Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 111 страниц)

– Будешь?

– Буду, только не пойму, в честь чего праздник?

Саша провел рукой по своим усам, которыми он очень гордился, и произнёс:

– Да я сам пока не пойму, за что пью: за начало новой жизни или за конец, который скоро настанет. В любом случае, не пропадать же добру! Я этот коньяк купил, чтобы подарить его на свадьбу дочери. Да только она уже давно живет в Саратове и, судя по всему, её свадьбы я уже не увижу. – немного печально произнес он, разливая янтарную жидкость из бутылки по стопкам.

Я помнил его дочку Юльку ещё совсем маленькой пигалицей. Она всегда была веселой и дружелюбной, угощала меня конфетами и делилась своими детскими переживаниями. Потом она выросла, стала красивой девушкой и, отучившись в институте, переехала жить к своему парню в Саратов. После этого она изредка навещала своего отца, а он сам практически не ездил к ним.

Со звоном ударившись стопками, я произнёс тост:

– Давай за твою Юльку, чтобы у неё всё было хорошо.

– Давай. – согласился со мной Сашка, мы выпили.

Коньяк оказался действительно хорошим, я сразу почувствовал его приятный вкус и тепло, которое начало разливаться по всему телу, медленно опускаясь от груди вниз. Мысли в голове радостно забегали и нервное напряжение, в котором я пребывал последние дни, наконец‑то пропало.

Прожевав огромный бутерброд со слегка подсохшим батоном, поверх которого лежала ветчина, я прервал молчание и сказал:

– С Юлькой твоей всё должно быть нормально, у неё Вовка – парень толковый. Ты вообще думал, как дальше быть?

Повар усмехнулся и ответил:

– Да я уже всю голову сломал в раздумьях! Ты представляешь, какой нам выпал шанс на новую жизнь? Сейчас всё лежит у наших ног, бери – не хочу. Можно стать кем угодно!

Я удивленно посмотрел на Балабола, видимо, он опять оседлал своего любимого конька и дал волю полёту фантазии, которая у него была практически не ограниченна. Заметив мой удивлённый взгляд, Сашка кивнул головой каким‑то своим мыслям и произнёс:

– Вижу, Алексеевич, ты не одупляешь, о чем я веду речь! Так вот, слушай меня внимательно! Судя по тому, что я вычитал в интернете, проклятые зомби захватили практически весь мир из‑за того, что никто никогда всерьёз не рассматривал, что такие твари могут появиться в реальной жизни. И теперь всё, до чего ты сможешь дотянуться – твоё. Ты понимаешь, тво‑ё! – по слогам произнёс он последнее слово, чтобы подчеркнуть его. – Ты можешь стать кем угодно: отшельником, мэром города, путешественником, добрым доктором Айболитом, грабителем‑убийцей, охотником на монстров. Кем угодно!

– Вот кем ты мечтал быть? – под конец своей речи спросил он меня, возбужденно сверкая глазами.

Я задумчиво почесал поросшую щетиной щеку и ответил:

– В детстве водителем грузовика, а потом ученым, которому дали нобелевскую премию за открытие лекарства от рака, а ещё лучше от старости.

Сашка удивленно посмотрел на меня, потом громко засмеялся и, схватив бутылку, быстро разлил коньяк по стопкам и произнёс:

– Ну, за то, чтобы наши мечты сбылись!

Выпив свою стопку, я прожевал дольку немного подсохшего лимона и ответил:

– Издеваешься? Мои мечты уже вряд ли сбудутся.

Сашка заглянул мне в глаза и неожиданно ударил кулаком по столу, отчего на нём всё со звоном подпрыгнуло. Впив в меня взгляд своих блестящих от алкоголя глаз, он громко произнёс:

– Алексеич, не ссы в компот, там повар ноги моет! Это я тебе авторитетно, как повар, заявляю!

Меня это рассмешило, я у него спросил:

– Ты что, правда на работе мыл ноги в компоте?

Услышав мой вопрос, Сашка засмеялся и ответил:

– Нет, конечно, я там продукты пиз…л и рожу наедал! А теперь как бы не похудеть от этой жизни.

