Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 111 страниц)

Выжившие сектанты убегали в разные стороны по набережной. Стараясь не смотреть на вываленные внутренности, оторванные конечности, лужи крови и валяющиеся на земле мозги, я спросил у Артёма:

– Ну что, соколиный глаз, в какую сторону пойдём?

Артем стоял, рассматривая в бинокль дорогу, идущую вдоль водохранилища. Опустив бинокль, он пожал плечами и ответил:

– В пгинципе, без газницы, но налево мне больше нгавится.

– Смелые слова. Хотя, что бояться – Танюхи рядом нет. – подколол я Артёма.

Мы свернули налево и пошли по набережной, в сторону северного моста.

Центральный район города всегда был одним из самых загруженных бесконечными потоками автомобилей, поэтому я не сильно удивился, рассматривая дорогу, плотно заставленную машинами, которым не повезло оказаться тут в разгар катастрофы. Сильные аварии мгновенно образовали заторы, которые не было возможности объехать, и люди оказались в ловушке.

Те, кто был посообразительнее, бросили свои железные повозки и тем самым спасли себе жизни. К сожалению, таких было меньшинство, большинство до последнего сидело в автомобилях, пока не стало поздно. Теперь, наверное, бродят где‑то с красными глазами в поисках добычи, начисто потеряв интерес к автотранспорту.

Было очень непривычно видеть машины, которых ещё не коснулась рука мародёров. Чую, что после сегодняшнего сражения сюда вскоре ринется за добычей весь город, узнав, что сектанты и орды мертвецов разгромлены и больше не представляют опасности.

Мои размышления прервал Артём, вскинув ствол автомата он застрелил двух мертвецов, которые бродили среди застывших автомобилей. Благодаря глушителю и патронам, которые Артём сам крутил, выстрелы были практически беззвучные. Звук от выстрела был настолько тихим, что его заглушал лязг затвора и звон упавших на асфальт гильз.

Я тихо выругался матом: когда я планировал мероприятие по поиску языка, то рассчитывал на то, что мертвецов тут не будет. Думал, что сектанты собрали их со всего центра, чтобы спустить на нас. Выходило что не всех, раз мы не успели отойти далеко от моста и сразу встретили двух тварей.

Пройдя ещё немного вперед, Артём замер, что‑то внимательно рассматривая на земле, потом показал рукой в сторону дороги, уходящей в частный сектор, и произнёс:

– Тут сектанты газделились, часть свегнула и пошла в том напгавлении, остальные пошли дальше, вперёд. Куда мы пойдём?

Я посмотрел в указанном Артёмом направлении, на улицу с одноэтажными частными домами, которая поднималась под небольшим уклоном вверх, и ответил:

– Пойдём дальше по набережной, может, нам повезет, и они ещё разделятся.

Артём одобрительно кивнул, и мы продолжили идти по набережной, прижимаясь к заборам частных домовладений, чтобы нас не было видно издалека. Я, в отличие от Артёма, не обладал навыками следопыта, но пока что этого не требовалось. Нам то и дело попадались тела недавно убитых зомбаков. Нетрудно было догадаться, кто расправился с мертвецами.

Спустя 10 минут Артём вновь остановился у очередной дороги, уходящей налево, в частный сектор, и принялся внимательно осматривать землю под ногами. Сейчас его обычно спокойное лицо было очень сосредоточенным. Минут 5 он нарезал круги, рассматривая дорогу и заборы домов, потом достал бинокль и принялся смотреть вперед, на дорогу, по которой мы шли. Я наблюдал за ним, пытаясь понять, по каким деталям он определяет, кто и куда пошел, но, кроме пары свежих следов в грязи и убитых зомби, ничего не смог обнаружить.

Опустив бинокль, Артём посмотрел, как я, осматривая дорогу, выискиваю следы и спросил:

– Как успехи в выслеживании нашей дичи?

– Не очень, только следы в грязи смог обнаружить. – честно ответил я, указав ему рукой на найденные мною отпечатки ботинок в грязи.

