго-западный район.

Среди беспорядочно брошенных на дороге машин я заметил бензовоз с оранжевой цистерной и надписью: «Огнеопасно!» и сказал Кузьмичу отметить ее местонахождение.

В районе Грамши рация поймала чей-то разговор. Неизвестный предлагал всем желающим помощь. Посовещавшись, решили не отвечать. Помощь нам не нужна, пока сами справляемся. Еще была вероятность, что это ловушка и вместо помощи отнимут все и, хорошо, если не убьют. Недоверие к людям после различных историй развилось очень быстро.

До стоянки, где располагалась крупная компания, торгующая водой по всему городу, добрались быстро и без приключений.

Фирма имела сеть киосков, в которых продавалась вода в разных тарах. Также можно было прийти со своей емкостью и наполнить ее водой. С водой в таре все было просто. Любой объем, будь то маленькая литровая бутылка или девятнадцати литровая бутыль – все доставлялось на ГАЗели. А вот для воды на розлив требовались автоцистерны. Они ездили от точки к точке по городу и наполняли специальные емкости для воды на продажу, из которых покупатели наливали в свою тару воду. Наш расчет был именно на эти автоцистерны с водой.

К нашей радости на стоянке вдоль стены здания, выстроившись в ряд, как на параде, стояли КАМАЗы с оранжевыми кабинами и сверкающими круглыми боками цистерн из нержавейки. Беглый осмотр показал, что все машины были закрыты. Ключей ни в одной из машин не было. Путем открытия каждой из трех крышек, расположенных на верху цистерны, выяснили, что в основном все машины пустые, кроме трех.

Пока мы копались с машинами, проверяя все это, к нам устремились зомби, порядка двадцати штук с разных сторон. Серьезной опасности они не представляли, несмотря на немалое количество. Они брели разрознено и с разных сторон. Поэтому к нам должны подойти по одному, максимум – по два зомби. Если их быстро убивать по одному, то уже не так это пугало, как в первые дни.

Мы забрали из УАЗа рюкзаки и оружие. Чтобы не поднимать лишний шум и не привлечь большое количество зомби уже со всей округи, мы решили не стрелять. Говорю Кузьмичу:

– Самое время проверить добытые мачете в деле.

Они у нас были закреплены на рюкзаках с боковой стороны, у каждого под свою удобную руку. В моём случае с левой стороны ручкой вверх. Еще дома на стадии подготовки проверяли, чтобы они ни мешались, и было удобно их вынимать.

Доковылявший до нас первым зомби получил золотую медаль и приз в виде пинка в живот от Кузьмича, который свалил его на землю. Мачете, вошедшее в глаз, довершило дело. Я повторил только что подсмотренный прием, получилось так же легко и быстро.

Убив так всех, кроме последнего, еще не дошедшего до нас, я попросил Кузьмича оставить его мне.

Хотелось кое-что проверить. Дождался момента, когда зомби приблизился на расстоянии удара. Делаю замах, заводя левую руку за плечо, бью его в шею сбоку в надежде срубить голову. Но оставляю только глубокую рану, абсолютно не мешающую зомби попробовать меня на вкус. Делаю шаг назад, опять сильный замах и уже вкладываю в удар всю силу. Даже в конце подкручиваю тело, чтобы сработала инерция всего тела, а не только руки. Мачете попадает на сантиметр выше страшного разреза на шее от первого удара, прорубает шею до половины и застревает, выскальзывая у меня из рук. Наблюдавший за всем этим Кузьмич, сразу сбивает зомби с ног, убивает своим мачете и говорит:

– Что, фильмов насмотрелся? Чтобы срубить голову с одного удара нужно тренироваться, да и оружие должно быть более тяжелое и острое. Бросай страдать херней. Жизнь – не кино, тут многие трюки не работают, а простота – важнее красоты.

– Ну, раз ты такой умный философ с благородным перегаром, то подскажи мне оружие, чтобы длиннее ножа, и убивать им чтобы было просто – без вот этих застреваний или слишком коротких дистанций, как в случае с ножом. Не хочу лишний раз рисковать и быть укушенным.

