Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 111 страниц)

Грянул очередной громкий выстрел из винтовки Лобаева, которой пользовался Артём, и тут же появился сам Артём с радостной улыбкой на лице. Подойдя к нам, он проговорил:

– Я сейчас снёс башку одному гаду, долго с. у выцеливал, ждал, пока он немного потегяет бдительность и подойдёт поближе к окну, чтобы не пгомазать.

– Поздравляю. – коротко произнёс я и хлопнул его по плечу.

У Артёма бешено сверкали глаза. Наверное, открыв счёт убийством первого сектанта, он испытал сильный эмоциональный подъём, и ему хотелось говорить. Закурив подрагивающими руками сигарету, он произнёс:

– Жаль, Кузьмича тут нет, он бы сейчас тоже погадовался. Вы только пгедставьте, я видел в пгицел, как у сектанта дыня от попадания взогвалась, за мгновение пгевгатившись в кговавое облако. Пгикиньте, как охгенели его когеша, если кто‑то из них был с ним в одной комнате в тот момент.

Татьяна прижалась к Артёму и слушала мужа с восторженным выражением лица. Ну что ж, она имеет полное право гордиться своим мужем, который из нас всех лучше всего стрелял на дальние расстояния. Да и в собранной Гестаповцем армии он наверняка входил в число лучших снайперов.

Берсерк стоял рядом и держал свою кувалду, густо испачканную в крови мертвецов. С завистью глядя на Артёма, он произнёс:

– Я тоже хочу убивать сектантов, прям руки чешутся, но боюсь, что вы их всех перестреляете раньше.

Гиганта успокоил Шаман:

– Тоже мне удивил, оглянись вокруг и покажи мне хоть одного человека, кто не желает смерти этим уродам. Да их тут каждый готов разорвать голыми руками! Но ты не переживай, говорят, сектантов много, значит на всех хватит.

Рядом с нами, укрывшись за стеной от вражеских пуль, стоял мужик в обычной гражданской одежде. Если бы не дробовик в его руках, можно было подумать, что он вышел на прогулку. Настолько контрастно смотрелось его одеяние, по сравнению с другими людьми, которые почти все поголовно были одеты в камуфляж разнообразной расцветки. Больше, чем он, наверное, только рыцари в своих доспехах выделялись из общей толпы. Услышав слова Шамана, он воскликнул:

– Святые куриные угодники! Вы разве не знаете, что не стоит делить шкуру неубитого медведя?

Шаман с интересом уставился на мужика. По его взгляду было заметно, что он пытается выдумать свою очередную глупую шутку насчёт веры в куриного бога. Но его опередил Берсерк, радостно проговорив:

– Я был у вас в храме и видел Великую Белую курицу! Мне там очень понравилось. – на пару секунд он замолчал, наморщив лоб в раздумьях, потом его лицо расцвело в улыбке, он полез в нагрудный карман и, достав оттуда перстень, показал его собеседнику и сказал. – Мне там даже подарок подарили, правда, яичко не разрешили забрать.

Мужик впился взглядом в перстень и дрожащим от волнения голосом произнёс:

– О, Великий Куриный Бог! Этот перстень – священная реликвия!

Мы выстроились в полукруг, с интересом ожидая, что скажет дальше куровод, который при виде перстня в руках Берсерка испытал настоящий религиозный экстаз и теперь пожирал Берсерка преданным взглядом. Алёшенька счастливо улыбнулся и спрятал перстень обратно.

В этот момент прозвучал приказ опять усилить обстрел домов, в которых засели сектанты, и небольшими группами перебегать от дома, за стеной которого мы укрылись, к музею, где нас ожидали саперы.

«Хрен с этим куриным фермером, наша цель на сегодня другая – сектанты!» – подумал я, снимая автомат с предохранителя. Люди вновь принялись интенсивно обстреливать окна домов, где засели сектанты, подавляя их огонь. А как только выстрелы с их стороны стали звучать реже, начали попарно, виляя, как зайцы, перебегать открытое пространство, стараясь как можно быстрее оказаться у стены музея.