Я тоже засмеялся, смотря на его щекастое розовое лицо. Вот ведь человек, в мире полный писец, а он переживает, что может похудеть.

Посмеявшись, я решил вернуть разговор в более серьёзное русло и спросил у него:

– А ты кем хотел быть?

– Ну, когда работал поваром, то мечтал стать знаменитым шеф‑поваром, в каком‑нибудь крутом мишленовском ресторане. Чтобы от одной моей фамилии все девки текли не только снизу, но и сверху, захлебываясь слюнями, потому что каждое моё блюдо – это кулинарный шедевр.

– С фантазией у тебя, Саша, всё хорошо, может, ты придумаешь, что нам делать сейчас?

Повар хитро улыбнулся и ответил:

– Сейчас, Алексеевич, у нас такие возможности, что мечты стать сраным шеф‑поваром – полная херня. Не хочу я больше быть холуём, который готовит для господ и радуется их похвалам, хочу сам стать серьёзным человеком, к которому будут обращаться исключительно по имени отчеству, с уважением и страхом в голосе.

Балабол в очередной раз смог удивить меня своими словами за короткий промежуток времени. Решив проверить насколько его слова серьёзны, я с издевкой спросил:

– Саша, ты случайно не выпил тот компот, в котором сам мыл ноги, а то, похоже, он забродил, и ты несёшь фигню!

Улыбка покинула лицо повара. Он нервно провёл рукой по усам и немного злобно ответил:

– Это ты, Алексеевич, забродил, проводя свою жизнь в колбах и пробирках, и не понимаешь, что сейчас происходит. Так я тебе объясню! Кто сейчас начнёт суетиться, сможет выбиться в люди, а кто будет сидеть на жопе ровно – сдохнет от голода или будет остаток недолгой жизни волочить жалкое существование, поедая крыс или работая, как раб, на картофельных полях на какого‑нибудь дядю, который смог вовремя подсуетиться.

Балабол, вопреки своей натуре, сейчас был искренен и не врал. Более того, в его словах был определённый резон. Решив больше не злить его, поскольку я сюда пришёл не для ссоры, а для поиска союзника, я примирительным тоном произнёс:

– Не злись, Сашка, я пошутил. Вынужден признать, твоя голова в этом вопросе варит лучше моей, у меня вообще никаких мыслей, что делать дальше, нет. Я понимаю, что отсюда нужно уходить, поскольку эта пятиэтажка – ловушка, но куда и как – так, не смог придумать.

– Ты прав, Алексеич, валить отсюда надо, но сначала нужно проверить на практике, сможем мы справиться с этими упырями, которые бродят по улице, или нет.

От его слов меня пробил озноб, я вспомнил тварей и их ужасный взгляд, от одной мысли, что они окажутся рядом со мной, у меня покрылся потом лоб.

Сашка заметил мою реакцию на свои слова и ухмыльнувшись произнёс:

– Да не ссы, Алексеич, сам знаешь куда, а то мне ноги негде будет мыть! Ты же пришёл ко мне со шваброй не для того, чтобы помыть полы!

– Со шваброй? – удивленно переспросил я, уже забыв, что действительно захватил её из дома и оставил у Сашки в прихожей.

Хозяин квартиры проворно вскочил со стула, принёс мою швабру и, поставив её у плиты, сказал:

– Ты молодец, Алексеевич, я вижу, что тебе страшно, но, несмотря на это, ты дошел до меня и даже не с пустыми руками. Сейчас я тоже вооружусь, и мы пойдём навестим дядю Гришу с пятого этажа.

Не понимая ход его мыслей, я удивленно спросил:

– Почему именно дядю Гришу? Ты рассчитываешь на него, как на бывшего лётчика? Думаешь, старик сможет пилотировать самолет и перевести нас в безопасное место?

Сашка ухмыльнулся и ответил:

– Последнее время дядя Гриша себя с трудом пилотировал и еле ползал с костылём, если ты забыл!

– Что ты хотел, возраст у человека уже такой, что организм начинает переставать нормально функционировать. Ты так и не ответил, почему нам надо именно к нему?