– Тут дробящее нужно, как вариант, колющее с длиной ручкой. Потом придумаем. Нашел время для ликбеза по холодному оружию.

– Да, ты прав. Запоминаем номера машин с водой, и пошли искать в офисе ключи.

Дверь была закрыта. Пришлось разбить стекло – хорошо, что решёток не было. Последнее время их успешно вытеснила охрана, быстро приезжающая на срабатывание сигнализации. В данный момент нам это не грозило, поэтому, убрав острые осколки из рамы и осмотрев комнату с улицы на предмет зомби, залезаем в помещение.

Современный офис, просторный и светлый. Столы с компьютерами. Мониторы обклеены разноцветными квадратиками бумаги, исписанными ручкой. На подоконниках стоят цветки в плошках. Кресла на колёсиках с пластиковыми подлокотниками и серой тканью. Всё чисто и аккуратно.

Обшариваем ящики столов. Там, в основном, канцелярские принадлежности вперемешку с мелкими женскими вещами – всякие маленькие зеркальца и расчески, кружки и влажные салфетки – ключей от машин нет. Кабинет начальства закрыт. Декоративная дверь, которая, кажется, была изготовлена из спрессованного картона, с третьего удара ноги была выломана и оказалась внутри кабинета.

В кабинете начальства обстановка побогаче. Письменный стол из темного дерева, более удобное и дорогое мягкое кресло из черной кожи. На стене ЖК телевизор. Чувствовался слабый запах парфюма и сигарет. Ключи нашлись в среднем ящике стола. На брелоках были номера машин, поэтому найти из всех, пару нужных не составила труда. Выбравшись наружу, заводим два КАМАЗа с полными бочками воды. Паркуем УАЗ и забираем из него свои вещи, решив, что вернемся за ними потом.

Выезжаем. Я еду первый, не спеша, за мной – Кузьмич. Возвращаемся домой по той же дороге, по какой и приехали. Пару раз сбиваю оказавшихся на пути зомби. КАМАЗ их даже не почувствовал. Зато они его ощутили в полной мере и остались валяться на дороге изломанными куклами.

Выехал на кольцо у Юго-западного рынка, вижу на середине проезжей части стоящего человека в темном камуфляжном костюме, стреляющего по зомби. У ног парня валялись пакеты, один был порван. Вокруг, раскатившись в разные стороны, лежали красные помидоры.

Говорю по рации Кузьмичу, что вижу парня, и что надо ему помочь. Останавливаемся рядом и помогаем отстреливать зомби, которые идут на нас со всех сторон. Убив тех, что были поблизости, спрашиваю у парня:

– Привет! Как ты тут оказался?

Парень отвечает, картавя и не произнося букву «Р»:

– Пгивет. Я – Агтём! Я тут гядом живу. Гешил выбгаться, чтобы пополнить запас пгодуктов. Еда дома есть, а свежие овощи закончились. Уже шел домой, когда погвался пакет с чегтовыми помидогами.

В этот момент его накрывает приступ ненависти к помидорам – он начинает их пинать и орать:

– Пгоклятые помидогы! Ненавижу вас!

От меткого попадания его черной берцы помидоры отлетают в разные стороны. Быстро успокоившись, он сказал:

– Извините, негвы пгосто.

В это время привлечённые на шум выстрелов зомби стали подходить со всех сторон. Говорю Артему:

– Их слишком много. Поехали с нами до Машмета. Мы там оставим машины и вернемся. Просто попадешь домой позже, и патроны будут целые, а то, вон, сколько их стягивается.

– Хогошо. Только надо собгать эти пгоклятые помидогы.

