Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 111 страниц)

Объяснив охраннику на входе в закрытый сектор, куда мне нужно, я терпеливо дождался, пока он свяжется по рации и получит подтверждение моих слов. После чего мне выделили одного человека из охраны в качестве сопровождения. Дорогу до здания, где находился кабинет Гестаповца, я знал хорошо, но всё равно пришлось идти вслед за охранником, правила есть правила, с этим ничего не поделать.

Войдя в административный корпус, я постучал в дверь, услышав приглашение войти, открыл дверь и перешагнул порог кабинета министра обороны и МВД Рынка в одном лице. Охранник, выделенный мне для сопровождения по закрытому сектору Рынка, как всегда, остался стоять в коридоре.

Обстановка внутри кабинета оставалась неизменной ещё с момента моего первого посещения, когда планировали совместную атаку на банду Фартового, который взял ношу не по себе и, несмотря на своё погоняло, насмерть упал при ходьбе. Меня всегда немного удивляла аскетическая обстановка кабинета Гестаповца. Он был одним из влиятельных людей на Рынке и мог себе при желании, с помощью своего административного ресурса, позволить шикарный ремонт и дубовую мебель, но, видимо, человеку, который был наделён реальной властью, не требовались атрибуты в виде золотых унитазов, чтобы показать это другим. Ему достаточно было отдать не повышая голоса короткую команду, которая будет мгновенно и беспрекословно исполнена его подручными. А если их сил не хватит, он может пополнить свою, и без того немалую, армию штыками наёмников, и иметь в подчинении небольшую армию хорошо вооружённых и экипированных людей, которые признавали его авторитет не только из‑за ценных ресурсов, а прежде всего из‑за грамотного командования.

Сейчас хозяин кабинета сидел за столом, на котором, как всегда, была разложена большая кипа папок и бумаг. В пепельнице дымила наполовину истлевшая забытая им сигарета, добавляя в воздух дым, которой и так стоял в кабинете густым туманом. Подойдя к столу, я протянул руку для приветствия и сказал:

– Добрый день, Анатолий Николаевич, я даже не удивлен, что Вы узнали, что я на территории Рынка, но, признаться честно, Ваш вызов разжёг во мне любопытство.

Крепко пожав протянутую руку, он внимательно посмотрел мне в лицо цепким взглядом умных глаз и ответил:

– Работа у меня такая – всё знать, что на Рынке происходит, да и за его пределами тоже. Хорошо выглядишь, явно не голодаешь.

– Спасибо. А вот Вы выглядите как‑то странно, как будто устали и Вас что‑то напрягает.

– Такой умный, а строем не ходишь! Бери стул и присаживайся. Меня всегда напрягает, если я что‑то не знаю или не могу понять. Может, раз ты такой умный, то объяснишь мне, что заставило сектантов в последнее время активизироваться и чего от них ожидать?

– Почему они стали активными – мне не ведомо. Может, ресурсы кончились, а может, какие другие причины их на это сподвигли. Трудно искать логику в поступках ненормальных людей, с отклонениями. Но что от них не стоит ожидать ничего хорошего – это сто процентов.

– Вот видишь, и я не знаю, а это сильно напрягает. Тем более, не следует исключать вероятность, что у них есть свои шпионы на Рынке. А я, как ни пытался, так и не смог не то, что внедрить к ним своего шпиона, но и даже узнать, где они находятся и чем дышат. А теперь начинаются какие‑то процессы, последствия которых вряд ли будут хорошими и заденут всех.

– Вы меня по поводу сектантов позвали?

– Нет, хотя, если у тебя есть любая информация по этой теме, я буду рад её получить. А позвал я тебя, потому что у меня есть для тебя небольшой подарочек. Пойдём, покажу тебе кое‑что. – загадочно проговорил гестаповец и встал из‑за стола, направившись быстрыми шагами к двери кабинета.

Я последовал за ним, с радостью оказавшись на свежем воздухе, после сильно прокуренного помещения. Анатолий Николаевич сделал встрепенувшемуся в коридоре при его виде охраннику знак рукой, и тот остался на месте.