Артём улыбнулся и сказал:

– Тогда пгекгащай бестолково топтаться на одном месте, а то голова закгужится. Как‑нибудь потом я постагаюсь тебя обучить считывать следы, а пока лучше следи за окгугой, толку от того, что ты пгактически носом нюхаешь землю, нет.

– Ладно, не выделывайся, лучше скажи, что сам вынюхал?

Кивнув на обнаруженные мною в грязи свежие отпечатки ботинок, Артём ответил:

– Даже ты заметил благодагя этим следам, что сектанты вновь свегнули налево, в частный сектог. Чуть дальше я обнагужил, что они вновь газделились. Одни, свернув, пошли пгямо по догоге, а дгугие пегелезли чегез забог одного из домов.

Артём подвёл меня к высокому забору из листов металлопрофиля темно‑зеленого цвета, показывая мне на один из листов, на котором были слабозаметные отпечатки от носков ботинок, повредившие ровный слой покрывавшей забор пыли.

Вот что значит наблюдательность, я бы их точно никогда не заметил и решил, что, свернув налево, сектанты пошли по дороге, не разделяясь на разные группы. Артём, дав мне немного времени обдумать сказанное им, продолжил говорить:

– Дальше по набегежной никто не пошел, следов нет, а в бинокль видно, что там между машин шляются мегтвецы. Поэтому у нас опять газвилка и нужно выбигать, куда пойдём дальше?

– Что у нас получается, одни ушли прямо по дороге, не опасаясь преследования, либо, наоборот, решили специально увести его за собой, оставив для этого легко обнаруживаемые следы в грязи, а другие перепрыгнули через забор и пошли дворами, чтобы их не обнаружили?

– Не факт, что всё сделано именно с таким гасчётом, у меня сложилось впечатление, что они вообще идут и никого не боятся, ходят, как на пгогулке, но, возможно, ты пгав.

– Тогда, думаю, стоит преследовать тех, кто перелез через забор. Так меньше шансов, что нас будет ожидать засада и теплый приём раскалённым свинцом.

– Ну, тогда готовься пгыгать чегез забогы. – сказал Артём и принялся тщательно закреплять свой рюкзак и оружие.

Я последовал его примеру, проверив, чтобы все было хорошо закреплено и не болталось, мешая игре в чехарду с заборами.

Закончив подтягивать лямки и ремни, Артём прошел дальше, до соседнего участка, и полез через забор первым. Дождавшись, пока он спрыгнет, я перелез следом за ним. Мы оказались во дворе небольшого частного дома. Никаких следов пребывания людей или зомби не было видно. Пройдя до конца вдоль забора, разделяющего этот участок с тем, куда перелезли сектанты, Артём вскарабкался на небольшую яблоню и осмотрел поверх заборов соседние участки.

Закончив осмотр, он спрыгнул на землю и сказал:

– Хочешь сильно удивиться? Эти угоды устгоили себе догогу чегез двогы частных домов. Настоящий, бл…ть, шелковый путь! И пегедвигаются тут с комфогтом, дегжась подальше от догог и мегтвецов.

Выслушав Артема, я тоже залез на яблоню и начал рассматривать соседние участки. Хитроумные уроды, они действительно проложили себе тропу по дворам частных домов, проделав лазейки в заборах, а чтобы это не было заметно с дороги, оставили нетронутыми заборы первых двух домов, которые стояли ближе всего к дороге, и просто перелезали их. Зато дальше продвигались без напрягов, наделав себе крысиных ходов в заборах. «Хитрые сволочи, главное – чтобы далеко не ушли, а то фора по времени у них приличная» – подумал я про увиденную тайную тропу сектантов и полез через забор.

Артём шагал первый, внимательно рассматривая следы под ногами, я шел за ним. Прежде чем нырнуть в очередную дыру, проделанную в заборе, мы замирали, прислушиваясь и рассматривая здания, которые находились на соседнем участке. У меня стали появляться сомнения в успехе нашего мероприятия. Я рассчитывал, что сектанты засядут где‑нибудь неподалеку, но мы преодолели уже приличное расстояние и не обнаружили их. Если они не остановились в этом районе и направились в другой, то нам нет смысла преследовать их, придётся возвращаться с пустыми руками.

