Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 111 страниц)

Замолкнув, будто собираясь с мыслями, он немного постоял, опять смотря куда‑то вдаль отсутствующим взглядом. Все затихли, и, казалось, даже не дышали, ожидая, что он скажет на этот раз. Повернув к нам голову, он закрыл глаза и заговорил совершено другим голосом, невероятно мощным и громким. Создавалось впечатление, что его слова звучат с небес и каждое слово, содрогает землю. Сказал он следующее:

– Вы на верном пути, но без помощи вам его не одолеть. Ждите знака. На вашем пути встретится группа людей, один будет особенно выделяться среди них своим ростом и большим молотом в руках, а также чистотой незапятнанной души. Это будет знак, вам следует покинуть это место с компанией, в которой находится человек с чистой душой.

Проговорив это, он открыл глаза и недоуменно уставился на нас, как будто сам не понял, как тут оказался, а нас до этого не видел. Посмотрев на наши растерянные лица, он сказал:

– Так что там на счет крыши, надо делать?

Растерянный Егор с трудом выдавил из себя ответ:

– Нет.

– Значит, устрою себе сегодня выходной. Не угостите чем‑нибудь? А то кушать хочется.

Реакция на его просьбу была неожиданной, все стали шарить по карманам и давать этому странному человеку, то, что бережно хранили для себя. Я отдала ему шоколадный батончик, который долго берегла, не решаясь съесть. Все, у кого с собой что‑то было, тоже подарили ему свои тщательно хранимые сладости.

Взяв у нас угощения, парень рассовал их по карманам и сказал:

– Спасибо вам, добрых людей сейчас не часто можно встретить. Желаю удачи.

Проговорив это, он развернулся и легко, как пушинку, закинул себе на плечо толстый красный баллон, опутанный черными шлангами, которые заканчивались длинной газовой горелкой, и зашагал, пока не исчез из виду. Все стояли молча, провожая его взглядом. Как только он скрылся, то ребят словно прорвало, все стали на перебой говорить, даже не слушая друг друга.

– Откуда он взялся и откуда всё это знает?

– Вы видели, как он закинул и нёс тяжелый баллон, как как пушинку?

– Это что сейчас было?

– Не знаю, кто этот тип, но мне стало жутко.

– А откуда взялся баллон? Я его до последнего не видел, как будто из воздуха материализовался!

– Кто‑нибудь видел, как он подошел? Пока он не заговорил, я его не видела!

Встреча с парнем в шлеме, после его странных слов, не оставила равнодушным никого. У всех было ощущение нереальности происходящего, это пугало и порождало множество вопросов, на которые не было ответа. Немного успокоившись, первым делом, решили побыстрее уйти с этого места и переместились в парк. Там разгорелся жаркий спор на тему, стоит ли воспринимать слова незнакомца всерьез или это бред сумасшедшего. Но как‑то слишком много странностей и, самое главное, если он сумасшедший, то слишком точными были его слова про запах смерти и хлорки, чтобы быть простым совпадением.

Наоравшись до хрипоты, споря друг с другом, решили поступить следующим образом: мы продолжаем продумывать план, как перебраться в Воронеж и совершать все необходимые для этого приготовления, но, если вдруг увидим человека, который по описанию похож «на чистого душой», то обязательно поговорим с ним.

Поэтому, когда мы увидели сегодня вас, то сразу поняли, о ком речь. Ваш великан с кувалдой в руках и добрыми глазами подходит под это описание, как никто другой. Вот мы и шли за вами, думая, как завести знакомство и всё рассказать, чтобы это не выглядело как бред. Хотя сейчас я понимаю, что звучит это именно, как бред сумасшедшего, надеюсь, вы мне поверите.

Потому что позже я узнала, что странного парня в красном шлеме не только мы встречали. Ему даже прозвище уже дали «Бабка». Очень странное прозвище для парня в самом расцвете сил. Хотя, странное не только прозвище, но и истории от тех, кому он повстречался. Судя по рассказам людей, нам повезло, что мы к нему нормально отнеслись и угостили его сладостями. Если верить слухам, то те, кто смеялся над ним, или даже ударил его, были наказаны несчастьями, внезапно обрушившимися на их головы. Больше мне рассказывать нечего. Надеюсь, вы мне верите. – закончила Алина, поочередно заглядывая нам в глаза, особенно долго задерживая взгляд на Алешеньке.