Вдвоем с ним мы шли по закрытому сектору, пока не оказались в той его части, где располагались автомобили. Я тут ни разу не был, поэтому с интересом разглядывал огромное количество самых разнообразных автомобилей.

Автопарк Рынка, который я видел впервые, поражал своим количеством и разнообразием. Каких автомобилей тут только не было: легковые и грузовые, внедорожники и микроавтобусы, различная спецтехника. Обилие инкассаторских фургонов меня не удивило, даже мы себе смогли раздобыть несколько экземпляров, что уже говорить про Рынок с его ресурсами. Зато меня сильно удивили броневики свежих годов выпуска, предназначенные для армии и росгвардии. Только вот даже сами ведомства, для которых эти автомобили предназначались, получили их в очень ограниченных количествах, поскольку они всё ещё являлись экзотикой. А тут – пожалуйста, вот стоят на парковке Тигры и другие машины, названия которых я не знал. Их было немного, но тем не менее они были.

Но Гестаповец явно хотел мне показать что‑то другое, не броневики, которые даже в армии всё ещё являлись экзотикой, несмотря на использование военной полицией в Сирии, где они устраивали гонки с Американскими патрулями по полям, снимая всё это на видео и выкладывая в Интернет. Вряд ли он хотел мне показать обилие тракторов, экскаваторов, подъёмных кранов, манипуляторов, бетономешалок и другой техники, которой, наверное, хватило бы на строительство Вавилонской башни или какого‑нибудь другого масштабного проекта, задумай его предусмотрительный хозяин Рынка.

Мои догадки подтвердились, когда Гестаповец подвёл меня к двум зелёным БТРам, вокруг которых суетились люди. Специалистом в подобного рода технике я не был, но видел такие, когда смотрел парад Победы, проходивший на Красной площади, по телевизору. Вроде как самая последняя разработка, под кодовым названием «Бумеранг». Оба зелёных красавца стояли и всем своим видом излучали чувство мощи. Здоровенные машины с острой носовой частью имели по четыре больших колеса с каждой стороны. Из приплюснутой плоской башни грозно торчала 30‑мм автоматическая пушка 2А42, которая была предназначена для поражения живой силы, легкобронированной техники и воздушных низколетящих целей. Помимо пушки, известной ещё с советских времён, башня была утыкана различными новыми приспособлениями и антеннами, назначения которых мне были неведомы.

Не знаю, где они смогли урвать такое сокровище. Если мне не изменяет память, данные машины находились ещё на стадии испытаний и даже не поступали в войска. В любом случае, по нынешним временам это очень сильный козырь в копилке руководства Рынка. Отойдя от восторга, который вызвали у меня две хищные и мощные машины своим видом, я спросил:

– Это Ваш небольшой подарочек? Что‑то мне подсказывает, что такую технику даже Ваш Рынок не может себе позволить дарить кому бы то ни было! Или Вы опять придумали для меня какую‑то особенную миссию и для её выполнения потребуются эти машины?

Гестаповец оторвал восхищённый взгляд от бронированных монстров и с хитрой улыбкой ответил:

– Нет, это не подарок, это я просто решил показать тебе, что мы смогли заполучить. Эти два красавца нам обошлись очень недёшево, но оно того стоило. А теперь пойдём, я тебе ещё кое‑чего покажу, а ты уже сам решишь, что делать с этим подарочком. Он, конечно, скромнее новых БТР, но я почему‑то уверен, что тебе понравится.

Проговорив это, он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу из закрытого сектора. Мне пришлось идти вслед за ним через весь Рынок. К моему удивлению, мы дошли почти до самых ворот, и только перед ними свернули на стоянку. Я не совсем понимал, зачем он привел меня на стоянку для посетителей, где мы недавно припарковали наши машины, пока он не остановился и, указав на один из многочисленных припаркованных автомобилей, произнёс:

– Если я ничего не перепутал и правильно запомнил твой рассказ, эта машина должна тебя заинтересовать.

