Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 111 страниц)

Дорога была мало укатанной, что говорило о том, что машины ездили тут редко. Через пять минут мы увидели первые дома, возле них уже стояли люди, явно ожидая нас. Припарковавшись в самом начале села, как велел охранник у шлагбаума, мы вышли из машин, оставив оружие, но взяв с собой на всякий случай рюкзаки, в которых, помимо всего, у каждого лежали пистолеты и патроны к ним. Закрыв автомобили, мы подошли к встречающим нас местным жителям.

Делегация встречающих состояла из пяти человек: четырех мужчин и одной женщины. Все они были одеты в гражданскую, но теплую одежду, и были с оружием, висевшим на ремне за спинами. К моему удивлению, первой заговорила женщина:

– Мне по рации передали, что вы ездите повсюду и собираетесь ехать в Москву, в поисках лекарств?

Быстро справившись с удивлением, я подумал, что меня пытаются сразу поймать на вранье, поэтому ответил, поправляя её:

– Не в Москву, а в Подмосковье. Цель поездки – узнать, что сейчас там происходит, и наладить связи. Про лекарства пока точно не известно, всё на уровне слухов, говорят, есть там лаборатория, которая занимается этим вопросом. Точно сказать не могу о том, что она вообще существует и каких успехов достигла в этом.

Женщина нахмурила лоб, размышляя над моими словами, а я принялся её рассматривать, пытаясь составить для дальнейшего общения психологический портрет собеседницы.

Ей было явно уже за сорок, крупного телосложения, из‑под шапки торчат короткие волосы. Лицо с приятными чертами, глаза умные, речь уверенная, грамотная. Глядя на таких, обычно не встаёт вопрос, кто в семье хозяин, минимум она будет на равных с мужем, а зачастую еще и будет являться доминантом. Такой в пару идеально подойдет слабохарактерная тряпка, тогда не будет возникать в семье конфликтов. Как правило, раньше, в мирной жизни, такие дамы были обеспечены, а добивались всего своим трудом и умом, работая главным бухгалтером или являясь индивидуальным предпринимателем. Тонко чуяли слабую натуру собеседника и пользовались этим, безжалостно прессуя его. Перед людьми с сильным характером тоже не пасовали, но держались с такими на равных, не пытаясь доминировать и делать из него тряпку и подкаблучника, прекрасно осознавая, что из этого получится только конфликт, который будет явно не в их пользу.

Пока я мысленно рисовал для себя характер собеседницы, она думала, внимательно разглядывая нас. Видимо, сказанное мною не было принято за абсолютную правду, но и на откровенное враньё было не похоже, поэтому она сказала:

– Говоришь складно, не уверена, что это правда. Но, в любом случае, от того, что у нас появится контакт из Воронежа, мы в минусе не будем, а вот плюс возможен.

Еще раз окинув всех задумчивым взглядом, она спросила:

– Кто у вас за главного?

Этот простой вопрос, прозвучавший из её уст, вызвал странную реакцию у моих приятелей. Они сразу отодвинулись от меня, оставив стоять одного напротив собеседницы. Та довольно хмыкнула и сказала:

– Так я и думала. Предлагаю поговорить за чашкой чая, а твои друзья пусть пока тут побудут. Им покажут, как мы живем, и присмотрят за ними, чтобы не наломали по глупости дров, не испортив начало наших дружеских отношений.

– Я только за, тем более у нас время ограничено.

– Чудно, следуй за мной. – сказала она и, развернувшись, не глядя, иду я или нет, быстро пошла в сторону села.

Я кинул быстрый взгляд на друзей, успел увидеть, как Кузьмич мне скорчил рожу, незаметно показывая руками похабные знаки, показал ему в ответ кулак и, развернувшись, поспешил догонять быстро шагавшую женщину. В полном молчании мы дошли до одного из простеньких домов. Отворив дверь, она зашла внутрь и сказала:

– Разувайся на коврике, у меня тут чистота и порядок.

Я исполнил её просьбу, подумав про себя, что явно не ошибся с её психологическим портретом, и проследовал вслед за ней на кухню. Щелкнув клавишей электрического чайника, она сказала:

– Я не спрашиваю, что сделать, чай или кофе, потому что есть только чай.

