Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 111 страниц)

Все три двери вели куда‑то вниз и были закрыты. Постучав по одной из них костяшками пальцев, я услышал глухой металлический звук. Значит, эти двери тоже были бронированные, из толстого метала, как и входная. Придётся и их после открытия навсегда лишить возможности закрываться с помощью Берсерка и его кувалды, иначе, если что‑то пойдет не так и сработает какая‑нибудь хитрая охранная система, намертво заблокировав их, мы окажемся в ловушке. Открыть эти массивные бронированные двери подручными средствами, что были у нас с собой, точно не получится.

Я решил не открывать все двери сразу, а делать это поочередно. Назначение таинственного объекта, в который мы проникли, всё ещё было для нас загадкой, а его красное освещение сильно действовало нам на нервы и создавало и без того пугающую и недобрую атмосферу.

Закончив осматривать двери, скрывавшие проход на подземный уровень. Я попытался найти хоть какую‑нибудь информацию о месте, в котором мы оказались. Только это не принесло никаких результатов. Те редкие надписи и обозначения, которые мне удалось найти, были слишком сильно сокращены или зашифрованы и представляли собой набор бессмысленных букв и цифр, которые непосвященному человеку ничего не говорили.

Чем больше я рассматривал помещение, тем больше оно мне не нравилось. Слишком тут всё было неправильно для захудалой части посреди леса.

Тем временем звуки ударов, издаваемые кувалдой, утихли, значит Берсерк справился с магнитом замка и за входную дверь теперь можно не переживать, больше она не закроется никогда. Значит, пора открывать одну из дверей, ведущих в подземелье. Быстро посовещавшись, мы решили начать с самой левой.

Уже по отработанной схеме все выстроились в полукруг около двери, Артём встал напротив и держал её на прицеле, Кузьмич прислонил карту к устройству для считывания и, как только оно, издав короткий писк, изменило световую индикацию с красного на зеленый, с усилием потянул за ручку, открывая дверь.

Когда дверь открылась, за ней обнаружился длинный узкий туннель, уходивший с плавным уклоном под землю. Освещение в нём было тоже красного цвета, но источников света было значительно меньше, отчего создавалось неприятное и страшное ощущение кровавой полутьмы.

Стены и пол туннеля были гладкими. На потолке располагались толстые черные электрические кабели, похожие на длинных толстых змей, рядом с которыми шла квадратная металлическая труба вентиляции. Среди электрических змей‑проводов были редкие фонари освещения, отбрасывающие красный свет на стены и пол. Полы, как и в тамбуре, который мы обследовали до этого, покрывал ровный слой пыли, на котором не было никаких следов. Сам туннель плавно углублялся под землю и через 50 метров сворачивал куда‑то влево, судя по тому, что нам удалось рассмотреть, освещая его фонарями.

Рассматривая туннель, мы тихо совещались, решая, как будет оптимально по нему перемещаться, чтобы не мешать друг другу. Слишком он был узким, свободно по нему могли идти только два человека. Если втиснется третий, то будет всем мешать в случае возникновения угрозы нормально отбиваться подручным холодным оружием.

Пока мы думали, как наиболее оптимально будет идти по туннелю, Берсерк с помощью своей кувалды разломал магнит на замке. В дополнение к этому, мы решили намертво застопорить отрытую дверь, вбив между ней и полом куски, которые остались от магнита. Теперь её было невозможно сдвинуться с места даже совместным усилием всех, кто тут был.

По туннелю мы решили идти, выставив в первый ряд Ведьму, которая ловко управлялась со своей катаной, и Берсерка, который мог играючи тыкнуть кувалдой в мертвеца с такой силой, что тот, отлетев назад, посбивает других, которые буду за его спиной.

