Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 111 страниц)

– Как вы видите, у нас всё обустроено с расчетом на экологичность. Корма только натуральные, никаких антибиотиков, гормонов роста и других вредных для человеческого организма добавок.

Все внимательно рассматривали куриную ферму, слова экскурсовода никто комментировать не стал. Я подумал, что, скорее всего, он не обманывает и птицы тут содержатся на натуральном рационе. Хотя, может быть, и обманывают, что им мешает показывать людям днем, как куры, клюют зерно, а ночью пичкать их вредными добавками? Но, скорее всего, не обманывают, потому что все куры были самыми обычными, как в любой деревне, переростков‑мутантов я не заметил. Дав нам время понаблюдать за птицами и их бытом, Дмитрий отвел нас в конец ангара и продолжил:

– Обратите внимание на крышу в правом углу. Там вы можете увидеть лист железа, который люди снимали с крыши и жарили на нем яйца. Его вернули на место, покрасив только снаружи и оставив обожжённым внутри. Поскольку он стал частью истории, было решено оставить его в таком виде, как память, чтобы показывать гостям и потомкам.

Мы посмотрели на потолок в указанном направлении, там действительно один фрагмент кровли отличался от всей остальной крыши. Все листы металлопрофиля на потолке были белые и аккуратные, а этот был весь обгорелый от огня, который разводили под ним, чтобы пожарить прямо на нём яичницу.

Экскурсия длилась недолго, я бы не сказал, что она была совсем скучной. Поскольку ни разу в жизни не был внутри фермы, мне было интересно, как там всё обустроено. Но долго смотреть, как курицы клюют зерно и делают другие свои куриные дела, тоже не было смысла. А рассказ про здание, спасшее деревню, я уже слышал. Поскольку, помимо обгорелого листа на крыше, этот ангар ничем другим не отличался от соседнего, долго тут смотреть было нечего. Вся экскурсия уложилась в сорок минут, а спустя час мы уже вернулись в предоставленный нам гостевой дом.

Там Кузьмич, находящийся под впечатлением от экскурсии, немного выпил и сказал:

– А мне всегда нравились эти курицы, я в детве обожал за ними наблюдать. Всё время представлял, как круто было бы, если бы у них были маленькие ручки. Тогда бы, выкопав червя, они начинали за него драку, бив друг другу морды этими маленькими ручками.

– Так оставайся тут, пгими их вегу и пгедложи пгиделать кугицам гуки. Будешь бухать и наблюдать эпические битвы. – предложил Артём, на что Кузьмич ответил:

– Чую нотки зависти в твоём голосе, картавый, потому что тебя, если ты скажешь им «куГица», сразу заставят глотать тухлые яйца!

– Кузьмич, ты сейчас по своим тухлым пинка получишь, лучше налей своему дгугу сто ггамм, а то что‑то скучно тут. – ответил Артем и подсел к Кузьмичу, держа стакан в руках.

Сообразив нехитрый ужин, все поели и предались счастливому безделью, на которое с наступлением зомби апокалипсиса совершенно не было времени. Чтобы не возникло ненужных эксцессов, я запретил бродить по селу, поэтому сидели все внутри дома.

Кузьмич сидел рядом с Артемом, периодически что‑то наливая ему, и, с его позволения, взял снайперскую винтовку в руки. Сидел, внимательно её рассматривая, под строгим присмотром Артема. Берсерк достал ноутбук, надел наушники и начал смотреть свои любимые мультики, иногда начиная громоподобно смеяться, заставляя всех вздрагивать от неожиданности. Я предложил Виктору поиграть в шахматы, он с радостью согласился. Расставив фигуры, мы начали партию.

Ночью улеглись спать, я закрыл дверь на ключ, который спрятал к себе в карман. Понятно, что при большом желании побродить по селу ночью любой сможет сделать это, покинув дом через окно. Но я надеялся, что этого не случится.