Похоже, удача решила наконец‑то сегодня нам улыбнуться, после всего сумасшествия, что произошло за короткий временной отрезок этого насыщенного событиями дня. Следы вывели нас к небольшой церкви, затерянной посреди частных домов.

Нежно‑голубые стены церкви с белыми окаёмками окон, были осквернены богомерзкими рисунками и матерными надписями. На одной стене была нарисована огромная пирамида с двумя кроваво‑красными глазами.

Сектанты расположились в церкви, словно решили всем доказать превосходство своей веры над другими, и осквернили её. С одной стороны, их замысел частично сработал: бог, чей дом они осквернили, несмотря на своё всемогущество, не покарал их ударом молнии с неба, с другой стороны, желания признать, что их сектантское учение более правильное, у меня тоже не возникало, поскольку потрошить людей могут только больные на голову уроды, которые искренне верили, что это им велел делать сатана, или просто являлись кончеными садистами и, прикрываясь верой, испытывали удовольствие, доставляя муки и страдания людям.

Ладно, оставим копание в таких вопросах для людей наподобие нашего Виктора – которые очень любят вникать в суть вещей. Я же человек простой и окунаться в это говно больше, чем необходимо, очень не хотел. Поэтому, изгнав из головы ненужные мысли, начал осматривать церковь, пытаясь понять, сколько внутри сектантов и как нам с Артёмом раздобыть пленника.

Сектанты только изуродовали некогда красивую и ухоженную церковь своими каракулями. За порядком на территории они, естественно, не следили, когда‑то ухоженные и аккуратно подстриженные кусты густо разрослись. Мы с Артёмом перелезли через забор и спрятались в этих зарослях, находясь у правой стены церкви.

Сектанты, засевшие внутри, явно никого не боялись и разговаривали в полный голос, совсем не опасаясь, что их может услышать кто‑то посторонний. Ну, что же, нам это только на руку, было бы гораздо хуже, если бы они сохраняли бдительность и реагировали на каждый подозрительный шорох.

Укрывшись в кустах, мы прислушивались к голосам, которые раздавались из церкви, пытаясь понять, сколько сектантов находится внутри. Судя по гулу голосов, не менее десятка уродов что‑то бурно обсуждало на повышенных тоннах. Видимо, они всё ещё не могли отойти от впечатлений, которые получили, попав под огонь крупнокалиберных пулеметов. Я повернул голову к лежавшему на земле рядом со мной Артёму и тихо спросил:

– Как думаешь, сколько их внутри?

– Не знаю, но могу сказать, что слишком много, чтобы пытаться атаковать их вдвоём.

– Согласен, тут нам даже фактор неожиданности не поможет, зажмут с разных сторон и расстреляют. Что тогда будем делать?

– Ждать удобного момента.

– А если он не наступит?

– Значит не повезло, других вагиантов нет. Я не настолько сильно гогю желанием пленить одного из угодов, чтобы гисковать своей жизнью. – ответил Артём, и я был с ним полностью согласен.

Удобный момент представился спустя час томительного ожидания, когда у меня от лежания на твердой земле начали ныта бока, хотелось послать всё к чертям и просто уйти отсюда.

Дверь в церковь распахнулась, на улицу, громко споря, вышли два сектанта. Один был уже в возрасте, с сухим голосом, другой был молод и звонкоголос. В общении легко улавливались черты, судя по которым, спор на повышенных тонах вели родственники, скорее всего, отец с сыном.

Отойдя подальше от церковных дверей, отец ещё повысил свой голос и гневно произнёс:

– Ты не мог подождать лучшего момента для этого разговора?!

– Да очнись ты наконец! Всего лишь полчаса назад нас могли убить, расстреляв из пулеметов, поэтому сейчас самое время для этого разговора! – возмущенно ответил ему сын.