А мы молчали, переваривая услышанное. Я пребывал в полнейшей растерянности, слишком как‑то всё нереально с одной стороны, а с другой, если бы Алина врала, то, наверное, придумала что‑то более правдоподобное. Пока я пытался сформулировать ответ, Кузьмич, недолго думая, произнёс:

– Тут без поллитры хрен разобраться! Действительно всё так или детки случайно вынули из кармана зомби пачку «Беломора», которая оказала не совсем «Беломором»!

Алина посмотрела на него недоуменным взглядом и спросила:

– Что такое Беломор? Сигареты?

– Ага, папиросы такие. – ухмыльнулся Кузьмич.

Артём стер его ухмылку, отвесив ему звонкого леща по затылку, и сказал:

– Не слушай, Алиночка, стагого дугака, он давно пгопил свои мозги.

Зная, что если вовремя не остановить перепалку, это может затянуться надолго, говорю:

– Лучше молчите, раз ничего умного сказать не можете. Я тут пытаюсь придумать, что делать, а вы мешаете.

Кузьмич выдохнул и промолчал, хотя по нему было видно, что его распирает сказать Артему что‑то очень остроумное в ответ. Я посмотрел на Алешеньку. Наверное, правда у этого великана, в силу его добродушия, чистейшая душа. Тяжело грешить, смотря мультики, пожирая творог и мясо тоннами, хотя, если правильно помню, чревоугодие считается грехом. Как по мне, то это дело каждого – что есть и сколько, с небольшой оговоркой, что ты не отнял последний кусок хлеба у ребенка или пенсионера. Ладно, не время рассуждать о грехах, когда девочка сидит вся на нервах, ожидая нашего ответа. Мысли в голове совершено не хотели приходить в порядок после её рассказа, поэтому, решив, что утро вечера мудренее, говорю ей:

– Алиночка, в чем‑то дядя алкоголик прав, тут без пузыря и за пять минут не разобраться. Предлагаю поступить следующим образом: сейчас мы пойдем спать, а завтра, на свежую голову, подумаем о твоей просьбе, и встретимся на этом же месте, утром, в десять часов, договорились?

– Хорошо, завтра утром, в десять часов, мы будем вас тут ожидать. – согласилась девочка, встав с лавки.

Еще раз пристально посмотрев на Берсерка, как будто пытаясь разглядеть его душу, она развернулась и пошла по парковой дорожке, пока не скрылась в темноте.

Я достал сигарету и закурил, подумав, как хорошо, что в городе с ними нет дефицита. Нужно по возращении домой обязательно сделать рейд и забить ими подвал, а то разлетаются они слишком быстро. Мысленно вернувшись к делам более насущным, посмотрел на своих друзей и спросил:

– Ну что, великие мыслители, а также коммунисты, картавые садисты, алкоголики и люди с чистой душой, какие у вас мысли по поводу услышанного?

В этот раз, на всеобщее удивление, первым высказался обычно молчаливый Алёшенька:

– Девочку жалко, она честно работала на тяжёлой работе, а её вернули в детский дом. А правда, что там всё очень плохо и игрушки деревянные прибиты к полу?

Все недоуменно смотрели на Берсерка. Мало того, что он взял слово первый, чего обычно никогда не бывало, так еще и приплёл деревянные игрушки. Чтобы успокоить чистодушного великана, отвечаю ему:

– Нет, Алешенька, это неправда, такое было очень давно, а сейчас там обычные игрушки, мягкие, красивые, все такие разноцветные. Сам бы сидел играл, да боюсь вас, олухов, оставить одних. Значит, первый ответ получен, девочку жалко. У кого еще есть мысли? Желательно более приближенные к теме вопроса.