Утром я проснулся и первым делом убедился, что все на месте. К моему облегчению, все были дома, кто‑то уже занимался своими делами, кто‑то еще спал. Вскипятив чайник и налив себе кофе, я открыл дверь и вышел на крыльцо. Тут, покуривая и наслаждаясь крепким горячим напитком, упорядочил в голове мысли относительно сегодняшнего дня. Если повезет, то уже под вечер мы будем выезжать из Нововоронежа в сторону дома. Решив, пока все проснутся и приготовят поздний завтрак, еще раз навестить председателя, я кинул окурок в ведро, приспособленное под мусор, и вернулся в дом. Разбудив Кузьмича и Берсерка, я велел всем завтракать и собираться, а сам направился к дому председателя.

Тут все было точно так же, как и вчера, председатель был на месте и меня сразу принял. Судя по его бодрому виду, он, в отличие от меня, проснулся он уже давно и успел полностью погрузиться в работу, обложив себя кипами бумаг. Указав мне на стул, он дождался, пока я сяду, и спросил:

– Ну что, посмотрели, что хотели?

– Да, все вчера в вашей церкви побывали и ферму посетили, всё успели.

– Поделитесь, какие у вас сложились впечатления от увиденного?

– Ферма большая, никогда не видел столько кур в одном месте. Похоже, вы действительно крупнейшие монополисты экологически чистой продукции. Хотя, если честно, будь она даже с добавками, всё равно люди бы её брали, поскольку выбора особенного и нет.

– Спасибо за честность, можете не сомневаться, всё действительно как мы говорим. Вы же знаете, что те же антибиотики из мяса птицы попадают в организм человека? Имеют накопительный эффект, вирусы к ним привыкают, мутируя. Последние годы в организме человека из‑за продуктов с вредными добавками столько всего стало скапливаться, что даже захороненные тела практически перестали разлагаться. Ну а по поводу нашей веры что скажете?

– Честно говоря, я всегда был закоренелым атеистом, но не воинствующим, поэтому своё сердце не был готов открыть для любого бога, но ничего плохого в том, что это делают другие люди, не видел. Тем более, в религиях, как правило, все заповеди были наделены хорошим смыслом. Другое дело, что появлялись люди, которые трактовали их как им удобно и выгодно, ради своей прибыли. Тогда случалась катастрофа, начинались войны за то, как правильно нужно поклоняться или креститься. У вас могу отметить большой плюс, ваша религия действительно без малейшей коммерции и, переступая порог церкви, не чувствуешь, как к тебе ненавязчиво лезут в кошелек, что на мой взгляд несомненный плюс.

– Ну что же, видимо, Вы и правда еще не готовы открыть своё сердце для Великого Куриного Бога. Что бы про нас не говорили, мы никому свою веру не навязываем.

Меня этот разговор вокруг куриного бога стал напрягать, поскольку мне нужны были расценки на обмен, а не душеспасительные религиозные беседы, поэтому я поспешил сменить тему:

– Это правильно, человек должен сам прийти к тому, что Куриный Бог существует. Вы обещали дать мне список предметов для обмена на вашу продукцию.

Покопавшись в груде бумаг на столе, председатель вынул оттуда обычный лист формата А4 с напечатанным на нем текстом и, протянув мне, проговорил:

– Вот вам список вещей, которые у нас в приоритете, а также расценки. Но мы рассматриваем на обмен и вещи, которых нет в списке. Расценки тоже могут измениться, как и список, сами понимаете, всё течет, всё меняется, поэтому сам список не очень большой, тут отображено именно то, что всегда необходимо нашему поселению.

Аккуратно сложив лист бумаги со списком, я поместил его во внутренний влагозащищённый карман и, поблагодарив председателя и попрощавшись, покинул его кабинет.

Вернувшись к друзьям, едва войдя в дом, я почуял запах еды, и рот мгновенно наполнился слюной. Все уже заканчивали завтрак, подсев за стол, я накинулся на оставленную для меня порцию гречки с тушёнкой и жареными яйцами.

