Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 111 страниц)

Я последовал его примеру и облегчено выдохнул, увидев знакомые автомобили.

По дороге в нашу сторону мчались два УАЗа, это были наши автомобили, которые с появлением броневиком мы не трогали, и они стояли, терпеливо ожидая своё время. По мере приближения автомобилей стали видны их номера и лица водителей. За рулём первой машины, вполне ожидаемо, находился Павел. Вторым автомобилем управлял Шаман. Поравнявшись с нами, Павел, плавно снижая скорость, съехал на обочину. Шаман решил погарцевать и исполнить лихой полицейский разворот, но что‑то пошло не так. Патриот, вывернув колеса, начал с визгом резины резко разворачиваться, а в следующее мгновение с грохотом перевернулся.

Раздались удивлённые возгласы и мат. Я тоже не скупился на выражения. Конечно, хорошо, что Шаман решил нам помочь и занял место за рулём второго автомобиля, мы сможем разместить раненого Кузьмича на заднем сидении, а сами поедем не как кильки в банке, но его неуместные выходки иногда создают неприятности на ровном месте и заставляют мой глаз нервно дергаться.

Машина, крутнувшись через крышу, застыла, лежа на боку. Из окна двери показалось виноватое лицо Шамана. Увидев наши лица, выражение которых было явно не восторженным, он поднял руки вверх и примирительно произнёс:

– Ну что вы ругаетесь! Царапиной больше, царапиной меньше.

Витя, пиная ногой раскрошенные по дороге стекла, ответил ему:

– Это не царапины, ты помял всю машину, перевернул её на бок и стекла разбил!

Перепалку прервала Ведьма, сердито проговорив:

– Кузьмичу срочно требуется врач, а вы тут собираетесь обсуждать, насколько сильно помялась машина?!

Витя кинул на неё виноватый взгляд и замолк. Шаман, убедившись, что опасность миновала, вылез из опрокинутой на бок машины. Сейчас действительно было важно доставить как можно быстрее Кузьмича на Рынок, всё остальное не имело значения, поэтому я произнёс:

– Всё, отставить разговоры! Павел, подгони машину поближе, нужно накинуть трос и поставить перевернутый автомобиль на колеса.

Павел беспрекословно исполнил мою просьбу, поставив свой автомобиль мордой к днищу перевернутого на бок УАЗа. Быстро прикинув расстояние, я убедился в безопасности задумки и закрепил один конец троса в буксировочной проушине. Второй конец пришлось крепить вдвоём с Шаманом, забравшись на лежавший дверями к небу УАЗ. Он поочередно открывал и держал тяжелые двери, пока я просовывал трос через центральную стойку. Закончив крепить второй конец троса, мы спрыгнули на землю. Я подошел к Павлу и сказал:

– По моей команде начинай плавно отъезжать назад. Главное – не спеши, делай всё плавно и без рывков, чтобы поставить его на колеса, а не перевернуть на другой бок, а мы тебе поможем.

– Понял, не дурак. – коротко ответил он.

Проведя быстрый инструктаж, чтобы все держали ноги подальше, на случай если трос порвётся и автомобиль начнет падать назад, я особенно акцентировал внимание на том, что в таком случае его нельзя пытаться удержать, сразу нужно убирать руки и отпрыгивать подальше. Мы все подошли к крыше автомобиля, я громко крикнул:

– Давай!

УАЗ под управлением Павла начал медленно отползать назад, натягивая трос. После того, как он выбрал всю слабину, машина начала понемногу заваливаться. Схватившись руками за верх дверных проёмов, мы начали помогать. Постепенно крен становился всё сильнее, пока наконец центр тяжести не сместился и автомобиль рухнул на колеса, пару раз покачнулся и застал.

Артём сразу кинулся отцеплять трос, я с Виктором помог Берсерку аккуратно уложить Кузьмича на заднее сиденье автомобиля с целыми стеклами и Павлом за рулём. Кузьмичу сейчас было явно противопоказано ехать на помятой машине, без остекления, с придурком Шаманом за рулём.