Я посмотрел на припаркованный черный Chevrolet Blazer, на котором был искусно изображен волк, воющий на луну. В следующее мгновение я почувствовал, как в груди начала зарождаться первобытная звериная ярость, которая требовала разорвать в клочья хозяина этой машины вместе с его дружками. Гестаповец, внимательно наблюдавший за моей реакцией, поспешно проговорил:

– Спокойно, без глупостей. Пойдём ко мне в кабинет, пока ты всё не испортил.

В тот момент мой разум затмевали злость и желание наказать подлых убийц, поэтому я не отдавал себе отчет, что могу насторожить душегубов, пристально разглядывая их машину. Гестаповец, как человек более искушённый в подобных делах, благоразумно утащил меня в свой кабинет. Там он достал из шкафчика бутылку крепкой перцовки, на дне которой лежал маленький стручок красного острого перца. Открутив крышку, он молча наполнил два стакана, поставив один передо мной, и сказал:

– Я же обещал тебе сюрприз. По твоей реакции сразу понял, я в тебе не ошибся, ты готов разорвать зубами глотки этим мразям. Поэтому предлагаю выпить за успех мероприятия.

Мы звонко ударились стаканами, я залпом проглотил крепкий обжигающий алкоголь. Не увидев на столе признаков закуски, сделал глубокий выдох и закурил сигарету. Гестаповец последовал моему примеру. Выпустив в потолок струю сигаретного дыма, он проговорил:

– Уверен, вы успели много сигарет намародёрить и ещё живете на тех запасах. А, между прочим, сигарет уже давно не найти в городе, а цена на рынке стала стремительно расти.

– Анатолий Николаевич, какие, нахрен, сигареты, если где‑то по Рынку ходят уроды, которые завалили двух человек, отца и сына, ради хабара.

– Открыл мне Америку! Не забыл, что это я срисовал их машину на парковке и показал её тебе?

– Помню, только почему мы сидим тут и говорим о ценах на сигареты? Когда вы можете прямо сейчас отдать по рации приказ своим орлам и их связанными кинут к вашим ногам.

– Не горячись! Ты прав, если я отдам приказ, эти гаврики уже через пять минут будут лежать на полу, выплёвывая свои зубы. Но я этого не сделаю. И не надо на меня смотреть взглядом идиота, который впервые в жизни увидел голую девку. Я не буду этого делать, потому что на Рынке они себя нормально ведут, не нарушая правил. А хватать посетителей только из‑за голословных обвинений я не могу.

– И что теперь, пусть они сделают покупки и уезжают в закат, а мне утереться?

– Ты можешь просто послушать меня, а не устраивать, как баба, истерики?

– Хорошо, я весь во внимании.

– Как я уже сказал, на территории Рынка их трогать нельзя. Мне – потому что они ничего не нарушают, а тебе – потому что тогда ты нарушишь. И даже я не смогу замять убийство: если подобное начнет происходить на Рынке, люди потеряют ощущение защищённости и справедливости. Это мгновенно убьёт Рынок, что, как ты понимаешь, не в моих интересах. Поэтому, как только начальник охраны доложил мне о прибытии автомобиля из особого списка, я сразу начал наводить справки о тех, кто на нём приехал. Так вот, докладываю, приехали четыре человека, все мужского пола. Интересуются различным товаром и пробивают цены, прикидывая, за сколько можно скинуть армейские автоматы и патроны к ним, намекая барыгам на крупную оптовую партию. Ещё раз повторюсь, на Рынке мы ничего с ними делать не будем, но я дал поручение своим проверенным людям, они должны отследить, где у этих мразей логово. Как только я узнаю это, то сразу сообщу тебе. А ты уже делай с этой информацией что хочешь. Мне эти уроды тоже не по душе, но правила – есть правила.

– Я всё понимаю, эмоции отступили и уже могу трезво мыслить, поэтому неприятностей от меня не следует ожидать.

– Смотри, не подведи меня, ваша дружная компания у меня на хорошем счету и будет очень обидно, если я ошибусь. Ты вообще слышал, что в округе происходит?