Быстро расправившись с едой, обойдя предоставленный нам гостевой дом, убеждаюсь, что всё в порядке и ничего не сломано, отдаю команду переносить вещи в машины. Сам отправляюсь в административный домик, сдавать ключи. Тут была вчерашняя девушка, у неё уже был посетитель, и мне пришлось ожидать, пока он получит ключи от домика и выйдет из комнаты. Когда он вышел, я невольно уставился на него, разглядывая с любопытством. Мимо меня шел высокий коренастый мужик звероподобного вида с густой растительностью на лице. Чем‑то он напоминал пасечника, только у того были мягкие и добрые черты лица, а этот выглядел злобно, от него исходило ощущение звериной силы и агрессии. Проходя мимо меня, он остановился и, картинно осмотрев себя, уперся в меня взглядом колючих глаз, спросив грубым хриплым голосом:

– Я не пойму, у меня ширинка расстёгнута или рукав в говне испачкан?

Я немного опешил от такого неожиданного вопроса и, внимательно осмотрев его рукава и область паха, ответил:

– Вроде всё нормально, ничего не испачкано и всё застегнуто.

– Тогда какого хрена ты на меня так пялишься? – прорычал он, заставив администраторшу испуганно схватиться за рацию на столе и внимательно смотреть, ожидая дальнейшего развития событий. Мне неприятности были не нужны в принципе, а в этом поселении в частности. Поэтому, примирительно подняв обе руки вверх, я ответил:

– Извини, ты просто похож на одного знакомого пасечника, вот и пытался рассмотреть, он это или нет.

– Ладно, повезло тебе, турист, я сегодня подозрительно добрый. – бросил он своим отнюдь недобрым голосом и покинул помещение.

Я облегчено вздохнул и отправился в комнату к администратору. Девушка отложила рацию и попыталась изобразить улыбку, но, находясь всё ещё под воздействием испуга, смогла только растянуть губы, скорчив гримасу. Взяв инициативу в свои руки, я заговорил первым:

– Здравствуйте! Ну и посетители тут у вас! Верь я во всякую мистику, то подумал бы, что это йети из леса пришел, пару дней пожить у вас в гостевом домике.

Девушка на этот раз смогла нормально улыбнуться, оценив шутку, и произнесла в ответ:

– Мне кажется, йети будет более человечным, чем он. Хотя, лесник нас посещает не первый раз, и, если не смотреть на его звериную внешность, то человек хороший и проблем не доставляет.

– Жаль я этого раньше не знал, до того, как он меня чуть не просверлил взглядом, заставив хапнуть адреналина, как перед дракой в школе.

– Всё нормально, не переживайте, он на самом деле не злой. Вы уезжаете и пришли сдать домик?

– Да, принёс ключ.

– Сначала я должна посмотреть жилище внутри, чтобы убедиться, что там всё хорошо. Подождите меня, сейчас я оденусь, и пойдем вместе посмотрим.

Дождавшись, пока она накинет легкую куртку, которая даже не закрывала как следует поясницу, мы вышли на улицу. Закрыв дверь на ключ, она направилась быстрыми шагами к домику, в котором мы ночевали. Я шел следом за ней, любуясь, как повиливают в такт её шагам бёдра, обтянутые синими джинсами. Пока она открывала дверь, я подумал, что за это время совсем одичал, такими темпами скоро на Кузьмича начну заглядываться. Пока я стоял в прихожей, отгоняя назойливые мысли о женских прелестях, она успела быстро обежать весь дом и, подойдя ко мне, сказала:

– Всё хорошо, вы можете уезжать, я сейчас по рации передам охране, что вас можно выпускать.

– А если бы не передали?

– Тогда бы вас не выпустили. Выпускают только по моему распоряжению, либо по распоряжению председателя. Председатель мне уже сообщил, что вы были у него и вас можно выпускать, ничего плохого вы тут не сделали.

– Спасибо, тогда я пойду, меня ждут друзья. До свидания! – попрощался я чуть ли не с сожалением, окидывая взглядом её ладную фигурку, которую даже не могла скрыть лёгонькая куртка.