– Главное – чтобы с сахаром. Несладкий лучше вообще не делать, не могу его пить.

– Сахар есть, тем более я стараюсь полностью отказаться от него.

Раздался громкий щелчок отключившегося чайника, хозяйка налила кипяток в кружки и поставила их на стол, а потом, резко сменив тему, спросила:

– Вы путешествуете таким составом? Мне кажется, что у вас мало народу для поездок на такие дальние расстояния.

Её вопрос заставил меня насторожиться. Складывалось впечатление, будто она аккуратно прощупывает нас, прикидывая, будут ли последствия, если накормить нами своих «больных» родственников, или нет. Стараясь говорить как можно убедительнее, я ответил:

– Основная группа осталась недалеко в Нововоронеже. Поскольку тут ехать всего ничего, было решено не гонять всю колонну, а приехать на двух броневиках.

Ответил я, внимательно наблюдая за выражением её лица. К моему сожалению, мой ответ не вызвал каких‑то видимых эмоций, дама хорошо контролировала свои чувства. Сделав пару глотков горячего черного чая, она сказала:

– Не переживайте, тут вам ничего не угрожает. Мы сами организовываем экспедиции, собирая всё что можно в округе, иначе в этом селе не выжить. Бывали случаи, что наши люди подвергались обстрелу, а две группы вообще были полностью уничтожено неизвестными, поэтому мы экспериментируем с численностью людей, входящих в такие выездные группы.

– Я бы вам помог, но для каждой задачи нужен индивидуальный подход и, соответственно, количество участников. И все равно невозможно угадать, тут как повезёт и на кого нарвешься.

– Всё приходит со временем и опытом. Давайте перейдём к главному, к тому, ради чего вы приехали. Что вы нам можете предложить на обмен?

– Слышали про новый рынок, который рядом с Воронежем, на платном участке окружной дороги?

– Кое‑какие слухи про этот рынок до нас доходили, сами мы так далеко не забирались. Пока всё, что нам нужно, можно найти на самой окраине города, а рынок располагается по другую сторону от города.

– Тогда скажу вам так: мне легче перечислить то, чего на рынке нет, чем то, что он может предоставить на обмен.

– Если всё действительно так, то нужно будет туда наведаться и посмотреть лично. Пока что у нас острого дефицита нет, но на будущее, когда всё, что сейчас просто лежит, приберут к рукам, придётся жить обменом.

– Очень интересно, что вы сможете предложить? Я уже бывал на Ранчо, на Куриной ферме, они точно не пропадут, поскольку их продукция будет всегда востребована.

– Мы тоже не пропадем, не думай, что тут сборище глупых людей. Я не буду говорить, что у нас припасено на обмен, можешь считать, что это коммерческая тайна. Но, не оглашая ассортимент, могу сказать, что он весьма обширен и точно будет востребован.

– Это ваше дело, я тут не для того, чтобы выведать ваши секреты. Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, от которого всем будет хорошо. Согласитесь, что лучше, когда все дружат и, в случае необходимости, могут совершать взаимовыгодный обмен, чем другой вариант, когда все по всем стреляют без разбора.

– С этим глупо спорить. Я вам могу сказать, что пока все грабили заправки и магазины по всей округе, мы, не покладая рук, совершали рейды в Лиски и обратно. Знаете, что находится в Лисках?

Я задумался над её вопросом. В самих Лисках, которые располагались в ста километрах от Воронежа, я бывал всего пару раз. Это небольшой город при крупной узловой железнодорожной станции, из неё и выросший в своё время. Помимо крупной железнодорожной станции, Лиски еще у меня ассоциировались с Дивногорьем, которое находилось в десяти километрах от самих Лисок. Само Дивногорье было природным музеем‑заповедником, с пещерными храмами какого‑то там века и меловыми столбами. На ум больше ничего не пришло, поэтому я ответил:

– К сожалению, я бывал там пару раз в жизни, и то, можно сказать, проездом, поэтому даже не знаю, что ответить.

– Ответ лежит на самой поверхности – железная дорога. Там множество запасных путей, где отстаиваются поезда и формируются составы. Содержимое этих составов стало нашей добычей и гарантом выживания в дальнейшем.