В отличие от раненого, место для которого было безоговорочно определено, кому‑то из нас всё же придётся ехать во второй машине. А хотя, чего я туплю, Шаман, конечно, красавчик, что вызвался помочь и приехал, но с его косяками даже самые обычные действия могут стать опасными, поэтому, подойдя к нему, я произнёс:

– Не спрашивай, почему я тебя ещё не придушил, сам не знаю! Но я твердо знаю, что за рулём ты не поедешь, давай мне ключи, я поведу автомобиль.

Шаман безразлично пожал плечами, всем своим видом показывая, что не больно‑то ему хотелось, и ответил:

– Без проблем, они в замке зажигания.

Я заглянул в машину и обнаружил ключи, где он сказал, усевшись за руль повернул их, пробуя завести автомобиль. Двигатель завелся нормально, правда, из выхлопной трубы повалил густой сизый дым с запахом горелого автомобильного масла.

Распределение людей по автомобилям много времени не заняло. Павел вёз Кузьмича, который занял всё заднее сиденье. Переднее пассажирское сиденье молча заняла Ведьма, больше в той машине мест не было, поэтому все остальные поедут со мной во второй машине.

Вторая машина, за рулем которой буду я, выглядела печально. Вся помятая и искорёженная, почти все стекла, кроме лобового, в результате тупой выходки Шамана, разбились и выкрошились, частично на дорогу, частично в салон автомобиля. Лобовое не раскрошилось, но изрядно потрескалось, сильно осложняя обзор дороги. Окинув взглядом пассажиров своей машины, которых было явно больше, чем посадочных мест, я быстро прикинул, как их расположить и проговорил:

– Алёшенька, ты садись рядом со мной, спереди, Шаман, ты, в виде наказания, поедешь в багажнике, остальные прыгайте на задний диван.

Берсерк не изменил своей традиции, играючи он оторвал наружную дверную ручку и стоял с ней в руках, виновато смотря на меня своими добрыми щенячьими глазами. Я молча открыл ему дверь изнутри, он с трудом втиснулся в переднее кресло. Несмотря на то, что я предусмотрительно отодвинул его до упора назад, великану явно было мало места. Задний диван заняли Артём, Витя и Яна, Шаман покорно залез в багажник и прокомментировал выделенное ему место:

– Почти как в «бобике», для полного антуража нужно только стёкла белой пленкой закатать наглухо.

Витя, повернувшись, посмотрел на него через плечо и ответил:

– Для полного антуража тогда тебя нужно ещё сковать браслетами и немного помять рёбра резиновой палкой.

– Злые вы! Я вообще‑то бескорыстно откликнулся на просьбу вашего Павла и помог вам, а вы сразу сковать и побить меня хотите за испорченную краску, на которую уже давно никто не обращает внимания. И вообще, я не виноват, что этот козлик перевернулся, кто же знал, что он такой неустойчивый. Обычно я предпочитаю другие машины, они не переворачиваются на ровном месте.

– Да мы видели! Они сами делают ровным место там, где проедут. – ответил ему Виктор, припоминая, как Шаман снёс заборы в нашем поселке.

Тот в ответ только рассмеялся. Немного успокоившись, Шаман произнёс:

– Лучше расскажите, что произошло? Где ваши инкассаторские тачки, неужели ещё остались дураки, которые охотятся за деньгами, и они напали на вас в надежде, что ваши броневики забиты деньгами? И что с случилось Кузьмичом, кто его подстрелил?

На этот раз ему ответил Артём:

– Сектантские угоды, как ты и говогил, стали гасползаться по всему гогоду. Мы застали их в вгасплох и вальнули, но не всех, пагу гадов смогло ускользнуть.

Всю дорогу до Рынка Артём рассказывал Шаману о наших приключениях, которые так хорошо начались и так плачевно закончились.

Миновав ворота Рынка, мы сразу остановились, решив, что на стоянку нет смысла заезжать. Объяснив охраннику что у нас раненый, который нуждается в неотложной медицинской помощи, стали ожидать прибытия врача.