Вторым ответил Виктор, поправив очки, он высказался:

– Я считаю, что эта пионерка не врет. Слишком все детально рассказала в первой части. А вторая часть её рассказа слишком нелогичная, ложь обычно более правдоподобная, чтобы не вызывать ненужные сомнения. Даже не знаю, стоит ли их брать с собой в город. Тут, может, не шикуют, но зато безопасно.

Витя высказал своё мнение и замолчал. Тишину нарушил Кузьмич, сказав:

– А я не согласен с нашим красным вождём пролетариата. Они уже не дети, хотят рискнуть, их право. Как известно, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А кто не пьёт, тот здоровеньким помрет, что на мой взгляд весьма обидно. Давайте подкинем ребят до города, с нас не убудет.

Посмотрев на улыбающегося Артёма, Кузьмич добавил:

– Вижу, сидишь скалишься, пёс картавый, давай уже, гавкай…

Артём засмеялся и ответил:

– Кузьмич, мне кажется, твоя мания величия гастёт пгопогционально выпитому за всю жизнь алкоголю. Ты всего лишь стагый алкоголик или у тебя богатый внутгенний миг и там ты английская королева?

– Бери выше, картавый! Я твой господин, скоро посажу тебя на привязь и надену намордник, а пока тявкай.

– Оставь свои извгащенские фантазии пги себе. Ты лучше ответь честно, пгедлагаешь забгать гебят в гогод, потому что испугался бабку в кгасном шлеме?

– Ты думай, чё картавишь. Я не боюсь никого, сам чёрт мне не брат, а с этой бабкой я вообще бухну, если встречу.

– Кто о чем, а вшивый о бане. Ладно, что с тебя взять, кгоме твоих запасов бухла. Моё мнение, раз дети твегдо гешили бежать в Воронеж – они это непгеменно сделают. Сейчас у каждого своих забот полон гот, чтобы еще следить за беглецами. Тем более, нам уже сказали, что гогод будет только гад, если у него поубавится гтов, котогые необходимо когмить. Поэтому я за то, чтобы помочь гебятам и отвезти их в гогод. Не поможем мы – найдут дгугих, или, еще хуже, пойдут сами пешком, что в газы опаснее. Да и этот стганный Бабка, о котогом уже не знает только ленивый, меня если честно, немного напгягает. Откуда он знал, что мы тут будем, что значат его слова о чистой душе? Я бы пгинял всё это за байку, но слишком хогошо запомнил выгажение лица охотницы на людей, когда она вспомнила пго него и связала гибель их шайки с ним.

Большинство поддержали вариант помочь подросткам и захватить их с собой в город. Закончив обсуждение, мы покинули парк, отправившись искать дом, где нам предстояло провести ночь, в квартире у старика. Ночной город жил своей жизнью, иногда нам попадались люди, завидев нас, они на всякий случай переходили на другую сторону дороги и быстро растворялись в темноте. Было видно, что народ стал подозрительный и осторожный. В принципе, это правильно, позволяет избежать возможные проблемы, вернуться домой живым и здоровым.

Спустя полчаса мы стояли у нужного нам многоэтажного дома, железную дверь в подъезд кто‑то варварски погнул, когда взламывал. Теперь она была открыта настежь и вся покорёжена. В подъезде было темно, свет горел не на каждом этаже. Понимаю, что город уже зачистили, но будучи осторожными, мы сняли оружие с предохранителей и включили подствольные фонари. Начали медленно подниматься по лестнице, шаря лучами фонарей по всему подъезду в поисках возможной затаившейся угрозы. В темных углах никто не прятался и не пытался на нас кинуться.

Отыскав нужный нам номер квартиры, постучали в простую деревянную дверь и замерли прислушиваясь. Спустя мгновение за дверью послышались шаркающие старческие шаги. Подойдя к двери, знакомый голос спросил:

– Кто там?

Ему ответил Кузьмич:

– Отец, мы днем виделись, на блошином рынке, или как он там у вас называется, еще договорились обменять шахматы и переночевать у тебя.