– Предполагаю, что того дядю Гришу, которого мы знали, нам уже не увидеть. Я видел в дверной глазок, как он, когда началась вся эта херня с зомби, поднимался по лестнице к себе домой, весь перепачканный кровью. Поэтому, скорее всего, он уже умер. Вопрос только в том, как он это сделал! Умер и лежит разлагается, как нормальный человек, или бродит по своей квартире, сверкая красными глазами, как те твари на улице. Если верить интернету, то зараза передаётся через укус, а его, судя по тому, что я видел, успели сильно покусать.

Затея Балабола посетить дядю Гришу с пятого этажа, который мог превратиться в монстра, мне совсем не нравилась. Но с другой стороны, для того чтобы выжить, мне необходимо научиться с этими, как говорит Сашка «зомби» сражаться, и лучше начать это сражение с одной особью, а не с целой стаей.

Поэтому, не взирая на овладевший мной страх, я ответил:

– Ты прав, пойдём проверим, что с дядей Гришей, может, он жив и нуждается в помощи.

– Мне нравится твой оптимизм! – с усмешкой произнёс Сашка и пошел в ванную комнату, вернувшись оттуда со своей шваброй.

– Мы прям как отряд отважных поломоек! – пошутил я, беря в руки своё импровизированное оружие и направляясь вслед за хозяином квартиры к входной двери.

Сашка оставил мою шутку без ответа и, отворив дверь, прежде чем выйти в подъезд, оглядел его.

Оказавшись на лестничной клетке, захлопнув дверь в квартиру, мы начали медленно подниматься на пятый этаж. Я со страхом смотрел на кровавый след на ступеньках и понимал, почему Балабол назвал меня оптимистом. Старик, к которому мы шли, скорее всего, давно умер от кровопотери, вопрос лишь в том, как он умер!

Оказавшись у двери дяди Гриши, мы замерли, рассматривая ручку, заляпанную засохшей кровью. От понимания того, что за дверью может скрываться кровожадный монстр, мною вновь завладел страх, отчего ладони вспотели и швабра норовила выскользнуть из рук.

Лицо Сашки тоже стало серьёзным, в отличие от меня, он пытался скрыть свой испуг, но я отчётливо услышал его в голосе, когда он положил руку на заляпанную кровью дверную ручку и, взглянув на меня, спросил:

– Ну что, готов?

– Открывай. – хрипло произнёс я каким‑то чужим, неузнаваемым от волнения, голосом.

Балабол надавил дверную ручку вниз и аккуратно потянул дверь на себя. Она оказалась не закрытой на замок и медленно открылась, явив нашим взорам прихожую, в которой на полу виднелись следы крови и был беспорядок.

Постояв немного у открытой двери, Сашка дрожащим от волнения голосом прокричал:

– Дядь Гриш, ты дома⁈

Вместо ответа откуда‑то из глубины квартиры раздалось звериное урчание, от которого кровь в жилах заледенела. Спустя короткое мгновение из комнаты вышел монстр, который раньше был хозяином это квартиры.

– Ё… твою мать! – выругался Сашка, увидев направляющегося к нам рычавшего дядю Гришу, с красными глазищами, взгляд которых пробирал до глубины души.

Я сам еле сдержался от матерных слов, которые, несмотря на то, что я их не употреблял, сами при виде монстра просились на язык.

Балабол вытянул свою швабру вперед, как будто норовил испугать ею чудовище, и, кинув быстрый взгляд на меня, нервно прокричал:

– Чё замер, как истукан, помогай удержать его, пока не придумаем, что с ним делать!

Окрик Сашки помог мне сбросить оцепенение, в которое я впал от ужаса, увидев, что дядя Гриша превратился в одну из тварей, которые бродили по улице. Встав рядом с напарником, я последовал его примеру и вытянул вторую швабру, целясь ею в грудь красноглазому монстру.

Злобно рыча, красноглазая тварь пёрла на нас и её нисколько не смущали направленные в её сторону две швабры. Пока она не уперлась в них грудью. Ни единая черта на страшном обезображенном лице бывшего пенсионера не изменилась. Всё то же злобное выражение, бешеный кровожадный взгляд, от которого душа пряталась в пятки, и утробный рык.