Она поймала мой взгляд и сделала игривые глазки. Поняв, что ещё немного, и я могу задержаться в этом доме дольше, чем рассчитывал, я быстрым шагом вышел за дверь, направляясь на стоянку. Меня пугала даже не сама перспектива секса с прекрасной незнакомкой, а возможные последствия. Мало ли что у них тут, в их секте, принято по этому поводу, может, после секса ты обязан будешь взять её в жёны. С такими мыслями я быстро достиг стоянки, увидев друзей рядом с машинами, расслабился. Но тут же был огорошен словами Берсерка.

– Я хочу сходить в церковь. – сказал он.

Видимо, на моём лице отобразилась такая гамма эмоций, что Кузьмич, толкнув Артёма, радостно проговорил:

– Видишь, картавый, я был прав, когда говорил, что он, когда это услышит, впадёт в осадок!

– Кузьмич не стгой из себя Вангу, не только ты так говогил, такая геакция была вполне пгедсказуема и все пго это говогили, а не только ты.

На что радостный Кузьмич, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху, ответил:

– Предсказуемо было, что ты исковеркаешь все буквы Р и не согласишься с тем, что я первый угадал его реакцию на просьбу Берсерка.

С трудом совладав с нахлынувшими на меня эмоциями, стараясь чтобы мой голос был ровный и не злой, я произнёс:

– Помолчите, Петросяны недоделанные, мне сейчас только ваших несмешных шуток не хватало для полного счастья.

После того, как шутники утихли, я повернулся к Берсерку и спросил:

– Алёшенька, миленький, ты же уже хотел с нами пойти, но в последний момент не пошел. А сейчас опять хочешь, у тебя что, семь пятниц на неделе, как у маленькой девочки?

Берсерк посмотрел на меня, обиженно надул губы и ответил:

– Я не девочка, а в тот раз у меня живот скрутило, поэтому я развернулся и ушел.

– А сейчас что тебе там надо? Мы уже собрались уезжать отсюда. Неужели тебе не хочется попасть домой, увидеть бабушку? Представляешь, как она по тебе соскучилась? Ты сам разве не скучаешь?

– Скучаю и хочу домой, но мне хочется зайти в эту церковь и посмотреть, это же много времени не займёт. – настаивал Берсерк, жалобно глядя мне в глаза.

Его поддержал Витя, которому явно было любопытно, что будет делать Берсерк в этой странной церкви. Подойдя ко мне и пристально смотря на меня через очки, как через прицелы, он сказал:

– Я тоже еще раз с удовольствием схожу, в чем проблема? Двадцать минут нам погоды не сделают, хочет человек посмотреть – пусть посмотрит.

Понимая, что больше времени потрачу на споры, соглашаюсь посетить церковь еще раз, специально ради Берсерка. Сказав остальным никуда от машин не отходить, мы направились в церковь куриного бога. В этот раз Берсерк зашел вместе с нами в помещение. Наш старый знакомый в своём нелепом наряде что‑то усердно писал в толстой тетради, используя для этого длинное перо. От усердия он скривил губы, старательно выводя на бумаге каждую букву. Увидев нас, он опустил перо в стаявший рядом стакан и, направившись нам на встречу, заговорил своим мелодичным голосом:

– Рад снова вас приветствовать, от имени Великого Куриного Бога в его до….

Договорить он не успел, уставившись удивлённым взглядом на Берсерка, который, не обращая на него и его слова ни малейшего внимания, прошел мимо. Мы тоже замерли, уставившись на Берсерка, который прямо с порога, не сбавляя шага, направился в угол, где на подушке восседала священная белая курица. Подойдя к ней, он замер в паре шагов от неё. Курица посмотрела на него, наклонив голову на один бок, потом быстро на другой, словно стараясь разглядеть его с разных ракурсов повнимательнее, а потом внезапно громко закудахтала и, захлопав крыльями, слетела со своей подушки, оставив на ней белое яйцо, и уселась растерянному Берсерку прямо на голову.