– Да помню я, не нужно мне всё подробно рассказывать, как ребенку, сейчас открою.

Послышался звук проворачиваемого в замке ключа, дверь открылась. Хозяин стоял в старом черном трико и белой майке, жестом приглашая нас проходить в квартиру. Столпившись в темной прихожей, все стали разуваться, как вдруг раздался громкий крик, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности и потянуться к оружию. Кричал на Берсерка Кузьмич:

– Слышь, чистодушный слонопотам! Ты под ноги смотри! Если бы я умер, твоя душа бы запятналась! Наступил мне на ногу и стоит, как будто так и надо! Знаешь, какие ощущения у меня теперь?! Как будто каток по ноге проехал, теперь у меня вместо стопы ласта, как у утки!

Угомонил перепугавшего всех горлопана Артём. Находясь вблизи, он локтем ткнул Кузьмичу под рёбра и сказал:

– Хватит огать, уши закладывает, неженка‑могоженка. Сейчас хозяин квагтигы умгет от инфагкта, и посадят тебя в тюгьму за убийство.

Кузьмич успокоился и уже тише ответил:

– Пусть на тебя наступит этот Голиаф, а я посмотрю, что ты тогда будешь картавить.

Я понимал всю боль, которую испытал Кузьмич от неаккуратности Берсерка, но злился на него за внезапный громкий крик, напугавший меня, поэтому заместо сочувствия сказал ему:

– Кузьмич, будешь орать на весь дом, отправишься на улицу ночевать. А перед этим я попрошу Алешеньку на второй ноге у тебя постоять, чтобы ты мог ночью в речке плавать с утками, заодно станцию рассмотришь хорошо, если поближе подплывешь.

– Всё, отстаньте от меня. Покалечили, ещё и наезжают. Тоже мне, нашли козла отпущения. – проворчал Кузьмич и похромал на кухню.

Я разулся и с любопытством осмотрел квартиру. Возникло впечатление, что я вернулся в детство, вся обстановка в квартире была очень старой, начиная от мебели и заканчивая ремонтом. Один только трельяж чего стоил, с широким зеркалом в центре и двумя, поуже, по бокам, боковые створки поворачивались на петлях. Под столешницей было два ящика. Вот это динозавр, я такой уже лет сто не видел! Сервант был из той же серии, он помнил, наверное, половину вождей Советского Союза. А внутри на кружевных тканевых салфетках гордо стояли прозрачные лебеди из стекла. В квартире было много таких вещей, выделялся только современный цветной телевизор с небольшой диагональю. Еще тут было очень душно и пахло лекарствами, нужно будет проветрить немного перед сном, если хозяин не будет возражать.

Мельком осмотрев удивительную квартиру, сохранившую колорит советской эпохи, я направился на кухню. Кухня была в современном стиле. Простой небольшой холодильник, газовая плита, микроволновая печь, все это было современное и в хорошем состоянии. Всем на кухне места было мало, решили ужинать в два захода. Пока одни принимают душ и устраивают себе ночлег, другие ужинают. Я, Витя и Берсерк оказались первыми, кому предстояло ужинать. Для этого даже не пришлось спорить и тянуть жребий. Кузьмич больше думал, как бы приложиться к одной из своих фляжек, аргументируя это необходимостью обезболить раздавленную ногу и излечить моральную травму. Артёму не нужны были отмазки, он просто сказал, что хочет немного выпить и расслабиться, слушая причитания старого пройдохи. Кирилл хотел в душ больше, чем есть.

А наша троица имела самые корыстные интересы – оказаться в числе первых за одним столом с хозяином. Витя, судя по восторженному блеску его очков, был в неописуемом восторге от такого маленького кусочка советской эпохи. Мне было жалко старика, я хотел накормить его, поделившись с ним ужином. Да и по шахматам нужно было решить вопрос, дюже сильно они мне понравились. А Алешенька – просто Алёшенька – он любил пожрать, делая это при любой возможности.