Я немного удивился, увидев УАЗ «буханку», на которой были все атрибуты настоящей скорой помощи. Раньше такие машины называли «санитарками» или «таблетками». Видимо, Рынок где‑то раздобыл такую и не стал переделывать её в обычный вездеход, сохранив запланированный изначально функционал.

В отличие от машины, причастность которой к медицине не вызывала сомнение, человек, который выкатился из‑за руля, мало был похож на доктора. Я сказал выкатился, потому что он был небольшого роста и поперек себя шире, этакий футбольный мяч с головой. Но, несмотря на излишний вес, двигался он довольно проворно. Вместо приветствия, он сразу спросил, где раненый, и, получив ответ, открыл заднюю дверь нашей машины и принялся осматривать Кузьмича. Прощупав у него шею, он оттянул веки и посветил фонариком в глаза, потрогал лоб. Внимательно осмотрел повязку на бедре и спросил:

– Вижу, кровь вы остановили, охранник сказал, что у вас раненый в результате перестрелки. Пуля вышла или в ране? Что ему давали и вкалывали?

Ведьма ответила на его вопросы. Слушая её, он периодически кивал головой. После того, как она всё рассказала, он произнёс:

– Вы весьма вовремя его привезли, нужно срочно его переместить в больницу и готовить к операции. Мне нужно пару человек в помощь, кто поедет со мной?

Берсерк неожиданно побледнел и, сделав пару шагов назад, сказал:

– Я не поеду, я боюсь уколы.

Передав автомат Артёму, я встал рядом с Ведьмой, которая не желала отходить от Кузьмича ни на шаг. Доктор распахнул створки задних дверей и вынул оттуда простенькие брезентовые носилки. Мы уложили на них Кузьмича и погрузили его в санитарку, залезли в салон и уселись на неудобные, обтянутые дерматином, сиденья. Буханка, дергаясь, тронулась с места и неспешно покатила по территории Рынка, увозя Кузьмича, меня и Ведьму в местную больницу.

Больница занимала длинное двухэтажное здание в глубине Рынка, рядом с закрытой территорией. Кузьмича на носилках занесли в приёмную и уложили на каталку, после чего врач, которого я про себя окрестил «колобком» куда‑то укатился. А когда вернулся, уже был в белом халате и прямоугольных очках в тонкой оправе. Посмотрев на нас, он произнёс:

– Операционная освободится через 20 минут, сегодня у нас наплыв людей с пулевыми ранениями. Предупреждаю сразу, если вы встретите в этих стенах своих недругов, которые угостили пулей вашего друга, то разборки категорически запрещены.

– Их мы точно тут не встретим, они гарантированно покинули этот мир насовсем. – криво ухмыльнувшись, ответил я.

Доктора мой ответ нисколько не смутил. Сменив тему, он произнёс:

– Операцию по извлечению инородного тела мы сделаем. Во что это вам обойдётся – подскажет наш прайс на информационном щите. Но это всё после, а сейчас нужно решить, кто будет выполнять роль сиделки. Вас двое, в палату для присмотра допускается только один человек либо, за отдельную плату, мы можем предоставить свою санитарку.

– Я останусь! – тут же пылко воскликнула Ведьма.

Доктор посмотрел в её глаза и согласно кивнул. Взявшись за ручки каталки, он сказал Ведьме:

– Впрягайся, красавица, повезем твоего друга готовить к операции.

Пронзительно поскрипывая одним колесом, каталка с раненым Кузьмичом, толкаемая Ведьмой и врачом‑колобком, поехала куда‑то в конец длинного коридора. Я посмотрел на прайс услуг, которые предоставляла больница. Цены были указаны в различных ходовых товарах и были весьма немалыми, но выбора не было, медицинские полисы из прошлого тут вряд ли имели силу, поэтому придётся немного раскошелиться за операцию Кузьмича.

Больницу я покинул в приподнятом настроении: Кузьмич в надёжных руках, под присмотром врачей и Ведьмы, а мы скоро наконец‑то окажемся дома. Своих оболтусов я обнаружил рядом с машинами у ворот, они вместе с другими людьми стояли, окружив Шамана, и с интересом его слушали.