На мгновение все застыли в изумлении, казалось, само время остановилось. Берсерк стоял с курицей на голове, а все остальные с удивлением смотрели на эту картину. Потом все словно разом очнулись, Берсерк стал растерянно крутиться на одном месте, куриный проповедник побежал к нему, аккуратно снял с его головы курицу, а затем отошел подальше от великана, бережно прижимая её к своей груди. Мы с Витей недоуменно посмотрели друг на друга, пытаясь понять, что это значит для нас. Не хватало еще проблем на ровном месте, хотя Алёшенька её даже пальцем не тронул, но чёрт этих фанатиков знает, что они себе могут навыдумывать на ровном месте. Тем временем проповедник Великого Куриного Бога стоял, прижимая к груди священную белую курицу, как ребенка, и смотрел на Берсерка удивлёнными глазами. Алешенька, избавившись от курицы, восседавшей у него на голове, подошел к колонне, где на подушечке лежало снесённое ей яйцо, без колебаний взяв его в руки, и проговорил:

– А можно я заберу это яичко себе на память?

Я и Витя перестали от волнения дышать, ожидая, что ответит странный человек в костюме петуха. Тот, услышав вопрос Берсерка, вышел из молчаливого оцепенения и, быстро выплёвывая слова, затараторил взволнованным голосом:

– Вы даже не представляете, свидетелем какого чуда сейчас стали! Обычно Священная Белая Курица не любит вступать в контакт с людьми, всегда их сторонится! Даже тех, к кому она привыкла, она избегает и не вступает с ними в тактильные контакты, предпочитая сохранять личное пространство!

– Как вас зовут, молодой человек? – обратился он к Берсерку.

Тот, бережно держа яйцо, казавшееся очень маленьким в его здоровенной лапище, поднял невозмутимый по‑детски невинный взгляд на собеседника и ответил:

– Алёшенька.

– Я искренне рад, что ты почтил нас своим визитом, Алёшенька, потому что Белая Курица тебя отметила! И я сейчас не про следы её помета на твоём плече веду речь, а про то, что она осознанно села тебе на голову! Мне еще предстоит на досуге понять, что означает этот знак, но уже сейчас я могу без тени сомнения сказать, что это добрый знак! Я сейчас как раз писал первую настоящую священную книгу!

Увидев недоуменный взгляд великана, он пояснил:

– Ну, что‑то похожее на Библию, так понятно?

– Поняяятно… – протянул в задумчивости Берсерк таким тоном, что в голове сразу вспыхивала мысль, что великану ничего не понятно.

Но его собеседника это нисколько не смутило, находясь в нервном возбуждении от увиденной им сцены, он приплясывал около Берсерка, держа курицу в обнимку. Увидев в ладони Алешеньки яйцо, он, видимо, вспомнил про его вопрос и сказал:

– К сожалению, это яйцо нельзя с собой забирать, все яйца, снесённые Белой Курицей – священные, и употреблять их в пищу – большой и страшный грех. Положи его аккуратно вот сюда. – указал он рукой на небольшой столик, стоявший у стенки, а сам, подойдя к колонне в углу, аккуратно водрузил белую курицу на мягкую подушечку и, не разворачиваясь, неотрывно смотря на неё, начал пятиться задом, делая меленькие шаги, словно боясь потревожить маленького ребенка с очень чутким сном.

Подойдя к нам, он начал пристально рассматривать Берсерка, потом задумчивое выражение пропало с его лица, как будто он решил в уме важную для себя задачу. Окинув нас взглядом, он спросил:

– А вы надолго к нам? Когда планируете уезжать?

– Сейчас планируем, Алёшенька хотел перед отъездом посмотреть вашу церковь, вот и зашли.

– Я же говорил, что всё происходит по воле Великого Куриного Бога, иначе как объяснить желание этого молодого человека посетить храм перед отъездом и реакцию Священной Белой Курицы на него?

– Не знаю, но нам пора ехать.

– Очень жаль, я бы хотел подольше пообщаться с вашим Алешенькой, чтобы понять, что в нём такого есть. Вы, если ещё окажетесь у нас, непременно зайдите, обещаю, что упомяну сегодняшний случай божественного проявления в книге о настоящей религии!

– Обещаем, нам всё понравилось и очень интересно, но, к сожалению, сроки, отведённые на поездку, подходят к концу, и мы не можем опаздывать, подвергая ненужному переживанию своих родных и близких.