Монстр уперся грудью в швабры, которые мы выставили перед собой и усиленно рвался вперёд, норовя добраться до нас. Вдвоём мы удерживали его, не сказать, что с легкостью, но и не на пределе своих сил.

Пока тварь, упершись в наши швабры, бесновалась, пытаясь к нам прорваться, я, переборов животный ужас, который она мне внушала, принялся рассматривать то, во что превратился безобидный дедушка‑божий одуванчик.

Первое, на что я сразу обратил внимание – это сила, с которой монстр напирал на швабры. Откуда в маленьком тщедушном теле пенсионера появились такие силы, для меня было загадкой. Перевоплощение в монстра избавило его от необходимости ходить с костылем, без которого раньше дядя Гриша не мог пройти и пары шагов.

Мои размышления прервал Балабол, толкнув меня плечом, он спросил:

– Ты чего, очаровался? Он тебя случайно не гипнотизирует?

– Нет, не переживай, никакого гипноза, я сам рассматриваю его, пытаясь понять, как это возможно с научной точки зрения. – ответил я.

Мой ответ немного разозлил Сашку. Сплюнув на пол, под ноги беснующемуся монстру, он сказал:

– Нашел время для научных изысканий! Ты лучше направь свою энергию в нужное русло и скажи мне, как он заразился и не заразимся ли мы, находясь рядом с ним⁈

Я посмотрел на напарника, пытаясь понять, он так пошутил или вполне серьезно считает, что, глядя на тварь, я могу за минуту выдать о ней всё. Лицо Балабола было серьёзным, ему сейчас явно было не до шуток, и я его прекрасно понимал. Самому не очень хотелось стать такой же тварью, какой стал бедный дядя Гриша.

– Честно? А хрен его знает, что это такое и с чем это едят! Для того, чтобы я это мог понять, мне требуется немало времени и хорошее оборудование, и то, не факт, что я смогу понять, с чем мы имеем дело! В научном мире раньше слухи о таких существах иначе как бреднями и сказками не называли. Но я могу тебя обрадовать, если зараза передаётся воздушно‑капельным путем и имеет высокую контагиозность, то мы уже заразились. – ответил я, вызвав у Сашки в глазах страх.

Брезгливо передернув плечами, он ещё раз плюнул на пол и ответил:

– Спасибо, Алексеич, бл…ха‑муха, ты умеешь утешать!

– Не ссы в компот, тебе же там ещё ноги мыть. Судя по крови и следам от укусов, на руках и плече, нашего соседа успели серьёзно погрызть, прежде чем он забежал в подъезд и добрался до своей квартиры. Думаю, так он и заразился. Ты лучше скажи, что мы будем с ним делать, не стоять же так вечно!

– Чё делать, чё делать! Забирай его к себе в квартиру, для научных изысканий. – несмешно пошутил Балабол.

Я не оценил его юмор и раздраженно ответил:

– Нахрен он мне там не сдался, ещё варианты есть?

– Давай скинем его с балкона? А чё, дед был бы рад таким похоронам, считай, отправим его в последний полёт.

Я кинул взгляд на весело улыбающегося Балабола и укоризненно сказал ему:

– Сашка, ничего святого в тебе нет, тебе не кажется, что в такой ситуации шутки неуместны?

– А я не шучу, если не хочешь скинуть эту тварь с балкона, то предложи вариант лучше! – огрызнулся Балабол.

К сожалению, лучшего варианта у меня не было. Оставлять в подъезде монстра, в которого превратился дядя Гриша, я не хотел, поэтому угрозу следовало ликвидировать, как бы эта процедура ни была мне неприятна.

Посему я согласился:

– Ты прав, надо скинуть его с балкона.

– Вот и правильно! – заметно оживился Балабол. – Ты посмотри на эту мерзость, это уже не дядя Гриша, которого мы знали, а чудовище ебан…е. А нам тут такие пассажиры не нужны, поэтому давай поднажмём и отправим его за борт.

Навалившись всем весом на монстра, упираясь ему в грудь швабрами, мы принялись теснить его в комнату, стараясь при этом не споткнуться о разбросанные на полу вещи.

Оказавшись в комнате, мы зажали беснующееся красноглазое чудовище в углу, я принялся открывать створки старой деревянной рамы, которые дядя Гриша заботливо обклеил на зиму чековой лентой, чтобы снаружи в квартиру не попадал холодный воздух.

Подманить монстра к окну было легко, нам достаточно было отступить назад, и он сам пошел на нас. Дождавшись пока он окажется рядом с распахнутой створкой, мы вновь уперлись ему грудь швабрами и принялись давить со всей силы, перегибая его через подоконник.

На практике это оказалось труднее, чем в теории. Как только его туловище принимало горизонтальное положение, швабры соскакивали и тварь бросалась в нашу сторону.

С третьей попытки мы всё же наловчились и смогли это сделать. Существо, бывшее когда‑то безобидным пенсионером дядей Гришей, вывалилось наружу и, спустя короткое мгновение, снизу раздался глухой стук ударившегося об землю тела.

Не в силах перебороть любопытство я выглянул из окна на улицу. Тело монстра лежало неподвижно в неестественной позе, по снегу вокруг него растекалась кровь. Потревоженные звуком падения, к нему с разных сторон устремились твари, возбужденно издавая рычащие звуки.

От увиденного мне стало плохо и меня вывернуло в окно. Очистив за секунду содержимое желудка, я засунул голову обратно, стараясь прогнать страшную картину, которая до сих пор стояла перед глазами.

В отличие от меня, Балабола зрелище под окнами нисколько не проняло. Посмотрев из окна на улицу, он плюнул вниз и, закрыв окно, проговорил:

– Тепло надо экономить.

Я оставил его слова без комментариев и направился в ванную комнату. Открыв холодную воду, тщательно прополоскал рот и умылся. Это помогло мне вернуться в нормальное состояние.

Закрыв воду, я оглядел ванную комнату. Видимо, дядя Гриша пытался обработать следы укуса и перебинтовать раны, прежде чем превратился в красноглазое чудовище. Об этом свидетельствовала опрокинутая небольшая сумочка, которую он использовал как аптечку, и разбросанные по всему полу окровавленные бинты.

Осмотрев квартиру дяди Гриши, мы нашли на полу в прихожей ключи и, закрыв дверь на замок, вернулись обратно к Балаболу.

Валерий Алексеевич сделал паузу и, окинув нас прояснившимся взглядом, сказал:

– Извините меня, воспоминания нахлынули, вам вряд ли интересно слушать все эти подробности. В общем, если вкратце, то мы с Сашкой составили план и смогли выбраться из квартиры. Только потом наши пути разошлись. Он, видимо, немного сбрендил от случившегося и хотел власти, а мои желания были скромнее, я хотел быть полезным человечеству и найти спасение от зомби. Поэтому я остался один и, перебравшись на окраину города, начал собирать необходимые мне для исследования вещи.

Сейчас я понимаю, что мне чудом удалось выжить. Столько раз я попадал в, казалось бы, безвыходные ситуации, но всегда чудом находил выход и выбирался живым. В итоге, как вы видите, зомбаки не смогли меня растерзать, а всякие бандиты не застрелили. Хотя не раз хотели, когда ловили меня с рюкзаком и рассчитывали ограбить. Вы бы видели их лица, когда вместо еды, патронов, золота и денег они обнаруживали в моём рюкзаке всякие медицинские инструменты и химические реактивы. Думаю, не убили меня только потому, что приняли за блажного, а таких, как я понял, даже они опасаются убивать.

Не знаю, сколько я так жил в одиночестве, собирая по школам, институтам и аптекам необходимые мне вещи, пока вся моя жизнь не перевернулась и я не встретил Полину Карповну. Она утверждает, что это всё проделки бога, я, как атеист, с ней не согласен, но то, что наша с ней встреча была судьбоносной для обоих – это факт.

Встретил я её абсолютно случайно, когда возвращался с очередного рейда в свою берлогу. Сначала услышал шум, а потом увидел, как небольшая группа людей вступила в сражение с толпой мертвецов. Граждане не были похожи на бандитов, поэтому я пришел им на помощь. К тому времени я уже умел проламывать зомбакам головы, так сказать, успел немного поднабить руку в своих поисковых рейдах.

Разобравшись с мертвецами, мы познакомились, и тогда я узнал, что Полина Карповна уникальна и очень ценна для человечества. Эта новость настолько потрясла меня, что я не раздумывая присоединился к группе, которая выбиралась из города, чтобы покинуть его и найти подходящее место для проживания в относительной безопасности.

– А в чем уникальность Полины Карповны? – не выдержал Виктор и перебил учёного.

Валерий Алексеевич посмотрел на Виктора недоуменным взглядом и с удивлением спросил:

– А вы разве не знаете?

– Мы знаем, что она ключ для создания лекарства или вакцины от зомби, но слишком много различных слухов ходит, вот и решили уточнить у первоисточника, чтобы установить истину и отсеять сплетни. – быстро проговорил я, стараясь выправить ситуацию, не хватало ещё, чтобы нас выперли отсюда, приняв за самозванцев, из‑за неосторожного вопроса чрезмерно любопытного Виктора.

Ученый выслушал меня и ответил:

– Уникальность Полины Карповны в том, что ей укус зомби не страшен! Точнее, страшен, как укус обычной собаки, происходит повреждение и разрыв мягких тканей, кровотечение и она испытывает боль, но не инфицируется и не превращается в одного из них.

От удивления я открыл рот. Да и не только я, все, кто был со мной, замерли, пытаясь переварить услышанное, с подозрением смотря на ученого, пытаясь понять, не пошутил ли он так. Но Валерий Алексеевич был абсолютно серьёзный.

Первым опомнился Виктор, его глаза возбужденно блестели, подойдя вплотную к ученому, он заглянул ему в глаза и восторженно произнёс:

– Это невероятно! Вы пробовали перелить её кровь другим людям?

Учёный тяжело вздохнул и ответил:

– Естественно, это первое, что мне пришло в голову, но, к сожалению, не всё так просто, и обычным переливанием крови мне не удалось добиться иммунитета к заражению и мутации после укуса. Поэтому я и экспериментирую тут в поисках сыворотки на основе её крови.

– А может, она того… – встрял Кузьмич, позабыв про мою угрозу, но, видимо, в последний момент вспомнил и запнулся, подбирая более мягкое выражение. – Ну, соврала, что её укусили зомби и она не обратилась?

Ученый невесело ухмыльнулся и, окинув Кузьмича взглядом, ответил:

– Я понимаю ваш скептицизм, признаюсь честно, в какой‑то момент и я начал сомневаться в её словах. Но с нами сюда пришло немало очевидцев, которые своими глазами видели, как мертвец впился в неё зубами, видели кровь. Я своими глазами видел на её теле шрамы от укусов. Поэтому я понимаю ваши сомнения, сам испытывал их после ряда неудач, но люди подтвердили её слова.

– Мы поняли, что Вам повезло встретить Полину Карповну, имеющую уникальную способность не превращаться в зомби после укуса. Может, покажете, что у вас ещё интересного в лаборатории? – спросила ученого Яна, которой, судя по всему, было неуютно в этом помещении, которое больше походило на пыточную маньяка, чем на лабораторию ученого.

Валерий Алексеевич, окинув помещение взглядом, согласно кивнул и произнёс:

– Ну что ж, пойдемте, я вам покажу, где мы содержим мертвый и пока ещё живой биоматериал.

Сказал он это вполне будничным тоном и, развернувшись, направился к выходу.

А я почувствовал, как от его слов у меня становятся волосы дыбом. Получается, что этот ученый муж с горящими глазами сейчас так вполне буднично обозвал живых людей биоматериалом? Похоже, не зря я в самом начале заметил его фанатичность и сравнил его с нацистским садистом, доктором Ме́нгеле.

Ангар, где содержались пойманные зомби, не вызвал никакого интереса. Мертвецов все уже успели насмотреться. А вот помещение, похожее на тюрьму, из‑за сваренных из арматуры решетчатых клеток, в котором сидели люди, вызвало бурную и неоднозначную реакцию.

Сейчас тут было всего два человека: молодой парень с заплаканными глазами, который, завидев нас, сразу прильнул к решётке и начал умолять спасти его, и хмурый бородатый мужик, который только недобро зыркнул на нас исподлобья и продолжил сидеть, не шевелясь.

Валерий Алексеевич буднично посоветовал молодому парню заткнуться, иначе лишит его обеда, парень замолк, но продолжил смотреть на нас умоляющими глазами, полными слез. Ученый же, как ни в чем не бывало, проговорил:

– Живой биоматериал для меня представляет особую ценность из‑за того, что, в отличие от зомби, его у меня очень ограниченное количество. Вы не подумайте ничего плохого, мы не ловим для опытов невинных людей на улице, к нам их сами привозят в виде наказания.

Ваше руководство кстати отказалось предоставлять нам своих преступников во имя науки, аргументировав это тем, что они Рынку принесут больше пользы, если будут висеть над въездными воротами с табличкой на груди.

Я рассматривал молодого заплаканного парня и поражённо молчал. Услышанная информация меня шокировала и была дикой даже для современных мерок, при которых человеческая жизнь и гроша ломаного не стоила.

В отличие от меня, Виктора данная информация только раззадорила. Его глаза блестели от любопытства, а сам он не мог стоять на месте и ходил вдоль клеток с людьми.

Тишину в помещении нарушил Берсерк, спросив у ученого:

– А что они такого натворили?

Валерий Алексеевич повернул голову к Алёшеньки и, указав на молодого парня, спокойно ответил:

– Вот этот безобидный с виду плакса в поселении, которое его приютило, отравил парня, влюбившись в его девушку. Видимо, рассчитывал, что именно он будет позже утешать красавицу вдову, но его вычислили и решили, что обычной смерти он не достоин, поэтому пусть хоть в качестве биоматериала принесёт пользу человечеству.

Пройдя дальше до клетки, где сидел давно нестриженый угрюмый мужик, лицо которого скрывалось за неопрятной спутанной бородой, ученый кивнул на него и произнёс:

– А вот этот красавчик был пойман за людоедством. Говорят, в его логове весь пол был усыпан костьми людей, прямо как в пещере саблезубого тигра. Поэтому, если вы решили, что эти люди достойны жалости, то спешу вас заверить, они достойны самой страшной смерти.

Людоед никак не отреагировал на его реплику. Так и сидел на одном месте, сверля нас угрюмым взглядом, может, при этом размышляя, кто какой на вкус или как кого лучше приготовить. А вот сопляк‑отравитель после слов ученого громко зарыдал, хлюпая носом и подвывая.

Вся атмосфера была пропитана какой‑то неприятной энергетикой, мне больше не хотелось ничего слушать и смотреть. Повернувшись к Валерию Алексеевичу, я сказал:

– Спасибо Вам за экскурсию. Не скажу, что она вызвала у меня восторг, чувства от увиденного очень противоречивые. Но труд, который вы проделали, очень колоссальный и несомненно полезный. А теперь хотелось бы покурить на улице и успокоить нервы.

Я честно поделился своими впечатлениями от увиденного с ученым. Было видно, что похвала достигла цели и была приятна этому человеку, который был всецело предан своему делу и готов был во имя науки потрошить мертвецов и людей, как лягушек.

Выбравшись из страшной лаборатории, больше напоминающей пыточную, на улицу, я с наслаждением вдохнул свежий воздух и закурил. Ученый, выпроводив нас на улицу, скрылся в недрах своего страшного детища.

Быстро выкурив сигарету, я дал команду рассаживаться по машинам, и два пикапа довезли нас до наших автомобилей.

Прощание с Полиной Карповной было сухим и быстрым. Мы явно не нравились авторитетной старушке, она нам тоже.

Уже на своих Газели и Ниве мы, в сопровождении двух пикапов, без проблем покинули территорию поселения и, только оказавшись за воротами, я облегченно выдохнул и попросил Кузьмича:

– Дай мне, пожалуйста, пару глотков своего самогона, не люблю я всякие места, где безумцы делают Франкенштейнов.

Кузьмич протянул мне фляжку и, кивнув на Виктора, ответил:

– А чего ты не любишь, вон один Франкенштейн с нами тусит – и ничего, всё нормально!

Витя наградил шутника недобрым взглядом и произнёс:

– Сам ты, бл…ь, Чупакабра! Я нормальный человек, просто у меня ожоги.

– Так попросил бы этого доктора, чтобы он тебе сделал пересадку кожи с биоматериала. – не унимался Кузьмич.

Артём, крутя руль Газели, бросил взгляд через плечо и сказал:

– Кузьмич, ты лучше сделай пагу глотков своего пойла, а то у тебя шутки какие‑то злые и несмешные получаются.

– Как скажешь, картавый! – воскликнул Кузьмич и протянул в мою сторону руку за своей флягой.

Я укоризненно уставился на протянутую руку, не произнося ни слова, Кузьмич правильно истолковал моё поведение и, разведя руки в стороны, произнёс:

– Не, ну а чё я⁈ Ты сам слышал картавого, это он настаивает!

– Ну, если настаивает, то держи. Но только пару глотков! – строго предупредил я престарелого пьяницу, возвращая ему его фляжку с самогоном.

Виктор не умел долго обижаться, поэтому он уже успел забыть о грубых шутках Кузьмича и, вернувшись к волнующей его теме, спросил:

– Как вы думаете, почему это поселение вообще смогло появиться и развиться? Зачем люди его снабжают всем необходимым и выдают своих провинившихся на бесчеловечные опыты? Какая им с этого выгода?

Кузьмич, который после двух глотков самогона повеселел, глянул на Витю и произнёс:

– Мне кажется, все, кто носит этим сумасшедшим ништяки в обмен на туманные обещания, что вот‑вот появится вакцина от зомби, – ёбн…ые… ой, коммунисты. Да‑да, именно так, коммунисты. Потому что делают это бескорыстно. Надо было тебе оставаться там, назвал бы себя Лениным, не зря же у тебя лысина появилась, и, замутив революцию, сбросил бы эту Полину Карповну с трона и занял её место.

Витя проигнорировал Кузьмича, наградив его взглядом, каким обычно смотрят на назойливую муху.

Я, глядя на пробегающие мимо окна деревья, крепко задумался. Действительно, почему это поселение многие другие анклавы снабжают? Версия Кузьмича про коммунизм отпадала сразу, не те сейчас времена. Скорее я поверю в то, что многим хотелось верить, что спасение существует. Или в хитрых инвесторов, которые рассчитывали, что, вложив в лабораторию сейчас сущие крохи, если она «выстрелит» и произведет вакцину, то они получат с неё баснословные дивиденды.

Второе, что терзало мой разум, – это правдивость версии, что Полина Карповна имеет иммунитет и укусы красноглазых тварей её не превращают в зомби. Но чтобы опровергнуть эту версию, нужно было схватить бабку и закинуть её в загон к зомбакам. А это верный шаг к самоубийству.

К тому же, даже если она шарлатанка, то всё равно заслужила свой пост главы поселения, потому что смогла собрать и сплотить людей. Благодаря вере в неё, они выжили и встали на ноги, получая помощь от других анклавов, которые тоже верили в неё или рассчитывали озолотиться на вакцине, если она всё же появится стараниями преданного науке Валерия Алексеевича.

Глава 7. Кудыкина гора

Разговоры о поселении, в котором проводились опыты над людьми под руководством бабки и учёного, стояли в машине ещё долго. В ходе споров нам так и не удалось прийти к единому мнению насчёт Полины Карповны: шарлатанка она или нет.

И только когда до Задонска осталось меньше десятка километров, мы остановились на обочине, рядом с навечно замершей запылённой фурой с разбитыми стеклами и разорванным синим тентом, и принялись искать на карте пути объезда.

Причина, по которой мы это делали, была банальна: Задонск не был зачищен от мертвецов, а те люди, которые смогли там выжить, не отличались миролюбием.

Будь у нас в колонне больше машин и штыков, тогда можно было проехать по окраине, но наш отряд был малочисленным, поэтому лучше не рисковать и не вводить в искушение местных обитателей.

Выйдя из машин, мы с Артёмом склонились над картой, в поисках маршрута, который позволял обогнуть Задонск и проехать мимо него. Остальные занялись своими делами: кто‑то справил нужду, кто‑то по‑тихому угомонил пару зомбаков, которые ошивались неподалёку, а увидев нас, радостно оскалились и начали идти в нашу сторону, наивно предполагая, что мы их добыча.