Отец пристально посмотрел ему в глаза, потом обвел округу взглядом и, снизив тон, отчего его слова стали нам с трудом слышны, пылко заговорил:

– Ты, наверное, не осознаёшь, насколько опасно сейчас поднимать подобные темы! Тебе что, жить надоело?!

– Я очень хочу жить, поэтому и поднимаю эту тему. Ты разве не заметил, сколько наших братьев сегодня погибло и что они были отправлены на верную смерть? Лично у меня до сих пор перед глазами мелькают разрываемые пулеметной очередью братья. Может, ты чего‑то знаешь, чего не знаю я, и дашь мне ответ, какой был смысл оставлять братьев в отеле на верную смерть?! – голос молодого сектанта начинал подрагивать от гнева.

Видимо, отец был привычен к вспыльчивости своего отпрыска, поэтому нисколько не впечатлился его гневом и спокойно ответил:

– Я знаю всё то же самое, что и ты, но, в отличие от тебя, я умею делать правильные выводы. А ты слишком вспыльчив и импульсивен, до сих пор не можешь думать на пару ходов вперед. Тебе стоит начать играть в шахматы.

– Да при чем тут твои шахматы?! Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Сегодня погибло много наших братьев, а ты советуешь мне научиться передвигать деревянные фигурки по клетчатой чёрно‑белой доске!

– Я советую тебе научиться думать на пару ходов вперёд, это существенно облегчает жизнь. Точнее, раньше облегчало, а сейчас поможет выжить. Если ты ещё не понял, почему сегодня погибло так много наших братьев, то я тебе объясню. Только такой недальновидный человек, как ты, может подумать, что это произошло из‑за того, что была сделана ставка на уничтожителей непосвящённых, которых они относительно легко перебили. Или же объяснить наше поражение наличием у противников бронетранспортёров, против которых много не повоюешь, пуская в них горящие покрышки с уклона. Но настоящая причина поражения в том, что оно заранее было спланировано теми, кто находится на самой верхней ступени Великой Пирамиды Прозрения.

– Ты бредишь, зачем собратьям из первой ступени Пирамиды отправлять своих единоверцев на верную смерть?

– Затем, чтобы избежать раскола и избавиться от неугодных и тех, кто не верует истины. Если ты помнишь, не все братья поддерживали начало экспансии города. Но было немало тех, кому вседозволенность и безграничная власть над непосвящёнными вскружили голову, им хотелось большего. Сначала подобные разговоры пытались прекратить, объясняя, что не стоит сейчас расширять границы территории, которая подконтрольна братству, догадываясь, что это приведёт к неминуемым конфликтам интересов и войне с непосвящёнными, к которой братство ещё не было готово.

– В твоих словах нет логики. Если братство не было готово к этой войне, то зачем ввязалось в неё? – спросил молодой собеседник у более старого и в голосе его послышались нотки превосходства, видимо, он был уверен, что нашел в словах своего оппонента нестыковки.

Артём молча показал мне знак, предлагая начать действовать незамедлительно и захватить пленника прямо сейчас. Я отрицательно показал головой, предлагая подождать ещё немного. Не каждый день услышишь разговоры о внутренней кухне сектантов, которая для посторонних была загадочной и недоступной.

Тем временем отец осадил своего радостного сына, который чувствовал себя победителем в этом споре, ответив:

– Взаимосвязь самая прямая, только не всем дано её увидеть. К моему великому сожалению, ты вхож в число слепцов, которые дальше своего носа ничего не видят. Братья, достигшие могущества первой ступени Великой Пирамиды Прозрения, не просто так смогли забраться столь высоко, поэтому думать, что их решения непродуманные и нелогичные, может только тот, кто не дотягивает интеллектом до их уровня. Я ещё раз повторю! Они не хотели начинать экспансию и развязывать войну с непосвящёнными, но им пришлось принять это решение, когда многие братья загорелись идеей взять под контроль весь город. Разумные доводы не смогли убедить братьев, чей разум затмило желание власти, отложить эту затею до лучших времён. Многие стали ослушиваться приказов и делать вылазки на территории, принадлежащие непосвящённым, убивать и приносить их в жертву в собственных домах, вызывая сильную озлобленность и подталкивая своими действиями непосвящённых объединиться и начать войну. Именно действия некоторых братьев подвели обе стороны к точке, пройдя которую уже не избежать войны. Поэтому великие братья первой ступени приняли единственное верное и разумное решение и вступили в войну.