Глотая чай, я обдумывал услышанное. Что я знаю о железнодорожных составах? Они бывают трех типов. Первый – это электрички, соединяющие между собой города, находящиеся на относительно небольших расстояниях. Любимый транспорт дачников, сам в детстве с дедом на таких добирался до дачи. До сих пор помню звук, с каким электричка трогается и разгоняется.

Второй тип – это скорые поезда, совершающие перевозку пассажиров на длительные расстояния. В таких мне тоже доводилось ездить и даже нравилось. Своеобразная романтика железнодорожного колорита. Звук перестука колес по рельсам, чай в железных подстаканниках. Только такие поезда называются скорыми, потому что останавливаются только на крупных станциях и долго там не стоят. Вряд ли такой поезд можно будет найти в Лисках, обычно их пропускают, уходя на запасной путь, другие поезда.

И наконец третий тип – товарные составы, называемые у нас в городе просто «товарняк». Товарники выполняли роль грузоперевозок, возя грузы по всей стране в различных вагонах, а их количество в одном составе могло приближаться к сотне. Какие грузы перевозились сейчас по железнодорожным путям – я не знал. Наверняка более семидесяти процентов было ненужным хламом в сложившихся обстоятельствах. Но чего только стоили большие бочки с топливом, которые тянулись, как длинная стальная змея, вслед за локомотивом. Теоретически, если откачать оттуда топливо и перевезти его в посёлок, в последствии оно станет востребованным товаром. Всё, что есть на заправках в городах и по области, это будет быстро откачено выжившими, и тогда топливо взлетит в цене, поскольку оно будет востребовано не только для транспорта, но и для генераторов.

– Не знаю, что вы там приватизировали с железнодорожных составов, но, надеюсь, это пригодится вам впоследствии.

Допив большим глотком чай, она задумчиво посмотрела на меня, будто принимая окончательное решение по поводу моей судьбы, и проговорила:

– Раз мы установили дружеские отношения и всё обсудили, Вы можете присоединиться к своим друзьям.

От этих слов, мне стало немного не по себе. Проснувшийся во мне параноик сразу нарисовал красочную картину, на которой были мои друзья. Точнее, зомби, которые раньше были моими друзьями. Теперь они были, как и все мертвецы, с горящими лютой ненавистью красными глазами, в перепачканной кровью одежде. Стояли, как овцы в загоне, и смотрели, как меня силой тащат к ним. Охранники затолкали меня прямо к ним в лапы, и те, радостно урча, набросились на меня, вырывая зубами куски плоти и порыкивая от удовольствия.

Изгнав дурные мысли из головы, я подумал, наверное, стоит начать пить успокоительное, а то так тронуться рассудком можно. В это время женщина проговорила:

– Ой, за всеми этими деловыми разговорами я совсем забыла о правилах приличия. Пойдемте, я Вас познакомлю со своим мужем.

Проговорив это, она встала и направилась к закрытой двери, ведущей в спальную комнату. Я пошел за ней следом, сжавшись от напряжения, как пружина, мысленно готовясь к неприятным сюрпризам. Она открыла дверь в комнату и зашла, я аккуратно шагнул за дверь, замерев у порога.

Моему взору предстала самая обычная комната. Она уже давно требовала ремонта, потому что последний и дешёвый тут был лет пятнадцать назад. Но, несмотря на устаревший ремонт, внутри было уютно и опрятно. С кровати, стоявшей в углу, послышалось тихое урчание, спутать его с чем‑то другим было невозможно – так рычат зомби. Я опасливо приблизился к кровати, над которой склонившись что‑то делала хозяйка. Согнувшись над кроватью и совершая манипуляции с веревками, удерживающими мертвеца, она обратилась:

– Ильюшенька, вставай, к нам гости издалека приехали, а ты на кровати валяешься, некрасиво это.