– Если не считать того, что сектанты активизировались, то всё остальное уже, можно сказать, привычно. Люди грызутся за ресурсы, убивая друг друга. Ну и, конечно же, зомбаки, куда без них, иногда складывается впечатление, что их стало меньше. Но иной раз, как нарвёшься на огромную толпу, так сразу меняешь своё мнение по этому вопросу. Ещё мне рассказали про собак, которые поумнели и, сбившись в стаи, теперь прячутся по окраинам и охотятся даже на людей. Ещё какие‑то странные телодвижения хорошо организованных людей стали замечать на территории очистных сооружений на Машмете.

Про найденную подростками воинскую часть посреди леса я решил ему не говорить. Дружба дружбой, а ништяки врозь. А то обчистят её раньше, чем мы проверим, и предъявить будет нечего, кто успел, того и тапки. И, если честно, не с нашими силами предъявлять претензии Рынку, поэтому лучше дипломатично умолчать некоторые вещи.

– Про сатанистов сейчас только немой не говорит. Собаки – это тоже не новость, уже не первый месяц такое происходит. По рассказам, в больших стаях в основном крупные и хитрые твари, которые с удовольствием перекусят человечиной, если есть возможность напасть внезапно и получить обед с минимальным ущербом для стаи, но не полезут в драку, если не получается использовать фактор внезапности и застать жертву врасплох. Те, кто живёт в местах обитания этих тварей, боятся их больше, чем мертвецов. Некоторые даже сменили местоположение своего логова, предпочитая жить подальше от такого опасного соседства. В основном о таких стаях могут рассказывать счастливчики, которым повезло увидеть их при свете дня. Те, на кого стаи решили напасть под покровом ночи, уже давно переварены в желудках бывших четвероногих друзей. Про очистные сооружения очень интересно, содержать такой объект по нынешним временам, далеко не каждому под силу. Это нужно много людей и ресурсов, хотя, если дело выгорит, то можно стать водными королями, а в современном мире это дорогого стоит. А теперь я тебе расскажу о самых свежих новостях. Помнишь пару поселений, которые были вблизи Нововоронежа? В одном жили балбесы музыканты, в другом переселенцы из Нововоронежа со своими родственниками, ставшими зомби? Так вот, больше их нет. Кто‑то перебил оба поселения, причем на работу сектантов это не похоже. Если убийство музыкантов мало кто вообще заметил, то в случае с мертвой деревней не всё так просто. Там были люди, которых фактически изгнали из самого города, поставив им ультиматум: либо убить своих родственников, ставших зомби, либо проваливать вместе с ними прочь. Но, тем не менее, тесная связь между Нововоронежем и мертвой деревней сохранялась, и теперь атомщики очень хотят узнать, кто причастен к уничтожению мертвой деревни, объявив тех, кто это сделал, своими кровными врагами и назначив за информацию, которая поможет найти виновных, большую награду.

Гестаповец прервался и налил себе в стакан, из которого недавно пил перцовку, воду из графина. Смочив двумя большими глотками пересохшее горло, он продолжил рассказывать:

– Дальше интересней, прямо хоть выпускай газету под названием «Вестник Средневековья». Заплывали к нам мутные типы из вольницы под Рамонью, у этих отребьев теперь набирает популярность рабство. Предлагали организовать на Рынке новое взаимовыгодное направление – работорговлю. Естественно, такое предложение не нашло тут понимания, но сам факт появления рабов показывает, насколько быстро происходит деградация человечества и откат цивилизации. Поэтому будь внимателен, теперь тебя могу не только убить, ограбить, изнасиловать, но ещё и взять в рабство. Есть и позитивные новости, на Рынке стали появляться люди с других городов. Пока, в основном, это ближайшее Черноземье: Липецк, Белгород, Тамбов, Курск. А это означает, что выжившие в разных городах стали потихоньку перерастать мышиную возню, грызясь за остатки ресурсов, и начинают сбиваться в большие поселения, становясь на путь коллективизма и развития. Реже прибывают делегации с более удалённых городов. Зато недавно навещали нас соседи Украинцы.