– Прекрасно вас понимаю, родных нужно беречь, а не волновать. Примите от меня лично небольшой подарок. Любой истинно верующий окажет его предъявителю посильную помощь, если это не выходит за рамки морали, прописанной самим Великим Куриным Богом. – проговорил он и достал откуда‑то из кармана простенький перстень, протянув его Берсерку.

Тот, приняв подарок, с любопытством принялся его рассматривать, крутя в руках, а после счастливо улыбаясь, произнес:

– Спасибо, в следующий раз я вам тоже подарю подарок!

– Счастливого пути!

Мы поблагодарили его и, распрощавшись, покинули церковь. Берсерк всю дорогу шёл, крутя перстень в руках с довольной улыбкой, Витя бегал вокруг него, сверкая от любопытства очками, пытаясь рассмотреть перстень в его руках, а я спешил, надеясь, что нас выпустят, после того, что произошло в церкви.

Едва дойдя до стоянки, я сразу дал команду рассаживаться по машинам и трогаться. Витя сказал Кузьмичу, чтобы он ехал во второй машине, с Артемом и Кириллом, а Берсерка утянул в первую, к нам. На попытки Кузьмича возразить словно сорвался с цепи, наорал и даже укусил его за палец. После чего Кузьмич решил не связываться с Витей, тем более, находиться в одной машине с Артемом ему явно нравилось. А удовлетворить своё любопытство по поводу нашего похода в церковь Куриного Бога он сможет позже.

Рассевшись по машинам, мы медленно тронулись по дороге, ведущей к воротам. Мои молитвы были услышаны, а опасения, к счастью, не оправдались. Охрана беспрепятственно открыла нам первые ворота, а после вторые, пожелав на прощание счастливого пути. Выехав за пределы поселения почитателей Куриного Бога, я облегченно вздохнул и пожалел, что Кузьмич в другой машине. Я бы сейчас с удовольствием выпил чего‑нибудь из его запасов алкоголя для снятия напряжения. Закурив сигарету, я попросил Виктора оторваться от созерцания перстня, подаренного Берсерку, и проложить маршрут до следующей точки.

Глава 11. Деревня больных и мертвецов

Пока Витя возился с картой, выискивая на ней расположения нужного нам посёлка, я взял перстень, подаренный Берсерку, и принялся его разглядывать. Он был изготовлен из обычного белого металла, скорее всего, не драгоценного. На нем было выгравировано изображение куриной лапы, а по четырем углам от неё были символы, выполненные на латыни. Всё это было сделано немного коряво. В это время Витя смог разобраться с картой, сделав аккуратную пометку ручкой на одном из сёл вблизи Нововоронежа, он отложил карту и сообщил:

– Пока нам нужно ехать назад, в сторону Нововоронежа, а ближе к развилке дороги я уже скажу, куда свернуть.

Проговорил он и уставился взглядом, полным любопытства, на перстень в моих руках. Поскольку я уже успел его посмотреть, то решил не драконить Витю, молча протянул перстень ему. Он схватил его и начал жадно рассматривать, крутя в руках и аккуратно потирая кончиком указательного пальца. Зная, что Витя всю жизнь проработал на заводе с различными металлами, я спросил у него:

– Что скажешь? Я посмотрел его, гравировка корявая, вроде что‑то на латыни написано.

– Явный новодел, произведенный в кустарных условиях. Как будто делал сельский токарь‑недоучка, успевший до того, как включить станок, всю ночью пробухать с Кузьмичом. Металл нержавейка, гравировка, как ты заметил, корявая. Насчет надписей или символов ничего сказать не могу, в латыни не силён. Теперь меня долго будет терзать любопытство, что же тут написано.

– Что‑нибудь из серии «Куриный бог един, ко‑ко‑ко» и тому подобное. Ты же два раза был в церкви и слушал речи того чудика в костюме петуха.

– Это да. Теперь нужно для эксперимента найти последователя этой куриной религии, показать ему перстень и посмотреть на его реакцию. Очень любопытно, что из этого получится.

– Мне кажется, это не то, чем следует шутить. Как посмотришь, отдай перстень Берсерку, у него, к счастью, таких мыслей не возникнет.

Берсерк молча сидел на заднем сидении, внимательно слушая, что мы говорим о перстне. Витя, покрутив перстень в руках еще минут пятнадцать, удовлетворив своё любопытство, вернул его хозяину и принялся рассматривать дорогу впереди в бинокль, периодически сверяя маршрут нашего движения с картой. Так мы доехали до развилки дороги и свернули с главной на второстепенную, которая вела в заброшенное село. По рассказам людей из Нововоронежа, теперь там поселились те, кто ушёл из города, взяв с собой обращённых в зомби родственников. «Гестаповец» не просил заезжать в это поселение, не исключено, что он вообще о нём не знал. Это была уже наша личная инициатива, вызванная банальным любопытством.

Проехав без приключений по узкой заснеженной дороге благодаря тому, что наши броневики были полноприводными, мы увидели большой шит, на котором черной краской большими буквами кто‑то написал: «Внимание, дальше живут люди и их заражённые родственники! Проявление агрессии к больным запрещено и карается смертью!»

Отдаю по рации команду второму броневику остановиться после щита. Запарковав машины на заснеженной обочине, все выбрались на улицу, чтобы размять ноги. Пока народ стоял, я провел краткий инструктаж, рассказав всем:

– Слушайте внимательно, это поселение, с одной стороны, ничем не отличается от всех других. Тут вас так же легко убьют, если вы сделаете что‑то из того, что там делать категорически запрещено. С другой стороны, там, как я понимаю, зомбаков не убивают, считая за кровожадных тварей, место которым в аду, их там содержат как больных людей, в надежде, что будет найдено лекарство и их исцелят. Поэтому повторяю для тупых: убийство там зомби для местных будет равносильно тому, что мы пришли и убили чью‑то дочь, потому что у неё была ангина. Всем понятно? Зомби не трогать, при местных лучше не называть их «тварями», «зомбаками», «мертвецами» и другими словами, которые уже везде прижились по отношению к ним. Оружие, по ситуации, если законы не требуют его сдавать, то держать при себе. Запомните, это их жизнь и не нам решать, как им её жить. Наше дело одним глазом посмотреть, что там происходит, и уехать. Прошу, не влезайте в неприятности, когда мы одной ногой уже почти дома.

Выслушав ото всех утвердительные заверения о том, что меня услышали, и, самое главное, поняли, я отдал приказ рассаживаться по машинам и трогаться. Спустя пятнадцать минут мы упёрлись в полосатый красно‑белый шлагбаум, перекрывающий узкую дорогу. Около него находился небольшой вагончик на колёсах, подобные раньше любили использовать строители в качестве бытовок. Вагончик был переделан под жилой модуль, в нем, помимо двери, были окна и печная труба.

Из трубы валил серый дым, в воздухе стоял приятный запах сгоревшего дерева. Всё вроде бы обычно, перекрыли шлагбаумом въезд в село, чтобы незваные гости не шарахались по нему на машинах, и привлекли охрану сидеть на въезде в теплом вагончике, чтобы не пускали ненужных людей, это все было привычно и понятно.

Непривычным являлось наличие двух зомби. Первый стоял привязанный к столбику шлагбаума, как будто охраняя висящий на нем большой навесной замок. Второй был привязан к вагончику. Заметив остановившиеся рядом с ними машины, они занервничали, стали тянуть в наши стороны руки и издавать рычащие звуки.

Витя, глядя на них через лобовое стекло, произнёс:

– Мы ещё даже не попали в это село, а мне уже что‑то не по себе от увиденного. Ладно, они думают, что зомби – это просто больные, которых можно излечить, но тогда почему их не держат в селе, где‑нибудь в больнице, а привязали тут, как сторожевых собак?

– Хороший вопрос, минутой ранее я его уже задал сам себе, только вот ответа на него у меня нет. Но сейчас попробуем его получить у тех, кто сидит там, в вагончике, греется. – ответил я и пару раз коротко просигналил.