Помогаем Артёму собрать его вещи, закидываем в мой КАМАЗ, он тоже садиться со мной рядом. Уезжаем. Еду, рулю и посматриваю на ружье Артёма. Видно, парень его любит и неплохо перестроил под себя. Телескопической приклад, боковой кронштейн с небольшим оптическим прицелом, тактический фонарь, установленный на цевьё. Интересная банка закрытого типа не похожая на фирменную, скорее всего, самодельная. Спрашиваю у него:

– Артем, меня мучает один вопрос: если ты так не любишь помидоры, зачем вообще их брал?

– Не люблю их, но поскольку живу не один, а с женой и дочкой, пгиходится покупать их вместе с дгугими овощами.

– Теперь все понятно. Как вам удалось выжить?

– Повезло, навегное. Всей семьей были дома, когда все началось. Только поняли не сгазу. Я кгутил патгоны – не люблю покупные – догого. Когда сам делаешь, можно и с пулей экспегиментиговать и с навеской погоха. Как газ делал что-то похожее на сабсоник дозвуковой. Дочка в планшете иггала, жена на кухне готовила. Новости никто не видел. У меня на этаже живет сосед алкаш, прям как пги коммунизме, а может даже и лучше, нигде не габотает. Но это не мешает ему каждый день пить. Меня его попойки с такими как он дгузьями-алкашами замучили уже давно. В тот день я кгутил, патгоны и не о чем не подозгевал. Вдгуг у меня сгабатывает сигнализация на машине, слышу клик. Так кгичат люди, испытывающие настоящий ужас. Я узнал голос соседа алкаша и выглянул с балкона. Эта скотина, в жизни не загаботавшая губля, залезла на кгышу моего замечательного Jaguar, стояла, там, вопя от ужаса, и ссалась себе в штаны, из которых все стекало на кгышу, а с кгыши по бокам машины. Можно сказать, всю машину обоссал алкаш никчёмный. Я от нахлынувшей злости даже не гассмотрел, что его с машины пытаются стащить на землю два зомби. Сказал жене пгинести мой телефон, чтобы заснять все, как доказательство. Как лаз уже в момент, когда я начал видео сьемку, он, отдеггивая ногу от тянущийся к ней лапы зомби, поскользнулся на мокгой кгыше и упал на капот. Они набгосились на него и стали тегзать прямо на капоте моей машины. А через минуту показался полицейский УАЗик, остановившись с пготивным визгом тогмозов около моей машины. Двое полицейских с небольшими автоматами Калашникова сгазу откгыли огонь по всем – и по зомби, и по огущему под ними соседу. Убили всех, сделав одновременно из моего Jaguar гешето.

Увидел, что для Артема тема соседа алкаша и потери его любимого Jaguar больная, решил переключить внимание на его оружие:

– Артём, вижу свой карабин ты любишь: и обвесил грамотно, и пули сам крутишь. Это какой калибр?

Артем сразу повеселел, с любовью смотря на своё оружие, сказал:

– Это Сайга в 366 ТКМ кагибре.

Слышал про такой калибр, но сам не стрелял. На момент получения первой лицензии на свое первое гладкоствольное оружие, как говорят в оружейных кругах – «гладкое», он еще не был распространён. Когда он стал активно продаваться и завоевывать рынок, в частности среди людей, не имеющих пяти летнего стажа для покупки нарезного оружия, на сленге – «шершавого» или «нарези», мне оставался всего год стажа до той самой «нарези». Смысла в таком калибре не было уже. В целом, интересное оружие для людей без стажа. По всем характеристикам, кроме кучности и настильности, патрон примерно равен нарезному 7,62х39, а по энергетике вообще превосходит его на несколько сотен джоулей. Это говорит о том, что на дистанциях до 200–250 метров 366 ТКМ способен решать все задачи, которые ставятся перед нарезным оружием в калибре 7,62х39, будь то охота, спорт, развлекательная стрельба или самооборона. К сожалению, после дистанции в 250–300 метров из-за малого импульса вращения и высокой парусности боеприпаса происходит существенное и неравномерное падение пули, поэтому стрельбу на эти дистанции приходится вести с существенными вертикальными поправками. Более того, из-за той же парусности и слабого импульса вращения гасится и впечатляющая энергетика патрона, на излете траектории падающая на 60–80 % от начальной. Еще следует отметить, что он может стрелять дробью, но сильно в этом проигрывает 12 калибру.