– Сало с горилкой привозили? – не удержался я от шутки.

Быстро про себя прикинул, что от Воронежа до Украины расстояние было в разы ближе, чем до многих других Российских городов, поэтому ничего удивительного тут не было.

Гестаповец ухмыльнулся и, кивнув на стоявшую на столе початую бутылку с перцовкой, сказал:

– Только в качестве презента. Перцовка как раз Украинская, посмотри внимательно на этикетку, всё на мове написано.

– И как там, у наших братьев, которые в какой‑то момент стали не братьями? Не говорят, что зомби – это происки москалей?

– С учётом того, что зомби у нас бродят точно так же, как и у них, то глупо такое было говорить. Опять же, Украина никогда не была монолитной, и многие даже в тот момент, когда началась антироссийская пропаганда, считали нас единым народом. В основном, конечно, более старшее поколение, которое еще помнит СССР и то, что все были единой страной. А сейчас им вообще не до политических тёрок, которыми простой народ уже давно сыт по горло. Ты сильно удивишься, но они перенесли начало зомби апокалипсиса немного лучше, чем мы. Благодаря тому, что там за время гражданской войны у населения на руках было много оружия. Только хорошую стартовую позицию начисто сгубила раздробленность общества. Как только соседи осознали, что в похожей заднице оказался весь мир, и теперь они предоставлены сами себе, по всей стране сразу вспыхнули кровавые конфликты. Выжившие пачками косили друг друга. Если верить тому, что мне рассказали, даже сформировались отряды из особенно упоротых, которые, разделившись, поехали отвоёвывать свои территории, решив напасть на Польшу и Крым. Не знаю, насколько это правда, людей из Крыма и Польши мне ещё не доводилось тут встречать. Поэтому у соседей картина получилась следующая. Достойно схлестнувшись с зомбаками в самом начале катастрофы, они обеспечили себе более высокий процент выживших по сравнению с нами, но потом вспыхнули выяснения отношений на фоне старых обид и междоусобиц, сократившие этот процент до минимума, лишив их начальной форы. Поэтому картина стала схожей с нашей: малый процент выживших в первую волну всеми силами старается выжить среди полчищ мертвецов. Только там они ещё раскололись на два лагеря, поделив страну по Днепру. Теперь леводнепровские украинцы отстреливают праводнепровских и наоборот. Вот такой вот у них получился зомби апокалипсис, с примесью национального колорита.

– Эх, а могли бы сообща отстреливать мертвецов, а не друг друга.

– А у нас как будто настал рай на земле и все друг другу как братья родные, ведут священную войну с зомбаками, плечом к плечу.

– Нет, у нас тоже получить нож или пулю в спину легче, чем найти нераздробленный магазин с припасами.

– Ну вот, сейчас всё везде примерно одинаково, только с небольшими перекосами на национальный менталитет.

– Тема про соседей, конечно, интересная, но меня терзает один вопрос. Кто такой дед‑проводник? Он что полудед, полупроводник? Его не бьёт ток, или он может носить электричество ведрами?

– Ну, у тебя и фантазия! Дед‑проводник – широко известная личность в узких кругах. Его часто нанимают различные группы в качестве проводника. Дедуля, несмотря на свой почетный возраст, всё ещё крепок и в здравом уме. А его ценность в том, что он знает город и всю область так же хорошо, как дату дня рождения Ленина. Феноменальная память, в совокупности с отличным знанием города, сложили ему определённый авторитет. Только не со всеми дедуля будет работать, очень он не любит всякий беспредел, поэтому мутных заказчиков обычно шлёт лесом, не обращая внимания на солидные гонорары, которые ему обещают. Можно сказать, Проводник – образец чести и совести. Поговаривают, что он, несмотря на свою востребованность и вполне неплохие гонорары, довольствуется дешёвым жильём и обычной едой, без всяких изысков. А всё остальное раздаёт тем, кто действительно оказался в бедственном положении и загибается с голоду.

– Ладно, я тебе показал, что хотел показать, теперь жди, пока мои орлы отследят их местоположение. Иди занимайся своими делами, мне нужно проверить информацию по поводу очистных сооружений. – добавил Гестаповец, давая мне понять, что пора покинуть его кабинет и оставить хозяина в покое.

Не став злоупотреблять гостеприимством, я поблагодарил его и вышел в коридор, где меня терпеливо дожидался охранник, который сопроводил меня до выхода из закрытого сектора. Оказавшись на рынке, я постарался выгнать из головы мысли о том, что уроды, убившие отца и сына, сейчас бродят где‑то рядом, по рынку. Чтобы занять голову другими мыслями, я принялся дальше бегать из сектора в сектор, выискивая нужные вещи по списку для своего дома и для наших знакомых ребятишек, бывших сирот.

Зайдя в сектор, где торговали разнообразной одеждой, я увидел Шамана. Он о чем‑то оживлённо разговаривал с целой толпой продавцов, которые обступив полукругом с интересом его слушали и периодически начинали громко смеяться. Мне стало интересно, что там рассказывает Шаман, я подошел поближе, встав за спины людей так, чтобы слышать его, но не попадаться ему на глаза.

Шаман дождался, когда очередная волна смеха утихнет, и заговорил:

– Я не шучу, мне нужен охрененно крутой костюм! Даже два! У меня есть друг, он хромой, поэтому ему пойдет пиратский! Ну, там, накладка на ногу деревянная, на руку крюк металлический и всё такое. Кстати, попугаи у вас на рынке продаются?

Люди, выслушав его, опять засмеялись. Когда очередная волна смеха утихла, один продавец произнёс:

– Ну ты чудной, парень! Тебе нужно на рынке остаться и по вечерам выступать с развлекательными программами, а ты тут собрал почти всех, кто торгует одеждой и веселишь их бесплатно!

Шаман, окинув улыбающуюся толпу взглядом, свернул бумажку со своими каракулями и, положив её в карман, ответил:

– Вижу, что вы думаете, что я шучу, это ладно. Плохо то, что у вас нет того, что мне нужно. Пойду, в ателье схожу, может, там получится о пошиве договориться.

Проговорил он и пошел мимо весело смотрящих на него продавцов с задумчивым видом. Я догнал его и подметил:

– Вижу, твои поиски не очень удачны?

– Да всё в норме, основное, что хотел, я нашел. А это уже для души, себе хочу приятно сделать и Шраму.

– Пойдём, душевный парень, найдём Кузьмича с Ведьмой и соберем остальных. Пора уже начинать в обратную дорогу собираться.

– А что их искать, у вас же рации, просто спроси по рации, где они.

– Именно так я и хотел сделать. – ответил я Шаману, который воспринял мои слова буквально и решил, что мы будем бродить по всему Рынку в поисках остальных членов группы.

Зажав клавишу вызова, я произнёс:

– Бездельники, я уже нашёл всё, что нужно из списка. Все свои дела переделали? Приём.

Пару мгновений рация молчала, потом из неё раздался голос Кирилла:

– Мне нужно ещё полчаса, чтобы мастер добил тату.

После Кирилла на связь вышла моя жена:

– Мы готовы, но, пока Кирилл занят, ещё немного погостим.

– Раз такая пьянка, я пока ещё посмотгю, что тут можно для напилинга на наши стволы намутить. ответила, картавя, рация голосом Артема.

Подождав ещё пару минут и не услышав Кузьмича, решаю сам вызвать его, рявкнув в рацию:

– Кузьмич, мать твою! Думал, я про тебя забуду? Что молчишь?

Из рации раздался недовольный голос Кузьмича:

– Нет ни минуты покоя! Всё я слышал.

– Нужно не только слушать, но и отвечать. Ты где шарахаешься?

– Помнишь заведение «Конец эпохи»? Я тут с Ведьмой сижу.

– Помню, сейчас подойду. – ответил я и направился в сектор, где располагались бары и рестораны.

Нужное мне заведение нашлось без труда, мы тут уже были, и оно мне понравилось. Зайдя внутрь, мы с Шаманом будто перешагнули порог между разными мирами и оказались в другом мире, в котором не было рыночной суеты, царило беззаботное веселье, пахло алкоголем, сигаретным дымом и звучали громкие голоса.

Кузьмича и Ведьму я увидел сидящими за столом и непринужденно болтающими. Рядом с ними на столе стояли две пустых стопки из‑под выпитых коктейлей. Шаман сел рядом с ними за стол, а я отправился к барной стойке.

За ней стоял незнакомый мне бармен, здоровенный детина, под стать Берсерку. Он протирал чистым полотенцем стаканы, придирчиво рассматривая их на просвет, в поисках малейшего грязного пятнышка. Его обнажённые по плечи руки были покрыты нелепыми татуировками: на левом плече красовался белый единорог, над которым была изображена яркая подкова радуги, на правом плече весёлый ёжик, изображенный в мультяшном стиле, бежал с румяным красным яблоком на спине, руки тоже были забиты разными феями, зверушками и мультяшками. Всё это было настолько нелепо видеть на здоровенном взрослом мужике, что я немного завис, рассматривая татуировки бармена. Он посмотрел на меня и с усмешкой спросил:

– Что, понравились картинки?

– Картинки хорошие, но где‑нибудь на стене беседки детского садика они бы смотрелись более уместно.

– Нету уже детских садов и тех весёлых беседок, в которых игрались детишки, а в нашей серой жизни хочется красок и веселья, вот я и решил сделать себе такие татуировки.

– И что, теперь каждый день как праздник?

– Конечно, могу тебе такой коктейль сделать, что сразу захочется петь и танцевать.

– Спасибо, я знаю, что у вас есть очень убойные коктейли. Можно мне взять за столик меню и там самому неспешно выбрать, что заказать?

– Ноу проблем. – коротко ответил праздничный бармен и протянул мне обычный лист формата А4 с коктейльным меню.

Я взял его и подсел за столик к остальным. Только выбрать один из необычных коктейлей у меня не получилось. Входная дверь распахнулась, в неё вошел один из охранников и принялся искать кого‑то взглядом. Остановив взгляд на крепком белобрысом парне, охранник направился к нему. Поскольку блондин сидел недалеко от нас, то было слышно, как охранник обратился, подойдя к нему:

– Альбинос, хватит тут штаны просиживать, пойдём быстрее, скоро начнётся казнь.

Блондин поднялся из‑за стола и, дружески хлопнув охранника по плечу, произнёс:

– Спасибо, брат, что не забыл о моей просьбе! А то сколько бывал тут, но ни разу не попадал на казнь преступников.

Парочка покинула заведение. Слова охранника услышали не только мы, но и другие люди. Некоторые из них тоже покидали свои места и отправлялись на улицу, чтобы посмотреть казнь. Были среди посетителей и те, кого весть о казни нисколько не заинтересовала, они продолжали наслаждаться отдыхом.

Кузьмич, переглянувшись с Ведьмой, спросил у меня:

– Что, пойдем позырим на казнь?

– Не знаю как вы, а я схожу. Сколько тут был, но видел только уже остывшие трупы с табличками на груди, на которых было написано, какое преступление совершил повешенный.

– Значит погнали быстрее, занимать места в первых рядах. – подогнал Кузьмич и вскочил из‑за стола.

Ведьма, не говоря ни слова, тоже встала, покинув своё место за столом. Я с сожалением кинул взгляд на коктейльное меню с необычными названиями напитков и отправился вслед за Кузьмичом и Ведьмой на выход.

Оказавшись на улице, мы принялись вертеть головами, пытаясь понять, где будет происходить казнь и куда нам следует идти. Судя по потоку людей, который со всех концов Рынка стекался к воротам, нам нужно было идти в том направлении.