Я стоял в трех шагах от кровати, смотря на эту страшную сцену. Освободив его от веревок, она помогла подняться мертвецу с кровати и стояла с ним в обнимку, крепко прижимая его к себе. Зомби был мужского пола, щуплого телосложения, на полголовы ниже ростом, чем его жена. Его нижняя часть лица была закрыта чем‑то, сшитым из плотной ткани. Не знаю, как описать эту странную смесь шарфа и лошадиной узды. Это приспособление не позволяло ему совершить укус, который он так желал, дергаясь всем телом в руках хозяйки дома и тыкаясь своим лицом ей в шею. Стоило отметить, что одежда на нём была чистая и свежая, от неё исходил густой аромат парфюма, которым её щедро залили. Держа своего мертвого мужа в крепких объятиях, хозяйка представила:

– Знакомьтесь, это мой муж Илья, к сожалению, как вы видите, он сейчас болен и не может говорить, но вы не стесняйтесь, поздоровайтесь с ним.

Происходящее казалось бредовым ужасным сном, я много чего успел повидать и сделать, но здороваться на полном серьёзе с зомбаками мне еще ни разу доводилось. Сглотнув слюну, я смочил пересохшее горло и произнес:

– Добрый день, Илья. Надеюсь, что лекарство скоро найдут и Вы поправитесь.

Зомби, бестолково тыкаясь в шею женщины, никак не отреагировал на мои слова, зато хозяйка заулыбалась и сказала:

– Он благодарен Вам за поддержку, а также за то, что Вы нормально относитесь к больным. Илюша боится, что дурные люди могут ему навредить из‑за того, что он болен. И я боюсь, Илье всю жизнь не везло с людьми, я была его опорой и защитой, поэтому для меня с болезнью мужа мало чего изменилось, он всё так же нуждается во мне.

Я стоял и старался скрыть своё изумление, слушая этот бред от вполне здравомыслящей женщины. Но в чем она точно права, так это в том, что Илья как был раньше под её каблуком, так и остался. Даже превращение в монстра не смогло его избавить от этой участи. Решив, что в этом доме я видел более чем достаточно, говорю:

– Спасибо за гостеприимство, надеюсь, если следующая наша встреча состоится, то Илья уже вылечится, и мы всеми поболтаем, попивая чай. Не подскажете, где мне найти своих друзей?

– Спасибо за теплые слова, сейчас я узнаю, где они.

Проговорив это, она в обнимку с зомби вышла в прихожую и вынула из кармана куртки простенькую туристическую рацию. Зажав клавишу, она спросила:

– Где сейчас находятся наши гости?

– Смотрят общий приют. – последовал ответ из рации.

Положив рацию обратно в куртку, она сказала:

– Сейчас идёте всё время прямо, в глубь села, до Т‑образного перекрестка, на нём поворачиваете налево и идёте прямо. Всё просто, не заблудитесь.

– Спасибо Вам, что согласились на встречу и удачи в ваших делах, нам пора уезжать.

– Спокойной дороги. – пожелала она мне в ответ и открыла входную дверь, выпуская меня на улицу.

Насмотревшись в доме на зомби, которого выдают за живого человека, я испытал неприятные ощущения и очень хотел курить, поэтому, наплевав на то, что курить на ходу не желательно, прикурил сигарету и, делая глубокие затяжки, пошел в указанном ею направлении. Свернув на Т‑образном перекрестке налево, я увидел вдалеке приятелей и приставленных к ним в сопровождение людей. Они как раз шли в мою сторону, поэтому я сбавил темп ходьбы с быстрого на медленный. Когда до них оставалось пять шагов, Кузьмич радостно заорал:

– Вот он, идёт, наш любитель чаи гонять! А мы тут больных людей смотрели, ты не представляешь, как их жалко!

В его голосе слышался сарказм, понимая, что если его сейчас не заткнуть, то можно нарваться на неприятности, я осадил его:

– Я тоже видел, но сейчас нам нужно ехать, время на исходе, люди в Нововоронеже уже, наверное, нервничают в ожидании нас.

– Люди? Какие люди? – непонимающе переспросил Кузьмич.

Я быстро ответил ему:

– Ты что, совсем память потерял? Алина и ребята из её отряда.

– А, точно, как там говорилось: «Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд!»

– Ага, великовозрастные пионеры. Всё, отставить разговоры, нужно нагонять график, а то в Воронеж приедем ночью, а мне очень не хочется ехать по темноте.