Я побежал вместе со своей женой, чуть ли не силой забрав её автомат себе, чтобы ей было легче бежать. Одна из пуль, выпущенная сектантами в нашу сторону, вонзилась в опасной близости рядом с нами в стену дома, заставив ускорить и без того быстрый бег. Пролетающие мимо со свистом пули – очень хорошая мотивация для открытия второго дыхания, но слишком опасная.

Нам повезло, мы достигли музея в целости, потом с замиранием сердца наблюдали, как перебегают остальные. Один из людей с Ранчо словил пулю в корпус во время забега, но, к счастью, от тяжелых последствий его спас бронежилет, поэтому он отделался сильным ушибом рёбер и большим синяком. После этого как боец он стал бесполезен, но, поскольку госпитализация ему не требовалась, то рисковать, доставляя его под обстрелом сектантов к грузовикам за мостом, было нецелесообразно.

Мой взгляд зацепился за почитателя Куриного Бога, который теперь постоянно крутился рядом с Берсерком. «Вот только куролюба, решившего примкнуть к нашей компании, нам сейчас не хватало для полного счастья.» – подумал я, мысленно ругая Берсерка за то, что он показал подаренный ему перстень.

Мои мысли прервал главный нашего отряда. Дождавшись, пока все окажутся у стены музея, он громко заговорил:

– Соберитесь! Мы уже у цели, через дорогу от музея стоит один из домов, где засели ёб…е фанатики! Сейчас ждём сигнал от второй группы, как только увидите, что в небо взлетела красная сигнальная ракета, знайте, это – сигнал к началу атаки. Дальше я уже не смогу следить за каждым и отдавать вам приказы. Поэтому всё просто: увидели ракету – побежали отправлять фанатиков в ад, где им самое место. Единственное, что хочу добавить, если будет возможность взять кого‑нибудь из них живым, не упустите её! Нам очень нужен хотя бы один «язык». Но, думаю, все знают, что фанатики в плен не сдаются. Если они видят, что плена не избежать, то перерезают себе глотку ритуальным кинжалом, и, хрипя и харкая кровью, умирают с улыбкой на еб…ке. Поэтому ждите ракету и готовитесь к тому, ради чего мы собрались, убивать сектантов!

После его слов, привязавшийся к нам почитатель Куриного Бога сразу отошел на десятый план и вылетел у меня из головы. Начиналась самая опасная часть операции, я созвал всех своих друзей в круг и непроизвольно поморщился, увидев, что куролюб с дробовиком тоже подошел и греет уши. Но мысленно махнул на него рукой и сказал:

– Как только в небо взлетит красная ракета, все ринутся в атаку. Нам нужно держаться вместе и быстро разработать стратегию, как выкуривать сектантов, которые засели в ближайших многоэтажках, и при этом не словить пулю. У кого какие мысли?

Повисло молчание, все напряженно пытались что‑то придумать. Неожиданно тишину нарушил Шаман:

– Предлагаю их тем же самым местом, по тому же самому месту.

«Нашел время для дебильных высказываний» – злобно подумал я, но не успел ничего сказать, меня опередил Артём, спросив у Шамана:

– Нет вгемени на гебусы, если что‑то дельное пгидумал, то говоги ногмально, а если опять гешил хегню могозить, то лучше молчи в тгяпочку!

Было заметно, что Шаман немного обиделся на слова Артёма, но, несмотря на это, он ответил:

– Никакой херни, у меня появилась идея, и ты прав, упомянув тряпочку!

Я не выдержал и рявкнул на него:

– Да бл. ь! Говори уже нормально, что придумал, за…л!

Шаман был известный любитель эпатажа и театральных пауз, но, видя, что все нервные и злые, он решил не дёргать судьбу за яйца и сказал:

– Я предлагаю использовать тот же метод, что и сектанты. Только мы не будем затаскивать в каждую квартиру горящие покрышки. Вокруг много раскуроченных машин, там давно уже слит весь бензин до последней капли и сняты аккумуляторы, но это нам не требуется. Главное, что сиденья, которые хорошо горят, на месте и масло из двигателя никому не интересно. Берем различные тряпки и куски поролона с сидений, хорошо пропитываем их маслом, поджигаем и закидываем в те квартиры, где сидят уроды. И ждём, пока они начнут задыхаться от дыма.