Усевшись бок о бок за столом, толкаясь локтями, вынимали еду из рюкзаков и раскладывали на столе. Не скажу, что рацион получился бедным, но, по сравнению с первыми днями, он значительно оскудел. Хотя, судя по взгляду старика на консервы, мы, наверное, по местным меркам, питались как буржуи. Старик, сглотнув слюну, радостно сказал:

– Эх, товарищи, вы не представляете, как давно мой стол не видел такого разнообразия яств. Последнее время я живу на овощах, что летом вырастил на своём огороде. Многие смеялись, говоря, что сажать картошку, капусту, лук и морковь, по нынешним временам, – это блажь. А я воспитан так, что земля должна кормить. С огородом всегда будешь сыт и черный день можно пережить. Вам, молодым, не понять, вы другое поколение, привыкшее жить одним днём, не сильно заботясь о будущем. А наше поколение рассчитывало только на себя, всегда было готово к самому худшему, черному дню. В наше время не было принято набирать всё в кредит сейчас, а платить потом, поэтому рассчитывали только на то, что есть. Я думал, что не увижу в этой жизни ничего хуже развала Советского Союза и повальной нищеты девяностых годов, но, оказалось, сильно ошибался, безумные монстры, поглотившие и разрушившие мир – это и есть тот самый черный день.

Старик замолчал, окинув взглядом стол, он разразился:

– Вот я балда, даже не подумал вам предложить картошку! Будете жареную картошку?

Мы, питаясь вне поселения в основном кашами из армейских сухих пайков, с радостью согласились. С трудом отвоевали у хозяина права почистить картошку. Резать её и, тем более, жарить он нам не доверил. Наблюдая, как мы с Витей очищаем корнеплод от шкурки ножами, он говорил:

– На что моя покойная жена, царство ей небесное, вкусно готовила, но, когда дело касалось жареной картошки, это всегда делал я сам. Лучше мужика ни одна женщина не сможет пожарить картошку, это я вам точно заявляю, у нас это в крови.

Мы отдали ему очищенную картошку. Он поставил большую, черную от времени, чугунную сковородку с деревянной ручкой на плиту и зажег под ней конфорку. Пока язычки пламени лизали еще одно наследие СССР и разогревали сковороду, он плеснул на неё немного подсолнечного масла.

Взяв в руки нож, старик принялся нарезать картошку прямо в сковороду, причем, делая это необычно, я привык к жареной картошке в форме длинных брусочков, которые были похожи на растолстевший картофель фри, а он нарезал её кружками. Беря картошку и нарезая её поперек, на кружки, он кидал их на сковородку. Картофельные кругляшки начинали шипеть на раскалённой сковороде и источать аппетитный запах. Пока я дождался завершения таинства жарки картофеля, то готов был съесть его вместе со сковородой, настолько вкусным был аромат и аппетитно выглядели поджаристые румяные кругляши на сковороде.

Хозяин поставил сковородку перед нами прямо на стол, подложив под неё металлическую подставку. Пока он жарил картофель, мы сервировали стол, открыли консервы. Пожелав друг другу приятно аппетита, принялись усиленно работать вилками, стараясь незаметно придвинуть банки с консервами поближе к старику.

Было заметно, что только хорошее воспитание сдерживает хозяина квартиры от того, чтобы не наброситься на стоящие перед ним угощения. К его чести, следует отметить, что жареная картошка получилась бесподобной и сковородка быстро пустела. Причем как минимум половину сковороды уничтожил Алёшенька. Беря вилкой со сковороды поджаристый картофель, он его отправлял в рот и тут же тянулся за следующей порцией, не забывая брать маринованные огурчики и похрустывать ими. Он мне напоминал топку паровоза, в которую, если верить фильмам, бедные кочегары беспрерывно кидали уголь лопатой. Витя, сгораемый от любопытства, начал задавать вопросы старику, не дожидаясь пока закончится ужин. Наколов на вилку из открытой консервной банки кильку, лежащую в густом томатном соусе, он прожевал её и спросил:

– Отец, у тебя необычная обстановка в квартире. Не квартира, а прям музей, посвящённый быту граждан Советского Союза, большинство вещей я уже лет тридцать не встречал. Ты специально все это искал и выкупал для создания антуража?