Дальше ехали, общаясь на разные темы, Артем забавно картавил. До дома Кузьмича добрались без приключений.

Сбили КАМАЗами штук пять зомби, остальных трех убил Артём. Предварительно успокоил нас, сказав, что выстрелы будут очень тихие, ведь у него специальная самодельная банка и патроны «самокрут» с малой навеской пороха – не хуже, чем настоящий «дозвук». Действительно, заменив одни магазин с обычными патронами на другой с дозвуковыми патронами, он начал стрелять по зомби. Звука выстрела почти не было слышно, только лязгал затвор. Оставив грузовики с водой у дома Кузьмича, вынимаем их них вещи и садимся в патрульную SKODA. Едем забирать УАЗ и отвозить Артема домой.

Спустя пятнадцать минут, Артем не выдержал молчания и спросил:

– А кто из вас был ГАИшником?

Я ему ответил:

– Никто не был. Я её приватизировал около областного ГАИ. Инспекторы, как и многие, не пережили первый день. А я всегда хотел прокатиться с «мигалками». Прокатился и другу подарил, вот он довольный теперь руль крутит. И не стесняется злоупотреблять спиртное прямо за рулем патрульного авто. Ничего святого нет в этом человеке.

Кузьмич нарочно сердито нахмурил брови и сделал жуткое лицо:

– Ты говори, да не заговаривайся! Я, между прочим…

Его прерывает ожившая рация. Речь плохо слышно сквозь шум помех.

– Пшшш. Пришшшём пшшш пршшшшём, мепшшшшя слыпшшшо, повпшшшшшяю менпшшшш пшшшшышно.

Слышимость была очень плохой из-за сильного шипения, но разобрать слова вышедшего на связь было можно. «Приём-приём! Меня слышно? Повторяю! Меня слышно?” – спрашивал он по второму каналу наших двухканальных раций. Я ответил в рацию, что слышно плохо, и сейчас я попробую найти место повыше. Также продублировал свои слова два раза. Собеседник сквозь жуткое шипение ответил, что принял мой ответ.

Выбираем место, где поменьше зомби и останавливаемся у одиннадцатиэтажного дома. Троих зомби убили без шума и стрельбы. Входим в подъезд. Дверь в него заблокировал детский трехколесный велосипед черно-красного цвета, лежащий на боку в луже крови. Мне послышалось, что наверху захлопнулась дверь. Я приложил палец к губам, показывая всем знак «тихо». Мы начали, не спеша подниматься по лестнице на крышу, внимательно прислушиваясь к звукам в подъезде. Все было тихо. Только на втором этаже было много крови на лестничной площадке. А на одной из дверей виднелись следы попытки взлома. Рядом с ней лежал большой изогнутый гвоздодёр, напоминающий знак вопроса без точки. Достигнув двери, ведущей на крышу, недолго повозились, сбивая простенький замок, и выбрались на крышу дома. Вид, открывшийся с высоты, показывал более полно и красочно, как город, оставшись без присмотра людей, начал умирать.

Повсюду стояли в беспорядке брошенные машины. Сильных снегопадов за это время не было, но городу хватило и небольшого снега, чтобы покрыться им полностью. Много разнообразного мусора ветер разносил по улицам и укладывал в порядке, одному ему понятном. И зомби, много зомби повсюду. Где-то их было больше, где-то меньше. Но то, что город теперь принадлежит им, не вызывает сомнения.

Оторвавшись от разгадывания быстро меняющегося города с высоты, достаю рацию, зажав кнопку вызова, спрашиваю:

– На связи. Как слышно? Приём.

Спустя тридцать секунд рация заговорила с помехами, но все слова уже были разборчивы:

– Слава богу! Я уже начал терять надежду. Приём!