– Что разумного в этом решении, если результатом войны стала гибель многих наших братьев?

– Начиная войну, именно этот результат и ожидали занимающие первую ступень. Слишком много братьев её хотело и не слушало их доводы против войны, поэтому, чтобы избежать бунтарских настроений, они сделали изящный ход, отправив на войну, с которой им уже не суждено будет вернуться, тех, чей разум затаили личные низменные желания. Тем самым очистив наши ряды от людей, разлагающих дисциплину и не искренне верующих.

– А если бы мы одержали победу над непосвящёнными?

– Тогда кто бы посмел их обвинить в блестяще спланированной битве и победой над непосвящёнными?

Артём снова показал мне знаком, что нужно брать заложника и рвать когти, а не лежать в кустах и греть уши. Как бы мне не хотелось послушать продолжение этого разговора, я согласно кивнул, понимая, что он прав. Пока есть возможность, нужно действовать.

План захвата был предельно прост. Более старшего сектанта решено было застрелить, а молодого пленить. Ни я, ни Артём не разбирались в их званиях, или, как они говорят, ступенях Великой Пирамиды. Может, возрастной сектант стоял на более высшей ступени, чем его сын, но он был слишком умён и фанатично предан своему делу, поэтому лучше взять более глупого и молодого. Его запугать будет легче, а знает он, судя по разговору, не меньше своего отца, просто хуже обрабатывает информацию и делает выводы.

Я приготовился к забегу, как только прозвучат выстрелы Артёма. От подскочившего адреналина бешено застучало сердце и начали предательски дрожать пальцы рук. Я начинал всё сильнее любить это чувство: когда ты погружаешься в коктейль из страха и куража, а кровь начинает кипеть, пробуждая скрытые резервы организма.

Рядом со мной раздался тихий металлический лязг затвора, который быстро повторился два раза. Дождавшись, пока оба сектанта начнут падать на землю, а Артём прекратит стрелять, я распрямился, словно сжатая пружина, и, подскочив с земли, побежал к подстреленным сектантам.

С разбегу ударив тяжелым ботинком по челюсти молодого, я отправил его в глубокий нокаут, но немного не успел, чтобы сработать чисто: пока я бежал к нему он, получив ранение в бедро чуть выше колена, упал и успел коротко вскрикнуть от боли, прежде чем я вырубил его сильным ударом ноги в лицо.

Его короткий вскрик не остался незамеченным, голоса сектантов, находившихся в церкви, замолкли. Мельком взглянув на убитого сектанта, я увидел у него два пулевых отверстия и неподвижные широко раскрытые от удивления глаза, в которых отражалось небо. «Допрыгался, ганд…н престарелый? Твой владыка тебя уже заждался у раскалённого котла.» – злобно подумал я, поднимая и взваливая себе на плечо тяжелое тело молодого сектанта.

Артём стоял и прикрывал меня, направив ствол своего автомата на двери церкви. Я бежал с бессознательным раненым сектантом на плече и думал, что пора бросать курить, дыхалка стала слабой, пробежал всего ничего, а уже весь запыхался. А ещё потом нужно у кого‑нибудь умного спросить, почему человек, находясь в отключке, становится тяжелее, что за парадокс такой.

Сзади послышалось негромкое металлическое лязганье затвора и звуки колотящих по деревянной двери пуль. Через секунду Артём, больше не опасаясь быть обнаруженным, проорал:

– Давай быстгее, нас сгисовали, бежишь, как еба…я черепаха!

Мне стало обидно, потому что я бежал как только мог, на пределе своих возможностей. Но отвечать ему я не стал, чтобы напрасно силы не тратить. Зато совсем не вовремя в памяти всплыл старый анекдот про черепаху:

«Собрались звери в лесу, на праздник, чтобы выпить.