Кузьмич, наконец, замолк, не успев разрушить мою легенду про ожидающих нас в Нововоронеже людей, являющихся частью отряда, отправленного в экспедицию области. Нас проводили до машин и пожелали счастливого пути. Охрана у шлагбаума тоже беспрепятственно выпустила машины, помахав нам на прощание ручкой.

Выехав за пределы села, я наконец смог расслабиться и спросил у Вити:

– Где вы там ходили, что смотрели?

– Жалко, что тебя не было, ты бы точно офигел. Нас водили по селу, показывали зомби. Эти ненормальные держат зомбаков в домах, как будто это и правда больные люди. А под конец повели в бывший дом культуры, который переоборудовали под общий приют для «больных». В него помещают тех, у кого не осталось родственников. Причем, родня не всегда погибает в рейде за пределами села. Бывает, что их кусает зомби, который находится в доме, обращая в себе подобных, а в некоторых домах по два‑три зомбака живут вместе с людьми. Если это был единственный живой из родни, то родственнички‑зомбачки всей семейкой переезжают в общий приют или лечебницу. Хрен их разберешь, что это за заведение, но место крайне жуткое. Множество мертвецов на пять человек обслуживающего персонала. Готов поспорить, они доиграются, эти «больные» их сожрут. Думают, намордники нацепили, и всё, проблема решена, и монстров не нужно опасаться.

– Да уж, представляю, какое жуткое место, мне даже одного мертвого мужа той дамы хватило для остроты ощущений. Кроме зомбаков, больше ничего интересного не было?

– Был один момент. Наши провожатые, что за нами просто ходили по пятам и отвечали на наши вопросы, нас особенно не ограничивали в выборе маршрута, но стоило нам свернуть на одну дорогу, которая заканчивалась забором с вооружённой охраной, как нас сразу остановили и сказали, что туда нельзя. Это был единственный раз, когда мы услышали от них, что куда‑то нельзя. Я успел рассмотреть, что у того забора собралась серьезная охрана, что нелогично. Въезд в село охраняет пара человек, не считая привязанных зомбаков, а ту территорию охраняет целая толпа. Мне очень интересно, что там, может, попробуем прокрасться туда ночью и посмотреть?

– Всё это, конечно, очень интересно, но я хочу сегодня ночью спать в своей кровати, дома, а не ползать по снегу, выведывая чужие секреты, с возможностью получить пулю и вообще не вернуться домой.

– Но они что‑то скрывают, не удивлюсь, если они кормят своих «больных» родственников живыми людьми.

– Я тоже этому не сильно удивлюсь. Но есть версия, что они там скрывают награбленное из поездов в Лисках добро.

Я рассказал Виктору о нашем разговоре с властной женщиной, произошедшим за чашкой чая. Это немного уменьшило его пыл. Но все равно я чувствовал, как его терзает любопытство и желание разгадать тайну, скрытую в запретной для чужаков зоне. За обсуждением увиденного в страшном селе дорога до Нововоронежа прошла незаметно.

Со въездом в город проблем не возникло. Оставив машины на той же стоянке, где их ставили в прошлый раз, мы, закинув за спину рюкзаки и взяв с собой оружие, отправились к детскому дому. Город жил своей жизнью, по улицам ходили люди, изредка проезжали машины. Большинство из встреченных нам автомобилей принадлежало спецслужбам.

Когда мы дошли до детского дома и стали подниматься по ступенькам, открылась входная дверь и оттуда вышел вооружённый охранник. Перекрыв собой входную дверь, он сказал:

– Стойте на месте, если не хотите проблем.

Мы послушно замерли, демонстративно убрав руки подальше от оружия.

Охранник немного расслабился и более дружелюбным тоном сказал:

– Это детский дом, тут не место мужикам, да еще и обвешанным оружием. Что хотели?

– Нам нужно поговорить с одной из ваших воспитанниц, её зовут Алина.

– А, Алинка.

Сразу подобрел охранник, явно подмазанный предприимчивой девочкой и её друзьями. Сделав знак рукой кому‑то внутри помещения, показывая, что всё нормально, он подошел ближе и сказал:

– Алинка, как всегда, вместе со своими друзьями ускакала гулять, она та ещё непоседа.

Вот незадача, я рассчитывал, что они будут тут сидеть, ожидая нас, а они гуляют непонятно где. Вряд ли они посвятили в свои планы охранника, но на всякий случай спрашиваю у него:

– А куда они пошли, Вы случайно не знаете?

– Да откуда мне знать, молодёжь в таких заведениях всегда скрытная растёт. Хотя…

Протянул он с непонятной интонацией и замолчал, выжидательно смотря на меня. А я, в свою очередь, смотрел на него, ожидая продолжения недосказанного предложения. Не знаю, сколько мы так играли бы в гляделки, если бы не Кузьмич. Он первый просек фишку, сообразив, что требуется предпринять.

Скинув свой рюкзак и подойдя к охраннику, он быстрым движением протянул ему стеклянную бутылку, извлекая её из рюкзака. Тот, кинув на презентованный ему алкоголь быстрый взгляд, довольно ухмыльнулся и быстро спрятал её под куртку, прямо как заправский фокусник, раз – и нет бутылки, я стоял рядом, и даже не успел рассмотреть этикетку на ней. Показав нам фокус с исчезновением бутылки, он с улыбкой сказал:

– Так, на чем я там остановился? А, вспомнил, есть один шкет, он ещё мал, чтобы бегать с ними, но вхож в их компанию, он может знать, где они. Позвать его?

– Было бы хорошо, если он, конечно, вообще пойдет разговаривать с незнакомыми людьми.

– Пойдет, как минимум из любопытства и развеять скуку. А чтобы он точно захотел с вами побеседовать, есть универсальный метод, которым владеет этот товарищ, ждите тут. – проговорил он, указав на Кузьмича и, развернувшись, скрылся за дверью.

Мы все уставились на Кузьмича, он, польщённый таким вниманием, надулся от гордости и сказал:

– Что уставились, как бараны на новые ворота? Мелкому засранцу тоже надо будет дать что‑нибудь в виде взятки, чтобы развязать язык, ищите в своих рюкзаках сладости.

Сняв рюкзаки, все начали рыться в них в поисках сладостей. Оказалось, что Кузьмич и Витя вообще не брали с собой в дорогу никаких шоколадок. Берсерк и Кирилл брали, только Берсерк уже давно стрескал свои, а после помог Кириллу уничтожить его. И только у меня нашлось два шоколадных батончика с названием одной планеты, названной в честь древнеримского бога войны. Будем надеться, этого хватит для получения информации от мелкого. Если он вообще ей владеет, а то возьмет шоколадки и скажет, что ничего не знает.

Мы успели посмеяться над Берсерком, беззлобно шутя по поводу того, что он уничтожил почти весь запас сладкого в отряде, когда наконец появился охранник вместе с мальчишкой лет одиннадцати на вид. Увидев меня с шоколадными батончиками в руках, охранник сказал, пареньку:

– Вот видишь, я не шутил, к тебе действительно пришли гости и принесли гостинцы.

Паренёк, одетый в цветастый спортивный костюм, со взъерошенными светлыми волосами на голове, заметил шоколадки в моих руках и жадно уставился на них, мне стало его жалко. Но, к сожалению, всем не поможешь. Поэтому, отбросив мысли о том, чтобы забрать его с собой, понимая, что внутри детского дома находится еще целая свора таких детей, я просто протянул ему угощения и сказал:

– Держи, это тебе, издалека, из другого города везли.

Он опасливо приблизился и забрал угощения, тут же повторив фокус охранника, быстро спрятав шоколадки в карманах. Похоже, фокусу быстро прятать предметы в этом деском доме обучен не только персонал. Улыбнувшись, я спросил:

– Мы бы ещё хотели увидеть свою знакомую, Алину, не знаешь, где она сейчас гуляет со своими друзьями?

– Знаю.

– Скажешь мне, где?

– Нет.

– Почему? – удивленно спросил я, не ожидая такого ответа.

Мне казалось, контакт с парнем налажен, и он без проблем расскажет всё, что у него ни спроси. Паренек оглядел нас, задержав взгляд на Алёшеньке, ответил:

– Ему скажу. Алина сказала, что, если про неё будут спрашивать, сказать, где они – только тем, кто придёт с великаном, а чтобы ничего не напутать, лучше сказать всё только великану на ушко.

Я немного опешил от неожиданности, вот Алинка коза‑перестраховщица. Нашла самого внимательного и умного слушателя. Берсерк, если задумается о чём‑то своём, то ему в одно ухо влетит информация, а в другое тут же вылетит, не оставив и следа в памяти. Но выбора не было, поэтому я говорю застывшему каменным столбом Берсерку:

– Алёшенька, иди посекретничай с парнем, только хорошо запомни, что он тебе скажет.

Берсерк, потоптавшись на месте, нерешительно подошел к пацану. Тот смотрел на приближающегося великана со смесью восторга и страха. Дождавшись, когда Берсерк наклонится, что‑то начал шептать ему на ухо. Когда малец закончил делиться с ним секретиками, распрямившись, великан ему ответил:

– Спасибо, я все запомнил.

Парнишка, не говоря больше ни слова, развернулся и побежал в здание, словно боясь, что мы отнимем у него подаренные ему шоколадки. Попрощавшись с охранником, мы немного отошли от детского дома, и я спросил у Берсерка:

– Он тебе сказал, где искать Алину?

– Да, сказал, что она будет на их любимом месте, мы там уже были. ответил Берсерк.

Я сразу вспомнил слова Алины, что городской парк – их любимое место. Как же я сразу не догадался! Хотя, ладно, шоколадок не жалко, а времени потратили не много. Мы направились в парк, благо, идти туда было недалеко.

Прохожие шарахались от нас, предпочитая обходить нашу вооружённую компанию по дуге. Но один мужик, типично уголовного вида, наоборот, завидев нас, перешёл дорогу и сказал:

– День добрый, я смотрю, вы нормально прикинуты, золотишко не интересует? Я бы поменял на автомат с патронами, по выгодному для вас курсу.

Пока я думал, что автомат сейчас явно важнее золота, Кузьмич спросил у него:

– В чем золото, в слитках или инвестиционных монетах?

– Золото, оно всегда золото, вне зависимости от того, в какую форму его вылили.

– Не юли, я тебе задал простой вопрос и хочу услышать простой ответ.

– Цепочки, кольца, немного коронок для зубов. Слитков и монет нету, зато отдам по цене лома, а не как изделия. – ответил жилковатый тип, глядя на Кузьмича.

Я заметил, как у нашего обычно доброго и безобидного пьяницы помутнели глаза, верный признак того, что Кузьмич сильно разозлился. В следующее мгновение он схватил в руки автомат, раздался щелчок снимаемого предохранителя и звук передернутого затвора. Оружие было готово произвести выстрел, стоило только ему нажать спусковой крючок. Брызгая слюной, Кузьмич заорал:

– Свалил отсюда, мародёр хренов, иначе я тебя, падальщика, прямо тут кончу, оборвав твоё никчемное существование!

К счастью, мужик оказался сообразительный, не говоря ни единого слова, он развернулся и побежал, скрывшись за углом ближайшего дома. Посмотрев на дрожащего от бешеной злобы Кузьмича, я сказал:

– Всё, остынь, он сгинул. И автомат поставь на предохранитель.

Проследив за тем, чтобы предохранитель вернулся в положение, не позволяющее произвести выстрел, я спросил у Кузьмича:

– Что это сейчас было? Мне показалось, еще немного, и ты застрелишь этого типа.

– Тебе не показалось, я был на грани.

– Кузьмич, ты меня пугаешь, никогда не замечал за тобой такого. Что на тебя нашло?

– Что нашло? Ты слышал, что этот стервятник сказал? Золотые коронки для зубов! Объясняю для тупых, он их вырывал у зомби, а может быть, даже людей! А знаешь, кто ещё так делал? Фашисты во время войны! Мне дед рассказывал, что они тоже не гнушались собирать любое золото, в том числе вырывая золотые коронки у живых людей и у трупов. Этот тип ничем не лучше, чем те фашисты. Уверен, что цепочки и кольца тоже не с ювелирного магазина. Всё‑таки нужно было завалить эту мразь.

– Он мог всё это реально с мертвых зомбаков надёргать. Не скажу, что мне это нравится, но убивать за такое – как‑то слишком. Я молчу про проблемы, которые могут последовать за убийство, хоть и неприятного, но всё же человека. И вообще, не понимаю, что сейчас все с этим золотом носятся? Хрен им делать? Кидаться слитками в зомби? Для этого любой кирпич будет сподручнее. Пойдемте дальше, нечего тут стоять.

Больше, пока мы шли в парк, к нам никто не подходил. Войдя в парк, мы сразу увидели Алину и её друзей на том же месте, где мы уже сидели раньше всеми. Она заметила нас и, радостно крича, побежала нам на встречу. Подбежав, начала поочерёдно виснуть у всех на шее, обнимая всех от переполняющей её радости. Мне стало даже немного не по себе от такого проявления радостных чувств с её стороны, а на Берсерка вообще было страшно смотреть. После того, как девушка повисела на его шее, он покраснел, как вареный рак, почему‑то сильно смутившись. Закончив виснуть на нас, она, припрыгивая от радости, тараторила своим звонким голоском:

– Вы не представляете, как я рада, что вы за нами вернулись. Я верила в это до последнего, а некоторые сомневались, что вы вернетесь и предлагали самим уходить. Еле уговорила всех подождать ещё. Мы готовы, все вещи перепрятали недалеко за городом.

Я мысленно похвалили умную девочку за то, что всё наготове и нам не нужно терять время, ожидая, пока каждый раскопает свои заначки. Улыбнувшись ей, я ответил:

– Ну, мы же обещали за вами приехать, какой смысл обманывать? Я бы сразу сказал, что не возьмём вас.

– Обещать – не значит жениться.

– Вот жениться я точно не обещал.

– Я знаю. И вообще, я женюсь на Алешеньке, он такой большой и сильный, буду за ним, как за каменой стеной. – проговорила радостная пигалица, игриво стреляя в Берсерка глазками, отчего великан стал совсем багровый.

Подумав, что ещё немного, и у него случится кровоизлияние в мозг, я сказал:

– Алина, зови своих и поехали, нужно успеть до темноты доехать. Сейчас нет времени на разговоры, в машине наговоришься.

– Хорошо, я поняла. – ответила она и махнула рукой, подзывая своих товарищей.

Увидев её жест, они подошли к нам и поздоровались.

– Мы вас подвезем до города, как и обещали, пойдемте к машинам, время поджимает. – сообщил я.

Дойдя до машин всей гурьбой, я разделил равномерно людей по обеим машинам, мы тронулись, покидая Нововоронеж, направляясь домой. Глядя на весело качающегося страуса на зеркале, я в очередной раз похвалил себя за то, что мы разжились этими бронированными микроавтобусами. Сейчас большая толпа народа смогла в них разместиться, как говорится, хоть в тесноте, но зато не в обиде. Беспрепятственно выехав из города, мы повернули на трассу в сторону Воронежа. Скоро наконец‑то мы окажемся дома.

Глава 12. Родные пенаты

Неподалеку от Нововоронежа по просьбе сирот мы свернули с дороги в подлесок. Они начали быстро таскать оттуда мешки со своим добром и грузить их в машины. Исходя из рассказа Алины, содержимое мешков это: сигареты, алкоголь, долгохранящиеся продукты и сладости. Всё это было дефицитом в Нововоронеже, где новое руководство города занималось централизованным распределением продуктов и других товаров. В большом Воронеже, всё это ещё можно было найти в магазинах, на складах и в киосках, поэтому особого смысла тащить с собой всё это не было. Но я не стал заострять на этом внимание, слишком тяжелой ценой достались ребятам эти припасы, чтобы они с ними могли расстаться. Тем более, запас карман не тянет. К тому же, молодёжь не только мешки грузила, оружием они тоже успели разжиться. На всех было два автомата Калашникова под разные калибры: 5.45 и 7.62, и одна двустволка 12 калибра. А также три пистолета Макарова. Что вполне неплохо, с учетом, что у каждого ещё было холодное оружие, в основном, в виде небольших удобных топориков, к которым они успели привыкнуть, работая в похоронных бригадах в Нововоронеже.