Второй парой шли мы с Артёмом. Я – чтобы всё видеть вместе с первым рядом и по ситуации координировать их действия. Артём – для подстраховки, если возникнет необходимость применить огнестрельное оружие. Остальные, так же разбившись по парам, должны идти вслед за нами. Кроме Кузьмича и Дениса, которых мы решили на всякий случай оставить у дверей, чтобы они наблюдали за территорией воинской части и могли предупредить нас в случае возникновения опасности.

Выстроившись в оговорённой последовательности, мы тихо шли по туннелю, стараясь как можно меньше издавать шума. Тусклый красный свет в таком замкнутом пространстве очень давил на нервы. Берсерк шел невозмутимо, как ледокол, держа двумя руками свою любимую кувалду у плеча. Ведьма мягко шагала, как кошка, держа в одной руке катану, второй постоянно размахивая перед собой, как будто щупая воздух.

Когда до первого поворота оставалось метров пять, сзади раздался громкий вопль, полный ужаса, судя по голосу, кричала Алина. Все мгновенно развернулись, освещая её фонарями, пытаясь понять, что произошло.

Алина, громко крича от ужаса, крутилась на месте, расстёгивая на себе куртку и нервно водя руками по голове и шее, будто пыталась стряхнуть что‑то невидимое. Таня находилась рядом с ней, она схватила Алину за плечи и громко сказала:

– Хватит кричать, как будто тебя убивают, что случилось?!

– Паук, пауки! Я хочу назад, я не смогу дальше идти, мне очень страшно! – давясь слезами, нервно прокричала Алина и, расстегнув куртку, принялась её трясти.

Я попросил Татьяну отвести Алину обратно и ждать нас там. Девочка, подвывая от ужаса и постоянно отряхивая себя руками, в сопровождении жены Артёма покинула туннель.

Ведьма, молча стоявшая до этого, произнесла:

– У ребенка сдали нервы от этого дурацкого освещения, наверное, но и, скорее всего, еще виновата арахнофобия, потому что пауков здесь действительно много. Я замучалась разрывать паутину рукой, идя первой. Это, вон, Алешеньке пофигу, идёт, совсем не обращая внимания на паутину.

После её слов я направил луч фонаря на Берсерка, который действительно был густо покрыт паутиной. Увидев его, моя жена выругалась и посмотрела на потолок, мгновенно изменившись в лице, она добавила:

– Извините меня, но я тоже вернусь и подожду вас там!

– Тогда скажи Кузьмичу, пусть идёт сюда, если он не боится пауков. – ответил я ей.

Посветив на потолок, стал рассматривать множество здоровенных пауков, которые густо оплели паутиной электрические кабели и сидели на ней. Не знаю, чем они тут питались, но, судя по их количеству и размерам, членистоногие явно не голодали. Некоторые особенно крупные особи с растопыренными лапами были размером с ладонь ребенка.

Глядя на то, как они копошатся, неспешно ползая по паутине, перебирая своими лохматыми лапками, я поймал себя на мысли, что вижу, как блестят в свете фонаря их маленькие черные глазки‑бусинки. Проведя лучом по потолку, я содрогнулся. Целое полчище крупных тварей ползало над головой, а воображение услужливо говорило мозгу, что все их маленькие черные глазки, блестящие в свете фонаря, смотрят только на меня.

Воображение стало рисовать страшные картины, как все эти твари прыгают на меня и начинают кусать, впрыскивая в тело яд, заползать в ноздри, уши, рот. Я содрогнулся от омерзения. Похоже, этот красный свет на самом деле действует очень плохо на мозги, раз у меня появились в голове такие мысли.

А, кстати, интересно, сколько пауков должно укусить человека, чтобы доза яда превысила критическую отметку? Всё, хватит!

Сделав усилие, я изгнал из головы панические мысли. В это время к нам подошел Кузьмич и, посветив на потолок фонарём, произнёс:

– Ух ты, сколько тут паучков! Там бедная Алинка вся в слезах с себя скидывает одежду, да и Яна бледная, как смерть.

– Зато ты, я вижу, их не боишься. – сказал я ему, на что он, гордо выпятив грудь, ответил:

– Я видал в своей жизни такое, что не каждый человек сможет перенести, не тронувшись умом. А тут всего лишь паучки, хер их бояться? Я же не муха какая‑нибудь.

– Ну да, тот, кто познал алкодзен и видел белочку с чегтями чаще, чем чистые носки, пауков не будет бояться. Ты, кстати, их ни газу не гассматривал в качестве закуски? – подколол Кузьмича Артём, заставив его болезненно скривить лицо.

Не давая начаться словесной перепалке, я говорю:

– Нам нужно идти дальше, а тех, кто будет умничать, найду чем испугать так, что мало не покажется.

Выстроившись в прежнем порядке, наш отряд, поредевший на двух представительниц женского пола, продолжил движение. Ведьма всё так же шла, разрывая одной рукой паутину, изредка кидая косые взгляды на невозмутимого Берсерка, мы с Артёмом шли следом, остальные парами за нами.

Пол в туннеле после первого поворота выровнялся. После второго поворота мы остановились, услышав тихие звуки, которые издавали работающие агрегаты. Что именно их издавало, было тяжело определить, потому что в единый фон смешались стуки, лязг и гул. Постояв пару минут, мы продолжили движение.

По мере нашего продвижения, звуки становились всё громче, а в какой‑то момент в воздухе появился слабый запах сгоревшего дизельного топлива, который по мере наше продвижения вперед, становился всё сильнее, как и звуки, пока мы, пройдя очередной поворот туннеля, не упёрлись в дверь. Эта дверь была простой, железной, с обычным металлическим засовом, без замка, с решетчатым смотровым окошком, посветив в которое фонарями, мы увидели большой зал, в котором находились различные агрегаты. Работая, они издавали разнообразные звуки, которые сливались в один. Мы замерли перед дверью, светя через решетчатое окошко фонарями, стараясь получше рассмотреть зал. Судя всё по тому же слою пыли на полу, что и везде, там уже давно не ступала ничья нога. Не обнаружив ни малейших признаков угрозы, мы отодвинули засов и открыли дверь.

Войдя внутрь, я поразился огромной территории подземного помещения страной формы. Как будто две пирамиды закопали глубоко под землю, соединив их между собой и смонтировав внутри различное оборудование для полного цикла жизнеобеспечения базы в автономном режиме на долгий срок.

Мы принялись бродить и рассматривать гигантские агрегаты, которые во время работы и издавали эти разнообразные звуки. Коллективным разумом нам удалось определить назначение некоторых из них.

Здоровенная система вентиляции и фильтрации воздуха, скорее всего, могла при необходимости обеспечивать жизнь всем, кто был в этом здании, даже в случае ядерного взрыва поблизости.

Электричество вырабатывали огромные генераторы, опутанные паутиной проводов, шлангов и увешенные разными датчиками.

Тут же находились водопроводные трубы разного диаметра, которые уходили в разные стороны комплекса, исчезая в потолке и стенах.

Назначение некоторых агрегатов мы так и не смогли понять. Но то, что мы оказались в месте, откуда происходило жизнеобеспечение всего комплекса, позволяющее ему быть полностью автономным длительное время, было очевидно.

Кирилл, осмотрев агрегаты, подметил:

– Круто тут всё устроено. С таким размахом, что даже не представляю, сколько эта база может функционировать абсолютно автономно. Но могу сказать точно, что тут должны быть большие запасы горючего. Вода, скорее всего, качается из скважин, насосами. А без запасов еды всё это будет бессмысленно, значит за одной из двух оставшихся дверей нас должен ожидать приятный сюрприз.

Его слова вызвали улыбки на лицах всех, кто был рядом. Кузьмич, задрав голову вверх, спросил:

– Я что‑то не могу понять, зачем было делать потолки такой необычной формы. Это же вояки, у них чем проще, чем лучше. А вот эти непонятные пирамиды под землей больше бы подошли тем сектантам‑сатанистам.

Артём ему ответил:

– Ты что, ещё не понял, что мы находимся на хогошо замаскигованной подземной базе? То, что ты сейчас видишь своими глазами, на повегхности выглядит как небольшие холмы, покгытые тгавой и кустами. Если пго это место не знать, то постогонний человек никогда не догадается, что на самом деле скгывается в этой полузабгошенной воинской части по среди леса.

– Не умничай, картавый. Где мы находимся, я понял, хотя, пока ты не сказал про те холмы, не вспомнил. Да, действительно, хорошо всё тут замаскировали. Только что мы тут стоим и теряем время? Кроме солярки, без инструментов мы ничего отсюда не сможем взять. Да и солярку нам тоже переливать некуда.

– Согласен с Кузьмичом, мы разведали, что за первой дверью, и дальше тут нет смысла находиться. Предлагаю вернуться и вскрыть следующею дверь, а за топливом мы сюда обязательно позже вернемся. – предложил я.

Возражений не последовало, поскольку дизельное топливо, несмотря на его большую ценность, в данный момент нам не во что было перекачивать. К тому же, за одной из двух оставшихся дверей могло быть ещё много чего интересного и ценного. Поэтому мы вернулись по туннелю с пауками в большой зал, где нас ожидали остальные члены команды.

Красное освещение всего комплекса, несмотря на то, что мы находились тут уже приличное время, всё ещё давило на нервы и вызывало дискомфорт. Мне закралась мысль, что к нему, скорее всего, невозможно привыкнуть, даже проведя тут сутки.

За то время, что мы провели в техническом помещении комплекса, пытаясь понять назначение различных агрегатов, поддерживающих его жизнеобеспечение, тут ничего не изменилось. Дозорные, периодически выглядывая в заблокированную в открытом состоянии входную дверь, осматривали территорию базы и окрестности.

Никаких признаков опасности ими не было обнаружено, о чем нам тут же сообщили, как только мы вернулись. Девушки, напуганные обнаруженными в туннеле пауками, уже успокоились и улыбались, слушая в свой адрес бесконечные шутки, связанные с различными фобиями.

Я дал всем 5 минут на перекур, велев после окончания отмеренного времени быть готовыми к открытию второй двери. Люди в отряде немного расслабились, смотря через открытую дверь на нормальный солнечный свет на улице и весело перешучиваясь.

Когда отведённое на перекур время кончилось, я произнёс:

– Приступаем к открытию следующей двери, порядок действия такой же. Будьте повнимательнее, неизвестно, что нас может ожидать за дверью. То, что мы пока ещё не столкнулись тут ни с чем страшнее пауков, не означает, что за очередной дверью нас не поджидает противник пострашнее. Мы тут провели уже немало времени, но пока даже не смогли узнать предназначения этого объекта.

Окончив короткий инструктаж, вернувший людям серьезное настроение, я отдал команду на открытие двери. Всё произошло в точности так же, как и с первой дверью. После того, как дверь оказалась открыта, оттуда на нас никто не кинулся и не прозвучали выстрелы. Мы принялись освещать открывшееся нам пространство фонарями. Разрывая красное освещение, яркие лучи света заметались по стенам, отражаясь в зеркалах и наполняя комнату светом.

За дверью оказалось большое прямоугольное помещение, которое через 10 метров заканчивалось ещё одной стеной с точно такой же дверью, как и та, что мы только что открыли. Две боковые стены были полностью зеркальными или, скорее всего, из стекол с нанесённым зеркальным покрытием, которые при определённой толщине были очень крепкими и могли легко выдержать выстрелы из огнестрельного оружия. Это позволяло людям, находясь с другой стороны, видеть сквозь такие стёкла происходящее в этом помещении, оставаясь невидимыми для объектов наблюдения.

Я бы решил, что это какая‑нибудь камера с возможностью круглосуточного наблюдения за тем, кто в ней окажется. Но то, что там была ещё одна дверь, а также отсутствие кроватей и других предметов, которыми необходимы для самого элементарного быта человека, это исключали. Скорее всего, это был рубеж безопасности, позволяющий охране объекта видеть, кто входит в первую дверь. В случае, если посетители окажутся теми, кому нельзя видеть, что происходит за второй дверью, заблокировать её. Не исключаю, что меры безопасности на объекте такого уровня могут быть гораздо сильнее, чем простая блокировка двери, которая делает попавший в ненужные руки ключ‑карту бесполезной. Не удивлюсь, если охрана комплекса может заблокировать обе двери, а затем пустить какой‑нибудь газ, усыпляющий или вообще убивающий незваных гостей, которые оказались тут, не имея нужного доступа. Хотя, это может быть не газ, или не только газ, а, например, скрытые огневые точки. Или ещё чего‑нибудь более экзотическое, но не менее убийственное. Например, мощные звуковые волны, способные убить человека.

Хотелось думать, что комплекс покинут и подобные сюрпризы нам не грозят, но действовать следует крайне осторожно. Поэтому Берсерк, получив команду, принялся крушить кувалдой мощный магнит двери, чтобы не было даже малейшего шанса, что она может закрыться, оставив нас запертыми в ловушке в этой странной зеркальной комнате.

После того, как он разломал замок, мы намертво заблокировали дверь в открытом положении. Настало время открывать вторую дверь. Само открытие произошло вполне стандартно, без каких‑либо неприятных сюрпризов, а вот увиденное за дверью заставило всех мгновенно насторожиться и, освещая открывшееся пространство лучами фонарей, крепко сжимать своё оружие, готовясь к неприятностям.

В комнате, которая находилась за дверью, даже несмотря на тусклый красный свет, был заметен беспорядок и следы перестрелки. На полу валялись различные предметы, гильзы и были заметны следы крови. На стенах виднелись пулевые отметины, оставленные после попадания пуль.

Длительное время мы стояли, освещая её фонарями, пытаясь понять, что там произошло и чего нам следует опасаться. Судя по всему, там было очень жарко и пули, со свистом рассекая воздух, вонзались в тела людей, делая щедрое подношение смерти. Если посчитать многочисленные кровавые пятна, старуха с косой получила в тот день немало душ. Вопрос только, чьих, и куда делись победители, которым повезло выжить в этой перестрелке.

Вариантов, которые пришли на ум, было несколько: либо они покинули территорию воинской части, либо находятся где‑то в другом помещении этого громадного комплекса. В комнате, которая была за дверью, слой пыли был ровный и не тронутый. Это значило, что тут давно не ступала нога человека, равно как и зомби.

Быстро посовещавшись, мы решили, что наши жизни дороже, чем режим тишины, и перевесили огнестрельное оружие таким образом, чтобы в случае возникновения угрозы огневого боя, нам было чем ответить, потому что с нашими топориками, кувалдой и катаной было чистой воды самоубийством воевать с теми, кто стрелял тут, не жалея патронов, повредив все стены и усыпав пол гильзами.

Изменив стратегию, мы первом делом заклинили вторую дверь, не забыв попросить Берсерка разломать магнитный замок кувалдой, и только после этого осмелились перешагнуть её порог и оказались в новом помещении. Оно представляло собой большой зал, который так же находился под землей. Во всех стенах этого зала были двери, простые, деревянные, явно не бронированные. В самом зале когда‑то стояли столы с компьютерами, сейчас всё это было перевернуто, разбито и расстреляно, как будто нападавшие специально разбили то, что не пострадало во время перестрелки. Артём ходил, пиная ногой гильзы, некоторые из них он подбирал и внимательно осматривал, после чего кидал обратно на пол. Кузьмич, наблюдая за ним, не вытерпел и сказал:

– Картавый, хватит гильзами звенеть! Для полного счастья ты ещё ногтями по стеклу поскреби, если считаешь, что этот дебильный красный свет недостаточно всем на нервы действует!

Артём усмехнулся и ответил:

– Какие мы нежные и ганимые. Я не для того пинаю гильзы, чтобы ты вогчал, как стагый дед.

– Да ну? Поди, делаешь это из любви к искусству или по каким‑либо другим весомым причинам?

– Угадал. От искусства я далек, а вот понять кое‑какие детали, изучив гильзы, можно.

– Ну так посвяти нас, о, гуру следопытства, что тут случилось. Кто кого тут покрошил и за что. Как звали их жен и домашних питомцев. И, самое главное, куда они все делись вместе с телами, от которых остались только пятна засохшей крови.

– Я тебе не экстгасенс, дугья твоя бошка, чтобы, глядя на гильзу, гассказать о больной коленке человека, котогый использовал этот патгон. Хотя, мне и не нужно им быть, чтобы сказать, что ты дугак. Умный и так увидит, что тут не только гильзы девятого калибга, котогые мы видели на улице и в бане, но и семегка, котогую в основном используют военные. Это значит, что в бане нападавшие застигли в вгасплох безогужных и пгосто гасстреляли их, а тут уже встгетили сегьезное сопготивление.

– Да, я, как только дверь окрылась и первый луч света от фонаря проник сюда, сразу увидел, что тут неплохо постреляли, изрешетив весь зал. Тоже мне кладезь ценной информации. Или есть ещё что прибавить к вышесказанному?

– Кгоме того, что, судя по гильзам, стгельба в бане и тут пгоисходила в одно вгемя, пгибавить мне больше нечего.

– Это и так понятно без пинания и нюханья гильз с умным видом. Примерное количество военных и тех, кто напал, можешь сказать?

– Нет, судя по всему, стгельба велась очегедями, не жалея патронов. Можно только понять, кто где пгимегно находился в момент пегестрелки. закончил делиться Артём своими наблюдениями со скептически настроенным Кузьмичом.

В это время Татьяна, склонившись над одним из покорёженных системных блоков, произнесла:

– Не знаю, кто тут играл в ковбоев, устраивая перестрелки, но все жёсткие диски исчезли. Я проверила уже не один системный блок, и везде одно и то же – жёстких дисков нет.

Мы снова принялись совещаться, обдумывая наши дальнейшие действия. Пока у нас было очень мало данных, а те, что были, не отвечали практически ни на один из вопросов. Мы до сих пор не имели понятия, что из себя представляет таинственный объект, замаскированный под воинскую часть в лесу, кто напал на военных и кто вышел из этой схватки победителем. Пропажа жёстких дисков ни о чем не говорила. Их могли забрать сами военные после того, как отбили нападение. Поэтому было не понятно, кто с кем воевал и кто победил, куда делись тела, которых, судя по пятнам крови, должно быть немало, даже если брать в расчет, что не все были убиты, и некоторые пятна принадлежали получившим ранение, но выжившим, людям.

Посовещавшись, мы разделились на две части, чтобы не ходить толпой, заглядывая в каждую дверь, мешая друг другу, после чего разошлись по разные стороны зала и принялись исследовать помещения, которые скрывались за дверьми. Я оказался в компании Артёма, с нами, естественно, пошли наши жёны.

Открыв первую дверь, которая была самая обычная, деревянная, сильно пострадавшая от пуль, мы оказались в просторном помещении. Глядя на кровати, стоявшие ровным рядами, его назначение тяжело было перепутать. Обычный армейский кубрик, в котором военнослужащие спали. Вроде слово «кубрик» пришло из флота и обозначало жилое помещение на корабле, но в годы моей службы именно так называли спальные помещения в казарме, не знаю, почему. Может, это помещение носило другое название, но я для себя сразу определил его как кубрик.

Первое, что в нём бросалось в глаза, это отсутствие окон. Что было вполне понятно, учитывая, что располагалось оно под землей. По этой же причине в нем была большая квадратная труба вытяжки под потолком, от которой, если прислушаться, можно было услышать очень слабый гул. Во всем остальном это был самый обычный солдатский кубрик.

Несмотря на крутизну явно недешёвого объекта, в котором мы находились, кровати тут были самые обычные, как в любой воинской части. Правда, они были все одноэтажными и вполне свежими с виду. Наверное, местные солдаты сильно страдали из‑за того, что не могли насладиться на них игрой в три скрипа. Хотя, скорее всего, на объекте подобного уровня дедовщина была недопустима, а значит и все подобные игры. Также я нигде не смог обнаружить волшебные дощечки, которыми следовало придавать идеально квадратную форму одеялу‑покрывалу, отбивая его ими. Значит, солдаты, скорее всего, действительно тянули лямку службы, делая что‑то более важное, в отличие от тех, кто попал в обычные части и всю службу таскал круглое, катил квадратное, красил траву, подметал плац и делал ровные кантики из снега, выравнивал кровати по нитке и полоски на одеялах, весь срок своей службы получая и исполняя бессмысленные приказы, ибо у офицеров было четкое убеждение, что солдат без работы – потенциальный преступник. Была ещё одна пословица, которая звучала так: «Чем солдат бы ни занимался – лишь бы только зае***ся». Так было в большинстве частей нашей страны во время моей службы и вряд ли что‑то сильно изменилось после неё.

Но тут, судя по кроватям, некоторые из которых были заправлены не идеально и не отбиты вовсе, от военнослужащих требовали что‑то более существенное, не пытаясь им придумать бессмысленную работу лишь бы чем‑то занять.

В кубрике было десять кроватей, и половина из них была заправлена синими армейскими одеялами, с тремя черными полосками в ногах. Вторая половина была не заправлена и, судя по валяющимся на полу и грядушках одеялам, покидали их в спешке. Об этом свидетельствовала форменная одежда, часть которой валялась на полу, рядом с табуретами, которые стояли у грядушек кроватей и обычно во время сна служили местом, куда военнослужащие складывали свою форму, сворачивая её определённым образом.

То, что они покинули кубрик не одев форму полностью, свидетельствовало об одном: они знали, что тревога не учебная. В тумбочках, которые стояли у изголовья кроватей, были личные вещи, в основном мыльно‑рыльные принадлежности и другие мелочи, которые не дали нам никакой информации. В карманах брошенной одежды тоже не нашлось ничего интересного. В кубрике больше делать было нечего, и мы покинули его.

Следующая деревянная дверь тоже сильно пострадала от пуль. За ней располагался узкий коридор, который, сделав пару поворотов, вывел нас в большую прямоугольную комнату, одна стена которой была полностью стеклянной. Я без труда узнал за стеклом тамбур между двумя дверьми, которые мы открыли и заблокировали.

Стало быть, сейчас мы находимся за одной из зеркальных стен. Сбоку от стеклянной стены стоял большой стол, заставленный множеством компьютерных мониторов. Некоторые из них, не поместившись на него, крепились выше специальными кронштейнами к стене. Перед мониторами на столе было две клавиатуры. Одна самая обычная, другая массивная из разноцветных кнопок, разных размеров, без каких‑либо обозначений. На одной из клавиатур лежал поваленный компьютерный микрофон, сделанный из черного пластика, с широкой подставкой. Кресло было отодвинуто от стола, а рядом с ним было засохшее пятно крови и уже знакомые нам гильзы девятого калибра.

Системные корпусы компьютеров были без жёстких дисков, но нападавшим этого явно было мало, и они зачем‑то расстреляли все мониторы, полностью уничтожив систему видеонаблюдения, которая, судя по странной второй клавиатуре, могла быть сопряжена с охранными системами комплекса.

Артём постучал пальцем по стеклянной стене, она отозвалась глухим звуком, который свидетельствовал о приличной толщине стекла. Проведя по нему пальцем, оставляя полосу на ровном слое пыли, он сказал:

– Какое толстенное стекло. Скогее всего, тгиплекс калёный, способный выдегжать куда более сегьезный калибг, чем девятка.

Стекло действительно имело следы от попадания пуль. Они превратили в раздробленную стеклянную крошку его внешний слой в том месте, куда попали, образовав в месте попадания пули небольшую округлость, но не пробив его. Поэтому шальные пули не причинили существенного урона стеклянной стене, только оставили после себя небольшие круглые отметины.

Больше в разгромленном помещении со стеклянной стеной мы ничего интересного не обнаружили и покинули его, направившись к следующей двери.

Подойдя к очередной деревянной двери, мы обратили внимание на пол. Там в свете фонарей были отчетливо видны старые кровавые следы от ботинок и размазанные пятна крови, как будто туда волоком затаскивали тяжело раненых либо же тела убитых.

Татьяна, глядя на засохшую кровь, спросила:

– Что‑то мне страшно, может, позовём остальных?

– Как будто ни газу стагые тгупы не видела. Не думаю, что там будет что‑то стгашнее убитых в пегестгелке, котогая была полгода назад. Живых тут давно нет, иначе мы бы обнагужили их следы в пыли на полу. – ответил своей жене Артём и без колебаний открыл дверь, которая издала тихий скрип.

Яркие лучи фонарей прорезали красную пелену и осветили пространство за дверью. Не считая старых кровавых следов на полу, уходящих куда‑то прямо по коридору, мы ничего подозрительного не увидели и зашли внутрь. Почти вся комната была заставлена столами и стульями. Мы явно попали в столовую комплекса, где военнослужащие, выражаясь сухим армейским языком, осуществляли приём пищи.

Столы были пустые, клеёнчатые скатерти с клетчатым рисунком покрывал равномерный слой пыли. Никаких следов разрушения тут не было, не считая всё тех же кровавых следов волочения, которые начинаясь от двери и уходили в глубь помещения. Там комната столовой заканчивалась, а в стене был узкий коридор. Именно туда вели кровавые следы.

В столовой смотреть особенно было нечего, поэтому, продвигаясь по проходу между столами, мы пошли дальше по‑старому кровавому следу. В середине коридора обнаружились две двери, которые располагались практически друг напротив друга.

Первой мы открыли левую дверь. За ней находилась кухня, стены которой были покрыты белым кафелем. На полу тоже лежал кафель, только коричневого цвета, покрытый, как и всё в этом комплексе, равномерным слоем пыли. На полу стояли огромные котлы для приготовления пищи. На их белых боках кто‑то сделал надписи красной краской, отведя каждому из них свою роль в приготовлении первых и вторых блюд.

Моя жена, осмотрев котлы изнутри, спросила:

– Это сколько человек должно тут быть, если для приготовления еды им требовались такие большие котлы?

Я попытался вспомнить, сколько было котлов у нас в учебке, в которой было четыре роты, по сто человек в каждой, но несмотря на то, что я не раз бывал в наряде по столовой, не смог этого сделать, поэтому ответил ей:

– Приблизительно тут можно готовить на 500 человек за один раз. Но опять же, военные не едят всё и сразу, они делают это поочерёдно, поротно или даже повзводно, всё зависит от части. Поэтому тут могли готовить обед по два раза, либо наоборот, использовать всего лишь по одному котлу, для первого и второго блюда, даже не загружая его полностью продуктами, а остальные держать про запас, на случай поломки или в случае увеличения численности военнослужащих в дальнейшем.

Выслушав мой ответ, все продолжили осмотр кухни.

Вдоль стен стояли длинные разделочные столы из нержавейки. Над ними на стене висели различные плакаты, на которых были написаны нормы продуктов для приготовления различных блюд, схематические таблицы по разделке туш для мясника и другие кухонные премудрости в помощь поварам.