Сели за большой стол и стали думать, кого за водкой послать.

Кинули жребий. Выпало черепахе. Ждут её звери целый час.

Нет её. Ждут 3 часа. Всё ещё нет. Тут уж они её недобрыми словами

вспоминать начали: «Где, мол, эта черепаха, чёрт бы ее побрал!».

Ждут дальше. Наступил вечер, уже стемнело. Нет черепахи.

Тут все звери вконец рассердились: «Ну, черепаха, пи…ец тебе!!!».

Черепаха из‑под стола: «А будете пи…деть – вообще никуда не пойду!».»

Интересно, что потом стало после этих слов с черепахой? Наверное, нифига, спряталась в свой панцирь и обломала всем пьянку. А вот если я сейчас скажу подобное Артёму и никуда не пойду, нас сектанты быстро пустят на ремни.

Собрав все силы в кулак, я старался бежать как можно быстрее, даже не оборачиваясь назад, твердо уверенный, что Артём прикрывает мою спину. А если ему не повезло, и я остался без прикрытия, то недолго мне бегать. Одному против вооружённой толпы не справиться, хоть я и прокачал свой скилл стрельбы за последнее время, бессмертным терминатором это меня не сделало.

Позади меня раздались громкие выстрелы, это означало, что сектанты опомнились и вступили в схватку. Теперь вся надежда на Артёма, надеюсь, он сможет их задержать и выиграть мне небольшую фору.

С каждым шагом тащить пленного становилось всё тяжелее, нахрена я его вырубал? Надо было просто дать пару раз прикладом в зубы и бежал бы сам впереди меня, спасаясь от новых зуботычин. Но что сделано, то сделано, тем более с ранением в бедро много не побегаешь.

Видимо, удача имеет определённый лимит и за сегодняшний день я его уже исчерпал. Выбежав на набережную, я обнаружил у себя на пути мертвеца. Он брел между брошенных на дороге машин на звуки выстрелов, двигаясь в мою сторону.

Увидев меня, зомби радостно оскалился и, впившись в меня взглядом своих кровавых глаз, начал идти ко мне. Вот этого мне сейчас только не хватало для полного счастья. Бессознательный пленник располагался на поём плече так, что дотянуться до автомата не представлялось возможным. Мой косяк, не подумал, что могу нарваться на мертвецов, все мысли были о том, как удобнее тащить бессознательное тело сектанта.

Чтобы избежать встречи с красноглазым монстром, немного пришлось поиграть с ним, встав около машины и дождаться, пока он начнет идти вдоль неё, чтобы обежать его с другой стороны автомобиля. Мертвец явно не ожидал от меня такой подлости, поэтому замер на несколько мгновений и, развернувшись, продолжил преследование.

Под тяжестью своей ноши я передвигался не быстрее зомбака, поэтому он неотрывно преследовал меня, ковыляя в трех метрах позади. У меня не было сил, чтобы разорвать дистанцию между нами, но она хотя бы не сокращалась, и на том спасибо.

Из узкого проулка справа на дорогу передо мной неспеша вышли ещё два мертвеца, омрачая мою преждевременную радость. Как назло, именно на этом участке дорога была пустой и повторить трюк, обежав вокруг машины, у меня не получится. Зомби заметили меня и направились в мою сторону. Глаза мертвецов горели красным пламенем и желанием растерзать обнаруженную добычу. Умей они облизываться и радостно потирать руки, то сейчас бы непременно это делали.

На секунду я замер, судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, а потом подумал, какого черта я туплю и жалею пленного сектанта, словно близкого человека? Сбросив пленника со своих плеч на землю, тем самым вызвав у него болезненный стон, я схватил автомат и перестрелял приближающихся мертвецов.

Пленённый сектант от жесткого приземления на землю пришел в сознание, правда, это не сильно облегчило мне задачу. Злобно сверкая глазами, морщась от боли, он поднялся с земли и покрыл меня матом. Не сказать, что я не люблю грязные ругательства, но не в его положении качать права и обзываться, поэтому, схватив автомат двумя руками, я преподал ему урок вежливости, ударив прикладом в переносицу. Раздался громкий хруст, из свернутого набок носа хлынула ручьём кровь, а пленённый сквернослов снова упал на землю и принялся стонать от боли.

Урок культуры был прерван Артёмом. Выскочив из проулка на дорогу, он быстро подбежал ко мне и взволнованно затараторил:

– Что встал посгеди догоги? За нами хвост, хватаем его и тащим сюда! – кивнул он в сторону находящегося сбоку от нас пятиэтажного здания из песочно‑шоколадного кирпича.

Весь первый этаж занимали гаражные ворота коричневого цвета. Когда‑то этот дом был огорожен металлическими столбиками зеленого цвета с натянутой между ними сеткой с прямоугольными ячейками, расположенными вертикально. Сейчас забор был поврежден влетевшим в него автомобилем. Темно‑синий седан выдрал из земли два опорных столба и, пробив дыру в сетчатом заборе, врезался в стену дома.

Вдвоём мы подхватили пленного с двух сторон под руки и, не обращая внимания на его стоны, побежали к дому. Входная группа дома была с задней стороны, а двор огорожен высоким забором с металлическими штырями. Нам повезло, калитка оказалась незапертой благодаря навороченному домофону, магнитный замок которого без электричества не работал.

Вбежав во двор, мы, тяжело дыша от усталости, протащили пленника по ступенькам лестницы на четвертый этаж и бросили его на пол. Артём, присев рядом с сектантом, принялся его обыскивать. Достав у него из‑за пояса ритуальный нож, покрытый различными сатанинскими символами, он поднял на меня взгляд и злобно спросил:

– Какого хега ты его не обыскал?! Ладно если бы он себе глотку вскгыл, но ведь мог кого‑то из нас погезать!

Я понимал злость Артёма и то, что он был отчасти прав, но лишь отчасти. У меня не было времени обыскивать сектанта, к тому же, он был ранен и без сознания. Поэтому, стараясь успокоить Артёма и замять конфликт в самом начале, я ответил:

– Ты прав, мой косяк, но всё произошло так быстро, а на счету была каждая секунда, поэтому так получилось. Кстати, сейчас мы теряем те самые секунды, точа лясы. Нужно забаррикадироваться в какой‑нибудь квартире. Много сектантов пожаловало по наши души?

– Считать было некогда, одного я завалил, когда они из цегкви на шум высунулись, а потом дгапал от них, пегиодически постгеливая, чтобы дать тебе побольше вгемени. Навскидку, гыл десять точно будет, если не больше.

– Слишком много для нас двоих, тогда смотри за этим уродом и держи лестницу, а я сейчас проверю квартиры.

Оставив Артёма следить за пленником и лестницей, на случай появления преследователей, я начал дергать двери за ручки, пытаясь их открыть.

Ни одна из дверей на четвертом этаже не подалась, все оказались закрыты. Выламывать такие двери тем, что у нас имелось с собой, не было смысла – дом был дорогим, и входные двери в квартиры были добротными, не из фольги.

Пришлось бежать вверх по лестнице, на последний этаж. Мне повезло найти незакрытую на замок дверь. Облегченно выдохнув, я вскинув автомат и шагнул в квартиру.

В прихожей царил полумрак, но, несмотря на него, я сразу заметил, что на пыльном полу отпечатаны следы обуви. Размер обуви был небольшой, принадлежал подростку или… девушке, которая превратилась в зомби и сейчас, выйдя из комнаты, уставилась на меня своими красными глазами.

Я попятился назад и вышел из квартиры. Оказавшись на лестничной площадке, повесил автомат за спину и достал прикреплённый к бедру пожарный топорик. Нефига шуметь и тратить патроны, одну тварь я легко успокою топориком.

Где‑то внизу послышались шаги и приглушенные голоса. Значит, сектанты проникли в подъезд и надо действовать быстрее. Из квартиры вслед за мной вышла красноглазая тварь, но, получив острым концом топорика по черепу, она упала замертво. Практически одновременно с этим этажом ниже раздался металлический лязгающий звук затвора и звуки удара пуль по кафельному полу подъезда. Снизу раздался мат и громко загрохотали выстрелы, отражаясь от стен подъезда, звук бил по ушам.