Мне стало очень любопытно, чем смог завоевать внимание людей наш шизанутый сосед, и я втиснулся в людской круг, стал слушать, что он говорит. Шаман, тем временем, повысив голос, чтобы его слышали все, распинался:

– Я вам серьёзно говорю, сам лично видел, как они варили мясо зомбаков и жрали его, словно телятину, утверждая на полном серьёзе, что зомби уже давно стали их основным рационом! Я видел много отвратительных вещей, но это прям вообще кошмарная херня, чуть в суп им не наблевал!

– А что же ты сидел с ними и не ушел, если тебе было противно? – выкрикнул кто‑то из толпы.

Шаман театральным жестом развел руки в сторону и ответил:

– Любопытство не позволяло! Это ценная информация и любой из нас в дальнейшем может оказаться там, где всё пригодное для еды уже давно выгребли, а тут, пожалуйста, поймал одного зомби, настругал его в кастрюлю и вари!

Люди слушали Шамана с жадным любопытством, на их лицах без труда читалось отвращение к описанному им способу добычи пропитания. Скорее всего, делали они это от скуки, жизнь в последнее время у многих сводилась к бесконечному поиску того, что поможет выжить в дальнейшем, или скучной и рутинной работе. А тут какой‑то чудак втирает дичь, отчего бы не послушать, морща лицо от отвращения, представляя, как порубленное на куски мясо зомби кипит в кастрюле над костром.

Сам Шаман явно наслаждался, купаясь во внимании слушателей. Он всё делал для того, чтобы максимально их заинтересовать и удержать, применяя различные театральные приемы, артист хренов. Рассказчик, тем временем, продолжал вещать:

– К тому же, у этой странной группы любителей пожрать варёную мертвечину, был хороший запас весьма приличного коньяка, поэтому от мяса я отказался, а вот коньяк пил с удовольствием!

– То есть они жрали зомбаков после термической обработки и не заражались? – опять кто‑то выкрикнул из толпы, задав ему вопрос.

Шаман почесал рукой затылок, прищурив один глаз, и ответил:

– При мне никто не обратился в красноглазого урода и даже не продристался. Жрали так, что за ушами трещало! Единственное, у всех зубы были черные, но, думаю это вряд ли связано с мясом зомби, сейчас мало кто должным образом следит за гигиеной ротовой полости.

Понимая, что Шаман, если ему дать волю, при наличии благодарных слушателей, может выступать ещё долго, я дождался, пока он сделает очередную пазу, и крикнул:

– Э, кулинарный справочник, ты поедешь с нами или остаёшься тут?!

Шаман узнал мой голос, нащупав меня в толпе глазами, он ответил:

– Еду, конечно, а то придётся пешком плестись, а это не входило в мои планы.

Потом он окинул взглядом разочарованную публику, которая поняла, что чудной оратор сейчас покинет Рынок, и начала рассасываться. Набрав в грудь побольше воздуха, он громко прокричал напоследок:

– Мой вам совет! Чтобы привыкнуть к мясу зомби, вы, когда будете есть любое мясо, думайте, что оно принадлежало зомбаку!

Начавшая расходиться толпа на секунду замерла, а затем взорвалась матерными криками. Шаману кричали в ответ «Заткнись, больной псих, я теперь неделю не смогу мясо есть!», «Вот ты га. н, меня чуть не вырвало!» и всё такое, матерное и неприличное. Шаман стоял с довольным выражением лица, слушая шквал ругательств и проклятий, который на него обрушался. Повезло ему, что на территории Рынка даже невинные драки под строжайшим запретом, иначе он бы таких неиллюзорных люлей огрёб от толпы, что пришлось бы и его в больничку отправлять.

Я усмехнулся, наблюдая за всем этим со стороны. Слушатели Шамана быстро разбрелись в разные стороны, словно внезапно вспомнили, что у них есть куча дел, которые нужно срочно выполнять. Наш поредевший на двух человек отряд собрался около машин. Я всех успокоил, рассказав, что Кузьмич в руках врачей и Ведьма осталась за ним ухаживать. Напряжённые лица моих друзей стали разглаживаться. Рассевшись по машинам, мы покинули Рынок и направились в сторону дома.