– Так получилось, что очень долгое время тут никто не жил, вот всё и сохранилось в том виде, в котором было ещё при моей покойной супруге, царствие ей небесное.

– Извиняюсь, если потревожил неприятные воспоминания. – проговорил, смущаясь, Витя.

Старик ему возразил:

– Тут я бы с Вами поспорил, уважаемый, наоборот, воспоминания о былых временах у меня самые теплые и приятные. В юности я подавал неплохие надежды и связал свою жизнь с ядерной энергетикой. Я участвовал в строительстве энергоблока Нововоронежской АЭС № 1 в 1958 году и № 2 в 1964 году. Славные были времена, масштабная стройка стратегического значения, единая страна. У людей, принимавших участие в строительстве, была гордость за то, что они делали полезное дело для страны, города и своих детей. После развала СССР и прихода капитализма люди изменились и всех стала волновать только личная прибыль. А тогда все думали о том, что делают это для себя, своих детей и гордились своей причастностью.

Я был очень доволен жизнью, у меня была красавица жена, работа, которая мне нравилась. Вместе со станцией, ставшей градообразующим предприятием, активно застраивался и разрастался сам город. Спустя год мне дали вот эту самую квартиру. Жизнь была беззаботной и счастливой, пока у моей супруги не обнаружили неоперабельную опухоль головного мозга. Детей у нас не было, поэтому, взяв отпуск, я отправился с ней отдыхать на море, с ужасом думая, что каждый день, проведённый вместе, может быть последним.

Когда она умерла, то вместе с ней умерла частичка меня. Я не видел смысла в дальнейшем своём существовании без неё и пытался утопить своё горе в алкоголе. Так бы, наверное, и спился окончательно, если бы друзья не помогли и не вывели меня из запоя. Трезвый мозг еще тяжелее переносил невосполнимую потерю. В очередной раз проснувшись утром в своей кровати, я вдруг осознал, что я не могу находиться в этой квартире, в этом городе. Тут каждая мелочь вызывала ассоциации из той прошлой жизни, где мы были вместе и счастливы.

В очередной раз мне помогли друзья и выручила моя редкая, поэтому очень востребованная, специальность. В те годы СССР и США вступали в фазу открытого противодействия. Конфронтация стран была настолько сильна, что случился Карибский кризис и мир был на волоске от начала ядерной войны. К счастью, трагедии не случилось, но напряжение между странами присутствовало. На его фоне СССР активно искал по всему миру себе союзников, всячески им помогал. В том числе и в строительстве атомных станций, как одна из стран мира, занимающая лидирующие места в этой отрасли.

Вот и отправили меня как специалиста за границу, помогать дружеским народам осваивать мирный атом. Работа мне нравилась, я усердно трудился, а время затягивало мои душевные раны. В 1983 году меня в срочном порядке вернули на родину. К тому времени я имел за плечами большой практический опыт по строительству атомных станций в частности и ядерной энергетики в целом.

Оказалось, что затевалась большая стройка новой атомной станции, в шести километрах от Воронежа. Новая атомная станция теплоснабжения была спроектирована с целью обеспечить город Воронеж горячей водой для отопления и водоснабжения. Быстро растущий город испытывал в этом большую потребность, это был логический выход. Стройка была масштабной и шла быстрыми темпами. Однако после аварии на Чернобыльской АЭС в обществе стало резко проявляться негативное отношение к строительству новых атомных станции и атомной энергетике вообще. В городе был проведен референдум, напуганные разыгравшейся в Чернобыле катастрофой люди проголосовали против строительства, и одна из самых грандиозных строек за историю города прекратилась.