Как же я сразу не вспомнил, что казнённые преступники в назидание другим всегда висели над воротами Рынка с табличками на груди, на которых было написано кем являлся казнённый.

У ворот в ожидании зрелища уже собралась большая толпа. От неё исходил гул, как от потревоженного пчелиного улья. Мы влились в толпу, став её частью, и принялись ожидать дальнейшего развития событий.

Спустя 10 минут за нашими спинами раздался голос Артёма:

– Кузьмич падла‑повидла, а я тебе вегил, когда ты моим дгугом пгитвогялся.

Кузьмич, не понимая, что за наезды на него на ровном месте, от возмущения выпучил глаза и ответил:

– Ты чё, картавый, беляшами из зомбаков траванулся? Я тебя вообще не трогал, стоим тут ожидаем, когда очередного гада показательно повесят над воротами.

– Вот именно, стоишь тут в пгедвкушении згелища, а пго дгуга совсем забыл, мог бы спгосить по гации, хочу я посмотгеть или…

Договорить Артём не успел, толпа зашумела сильнее, поднялся галдёж: «Ведут, его ведут».

К воротам шагал Гестаповец с пятью охранниками, все были облаченные в черную форму. Один из охранников вёл зомби, на шее которого был застегнут крепкий металлический ошейник, на лице была маска‑намордник, не позволяющая мертвецу никого укусить, к ошейнику, со стороны затылка, крепилась палка, похожая на черенок от лопаты. Охранник подталкивал этой палкой зомби, чтобы тот двигался в нужном ему направлении. Ещё двое охранников тащили избитого до кровавых соплей мужика, крепко держа его под локти. Преступник был со связанными за спиной руками и еле шёл, безвольно переставляя ноги. На вид ему было чуть за сорок. В черных всклоченных волосах отчетливо проглядывалась седина, глаза были заплаканные, в них явно читался страх и обречённость, на лице были следы побоев в виде ссадин и синяков под глазами, нос был распухшим и слегка свернутым на бок, а губы напоминали кровавые лепешки.

Толпа хлынула в разные стороны, освобождая процессии проход. Подойдя к воротам, охранники перестали держать приговорённого под локти. Один из них нанес приговорённому сильной удар ногой сбоку под колено и проорал:

– Встал на колени, падаль!

У пленника от удара подкосилась нога и он упал на одно колено, поспешно согнув вторую ногу тоже. Оказавшись на коленях, он оглядывался вокруг, испуганно вжимая голову в плечи. К нему подошёл Гестаповец, встав рядом он заговорил, громко произнося каждое слово:

– Я знаю, как меня называют за глаза и то, что многие считают, что подобные мероприятия мне в кайф. Это не так! Истинное удовольствие я получаю от того, что на Рынке спокойно и безопасно! Что тут живут люди или приезжают сюда обменивать товар, зная, что это одно из самых безопасных мест в округе! А упыри, наподобие этого, который сейчас стоит на коленях, пачкая от страха свои штаны, меня злят!

Проговорил гестаповец и со всей силы врезал пленнику ногой в тяжелом берце по груди. Отчего тот упал на спину и принялся жадно хватать ртом воздух. Гестаповец плюнул рядом с ним и продолжил свою речь:

– Но работа есть работа! Если его тело, болтаясь с табличкой на груди, заставит задуматься подобное отребье и предотвратит хоть одно преступление, это уже будет хороший результат, который спасет кому‑нибудь из вас жизнь. Поэтому сейчас я воздам по заслугам этому упырю, без малейшего сожаления отправив его жалкую душонку прямиком в ад. Дабы всем было известно: этот мерзкий персонаж подкараулил ночью официантку, изнасиловал её и свернул ей шею. Мы его быстро нашли по горячим следам, и теперь он понесёт заслуженное наказание!

Закончив говорить, Гестаповец сделал жест рукой. Один из охранников схватил пленника за волосы и поднял его с земли, снова поставив на колени. В это время другой охранник снял с зомби намордник. Используя палку, приделанную к ошейнику, начал толкать мертвеца в сторону пленника.