Дождавшись, когда интенсивность стрельбы снизится, я побежал вниз и сказал Артёму, стоявшему рядом с пленником:

– Нам нужно на пятый этаж, давай, хватай урода и пошли.

Артём молча кивнул и, просунув ствол автомата между перил, пару раз выстрелил вниз, чтобы сектанты сильно не расслаблялись. После чего мы схватили пленного сектанта и затащили его в найденную мною квартиру.

Бросив пленного на пол в прихожей, я аккуратно, стараясь не шуметь, закрыл тяжелую дверь и запер её на два замка. Чтобы закрыть третий замок изнутри, нужен был ключ, но и двух замков было вполне достаточно, это позволит надолго задержать сектантов.

Артём сразу проверил всю квартиру, пока я сторожил пленного. Квартира была пуста, бывшая хозяйка, которая превратилась в красноглазую тварь и теперь лежала в подъезде с проломленным черепом, была тут одна.

Закончив осмотр, Артём вернулся и, посмотрев на пленника, проговорил:

– Ему нужно остановить кговь и пегевязать гану.

– Нашел, о чём переживать, меня сейчас больше волнует, что мы находимся в квартире, из которой только один выход, который перекрыт десятком вооружённых сектантов.

– Меня это тоже напгягает, но сектанты в подъезде подождут и никуда не денутся, а если этот угод сдохнет от потеги кгови, то весь наш гиск окажется напгасным.

Он был прав, поэтому я согласился с его доводами, мы занялись раненым. Вместе мы перенесли сатаниста в комнату и уложили его на кровать, Артём достал из рюкзака аптечку и принялся колдовать над прострелянной ногой пленника.

Я оставил их и подкрался к входной двери и прислонил к ней ухо. В подъезде совсем рядом с дверью звучали тихие голоса преследователей. Похоже, они обсуждали, как нас выковырнуть из квартиры. К сожалению, разобрать, что они говорили, было невозможно.

Запутать преследователей тоже не получилось, не было времени, чтобы размазать слой пыли, на котором остались наши следы, по которым легко было понять, в какой из квартир мы находимся.

Ситуация получалась не очень хорошей. Входная дверь была дорогой и крепкой, но при сильном желании вопрос её вскрытия – всего лишь дело времени. Я очень надеялся, что они хотят вызволить из плена своего собрата живым, иначе просто подожгут дом и будут ждать, пока мы не начнём от безысходности выбегать сами или выпрыгивать в окна, спасаясь от огня.

Вернувшись в комнату, я обнаружил, что Артём за это время не только перевязал рану на ноге, останавливая кровь, но и связал руки и ноги пленнику, не забыв заткнуть ему рот самодельным кляпом. Сектант, после того как его нос познакомился с прикладом моего автомата, был неразговорчивым, поэтому кляп был лишним, но хрен с ним, меня сейчас больше волновало, что нас зажали его дружки.

Артём посмотрел на меня и сказал:

– Ты чего тупишь?

Такая неожиданная постановка вопроса заставила меня задуматься. Я пытался понять, в каком месте я туплю, с учётом, что всё сделанное ранее было по заранее согласованному плану, а сейчас я вообще ничего не делал и молчал. Увидев непонимание на моём лице, Артём продолжил:

– Пока я занимался пленником, ты за это вгемя мог вызвать помощь по гации, но, если ты не чесал яйца и был занят чем‑то более важным, тогда пгошу меня пгостить.

Чёрт, я действительно затупок, хожу тут из угла в угол, теряя время и пытаясь придумать, как вырваться из западни, когда у нас есть рации, по которым можно связаться с Гестаповцем и всеми остальными. Благо, один из каналов настроен на нужную частоту, а расстояние позволяет осуществить радиообмен. Артём чертовски прав, это нужно было сделать как только мы оказались в квартире.