Трассу проехали быстро и без приключений. Свернув с расчищенной от брошенных автомобилей трассы, которая вела к Рынку, на дорогу в сторону дома, я сбавил скорость. Тут требовалось ехать аккуратно, постоянно виляя между брошенными автомобилями, и внимательно высматривать возможные источники опасности.

К сожалению, УАЗы были обычные, не бронированные. После того, как мы пересели на инкассаторские броневики, мысли о защите придавали уверенности. А теперь, наоборот, пересев с бронированных автомобилей в обычные, появилось неприятное ощущение, будто ты оказался голый посреди улицы. В голове периодически появлялась навязчивая картинка, как кто‑то спереди наводит прицел автомата на лобовое стекло в районе головы водителя и ведет ствол автомата в сторону, удерживая точку прицела на стекле медленно едущего автомобиля. Правду говорят, что к хорошему привыкаешь быстро, жаль, что это хорошее превратилось в обгорелый металл благодаря проклятым сектантам.

Задумавшись, я не заметил, как проехал остаток пути, и очнулся от размышлений, только когда показался поворот в поселок. У ворот нас уже встречали встревоженные бабулька и Татьяна. Пришлось сразу успокоить их, сказав, что Кузьмич ранен, но не смертельно, а Ведьма просто осталась с ним в больнице.

Загнав машины во двор, все пошли в дом. Я пригласил Шамана в гости, но он отказался, аргументировав это тем, что его дома ждёт Шрам, который беспокоится и скучает. Я поблагодарил Шамана за помощь и отправился домой.

Наспех обмывшись в душе, пришёл на кухню, там Артём рассказывал о наших похождениях своей жене и бабульке. Детвору, чтобы не мешалась, отправили играть в подвал, куда им редко разрешали спускаться. Последние сутки выдались очень нервными, поэтому я подсел к бабульке, сделав жалобное выражение лица, и сказал:

– Дай нам бутылочку Кузьмичевского самогона, нужно снять стресс.

Бабулька покосилась на меня, потом отсканировала взглядом лица всех остальных, решая, действительно нам нужно расслабиться или обойдемся, и неуверенно ответила:

– Я боюсь, Кузьмич мне потом весь мозг прожужжит, он точно знает, сколько бутылок у него хранится.

– Он его в любом случае пгожужжит, это же Кузьмич! Тем более, за его здоговье мы тоже выпьем, кому как не ему оценить такой благогодный поступок. – с усмешкой ответил Артём.

Дожала бабульку Янка:

– Придёт с больницы, ещё нагонит. Сейчас даже я готова стопку махнуть, хотя обычно самогон не пью.

Бабулька посмотрела на задумчиво сидящего Алёшеньку, отчего её взгляд потеплел, и ответила:

– Хорошо, но только одну бутылку!

– Нам больше и не надо. – ответил Артём, радостно потирая руки.

Пока ждали бутылку фирменного Кузьмичёвского самогона, я заметил, что Виктор иногда кидает взгляд на свой носок. Подсев рядом, я по‑дружески обнял его одной рукой за плечо и сказал:

– Ну что, призрак коммунизма, в следующий раз угощаешь ты? А то непорядок – считай, у тебя второй день рождения, а ты не проставился!

Витя сначала недоуменно посмотрел на меня, а потом расплылся в улыбке и ответил:

– Да можно и так сказать! Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как упал и почувствовал, что за ногу грызанула та тварь.

Вернулась бабулька, неся литровую бутылку со спиртным. Поставив её на стол, она сказала:

– Вы знаете, мы тут с Таней так занервничали, когда Павел сообщил, что вы связались с ним по рации и попросили помощь с перевозкой раненого Кузьмича, что я, пожалуй, тоже немного пригублю с вами.

В итоге пили все, за исключением детей. На такое большое количество человек литровой бутылки было недостаточно, чтобы сильно опьянеть, но вполне хватило, чтобы немного расслабиться. Народ ожил, посыпались шутки, на лицах появились улыбки. Как же хорошо находиться дома, в кругу родных.