Узнаю голос Валеры, приехавшего из Нововоронежа забирать свою жену. Спрашиваю:

– Валера, слышу тебя разборчиво. Что случилось? Приём.

– Мне нужна ваша помощь. Долго рассказывать. Если вкратце, я добрался до своего дома, но зомби меня загнали в одну из квартир на последнем этаже. Еще повезло, что люди отсюда ушли поспешно и оставили дверь открытой. Я жив, здоров, но самому не выбраться. Они заполонили всю площадку перед дверью, уходить не собираются. Я заблокирован в этой квартире.

– Хорошо. Мы постараемся помочь, говори адрес.

Валера объяснил, где его найти и отключился, экономя батарею на рации. Мы единогласно решили сделать отклонение от запланированного маршрута и спасти его.

Начинаем спуск. Подъезд пустой, ни единого звука не слышно. Проходя мимо лестничной площадки пятого этажа, за одной из дверей мы услышали громкий женский крик:

– Помогите!

Обступили дверь с разных сторон, держа её на прицеле. Опасливо поглядывая на соседние двери, потянул за ручку – закрыто.

– Кто там? Вам нужна помощь?

Две минуты ничего не происходило, потом послышались звуки отпираемого замка, и дверь открылась. Оттуда к нам вышла женщина лет сорока на вид.

Видно было, что она пережила за эти дни много. Движения её были нервные, дерганые. Красиво выкрашенные длинные волосы блондинистого цвета, сейчас были все растрёпанные. Под глазами мешки. Одежда все измятая. Надтреснутым голосом, дрожащим от волнения, она произнесла:

– Вы должны мне помочь или я умру от волнения и горя!

– Мы очень спешим, но готовы вас выслушать и, если получится, помочь.

– Хорошо! Я постараюсь не занять у вас много времени. Когда на улице стали происходить эти ужасные события, мой пятилетний сын играл во дворе на детской площадке с другими детьми. У нас дом большой, детей в нем много. Из соседних дворов к нам на площадку приходили дети. На площадке играло много детей примерно одного возраста с моим сыном, когда появились эти монстры во дворе и стали кидаться на людей, есть их заживо. Мать одного из детей, живущая в этом подъезде на втором этаже, спасла всех малышей, кто был на детской площадке. Она была в то время на улице и успела всех завести к себе в квартиру. Странные вещи начались после, когда родители смогли прорваться в наш подъезд, за своими детьми. Она категорически отказывалась открывать дверь, утверждая, что это опасно. Через четыре часа у двери уже было много народу, родители хотели забрать своих детей. А она не шла на контакт и не думала открывать дверь. Сначала отвечала на наши крики, а потом стала вообще игнорировать все. Родители испробовали всё: мольбы и уговоры, угрозы и проклятия. Поняв, что выхода нет, начали выламывать дверь. На шум прибежали эти ужасные красноглазые монстры и накинулись людей. Убежать удалось только мне. Теперь я вся на нервах сижу и не знаю, что думать о судьбе моего сына. Неизвестность пугает даже больше смерти.

Мы внимательно слушали, история и правда была ужасной и непонятной. Женщина закончила рассказ и с мольбой в глазах смотрела на нас. Я сразу вспомнил заляпанный пол и отогнутую дверь на втором этаже. Еще когда начали подниматься обратил внимание на неё. Спрашиваю у своих компаньонов:

– Ну что, посмотрим, что за чертовщина происходит в этой странной квартире?

– Конечно. Я не люблю всякую муть, все должно быть прозрачно, как спирт, – ответил Кузьмич.

– Спгашиваешь еще. Пойдем уже вынесем эту двегь, – поддержал его Артём.

Спускаемся на второй этаж. Женщина остается стоять на лестничном проеме между этажами и с волнением смотрит на наши действия.

Сначала стучим в дверь. В квартире не реагируют на стук. Кузьмич поднимает с пола гвоздодёр и начинает выламывать дверь.