Причем позже появился слух, что помимо референдума, на решение правительства повлиял факт появления НЛО. В 1989 году Воронеж попал в заголовки многих мировых СМИ. Еще бы! Местная газета «Коммуна», а затем и официальное информагентство ТАСС сообщили о долгожданном контакте землян с инопланетянами, прилетевшими в один из городских парков. Вслед за пришельцами в Воронеж устремились журналисты из разных стран. На картах города парк носил название «Южный», но местные называли его «Козий», хотя коз там отродясь никогда не было. Зато НЛО зачем‑то приземлялся там, и пришельцы выходили на контакт с местными жителями. Естественно, это вызвало шумиху в местных и мировых СМИ и тема долго мусолилась, но потом, со временем, страсти поутихли и забылись.

Казалось бы, причём тут строительство атомной станции? Уже значительно позже, после развала Союза и снятия грифа секретности с документов по прошествии времени, поползли слухи, что пришельцы, выйдя на контакт с людьми, оказавшимися на месте посадке, транслировали им видео с устройства, по описанию похожего на современный планшет. На том видео была страшная катастрофа со множеством жертв, и причиной этой катастрофы как раз была строящаяся атомная станция. Людей возили на допрос в КГБ в Москву, там на самом высоким уровне было принято решение о прекращении строительства. А чтобы всё выглядело гладко, организовали референдум с предсказуемым, требуемым результатом. Вы много помните в то время референдумов, особенно касающихся судьбы важных объектов? Вот и я не помню.

Ладно, не важно, что было истинной причиной, но стройку остановили. Я вернулся сюда и устроился на Нововоронежскую атомную электростанцию, где и проработал до пенсии. А моё отношение к вещам в квартире за эти годы кардинально изменилось. Если раньше они приносили боль, то со временем, наоборот, напоминали о самых счастливых мгновениях в жизни. Поэтому я решил ничего тут не менять, в память о моей покойной жене.

Закончил свой рассказ старик. Витя, слушавший его с интересом, сказал:

– Да, станцию ВАСТ вы на совесть строили – когда приняли решение её сносить, то даже взорвать и обрушить купол смогли только с третьего раза.

– Конечно, там при проектировании закладывался большой запас прочности. Купол реактора должен был выдержать попадание ракеты, землетрясение и многое другое.

– Да, умели раньше строить на совесть. Меня раздирает любопытство и хочется посмотреть Вашу необычную квартиру, Вы не возражаете? – спросил Витя у хозяина.

Получив разрешение, встал из‑за стола, быстро помыл за собой посуду и ушел рассматривать близкие его сердцу вещи из СССР. В это время на кухню заглянул Кузьмич, судя по мокрым волосам, только недавно закончивший принимать душ. Увидев опустевшую сковороду, в которой была жареная картошка, он воскликнул:

– Офигеть! Сказали нам «идите мойтесь, поедите позже», и весь картофан схомячили, не оставив даже немного своим товарищам!

Не дав Кузьмичу разойтись, чтобы не позорил нас перед гостеприимным хозяином квартиры, говорю:

– Все претензии к Берсерку! А вообще, товарищи, чтобы поесть картошки, её нужно самим сначала почистить. Так что вэлком, берите ножи и в три руки чистить картошку!

Стоило мне замолкнуть, как старик тут же быстро вставил своё слово:

– Только чистить! Резать не надо, я сам порежу и пожарю.

Кузьмич, сделав шумный вдох, понюхал воздух и ответил:

– Так вкусно пахнет, а я такой голодный, как айсберг в океане, что готов на любые подвиги, даже на чистку картошки! Сейчас, только еще двоих трутней позову, маток которых нужно оплодотворять, тут нет, поэтому пусть трудятся во имя жареного картофана.

Голова Кузьмича пропала, старик с удивлённым выражением на лице спросил у меня:

– Какие еще матки, трутни, о чем он сейчас вообще говорил?

– Не обращай внимания, отец, он недавно пьянствовал с пасечником и набрался от него словечек. Вот теперь и вставляет их где надо и не надо.

На кухне появилась еще не ужинавшая троица, и мы с Берсерком её покинули, чтобы не толкаться в тесноте. Берсерк пошел искать свою раскладушку, а я решил пока сходить в душ. Управившись с водными процедурами минут за пятнадцать, вытерся и вышел из ванной, уступая место Алешеньке. Зайдя в одну из комнат, обнаружил скопление раскладушек, явно приготовленных для нас. Очень хотелось курить, взяв сигареты и зажигалку, пошел в другую комнату, где должен быть балкон. Тут я встретил Виктора, который восторженно, сверкая очками, всё рассматривал. Глядя на его счастливое выражение лица, я спросил:

– Ты что тут тащишься, как удав по стекловате?

– А ты осмотрись вокруг, это квартира как будто музей, посвящённый быту ушедшей эпохи.

– Вижу, не хватает только крейсера «Авроры», радиоточки и молока в треугольной упаковке.

– Ты просто не представляешь культурной ценности собранных тут вещей, вот и пребываешь в невежестве от своего незнания. – возразил Виктор и склонился над очередной вещью, поправляя очки и внимательно её разглядывая.

А я, решив, что пребывать в невежестве, конечно, хорошо, но для полного счастья всё же нужно покурить, оставил его восхищаться всякими штучками‑дрючками одного и вышел на балкон.

Балкон оказался застеклённый и заставленный всякой всячиной. Открыв деревянную створку, я закурил, высунув голову и выдыхая дым на улицу. Город, погруженный в объятия ночи, изредка издавал разнообразные звуки. Приятная тяжесть в желудке расслабляла, жизнь была прекрасна. Неспеша покурив, я отправил бычок в полет, проследив, как он упал вниз, сверкнув красными искрами, я закрыл балконную створку и вернулся на кухню.

Застал сидевших за столом Кузьмича, Артёма и Кирилла, уплетавших за обе щеки только что пожаренную картошку. Кузьмич, увидев меня, радостно предложил:

– Давай хоть с тобой по сто грамм махнём! Что‑то все отказываются меня поддержать и пропустить по стопочке.

– Извини, Кузьмич, я тоже сейчас не хочу. – огорчаю его ответом.

Увидев старика, который тоже сидел со всеми за столом, но уже отложил вилку в сторону и пил чай, вспоминаю о шахматах, так понравившихся мне, и предлагаю ему:

– Батя, может, в шахматишки пару партий перед сном?

Старик заметно оживился и радостно проговорил:

– С превеликой радостью! Был у меня в соседнем подъезде достойный соперник, только съели его чертовы мертвецы, чтоб им провалиться под землю.

Выходим из кухни под недовольное бормотание Кузьмича, явно не понимающего, как можно променять распитие алкоголя в его компании на бесцельное двигание фигур по шахматной доске. Усевшись со стариком за стол в комнате, начинаем расставлять шахматы, к нам подсаживается Витя и заинтересованно наблюдает.

Первая партия длилась двадцать минут и была мною проиграна. Недооценил я старика, у которого разум был еще ясный, да и практики в эту игру, судя по всему, больше, чем у меня. Витя просит дать ему поиграть одну партию, уступаю и иду на кухню. Тут за столом сидят Кузьмич с Артёмом. Кузьмич гипнотизирует стоявшую перед ним на столе бутылку водки, а Артем его подкалывает:

– Да что ты тут комедию ломаешь, пей уже один! Гадоваться надо – тебе больше достанется.

Кузьмич, не отрывая взгляда от желанной жидкости, налитой в бутылку, огрызается:

– Что еще может посоветовать человек, разбавляющий благородные напитки колой? Чему мне Гадоваться, гнида ты картавая? Тому, что ты не хочешь поддержать друга, а только зудишь тут мне над ухом?

Злобно передразнил он Артёма. Увидел меня обрадованно воскликнул:

– Скажи, что ты каешься и пришел пропустить по двести грамм с другом?!

– До этого же было сто грамм?

Удивлено произношу я, на что старый пройдоха отвечает:

– Ставки повышаются, за моральный ущерб надбавка!

– Не хочу я пить, чё пристал? Ущерб у него моральный. Это у меня ущерб, скорее, потому что ты уже успел меня морально изнасиловать, со своим бухлом. Сколько раз нужно сказать «не хочу», чтобы до тебя дошло, что не хочу?