Глава 6. Зализывание ран

После злополучной поездки, которая обернулась ранением Кузьмича и потерей броневиков, мы целую неделю провели дома, выехав только пару раз на Рынок, чтобы проведать Кузьмича и узнать последние новости. Кузьмич, после удачной операции по извлечению пули из бедра, шёл на поправку. С больницей за его лечение мы уже рассчитались в полном объеме. Более того, пока навещали его, сами прошли обследование у врачей. К счастью, со здоровьем у всех всё было в относительном порядке и единственное что каждому требовалось, так это посещение зубного врача.

Меня самого периодически мучила зубная боль по ночам, но из‑за того, что это было редко и две таблетки «Кетанов» её заглушали, я сильно по этому поводу не напрягался. К тому же, детская фобия, накрепко засевшая в мозгах, при мысли о посещении стоматолога воспроизводила визжащий звук бормашины и противный запах подпаленного зуба, который сверлят, заставляя тело покрываться мурашками.

Поэтому, не попади Кузьмич в больницу, добровольно я бы туда сам не пошел. Зато теперь мне восстановили три зуба, запломбировав их, и два выдернули. Все домочадцы тоже подверглись принудительно – добровольному приводу к зубному и привели состояние зубов в порядок.

Не обошлось без казусов, Берсерк боялся врачей до такой степени, что потерял сознание в дверях кабинета стоматолога. А когда его с помощью нашатырного спирта и ватки привели в чувство, вскочил и убежал, снеся дверь с петель. Нам пришлось за него извиняться и удвоить и так не очень гуманный ценник, чтобы ему всё же подлечили зубы.

Дома тоже было немало дел. Пришлось изрядно повозиться с автомобилями, которые долгое время стояли без движения, проверяя все системы и исправляя то, что пришло в неисправность за время простоя. Да и других мелких бытовых дел было немало. Так и пролетела незаметно неделя в домашних заботах‑хлопотах и настало время забирать Кузьмича домой, поскольку дальнейшее его пребывание в больнице теряло смысл, а дома, как известно, родные стены лечат. К тому же, ещё вчера должен был вернуться на Рынок Гестаповец и мне было очень интересно, с кем он смог заключить временный союз и договориться о сражении с сектантами. Которые, судя по рассказам на Рынке, собирали многотысячную толпу мертвецов и гнали её в разные стороны от центра города, вытесняя выживших и захватывая новые территории.

Поэтому на Рынок мы собирались, как на праздник, радуясь, что Кузьмич и Ведьма сегодня наконец окажутся дома. По Кузьмичу все сильно соскучились, но сильнее всего скучали по Ведьме Миша и Лена, которые были под её опекой и переехали жить к нам вместе с ней.

Бабулька вынесла две красивые бутылки, наполненные самогоном, и протянула их мне, проговорив:

– Будь аккуратен с ними, не разбей, видишь, какие красивые? Это для всяких торжественных случаев.

– Хорошо, не разобью, мне самому не хочется начинать такой прекрасный день, слушая ворчание Кузьмича. – ответил я ей и принялся прятать драгоценную тару в свой рюкзак, старательно обматывая их старыми тряпками.

Сборы были не долгими, нам предстояло доехать до Рынка и забрать Кузьмича с Ведьмой, а если повезет, и Гестаповец будет не занят и найдет минут 20, то встретиться и поговорить с ним.

Поэтому поехали мы вчетвером: я, Яна, Артём и Татьяна на двух машинах, оставив остальных дома. Добравшись до Рынка, сдали своё оружие под роспись охране и поставили автомобили на парковку.

Сразу бросился в глаза тот факт, что на парковке очень много автомобилей, нам пришлось искать места в самом её конце, обычно она никогда не бывает настолько заполненной. Чудес не бывает – если много машин, то и людей должно прибавиться – и их действительно прибавилось. По всему рынку бродило множество посетителей, разглядывая товары в палатках, совершая сделки, перекусывая в кафешках или просто общаясь друг с другом, разбившись по кучкам.