Минут через пятнадцать изрядно погнутая дверь сдаётся и открывается. Женщина, наблюдающая за нами все это время, радостно вскрикивает. Заходим в квартиру. Тут царит полумрак, свет везде выключен, шторы занавешены. Повсюду разбросаны детские вещи. Маленькие яркие курточки и сапожки. Воздух спертый, я бы даже сказал, тяжелый с очень неприятным запахом. В зале на диване сидит полная женщина, на вид, около сорока пяти лет. У нее короткие волосы каштанового цвета и глаза затравленного зверя, в которых видно безумие и отчаянье. Она крепко прижимает к себе зомби. Когда-то это был маленький мальчик, лет семи от роду. Его соломенные волосы сейчас взъерошены, а красные глаза вызывают желание отвести взгляд. В синих джинсах и желтой футболке с рисунком мультяшных машинок на груди. Он все время пытается вырваться из объятий матери, постоянно царапая её своими маленькими ручками. У женщины уже расцарапана до мяса все левая сторона лица, шея и плечо. Вся её одежда залита кровью. На страшные раны от царапин невозможно смотреть. Она их не замечает, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, крепко удерживая царапающего её зомби. И повторяет монотонно слова, как мантру:

– Всё будет хорошо! Не бойся! Ты просто болен! Скоро создадут лекарство и спасут тебя. Мама тебя любит.

Делает паузу и заново произносит эту фразу, уперев взгляд в неработающий телевизор напротив дивана. По телу бегут мурашки, хочется уйти из квартиры и забыть это, как страшный сон. Вместо этого открываем дверь в спальню. Еще одна страшная и безумная находка ждет нас там.

На полу, связанные по рукам и ногам, лежат семь маленьких зомби. Постоянно извиваться, как гусеницы, пытаясь подняться. У всех странные рваные раны по всему телу, как будто их терзал волк.

В это время за нашими спинами женщина, просившая нас о помощи, страшно вскрикивает имя своего сына. Врывается в комнату, падает на колени у одного из связанных зомби и начинает рыдать. Делаем попытку её оттащить от него, но плач переходит в почти звериный вой с мольбами не трогать её. Приходится оставить безутешную и убитую горем мать, рыдающую над своим бывшим сыном.

Выходим из комнаты, проверяем все остальные помещения в этой проклятой квартире. Казалось, страшнее того, что мы видели, тут не найти ничего, пока не увидели в ванной комнате леденящее душу зрелище.

Некогда белая ванна была вся красная от крови, в ней лежал топор. Повсюду были брызги крови: на стенах из голубоватой плитки, на синих квадратах пола и белом коврике, лежавшем на нем, на белой стиральной машинке. Помимо крови повсюду были кусочки мяса, мелкие осколки костей и пучки слипшихся волос, как в мясной лавке на разделочном столе. Кровавые следы вели на кухню.

Холодильник и морозилка забита порубленными частями детских тел. Приподнимаю крышку на большой кастрюле, стоящей на плите. Из наваристого бульона с плавающим в нем лавровым листом, торчит маленькая рука с полусогнутыми пальчиками. Кастрюля с ужасным содержимым, со звоном разбивая стекло, вылетает в окно. Ворвавшийся свежий воздух, кажется, имеет вкус и помогает проглотить вставший в горле ком. Молча переглядываемся с Кузьмичом, достаём ножи и идем в зал.

Там, все также смотря в одну точку пред собой безумным взглядом, раскачивается, прижимая к себе пытающегося вырваться зомби, сидит женщина, устроившая в квартире, весь этот кровавый кошмар. Застываю с ножом в руке рядом. Видя мою нерешительность, Кузьмич вгоняет свой нож ей в ухо. Она перестаёт раскачиваться и заваливается на бок. Зомби вырывается из ослабших объятий и тут же падает, замертво получая от меня удар ножом в глаз. Заходим в спальню. Там все также извиваются связанные маленькие зомби. Только не хватает женщины, просившей нас помочь, и её сына.