Спустя мгновение дверь вагончика открылась, из неё вышел мужчина в возрасте. Зомби сразу направился к нему, но он лишь небрежно оттолкнул его и сказал:

– Я вижу, Олег, что у нас гости.

И направился к нам. Сказав всем в рацию на всякий случай не выходить из машин, я отправился навстречу к нему один, закинув автомат за плечо. Встреча произошла у шлагбаума, мы встали по разные стороны от него. Мужик, переводя взгляд с меня на машины и обратно, сказал:

– Что вам нужно? Мы инкассацию не заказывали и вообще гостей не ждём.

– Мы из города приехали, из Воронежа. Хотели заехать в гости, наладить торговые отношения с вами.

– Мы не торговцы, а наши скромные потребности вполне перекрывает Нововоронеж, который значительно ближе.

Выходит, тут действительно чужакам не очень рады, ну что же, попробую, используя специфику этого анклава, блефануть. Делая безразличное лицо, произношу:

– Ну ладно, нет так нет. У меня времени не так много, чтобы вас тут уговаривать. Скоро экспедиция в Подмосковье собирается, ходит слух, что там есть одна биолаборатория, где пытаются создать лекарство для заражённых людей. Вот это будет разумная трата времени, поэтому уговаривать вас я не буду, всего хорошего.

У мужика на лице промелькнула, сменяя друг друга, целая гамма эмоций, от недоверия, до заинтересованности и надежды. Играя игру до конца, я развернулся и направился к машине, не успев сделать три шага, как мужик быстро заговорил:

– Обожди, уважаемый, не спеши! Я сейчас по рации спрошу, может, нам действительно что понадобится из того, чего в Нововоронеже нет, или есть, но в дефиците и меняется по негуманным ценам.

Проговорил он и поспешил в вагончик, отталкивая рукой зомби, привязанного около двери. Едва он скрылся внутри, я повернулся к машинам и показал, что все окей, сложив указательный и большой палец в круг. Не прошло и двух минут, как дверь отворилась, оттесняя ринувшегося к нему зомби, вышел мой собеседник и поспешил ко мне. Замерев около шлагбаума, он произнёс:

– Сказали запустить вас, но сначала я должен предупредить, что у нас совсем другое отношение к тем, кого вы считаете монстрами. Щит с надписью на въезде сюда видели?

– Да, мы прочитали что там написано, а еще заезжали в Нововоронеж и знаем, что вы все добровольно, не желая, чтобы ваших заболевших родных убили, сами переселились сюда.

– Это хорошо, что знаете, потому что если мы ради родных променяли обжитые места в городе на полуразрушенное село, то чужаков, которые захотят навредить нашим родственникам, ничего хорошего не ждет.

– Я вас прекрасно понимаю, мы никому не причиним вреда, у нас, можно сказать, ознакомительно‑гуманитарная миссия.

– Надеюсь, что всё так и будет, в противном случае вы тоже будете в длинной очереди из тех, кто ожидает, пока найдут лекарство от этой страшной болезни. Я сейчас подниму шлагбаум, вы езжайте по дороге до первых домов. Машины оставите в начале села, специальной стоянки у нас нет. Гостей мы особенно не жалуем, от них обычно больше бед, чем пользы. С оружием лучше не разгуливать, вы тут чужие, которым не рады, поэтому это может вызвать только негативную реакцию. Больных нельзя трогать, дразнить, обзывать. Просто, видя их, представьте, что вы попали в психиатрическую больницу и ведите себя исходя из этого.

Закончив рассказывать про правила поведения, он подошел к зомби у шлагбаума, достал из куртки мешок, сшитый из очень плотной ткани, и накинул его мертвецу на голову. После этой манипуляции зомби просто толкался, не имея возможности укусить человека. Не обращая на наседающего на него зомби внимания, мужик открыл замок и поднял красно‑белую трубу, открывая нам проезд. Я залез в машину, медленно тронулся, проезжая этот жуткий контрольно– пропускной пункт. Второй броневик, с Артёмом за рулем, тронулся следом за мной.