Народу на рынке действительно было непривычно много, бросалось в глаза, что большинство из них не просто чудом выжившие люди, которые приехали сюда приобрести что‑нибудь и послушать последние новости, а здоровенные крепкие лбы, которые старались держаться небольшими группами. Если бы не разнообразная одежда, которая была на парнях, можно было подумать, что на рынке появилась многочисленная армия. Но, поскольку люди были разношерстно одеты и поглядывали друг на друга исподлобья, напрашивался вывод, что они не являются единым целым.

Проходя мимо таких групп, я с интересом рассматривал их экипировку и одежду. По современным меркам, все бойцы были очень даже неплохо прикинуты. Жаль, что сейчас они без оружия, было бы интересно увидеть, кто чем вооружен.

Рассматривая наводнивших рынок людей, я несильно удивился, обнаружив среди вновь прибывших немалое количество девушек. Сейчас мало кого можно удивить тем, что представительница прекрасной половины человечества вместо платья предпочитает камуфляж и автомат. Но то, что эти девушки и женщины присутствовали в отрядах, состоявших из крепких парней, говорило об одном: они очень неплохи в своём деле, иначе они бы не оказались сейчас здесь.

Пройдя по переполненному людьми рынку, который гудел, как потревоженный пчелиный улей, мы зашли в здание больницы, оказавшись в приятной тишине. За последнее время наши лица успели примелькаться, поэтому охранник, сидевший неподалёку от входа, приветливо кивнул головой, уже зная, к кому мы пришли. Поздоровавшись в ответ, мы сменили свою обувь на казённые тапки. Бахилы по нынешним временам непозволительная роскошь, но это не означало, что по больнице можно ходить в грязной уличной обуви.

Кузьмича мы застали в палате, восседающим на стуле у окна. Его лицо буквально излучало счастье и радость. Надеюсь, поводом для этого служила выписка из больницы, а не то, что бабулька обещала ему, что мы приедем не с пустыми руками, а с самогоном.

Несмотря на счастливое лицо Кузьмича, выглядел он ещё не очень хорошо. На ноге была свежая повязка, а сам он сильно похудел, как будто не ел всю неделю, проведённую им в больнице. Артём, перейдя порог палаты, сразу направился к Кузьмичу. Радостно хлопнув его по плечу, он спросил:

– Я смотгю, сидишь у окна и ждёшь нас?

– Конечно, жду, куда же я денусь! – ответил Кузьмич, показывая на повязку на бедре.

Артём улыбнулся и сказал:

– Ну да, точно, в жопу ганеный джигит далеко не убежит.

Кузьмич сделал самое серьезное лицо, на которое только был способен, и, погрозив Артёму пальцем, ответил:

– Но, но, но, собака картавая, ты говори да не закартавливайся! Не в жопу, а в бедро!

– Да какая разница!

– Один дразнится, а другой вообще дурак картавый – вот какая! Бедро ниже находится.

Артём засмеялся, а потом подозрительно уставился на Кузьмича и стал принюхиваться, шумно вдыхая воздух. Ведьма, сидя на кровати, посмотрела на Артёма и сказала:

– Учуял? Этот дуралей сегодня как с цепи сорвался. Сначала у меня клянчил чего‑нибудь спиртного, а потом умудрился где‑то раздобыть спирт и выпить его.

Кузьмич сделал виноватое выражение лица и ответил:

– Ну что ты опять начинаешь? Я же совсем немного, на радостях, ну и чтобы заживало быстрее.

Все, кто находился в палате, засмеялись. Я достал из рюкзака переданные бабулькой красивые бутылки и, поставив их на тумбочку у кровати, сказал:

– Вы пока отмечайте, а я попробую поговорить с Гестаповцем. Судя по количеству новых мордоворотов, которые без дела слоняются по рынку, с кем‑то он всё‑таки смог договориться, и бойцы от разных анклавов уже начали стекаться на Рынок со всей области.

– Я Нововогонежских узнал по одежде и куговодов, они точно в деле, газ пгислали людей. – ответил мне Артём.