Поднимаемся по лестнице на пятый этаж. Дверь в её квартиру распахнута настежь. В квартире стоит сильный запах лекарств. Особенно из общего фона выделяться запахи валерьянки и корвалола. Именно они и стоят на маленьком столике в зале с кучей других таблеток. Рядом простенькая библия с черной обложкой и золотым крестом. Сразу бросается в глаза распахнутая настежь дверь на балкон. Он оказывается пуст. Только различные коробки от бытовой техники стоят в углу. Одна оконная створка сдвинута полностью в бок. Выглядываем в неё.

Внизу под балконом в красной луже крови на белом снегу лежит мертвая женщина из этой квартиры, даже после страшного удара и смерти, не выпустившая из объятий своего, теперь уже окончательно мертвого, ребенка. Рядом валяется кастрюля и её ужасное содержимое.

Покидаем этот трагически мрачный подъезд и садимся в машину. Пока едем, в машине царит напряжённая тишина. Все по очереди пьют из фляжки Кузьмича, даже не замечая вкуса спиртного напитка, налитого в неё. Через пятнадцать минут останавливаем машину во дворе дома, который нам назвал по рации Валера. Попавшие под горячую руку немногочисленные зомби были убиты ножами без страха и сомнений. Даже с каким-то садистским удовольствием, как виновники всех пережитых нами ужасов. Подходим к нужному подъезду, дверь закрыта. Кузьмич набирает на домофоне хитрый код, и дверь с пиликаньем открывается.

Некогда чистый и приятный подъезд теперь в следах кровавых рук на стенах. На большой площадке у лестницы валяются перевернутые коляски и санки. Не зная точное количество зомби, размышляем, что делать – пошуметь и вывести всех на улицу или зачистить в подъезде.

Принимаем решение убить зомби в подъезде, чтобы не привлекать внимании тех, кто на улице. Стаскиваем в кучу все коляски и санки у начала лестницы. Делаем импровизированный завал, высотой, примерно, в метр, который должен их останавливать и не давать нас задавить толпой. Артем громко свистит, и зомби начинают медленно спускаться со всех этажей вниз на источник шума.

Первые показались спустя пару минут. Дойдя до завала, упираются в него и получают смертельные удары ножами в головы. Кузьмич и Артем стоят перед нашей баррикадой. Мне там не хватает места, и я стою сбоку от лестницы. Количество убитых зомби начинает расти, а их с каждой минутой появляется сверху все больше. В какой-то момент они полностью забили весь лестничный пролет. Рука начинает скользить на мокрой рукояти ножа. От усталости уже не получается убивать с первого раза. Теперь приблизительно каждый третий удар успокаивает навсегда одного зомби.

Количество тел, лежащих на лестнице, уже перевалило примерно за сорок и сравнялось с высотой нашего завала из санок и колясок. Последние шесть зомби просто прошли по трупам и завалу и обрушились всей массой на Артёма с Кузьмичом. Я успел убить только одного ударом сбоку. Артем отпрыгнул ко мне, убив еще одного. Оставшиеся четверо упали, сбив не успевшего отойти Кузьмича с ног. Используя весь резерв сил, мы с Артёмом воткнули лежащим на полу троим зомби ножи в головы. Последний лежал на Кузьмиче сверху, пытаясь до него добраться. Кузьмич держал его голову двумя руками, громко матерился и не мог отпихнуть его от себя. Я схватил зомби под мышки сзади и оттянул от Кузьмича. Артём проткнул ему глаз ножом, успокоив навсегда.

Не прекращая ругаться, на чем свет стоит, Кузьмич поднялся и отряхнулся. Потом достал свою любимую фляжку и хорошо к ней приложился. Увидев наблюдающего за ним Артема, сказал:

– Что гипнотизируешь меня, картавый? Я чуть от страха богу душу не отдал, когда эта падаль на меня сверху упала.

– Ты чего такой вгедный? Я тебе жизнь, можно сказать, спас. Лучше дай глотнуть из фляжки своей волшебной.