Поделился с нами своими мыслями Шаман, на что Артём ответил:

– Идея неплохая, но есть пага нюансов. Таким методом легко устгоить пожаг и сгогит не то, что вся квагтига, а весь дом. К тому же, если они откгоют окна или пгосто газобьют стекла, то не факт, что наших импговизигованных дымовых шашек хватит, чтобы они начали задыхаться.

– Даже если сгорит весь дом, то и хер с ним. Если тут обитают сектанты, то в доме не осталось других людей, они их уже давно перерезали. А чтобы им не хватило воздуха, мы будем закидывать в каждую квартиру столько горящих и дымящих тряпок, пропитанных маслом, сколько потребуется. И тогда у сектантов будет не много вариантов: либо прорываться с боем из задымленной квартиры, либо выпрыгивать в окна. – ответил я на опасения Артёма.

Выслушав наши рассуждения, Татьяна произнесла:

– Им не обязательно выбегать под пули или прыгать из окон, достаточно высунуть на улицу голову, чтобы не задохнуться.

– Пускай высовывают, сразу найдётся немало желающих поупражняться в стрельбе по таким мишеням. – ответил я и добавил. – Тогда решено, как только взлетает красная ракетница, мы начинам курочить машины, разрезая сиденья и сливая масла с двигателей. Главное – делать это с теми тачками, которые находятся вне сектора обстрела фанатиков.

Шаман, задумчиво крутя своё копьё, спросил:

– А как сливать масло? У кого есть ключи, чтобы открутить сливную пробку на поддоне двигателя? Насколько я знаю, там сливная пробка может быть под ключи разного диаметра, а на некоторых машинах бывает и под шестигранник. И в чего его сливать, где брать тару?

– Наша цель не замена масла в машине, мы не техобслуживанием тут занимаемся. Поэтому лишние движения нам без надобности, как и ключи с тарой для масла. Не нужно искать ключи, чтобы откручивать сливные пробки и тара тоже не нужна. Кинул тряпку на землю, под двигатель, и прострелил поддон, подождал, пока тряпка пропитается маслом, заменил её на другую. Вот и всё, не нужно ничего усложнять, нужно наоборот максимально упрощать.

– Вы не будете возражать, если я буду с вами? – внезапно задал вопрос зачарованный перстнем Берсерка куропочитатель.

Шаман раскрыл рот, чтобы ответить ему, но получил по рёбрам локтем от Артёма и от неожиданности выдохнул весь воздух. Артём в это время спросил и куровода:

– Твоё ружье чем сейчас заряжено?

– Пули 12го калибра. Чтобы по окнам стрелять, когда отдают приказ, подавлять огневые позиции сатанистов.

– А дробь или картечь есть?

– Да, у меня есть патроны с картечью.

– Тогда меняй пули на картечь, на близких дистанциях в замкнутом пространстве это страшный боеприпас. С нами можно, но только если будешь выполнять наши команды. Нам нужны исполнители, которые будут помогать, а не те, кто будет мешаться под ногами.

– С этим проблем нет, командуйте.

– Как тебя зовут?

– Рома.

Мы познакомились, пожав друг другу руки. Роман принялся менять пулевые патроны на картечь, а я выискивать машины неподалеку, которые нужны для нашего плана. Проблем с брошенными и раскуроченными автомобилями не было, они стояли повсюду. Только нам нужны были те, которые находились вне зоны обстрела сектантов.

Осмотрев округу и посовещавшись, мы решили вернуться к многоэтажному дому, от которого только недавно перебежали к музею, и осуществить задуманное во дворе, укрывшись высокой стеной от обстрела сектантов. В ожидании сигнальной ракеты, мы успели обсудить план, корректируя всякие мелочи.

В небо с противоположной стороны дороги взмыла яркая красная ракета, оставляя за собой белый дымный след. Практически сразу оба отряда начали интенсивный обстрел окон ближайших домов, где засели сектанты.

Постреляв пару минут вместе со всеми, наша группа побежала назад, во двор дома. Я заметил удивленные взгляды тех, кто ещё оставался около музея и вел стрельбу по позициям противника. Наверное, люди подумали, что мы решили убежать, передумав сражаться с сатанистами. Пусть думают, что хотят, у нас к ним свои личные счёты и мы обязательно их предъявим, но чуть позже.

Во дворе, как и ожидалось, было немало припаркованных раскуроченных автомобилей. Вооружившись ножами, мы принялись варварски резать сиденья автомобилей, выдирая большие куски поролоновой подкладки и кидая их на землю. Раскурочив таким варварским способом с десяток автомобилей, мы получили довольно много поролона, порезанного на куски разных размеров. Ткань с обшивки сидений тоже реши использовать для дела. Правда, в некоторых автомобилях салон был кожаный, кожа нам без надобности, её не стали срезать.

Разложив на земле куски ткани, срезанные с сидений, мы начали накидывать сверху поролон, после чего, свернув ткань в трубочку, крепко завязали её, используя срезанные с автомобилей ремни безопасности. Получилось чуть больше двадцати компактных свертков, крепко перемотанных ремнями безопасности, с тканью снаружи и поролоном внутри.

Настало время для второй части плана. Выбрав автомобиль повыше, чтобы удобнее было стрелять по поддону двигателя, я засунул под него первый сверток. Отогнав всех подальше, лег на землю и, прицелившись, выстрелил в поддон. Пуля легко пробила его, а на сверток ткани потекла струя темного отработанного машинного масла. С одного автомобиля получилось хорошо пропитать маслом 4 подобных свертка, поочерёдно меняя их по мере пропитки.

Чтобы ускорить процесс, мы разделили свертки по 4 штуки и прострелили поддоны сразу у нескольких автомобилей. Закончив готовить гостинцы сектантам, распределили между собой промасленные тканевые подарки и отправились обратно, к домам, в которых засели сектанты.

На приготовление у нас ушло примерно минут 15. За это время почти все, кто был у музея, убежали вперед, оставив под прикрытием стены только раненого, который словил пулю в бронежилет и не мог продолжать сражение из‑за боли в ребрах.

Повсюду звучали выстрелы, интенсивность стрельбы была очень высокой. Началась самая острая фаза – прямые боестолкновения с сектантами, которые яростно огрызались, не желая отправляться раньше времени на ковер к своему господину, в ад.

Без потерь среди атакующих не обошлось, на земле лежали тела убитых. Наш небольшой отряд быстро преодолел открытое пространство от дома до музея. Далее, не сбавляя темпа, мы добежали до следующий многоэтажки, в которой засели сектанты. Достигнув её, мы побежали вдоль стены.

Пропитанные маслом тряпочные свитки несли те, кто не пользовался огнестрельным оружием. Всё остальные бежали, шаря стволами автоматов над головами, на случай если кто из сектантов рискнёт высунуться из окна.

Обогнув угол дома, мы оказались во дворе. Тут происходило ожесточённое сражение. Люди, которые начали атаку раньше нашего отряда, рассыпались по всему двору, используя деревья и припаркованные автомобили как укрытия. Спрятавшись за ними, они интенсивно обстреливали окна дома. Некоторые штурмовали двери ближайших подъездов и били стекла первого этажа, пытаясь проникнуть внутрь дома.

Поскольку желающих попасть в первые подъезды этого дома было и так больше, чем требовалось, мы решили пробежать вдоль стены до конца дома и начать с самого крайнего подъезда, который пока что никто из нападавших не пытался взять штурмом.

Железная дверь с неработающим домофоном не поддавалась и, судя по всему, была зафиксирована изнутри.

Быстро посовещавшись, мы решили попробовать проникнуть через окна первого этажа. План был простой. В одно из окон должна залезть Ведьма и занять позицию рядом с дверным проёмом комнаты. Благодаря скорости, с которой она работала своей катаной, ни один сектант не перешагнет через порог живым. Чтобы обезопасить Ведьму, пока она будет лезь через окно, комнату на прицеле будут держать Артём и Татьяна. Берсерку, как самому высокому и сильному в отряде, выпала роль подсаживать Ведьму в окно, потому что окна в здании располагались высоко над землей. Все остальные должны были осуществлять отвлекающий маневр, на случай если кто из сектантов находился на первом этаже, начав одновременно обстреливать все окна, которые находились на первом этаже крайнего подъезда, чтобы дезориентировать врага, потому что если разбить только то, через которое полезет Ведьма, это обязательно привлечет внимание противника. А если практически одновременно будут разбиты все окна, это должно дезориентировать сектантов, и проникновение Ведьмы, а затем всех остальных, скорее всего, пройдёт незаметно.

Дождавшись, пока Берсерк, Артём, Ведьма и Татьяна затаятся у одного окна, мы начали обстрел первого этажа, стараясь разбить все стекла и произвести как можно больше шума. Увидев, что Берсерк начал подсаживать Ведьму, я перенес огонь на окно второго этажа, разбивая пулями стекла. Потратив весь магазин, я быстро перезарядился и, подняв с земли один из свёртков, поджег его зажигалкой.

Огонь, добравшись до поролона, начал быстро разгораться. Дождавшись момента, после которого потушить этот сверток будет тяжело, я закинул его в окно на второй этаж. Пусть там горит и коптит, отвлекая внимание от первого этажа. Нам нужно было время, чтобы успеть проникнуть незамеченными вслед за Ведьмой.

Пока я разжигал и закидывал огненный подарок на второй этаж, в окно за Ведьмой успели забраться Артём и Татьяна. Берсерк подсаживал мою жену, я подошел к ним, чтобы залезть в квартиру следующим.

Встав ногой на подставленные берсерком руки, сцепленные в замок, я заглянул в окно. Все, кто залез ранее, стояли, выстроившись вдоль стены по обе стороны от дверного проёма. Встав так, чтобы их не обнаружили раньше времени, но при этом иметь возможность внезапно атаковать сектантов, если те попытаются войти в комнату.

Забравшись в окно, я, стараясь не шуметь, прокрался к стене и замер, прислушиваясь к звукам в подъезде. Из‑за частых выстрелов на улице, ничего подозрительно не удалось услышать. Подвинувшись поближе к Артёму, я шёпотом спросил у него:

– Удалось кого срисовать? Где эти уроды?

– Я тут не сильно ганьше тебя, к тому же, сам слышишь, обе стогоны стгеляют, не жалея патгонов, из‑за этого хген что слышно. Поэтому насчёт пегвого этажа не знаю, есть тут кто или нет, а вот на втогом вгоде была какая‑то суета, совсем недавно.

– Это я им отправил горящий снаряд, для отвлекающего маневра. – с улыбкой проговорил я, показывая на свертки, которые Берсерк с улицы подавал в окно куроводу Роме.

Артём одобряюще кивнул и сказал:

– Бегсегка мы не сможем затащить, не кугоча гаму, а это слишком много шума, пусть некотогое вгемя подождёт на улице.

– Хорошо, сейчас скажу ему. – ответил я, понимая, что Артём прав.

Пока на нашей стороне фактор внезапности, нужно его использовать. А если тащить Алёшеньку в окно, как того бегемота из болота, то шума не избежать, следовательно, сектанты узнают о нашем присутствии внутри квартиры. Подойдя к окну, я высунул голову и сказал:

– Алёша, спрячься пока что где‑нибудь, чтобы тебя не подстрелили, и наблюдай за подъездом. Как только мы откроем дверь, то сразу зайдёшь, а пока нам нельзя шуметь, поэтому спрячься.

– Хорошо. – спокойно ответил великан и закрутил головой в поисках укрытия.

Я отошел от окна, встав у стены рядом с Артёмом, и заговорил, стараясь чтобы меня было еле слышно:

– Всё, пора действовать. Первыми идут Ведьма и Артём. Если будет возможность убить без стрельбы, то это делает Ведьма. Если враг будет на большой дистанции, тогда выбора нет, Артём начинает стрелять.

Всё было предельно просто, поэтому никаких уточняющих вопросов не последовало. Ведьма обнажила свою катану и, держа её в руке, начала бесшумно красться к выходу их квартиры. Артём шел рядом с ней, держа в руках автомат, готовый в любую секунду, если потребуется, открыть огонь.

Следом шли мы с Янкой, с автоматами в руках. Квартира, в которой мы оказались, судя по слою пыли, была давно заброшенной и сюда никто не заглядывал. Входная дверь с выбитым замком была распахнута настежь. Из этой квартиры было видно только стену подъезда. Лестница и входная дверь были слева, чтобы их рассмотреть, Ведьме пришлось быстро выглянуть.

Отдернув голову назад, она показала двумя пальцами, что увидела двух сектантов. Потом, молча ткнув себя в грудь, дала понять, что сама их ликвидирует. Артём кивнул в ответ, подтверждая, что согласен и стрелять не будет, если того не потребует ситуация.

Ведьма замерла у входной двери, делая глубокие вдохи и выдохи, выравнивая своё дыхание, а потом быстрым плавным движением внезапно выскользнула из квартиры в подъезд. Артём опомнился только спустя секунду и выскочил следом, вскидывая на ходу автомат.

Все остальные замерли у выхода из квартиры, напряженно прислушиваясь. Из‑за выстрелов, которые доносились с улицы, нам так и не удалось ничего расслышать, но, судя по тому, что Артём не стрелял, Ведьма прекрасно справлялась своими силами.

Как только Артём показал большой палец, поднятый верх, и, стараясь не шуметь, крадучись пошел вперёд к лестнице, я с женой вышел из квартиры. Артём, держа автомат наизготовку, шагнул в соседнюю квартиру, чтобы проверить её на наличие сектантов.

Я бросил быстрый взгляд наверх, между перилами, пытаясь засечь неприятеля. Там никого не было видно, но периодически слышались голоса. Слова невозможно было разобрать из‑за непрерывно грохочущих выстрелов.

Прошмыгнув мимо лестницы, я подошел к Ведьме, которая, склонившись над трупами сектантов, обшаривала их карманы. Под телами убитых ею уродов, начинала расплываться кровавая лужа.

У одного сектанта было сильно разрублено горло, отчего голова трупа неестественно вывернулась, обнажаю разрубленную трахею и уцелевший белый позвоночный столб. У другого на груди, в области сердца, была колотая рана, оттуда сочилась на пол ярко‑алая кровь, пропитывая одежду вокруг раны темным пятном.

Рядом с телами сектантов валялось их оружие. Автомат Калашникова в калибре 7.62 был настолько распространён, что не вызвал у меня ни малейшего удивления. А вот второй ствол, сильно похожий на Калаш в стандартном дереве, но имеющий ряд отличий, меня сильно удивил и приятно порадовал. Длинный ствол, длинный загнутый бакелитовый магазин, почти одного цвета с цевьём и прикладом оружия, но другого, более темного оттенка, и деревянный приклад, напоминающий по форме, разрезанную пополам большую саперную лопату, с квадратным лезвием.

Все эти признаки безошибочно указывали на то, что на полу лежит ручной пулемёт Калашникова, именуемый сокращено РПК. Вот это приятный сюрприз! Особенно если это не новодел для гражданского рынка, который не стреляет очередями, а настоящий военный пулемёт с возможностью ведения огня в автоматическом режиме.

Краем глаза я заметил, как Артём, выйдя из одной квартиры, шагнул в другую. В это время Ведьма с брезгливым выражением на лице показала мне два ножа, покрытых богомерзкими надписями и символами, которые носили с собой сектанты. Помимо огнестрельного оружия и ритуальных ножей, у них на двоих был большой рюкзак, в котором обнаружились боеприпасы к оружию, связка черных свечей, два баллончика с красной краской и упаковки различной еды. На удивление, ни у одного из мертвых уродов не обнаружилось даже самой простой рации.

Рация! Меня будто током шибануло, стоило только подумать о ней. Какого черта мы после первой атаки сектантов ходили и искали друг друга в толпе, как слепые котята, когда у каждого из нас были рации? Вот что значит находиться в горячке боя, из головы вылетают самые элементарные вещи и начинаешь жестко тупить. Ну да чёрт с ними, с этими рациями, и так практически все нашлись, кроме Виктора. Очень надеюсь, что он ранен, и ему уже оказывают помощь в больничке на территории Рынка.

Отогнав тревожные мысли, связанные с пропажей Виктора, я прошел мимо убитых сектантов к входной двери подъезда. От дверной ручки шла толстая верёвка, которая была сильно натянута и привязана к перилам. Теперь понятно, как они зафиксировали дверь, что её невозможно было открыть снаружи. Перерезав верёвку ножом, я открыл дверь и замер, пытаясь увидеть, где прячется Берсерк.

Не обнаружив его, я зафиксировал в открытом положении подъездную дверь найденным неподалёку камнем и вернулся в подъезд. Артём, увидев меня, тихо проговорил:

– На пегвом этаже всё чисто, я все квагтигы пговегил, а вот выше явно кто‑то есть, иногда слышны их голоса.

– Да я тоже слышал, только из‑за выстрелов хрен разобрать, что они там говорят.

– Нужно атаковать. Пока они не обнагужили, что эти двое мегтвы, мы ещё можем, использовать эффект неожиданности и завалить какого‑нибудь фанатика, пгежде чем они поймут, что мы пгоникли в подъезд.

– Согласен, используем преимущество по полной, пока оно есть. – тихо поддержал я.

Распределив поровну трофейные патроны, я отдал автомат и пулемёт Ведьме. Бесшумная смертоносная катана испила крови, теперь пришло время сеять смерть с грохотом и копотью, выпуская свинцовые пули, поэтому Ведьма пока потаскает трофеи, а мы повоюем с сектантами.

Немного напрягало отсутствие Берсерка, но, думаю, у него хватит ума догадаться, что дверь в подъезде гостеприимно открыли именно для него, и прийти.

Взяв на изготовку автоматы, я и Артём, стараясь не шуметь, начали подниматься вверх по лестнице, прислушиваясь к голосам сектантов, которые слышались в паузах между выстрелами.

С каждой ступенькой запах гари становился всё сильнее, на втором этаже всё ещё была легкая задымленность, до пожара дело не дошло. Видимо, сектанты смогли вовремя затушить мой горящий гостинец, отправленный в окно второго этажа, или сумели выкинуть его обратно на улицу.

Голоса раздавались из одной квартиры второго этажа. Судя по звукам, где‑то выше тоже были сектанты, но первоочерёдно следовало разобраться с теми, кто на втором этаже, а дальше уже методично зачищать весь подъезд.

Мы с Артёмом, стараясь не шуметь, поднялись по лестнице на второй этаж и замерли на лестничной площадке, встав по обе стороны от распахнутой настежь двери квартиры, где находились сектанты. Судя по сильному запаху гари, которым тянуло оттуда, именно в эту квартиру я закинул горящий сверток.

Дождавшись, пока остальные члены нашего отряда займут места на лестничной площадке второго этажа, встав так, чтобы их не было видно из квартиры, которую мы собираемся штурмовать, Артём показал мне три пальца. Убедившись, что лестница и двери в другие квартиры контролируют, держа их на прицеле, я кивнул ему в ответ.

Артём начал поочередно медленно загибать пальцы. Когда его полураскрытая ладонь превратилась в кулак, я практически одновременно с ним шагнул в квартиру, из которой раздавались голоса сектантов.

В прихожей никого не было, справа находилась кухня, слева комната, мы разделились. Я, не меняя траектории, пошел на кухню, Артём сместился чуть левее, направляясь в комнату.

Войдя на небольшую кухню, я быстро обвел её взглядом через прицел автомата, направляя его ствол вслед за взглядом. Чисто, ни одного человека, только осколки посуды на полу и распахнутые дверцы шкафчиков.

Из соседней комнаты раздались громкие быстрые одиночные выстрелы, которые почти мгновенно затихли. Выбежав из кухни, я аккуратно заглянул в комнату. Увидев Артёма и троих застреленных сектантов на полу, вошел внутрь. Артём, увидев меня, улыбнулся и сказал:

– Пегестрелял угодов, они даже пискнуть не успели. Стояли спиной к двеги, высматгивая из глубины комнаты себе цели на улице. Кстати, один всё же успел повегнуться с очень удивлёнными глазами, пгежде чем поймал пулю.

Говоря это, Артём бесцеремонно обшаривал тела сектантов, закидывая себе в рюкзак найденные у них боеприпасы. У всех троих обнаружились покрытые сатанинской символикой ритуальные ножи. Один из них Артём с гримасой отвращения рассматривал, вертя его в руках.

А я с интересом рассматривал круглое пятно черной копоти на ламинате. Это было место приземления горящего свертка. Повезло, что тут не было ковра и что он не долетел до кровати, иначе точно начался бы пожар.

Внезапно в подъезде прозвучали громкие выстрелы, Артём отбросил ритуальный нож в сторону и побежал к выходу из квартиры, я побежал следом за ним. Выстрелы утихли, мы выскочили на лестничную площадку.

Задрав стволы автоматов и головы вверх, Таня, Яна и Куровод держали лестничный проем на прицелах. На перилах и стене за ними виднелись свежие отметины от пуль. Берсерк, Ведьма и Шаман прятались в одной из квартир.

– Что тут у вас? – спросил я.

Не отрывая взгляда от прицела, мне ответила Татьяна:

– После того, как вы начали стрелять, сектанты попытались спуститься сюда, мы их приветливо встретили, угостив свинцом, и они передумали. Одного вроде удалось зацепить, ранив в ногу. А у вас там что?

– Тгоих угодов отпгавили туда, где им самое место. – ответил ей Артём.

Сектанты наверху, узнав о том, что мы проникли в подъезд, затаились. Теперь на нашей стороне нет фактора неожиданности, который помог убить пятерых уродов. Они знают, что мы тут, и переключат всё внимание с улицы на лестницу, значит настало время тряпочных свертков, пропитанных машинном маслом. Артём, словно прочитав мои мысли, спросил:

– Ну что, пога делать «Махмуд, поджигай»?

– Да, только нужно сначала выяснить, где эти уроды засели, не получив при этом пулю.

– Я же не пгосто так с собой ношу целых тги зегкальца на гучке. – проговорил Артём и полез в свой рюкзак.

Я сразу вспомнил, что одним из таких хитрых приспособлений он действительно пользовался, когда осматривал через окна, что происходит в частном доме, в котором находились сектанты.

Вооружившись небольшим зеркальцем, примотанным к деревянной ручке, Артём, просунул его через перила и принялся рассматривать лестничную площадку третьего этажа. Спустя некоторое время он подал знак, что всё чисто. После этого все, кто был вооружён огнестрельном оружием, прокрались на лестничную площадку между этажей, взяв на прицел третий этаж и лестницу, уходящую вверх, на четвёртый этаж.

Дождавшись, пока все займут позиции, мы начали медленно подниматься наверх, держа на прицеле раскрытые двери квартир и всё ту же лестницу, уходящую наверх.

Оказавшись на третьем этаже, мы оставили Романа‑куровода держать лестницу на прицеле, а сами взяли на себя квартиры. Пока Артём неспешно осматривал каждую комнату, высовывая зеркальце на ручке, я прикрывал его, держа автомат в руках, готовый в любую секунду послать длинную очередь при малейшем движении.

Более двадцати минут ушло на осмотр всех квартир третьего этажа полностью, всё это время от напряжения у меня бешено колотилось сердце и немного тряслись руки. Такими темпами у меня ещё прибавится седых волос, и я скоро догоню Кузьмича, став полностью седым.

Не обнаружив на третьем этаже никого, мы устроили пятиминутный перекур, дабы успокоить нервы, держа при этом на прицеле лестницу.

Оставалось ещё два этажа, уроды засели на одном из них. Кстати, судя по следу свежей крови, который вёл наверх, Татьяна действительно кого‑то ранила. Но то, что кровавый след за раненым уходил вверх, не означало, что его дружки не остались ниже, чтобы устроить нам неприятный сюрприз, поэтому этот след означал только то, что один из сектантов ранен и ушел или его утащили наверх, и ничего больше.