Чмокнув жену в губы, я вышел из палаты. Даже если не получится поговорить с Гестаповцем, зайду к наёмникам и пообщаюсь с ними, они должны хотя бы примерно знать, что намечается и когда последний день сбора.

Выйдя на улицу, я направился к проходной, через которую можно было попасть на территорию закрытого сектора. Дойдя до неё, я подошёл к охраннику и попросил его связаться с Гестаповцем и узнать, примет он меня сегодня или нет. Охранник внимательно выслушал меня и ответил, что министр велел сегодня его беспокоить только в экстренных случаях, у него целый день идут важные переговоры.

Пришлось уйти не несолоно хлебавши, потому что мой случай явно не был экстренным. Такой вариант событий был вполне предсказуем, я направился в жилую зону, где находился барак наёмников.

Эти ребята были отнюдь не самыми дружелюбными обитателями Рынка. Обычно с ними предпочитали иметь дело, только если на то толкнула крайняя нужда и требовались их услуги. Если человек не испытывал необходимости в их услугах, то предпочитал не связываться с наёмниками.

Среди солдат удачи был слишком высокий процент контуженых и по‑настоящему отмороженных индивидуумов. Основной костяк состоял из ветеранов различных войн, поучаствовав в которых они, как правило, получали необратимые изменения психики, поэтому по‑другому относились к ценности человеческой жизни, к тому же постоянно испытывали скуку и острую нехватку адреналина, если подолгу сидели без работы. Всё это выливалось в агрессию и драки.

Только благодаря строгим правилам, установленным на Рынке, обычных людей наёмники не били, но зато между собой частенько дрались по поводу и без. Правда, уже через 10 минут после драки они уже спокойно пили спиртное, вспоминая, кто, кому и куда зарядил. Но это было их тесное боевое братство, а для постороннего человека ссора с наёмниками могла не так радужно закончиться. Да, в случае ссоры ни один наёмник не тронет тебя на территории Рынка, но ему ничего не помешает сделать это чуть позже, за воротами. Поэтому люди не без основания обходили эту братию стороной, опасаясь связываться с профессиональными головорезами.

Мне было нечего бояться, благодаря Берсерку у нас заладились вполне дружеские отношения, которые со временем только укрепились, после того, как Викинг влюбился в спасённую нами девушку.

Поэтому я без опаски раскрыл дверь и зашёл в барак, где проживали наёмники. Похоже, я угодил в самый разгар веселья. Всё помещение превратилось в один большой ринг, полуголые мужики, громко крича, устраивали массовое побоище. Я замер в дверях, пытаясь понять в этом бедламе, как они определяют, кого нужно бить, а кого нет. Судя по увиденному мною, во время массовой драки, в которой участвовали абсолютно все, полностью пропадали ориентиры свой‑чужой и каждый был сам за себя против всех остальных. Пара наёмников могла бок о бок сражаться с другой парой, а после победы сразу начать колотить друг друга.

Ещё меня всегда сильно удивляло, как у них всё это начинается. Секунду назад каждый занимался своими делами: одни ели, другие спали, третьи принимали душ, всё тихо и спокойно. Но стоило только кому‑то начать драку, как все бросали свои дела и начинали чесать кулаки об морду соседа, пиная даже спящих товарищей, чтобы те сильно не расслаблялись.

Картина, которую я наблюдал сейчас, была как раз из этой серии. Большинство наёмников были по пояс голыми, облаченные лишь в штаны или шорты. Были и те, кто был полностью одет, но больше всего меня поразило присутствие в драке абсолютно голых людей, которые, не обращая внимания на свою наготу, наравне со всеми раздавали и получали люли.

Я быстро наклонился, уворачиваясь от летящего мне в голову тяжелого ботинка, который с грохотом ударил по двери и упал. Следом за ним к моим ногам подкатился коренастый наёмник. Привстав на руки, он приподнял голову над полом и помотал ею в разные стороны, видимо, неплохо ему прилетело по башке, и теперь он пытался собрать свои мысли в пучок. Ему это удалось, он поднялся и, посмотрев на меня, сказал: