Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 111 страниц)

Этому способствовали военные патрули, которые неспешно прогуливались по тенистым аллеям парка, двойками. Внушая своим приближением Кузьмичу неподдельный страх, они, не обращая на нас никакого внимания, проходили мимо.

Не беспокоясь о патрулях, я с интересом разглядывал технику, внушающею своими монументальными размерами, толстой броней и смертоносным орудием, почтительно‑трепетное уважение.

Посмотреть тут было на что, в музей скорее всего выгнали часть техники со складов консервации и поставили тут на всеобщие обозрение. Вроде как для развлечения детворы и туристов. Но в тоже время, она полностью оправдывала название музея и демонстрировала немалую мощь города.

Уверен, что любым залетным бандитам достаточно увидеть с десяток БМП и БТРом. Их толстая и крепкая броня не давала не единого шанса поразить экипаж обычным стрелковым оружием, а мощные пулеметы, отбивали всякое желание быть мишенью для экипажа.

Поэтому рассматривая многочисленную технику, я понимал почему Рязань без раздумий отправила щёголя‑депутата с его «щедрым» предложением в пешее эротическое путешествие. Они благодаря сплочённости и большому количеству смертоносной военной техники, могли себе такое позволить.

Я конечно не знал, каким военным потенциалом располагал город. Но даже того, что было на виду, вполне хватало, чтобы отбить желание развязывать с ним военный конфликт. Даже если потенциал Москвы значительно превосходил военную мощь Рязани, победа столичному бомонду дастся слишком высокой ценой и сильно ослабит новое правительство.

Которое не могло ничем заинтересовать разрозненные анклавы, для объединения страны. Использую всю туже грабительскую политику, при которой столица жирует, а регионы посасывают один общеизвестный орган, причём без соли.

Алёшенька от разнообразия мощных военных машин впал в восторг. Его глаза блестели, словно дед мороз подарил ему на новый год долгожданный подарок. Все остальные тоже не остались равнодушными, к смертоносным махинам.

Виктор внимательно рассматривал каждую деталь, словно пытаясь понять, смог бы он воспроизвести подобное у себя на заводе или нет. И явно восхищался гением инженерной мысли создателей.

Все остальные смотрели с неподдельным интересом и я в том числе. Поскольку посмотреть действительно было на что. По всему парку стояли танки различных серий и модификаций. Бронетранспортёры и боевые машины пехоты. Огромное разнообразие систем залпового огня, прародителям которых была всем известная «Катюша» Мощные инженерные машины, для копки траншей и возведения понтонных переправ. Машины разминирования. Пункты связи, с развернутыми тарелками и сетками, различных по размеру антенн. Бронированные небольшие тигры и огромные Уралы.

Всё это излучало невероятную мощь, заставляя себя почувствовать рядом с ними беззащитным и как будто голым.

Вишенкой на торте была ракета, которую мы увидели ещё издалека. Вблизи она оказалось стремящейся в небо, смертоносной махиной, поражающая своими размерами и аурой убийственной мощи, исходящей от неё.

Я мало понимал в расчете взрывной силы, для которой использовался тротиловый эквивалент. Но увидев ТТХ этой махины, без труда осознал, что прилети она на наш рынок и от него останется большая воронка, с ужасающими разрушениями вокруг неё.

Музей военный мощи впечатлял своими экспонатами и располагал побродить ещё, в тени зеленых аллей, под веселое щебетание птиц, но нам необходимо было показать берсерка местным докторам и посетить рынок. Поэтому экскурсию пришлось прервать.

Покидая музей‑парк, я думал о том, что воевать с Рязанью при нынешнем раскладе сил, могут либо дураки, либо самоубийцы, что в моих глазах было практически одно и тоже.

Вернувшись в машину, мы нашли на карте госпиталь и проложив до него маршрут, выехали с пустынной парковки.

Дорога до госпиталя была скучной. Все те же дома, превращённые в крепости. Спешащие по своим делам люди в гражданской одеже. Редкие встречные машины и двойки военных патрулей.

Военный госпиталь располагался на первомайском проспекте, практически в географическом центре города, если судить по выданной нам карте. Это было длинное, старинное четырёхэтажное здание желтого цвета, нижний этаж которого практически скрывался под землей. Если бы не видимые верхние части заложенных кирпичами окон, то легко было ошибиться в этажности здания и решить, что оно трёхэтажное.

Массивные въездные ворота серого цвета, были обложены бетонными блоками. Которые препятствовали тарану ворот, автотехнике на большой скорости. Чтобы добраться до ворот приходилось медленно ехать, всё время виляя по лабиринту из блоков.

Солдаты с красными повязками на рукавах, подали нам знак остановиться. Артём, повинуясь их приказу заглушил двигатель.

Двое рядовых грамотно встали по бокам от автомобиля, готовые в любой момент открыть огонь из автоматов. Третий с сержантскими лычками, подошел к Артёму и сухо произнёс:

– Гражданским въезд на территорию госпиталя запрещен!

– А как нам быть, если у нас ганеные?

– Парковка с другой сторону госпиталя, а дальше в порядке живой очереди. И предупрежу сразу, на бесплатную медицину можете не рассчитывать, она только для военных или участников боевых действий. А вы, как я вижу, вообще из другого города.

– Спасибо за инфогмацию.

Поблагодарил Артём сержанта и принялся медленно сдавать задом, пятясь по лабиринту из бетонных блоков.

– Вот гад заставил нас корячиться, мог бы и сразу сказать, что нельзя сюда въезжать!

Тихо проговорил Кузьмич, опасаясь, чтобы его не услышал сержант. На что Артём усмехнулся и нарочно громко ответил:

– Скажи спасибо, что нас не заставили дышать в алкотестегы, ты бы точно тест на тгезвость не пгошел и уже закованный в нагучники, напгавлялся сидеть и думать над своим поведением в кагцер.

– Тише ты дурак картавый!

Испугано прошептал Кузьмич, опасаясь, что его и правда арестуют, за обнаруженный в крови алкоголь.

Чтобы не терять время, в госпиталь отправили тех, кому необходимо было его посетить. Я не испытывал ни капли сомнения по поводу того, что Яна с Татьяной, смогут уговорить или коррумпировать необходимого для берсерка специалиста, не хуже меня. А может даже и лучше, если специалист будет мужского пола, тогда в ход пойдёт их женское оружие‑ красивые глазки.

Поэтому выгрузив нашу делегацию каличей на гостевой парковки госпиталя, мы отправились на рынок. Нам перестояло убить двух зайцев, прикупить необходимое снаряжение с боеприпасами и собрать местные сплетни и слухи, о взаимоотношения Рязани и Москвы.

Прикинув по карте маршрут, мы поехали к местному рынку, точнее к двум рынкам, поскольку в Рязани рынки как‑то странно разделили на два отдельных, военный и гражданский. Хорошо хоть они находились в одном месте, рядом друг с другом, а не в разных концах города.

Город был непривычно чистый и ухоженный. Не смотря на всё ещё заметные следы сражений и дома превращенные в крепости. Даже преобладание военных патрулей и автомобилей с черными номерами, не портило этот ощущение, даже скорее наоборот внушало некое чувство безопасности и защищенности.

Тем более военные спешили куда‑то по своим делам, а неспешно прогуливающиеся двойки патрулей, на моих глазах не разу не к кому из прохожих не подошли. Видимо палочная система, пережившая советский союз и его наследницу Россию, наконец‑то умерла вместе с цивилизацией. И начальство больше не требовало от своих подчиненных хватать всех подряд, лишь бы выполнить необходимый план, по составлению протоколов о правонарушениях.

Звезд на оба рынка был общий и так же, как и другие критически важные объекты города, был огорожен бетонными блоками. Блоки делили автомобили на два поток въезжающие и выезжающие. Медленно проползающие по рукотворному лабиринту из искусственных преград автомобили, лениво провожали взглядами солдаты, вооруженные автоматами.

На обочине застыл хищный силуэт БТРа. Сейчас темно‑зеленая смертоносная машина спала, заглушив двигатель и миролюбиво задрав ствол своего пулемета к небу вверх. Но в случае тревоги, она могла за считанные секунды проснуться, громко рыкнув двигателем и выпустив в небо облако черной гари. Встать промеж бетонных блоков, полностью перегораживая дорогу и беря её под контроль своего крупнокалиберного пулемёта.

Не только я успел всё это разглядеть и оценить, Артем, крутя руль газели, кидал заинтересованные взгляды по сторонам и после того, как мы миновали блокпост на выезде в торговую зону, произнёс:

– С безопасностью у местных всё на высшем уговне! Если что ни будь учудить на гынке, то пегекгоют догогу когобочкой и хген выскочишь.

Я согласно кивнул и произнёс:

– Да тараном такую махину нам с места не сдвинуть. Тем более до неё ещё надо успеть добраться по лабиринту из бетонных блоков, под огнём пулемета, который смотрит на броню нашей машины как на говно.

– Поэтому лучше ничего не чудить!

Философски произнёс Виктор, показательно уставившись на Кузьмича.

Страдающий от похмелья, престарелый балагур, не смог долго выдержать столь явный камень в свой огород. Он вызывающи уставившись своим взглядом прямо в глаза Виктора, возмущенно затараторил в ответ:

– Слышь ты коммунистическая мумия! Не доводи меня до греха, я и так ели сдерживаюсь, чтобы не похмелиться, а ты сидишь тут подливаешь и масло в огонь.

– У нас в отряде всего два человека любят выкидывать такие сюрпризы, после которых все остальные ещё долго ободряться и «воздают хвалу» этим замечательным людям, стоит ли говорить, что ты один из них?

Абсолютно спокойно и невозмутимо ответил Виктор, не отрывая престольного взгляда от сверкающих бешенством глаз Кузьмича.

Услышав такие обвинения в свой адрес, Кузьмич в очередной раз продемонстрировал свой вспыльчивый характер и заведясь с вполоборота спросил громким, подрагивающим от возмущения голосом:

– Тебе что новые очки сдавливают виски и на мозг жмут? Так сейчас расху…ю их вместе с твоей жуткой рожей.

– Успокойся пьяный мастег, а то сейчас остановлю автомобиль и отвешу тебе знатного леща!

Не выдержав, сердито произнёс Артём, вмешиваясь в зарождающийся на ровном месте конфликт.

Кузьмич перевел свой насупленно‑хмурый взгляд с Виктора на Артёма и решив, что лучше не испытывать судьбу, быстро сменил тему разговора:

– Ладно‑ладно агрессоры, угомонитесь. Лучше приоткройте занавесу тайны, кто занимает почетное второе место по привлечению проблем, после меня?

– Ну ты и глупый! Бегсерк, кто же ещё!!!

Явно восхищаясь недогадливостью Кузьмича, ответил Артём, кинув на него насмешливый взгляд.

Уже и так порядком разряженная ситуация, утихла полностью, после того как Артём запарковал автомобиль на свободном месте и заглушил двигатель. Всем было интересно посмотреть рынок, действительно большого и практически полностью уцелевшего города. К тому же, нами движело не только праздное любопытство, но и необходимость совершить покупки вещей и припасов под собственные нужны. А так же по возможности узнать информацию относительно того, что происходит в Москве.

А чтобы жизнь не казалась медом, наши раненые ввиду того, что сами по весьма уважительной причине не могут посетить рынок сами, составили списки, предметы из которых нам тоже придется для них выискивать. Нас было четверо, списка было три. Решение кто, кому будет закупаться, долго принимать не пришлось.

Я и Артём помимо своих потребностей, вызвались перекрыть списки своих жен. Оставив список берсерка на Виктора и Кузьмича. Хотя если быть откровенно честным, то больше на Виктора, Кузьмича только номинально обозначили ему компаньоном, чтобы сильно не раслаблся и чувствовал себя хоть немного вовлеченным в общее дело.

Рыночная парковка, как и дороги в городе сразу привлекала своё внимание тем, что большинство номеров на автомобилях были черного цвета и свидетельствовали и принадлежности данного транспорта к военным.

Внимательно оглядев стоянку, я обнаружил, что машин с белыми номерами, принадлежащими обычным гражданским людям, тут тоже не мало. Причем присутствовал не только местный‑рязанский регион, но и другие регионы, некоторые из которых я даже не знал, к каким областям принадлежат.

Помимо этого я сделал ещё одно прелюбопытнейшее открытие. Некоторые автомобили имевшие военные номера, явно получили их после того, как появились зомби и всё соответствующие им проблемы. Потому что в министерстве обороны, никогда не было на балансе столько гражданских полюлюксовых и люксовых легковых автомобилей. А значит, весь этот автопарк получил черные номера и стал принадлежать военным, после начала известных всем событий.

Осматривая стоянку и отмечая всё это, я поймал себя на мысли, что непроизвольно пытаюсь выследить в рядах запаркованных автомобилей нашу ниву. Но чуда не произошло и нелепо потерянный нами второй броневик, не нашелся.

Перебрав свой изрядно порадевший обменный фонд, мы распределили между собой предметы на обмен и закрыв машину, не раздумывая направились в сторону рынка военных вещей.

Рынок Рязани значительно отличался от нашего, как размерами, так и общим обустройством. Назвать его маленьким у меня бы не повернулся язык, но факт оставался фактом, по размерам он был значительно скромнее нашего.

В планировке и обустройстве территории, тут повсюду сразу просматривалась рука военных, которые даже в этой ситуации, не изменили своей любви к определенному порядку, в котором всё было выстроено по строгим прямым линиям, разбито на небольшие сектора, пронумеровано и покрашено.

Отличить палатку, в которой торговали представители города и приезжие, легко можно было по одежде продавцов. Все местные были в форме уставного образца со знаками различия, как будто после утреннего развода, получили наряды на торговлю на рынке.

Приезжие в основном не использовали камуфляжную одежду и стояли за прилавками в гражданской, за редким исключением. Те, кто по каким‑то причинам решил попасть в это исключение, всё равно заметно отличались от хозяев города, расцветкой камуфляжа и отсутствием уставных знаков различия и шевронов.

Конкуренция тут была значительно ниже, чем у нас. Толи сказывалась монополия военных, толи близость к Москве. В которой по логике вещей, должен был появиться крупнейший рынок в стране и приманивать всех к себе.

Территория рынка не была ограждена забором по периметру, только на въездах установлены вооруженные блокпосты. Зато у каждого продавца за плечом висел автомат, а в набедренной кобуре находился пистолет. И неподалеку от прилавка, под рукой у каждого я заметил бронежилет с набитыми подсумками и каску. Таким образом, практически все продавцы рынка, в случае тревоги за считанные секунды становились в ружьё и представляли собой несколько рот полностью экипированных солдат.

Звания у всех, кто находился за прилавком, в основном были сержантские и пару раз встречались прапорщики. Офицерские звезды я заметил только у некоторых патрульных, неспешно прогуливающихся между рядами. Скорее всего, в случае тревоги они и будут возглавлять эту рыночную мини армию солдат‑торговцев.

Таким образом, получалось, что с организацией безопасности тут всё было на высшем уровне, оставалось только посмотреть ассортимент товара и расценки.

Быстро пробежавшись по рядам и немного расспросив служивых продавцов, а так же их гражданских коллег, я сделал для себя примерно следующие выводы. Ассортимент был не малым, но в основном упирался в уставной военный шмот. Только малочисленные гражданские разбавляли армейской скарб. Предолгая вещи и снаряжения, которые когда‑то предназначались для охотников, туристов, рыболовов и прочих любителей активного отдыха на природе.

Военное барахло было ожидаемого качества и просили за него относительно не дорого. Поэтому с ним было проще, выбрал нужное тебе снаряжение, нашел свой размер или калибр и на этом всё.

С гражданским было всё гораздо труднее. В первую очередь тут очень разнилось качество и каждую вещь требовалось внимательно осматривать. Проверяя, чтобы она не была криво сшита, нигде не торчали нитки. В элементах экипировки были надежные средства крепления и фиксации, присутствовали клапана для слива воды и другие на первый взгляд незначительнее мелочи, которые знающему человеку могли сказать многое о качестве вещи.

Помимо всего этого, так же нужно было подобрать размер, одинаковую расцветку и проверить чтобы предметы, для которых предназначалась экипировка, свободно туда входили и надежно фиксировались.

Качественная вещь у гражданских, могла стоить в три раза дороже, чем менее качественная уставная у военных. Но я предпочитал переплачивать за то, что играет непосредственную роль в твоем выживании, поэтому не скупился, если переплачивать действительно было за что.

Бродя по рядам, мы как‑то непроизвольно разделились. Я и Артём осталась вдвоём, поскольку нам нужно было найти вещи из списка девочек, а этот как правило маленькие и не особенно ходовые размеры.

Виктор и Кузьмич так же как и мы, парой пошли быстром шагом вдоль рядов, спрашивая у продавцов гигантские размеры на берсерка. Судя по постепенно удаляющимся матерным возгласам раздраженного Кузьмича, их миссия была более трудной, чем наша.

Впечатление о ассортименте у меня сложились весьма неоднозначные. С одной стороны он был заметно более скудным, в отличии от нашего родного рынка. С другой стороны, тут было больше весьма специфических вещей. Некоторые их них я только на картинке видел, а некоторые даже не видел и не слышал и только благодаря Артёму узнавал, что за диковинка лежит на прилавке.

Управившись, минут за 40, мы набрали всё необходимое по списку и прихватили кое‑чего интересное, но не входящее в список.

По пути на стоянку, мы столкнулись с Кузьмичём и Виктором. Они всё ещё бегали по рядам, выискивая берсерку вещи нестандартно‑гигнского размера. Сообщив им что наша миссия в военном секторе окончена, мы окончательно испортили им и без того не самое радужное настроение. По выпученным глазам Кузьмича было заметно, что он ели сдерживается от громких матерных проклятий на весь рынок. Но неспешно бродившие повсюду патрули военной полиции, его пугали и заставляли вести себя прилично.

Усмехнувшись над страхами Кузьмича, я подумал, что надо его как ни будь сюда привезти на пару месяцев, глядишь и пить перестанет.

Выложив всё, что мы с Артёмом закупили в автомобиль, уже на легке отправились в другую часть рынка‑ чисто гражданскую.

Она, так же как и военная часть, была выстроена в четком порядке, всё в ряд, всё одного цвета, только вывески разнились и добавляли хоть какие‑то краски в это систематизированное, однообразное уныние.

Не долго думая, мы решили начать с легкого перекуса, чтобы заморить червячка и послушать местные сплетни. Для этого нам пришлось изрядно походить вдоль рядов, выискивая общепит, где не только можно перекусить, но и выпить чего‑то крепкого. Это оказалось весьма не легким делом, толи алкоголь в городе был дефицитом, толи торговать им разрешалось далеко не всем.

Заказав себе по тарелке окрошки, и по 50 грамм водки, мы расположились за столиком, который скрывался в тени от солнца, благодаря натянутым поверху маскировочным сетям. Это было весьма интересным решением, поскольку солнечные лучи практически не проникали через сеть и всё под ней находилось в прохладе тени. Но она не припядствывала потокам воздуха и не мешала приятному ветерку гулять между столов, приятно лаская кожу и не давая заставаться сухому воздуху.

Артём поднял вверх маленький стаканчик, покрытый каплями влаги от прохладной водки внутри и произнёс:

– Пгедлагаю выпить за тгезвого Кузьмича, он такая душка‑очаговшка!

– Главное чтобы эта очаровашка нас сейчас не убила, увидев, что мы тут водочку местную дегустируем.

Произнёс я в ответ и звонко ударив своим стаканчиков о стаканчик Артёма, одним глотком осушил прохладный алкоголь и сделав глубокий выдох, навернул пару ложек окрошки.

В жару она казалась божественной, приготовленная на квасе, можно сказать по классическому рецепту, она только немного отличалась от той окрошки, что ел раньше. Отличие это было в колбасе. Поскольку все колбасы, произведенные до катастрофы были давно съедены или стухли, то теперь этот продукт был чисто ручного производства, причем ценился очень дорого, если её сравнивать, даже с очень хорошей тушенкой.

Но куда деваться, если в некоторых блюдах её тяжело заменить, вы можете себе туже окрошку, например с тушенкой? Да согласен, некоторые сейчас и крысу считают за деликатес, но если есть возможность себя немного побалывать, то почему бы и нет?

Наворачивая за обе щеки окрошку, я развесил свои локаторы и слушал, что говорят вокруг, незаметно рассматривая публику.

Неподалеку от нас сидели двое военных, я видел их форму, но чтобы увидеть погоны, мне требовалось развернуться и привлечь к себе внимание, чего я не желал. Тем более их разговор был весьма скучен. Можно сказать, что они по очереди жаловались друг друга на бумажную рутину, которую начальство спустило на как лавину, на их головы.

Ну да, не может армейский порядок существовать без тоны отчетов и рапортов, в этом плане видимо у вояк тоже ничего не изменилось. Интересно они, наверное и песни поют, когда вечером строем ходят. С ухмылкой и легкой долей ностальгии, я вспомнил свою срочную службу в армии. Когда на крепком сорокаградусном морозе Екатеренбугра, от каждого источника света в небо уходят световые столбы и твоя рота идёт строем, выдыхая из‑за рта пар и отстукивая сапогами в такт ритму.

От размышлений меня прервали две молодые особы. Они с тарелками в руках, впорхнули в обеденную зону и замерли, хлопая глазками и выискивая свободное местечко получше. Мест было предостаточно, поэтому много времени у них поиск не занял. Они уселись через один столик, по правую сторону от меня.

Мне хватило короткого мгновения, чтобы рассмотреть девушек, которым едва исполнилось 20 лет и вновь удивиться, как разительно отличается постапокалиптическая Рязань от Воронежа. Девушки были в легких платьях, с гладковыбритыми ногами и без оружия, как будто из той жизни безмятежной жизни, которая у меня ассоциировалась с прошлым. И увидеть такое здесь и сейчас в настоящем, было весьма необычно и удивительно.

Прислушиваясь к их веселому и беззаботному щебетанию, я пытался представить подобное у нас в городе и не мог. С некоторой оговоркой, такое было возможно только внутри рынка или какого ни будь другого анклава, но не как не в самом городе.

Там подобные молодые, безоружные, красавицы долго не протянут. Желающих заполучить их юные тела или вкусить плоть будет слишком много, чтобы у красоток был шанс прожить больше пары суток.

Но это у нас в Воронеже, где большинство территорий всё ещё были дикими и опасными. А тут в Рязани совершенно другой жизненный уклад и эти юные особы могли себе позволить щеголять в летних платьишках, с гладко выбритыми ногами и без оружия.

Говорили они о чем‑то своем женском, обсуждали кого‑то из местных военных. Судя по всему предмет обсуждения был тем ещё похитителем женских сердец и не одна красотка не могла его надолго удержать подле себя. На таких харизьматичных бабников зачастую и слетаются такие веселые щебетухи, как эти девочки. Заранее зная, что скорее всего и они опалят свои прекрасные крылья о слишком яркий, но весь кратковременный огонь его страсти. Но точно так же, как и несчастные ночные мотыльки, они всё равно не в силах противостоять своей натуре и летят навстречу обжигающему пламени.

Мне оставалось лишь завидовать их молодости и беззаботности. У меня ни того, не другого уже точно некогда не будет в жизни. В силу возраста и окончательного изменения и без того довольно параноидальной натуры. Даже если каким‑то чудом жизнь в бедующем наладиться и будет беззаботной как в этом маленьком, уютном кафе, я всегда буду испытывать паранойю. Хранить кучу оружия дома и в разных местах неподалеку. Да и не только оружия, но и снаряжение, припасы, медицину и так далее по списку.

Что‑то я увлекся! Пришлось отдернуть себя, как‑то странно размышлять о том, как в мирной жизни, я буду заниматься тем, чем занимаюсь сейчас. Может я уже настолько привык и втянулся в яркую и опасную жизнь, которая полна приключений и острых ощущений. Что уже подсознательно не хочу жить как раньше дом‑работа‑дом⁈

Появление Виктора и Кузьмича, прервало ход моих мыслей. Беспардонно бросив баулы с купленными вещами на землю рядом со столиком, Кузьмич наметанным глазом сразу выципил две пустые стопки на нашем сиротливом столе и подозрительно прищурившись, недоуменно спросил:

– Я чёт не понял, для вас сухой закон отменили или вы чай пьёте из такой «огромной» тары?!!

Артём кинул хитрый взгляд на меня и ответил:

– Мы гешили вгемя дагом не терять и пока находимся тут, получить от гогода плюшки и устгоиться к нему на службу.

– Чё ты мне втираешь, гнида картавая⁈ Что это за служба такая, раз ты сидишь не по форме и бухаешь тут?

Голос Кузьмича рокотал праведным гневом, а глаза метали молнии. С него сейчас можно было рисовать картину Зевса‑громовержца, с одним небольшим нюансом – это будет сильно спившийся Зевс, но весьма грозный. Выражение его лица было настолько бесценно, что я не смог удержаться и вступил в диалог:

– Кузьмич, не везде для службы нужно носить форму, иногда наоборот, её как раз не нужно носить, чтобы втереться в доверие всяким асоциальным элементам.

– Бухать для этого тоже нужно?

Всё ещё подозрительно спросил Кузьмич. Виктор заинтересовано сверкал очками и молчал, явно чуя, что это розыгрыш.

– Конечно нужно, мы же в скрытом патрулирование по выявлению нарушителей сухого закона. Поэтому выпив, мы сразу отводим от себя подозрение алкоголиков об принадлежности к контролирующим органам.

– Хитро придумано, а с вами можно как‑то присосаться к этой кормушке?

Заискивающи спросил Кузьмич, поочередно заглядывая в глаза, то ко мне, то к Артёму. Мне стало жалко престарелого алкоголика, поэтому я решил пусть немного расслабиться и ответил:

– Мы похлопочем за тебя, должны взять без вопросов, поэтому можешь себе к еде взять, немного алкоголя, но только немного! Учти перепить на должности, это хуже чем просто напиться, это уже страшное должностное преступление!

Напоследок припугнул я его и принялся осматривать округу, в поисках новых посетителей уличной кафешки.

Глава 15. Иван

Все, кто сейчас находился в кафешке и неспешно вкушал пищу, не вызывали у меня интереса. Гражданские были какими‑то задумчиво‑угрюмыми, что не совсем располагало к разговорам с ними. А приставать с расспросами к военным, я опасался, а то не ровен час, схватят как шпиона и доказывай потом, в каком ни будь сыром подвале, что ты не верблюд.

Я уже успел разочароваться в рынке, который всегда являлся источником слухов и информации. И собирался заканчивать трапезу и поиск подходящего собеседника. Но внезапно относительную тишину уличной кафешки нарушил громкий окрик из‑за стола, расположенного в самом углу.

– Я сказал СМИРНО!

Заорал невысокий капитан, с заметным круглым пузом и красной от жары лысиной. Сидевший с ним за одним столом молодой младший лейтенант, молча сидел на месте, никак не реагируя на крик старшего по званию и играл жевелами, крепко сжав кулаки.

Толстого капитана подобное игнорирование приказа окончательно вывело из себя, его лицо тоже покраснело, словно красная краска с блестящей от пота лысины пролилась вниз.

– Ах ты щенок, я тебя под трибунал отдам!

Гневно проорал он, поднимаясь на ноги и нависая над молчаливо сидевшим летёхой.

Схватив со стола кепку, капитан прикрыл свою лысину и потянувшись к рации на груди, злобно выпалил:

– Решил х…й забить на приказы и поиграть в молчанку? Ну ничего, послушаю как ты начнёшь умолять меня вернуть тебя на службу, после того как посидишь на губе!

Внезапно летёха быстро вскочил с места и схватил капитана за руку, не позволяя ему дотянуться до рации. Второй рукой он молниеносно взял своего начальника за затылок и с силой ударил его лицом об стол.

От сильного удара посуда, стоявшая на столе с грохотом и звоном, подпрыгнула, а толстенький капитан без сознания свалился на землю. Слетевший от удара головной убор, вновь обнажил багрового цвета лысину, а свернутый на бок нос, начал щедро орошать кровью грудь военного и землю.

– Знатно он его мордой об стол ёб…л!

Восторженно проговорил Кузьмич. Артём тут же пнул его ногой под столом и тихо прошипел:

– Заткнись пгидурок, не хватало нам ещё влезть в местные газборки.

Летеха время даром не терял. Склонившись над кэпом, он быстро проверил у него пульс на шее, вынул его рацию и растеряно оглянувшись вокруг, побежал в сторону выхода из рынка.

Всё произошло настолько быстро, что все прибывали в растерянности от увиденного и очнулись, когда спина летехи уже затерялась где‑то в толпе людей, у выхода с рынка. Молодому повезло, что в этот момент поблизости не было патруля и у него оказалась небольшая фора, прежде чем рации у вояк ожили.

Я не слышал, о чем там бубнили, но было нетрудно догадаться, что речь шла о нарушении субординации, нападении на старшего по званию и объявлению в розыск летехи.

Всего за пару минут тихий и спокойный рынок, превратился в потревоженный пчелиный улей. От бегающих в разные стороны военных в зеленой форме, начало рябить в глазах. Капитана подняли и привели в чувство. Теперь он сидел за столом, прижимая смоченную в холеной воде тряпку к разбитому носу и отвечал на вопросы патрульных.

Понимая, что в данной ситуации найти собеседника нереально, я смирился с тем, что информацию раздобыть не удастся и решил покинуть рынок. С учётом, что все уже поели, а шоу устроенное летёхой кончилось, делать тут было нечего.

Поэтому покинув кафе, мы направились к выходу из рынка. Нападение на командира видимо считалось тяжким преступлением, поскольку количество патрулей, стянутых на рынок, за весьма короткое время поражало.

Все выходы были усилены автоматчиками в бронежилетах. Тех, кто входил и выходил с территории рынка, очень внимательно осматривали. Если летеха не успел отсюда выскочить в первые минуты, то его найдут без вариантов.

Вояки устроили знатную суету, помимо того, что выход усилили вооружёнными бойцами в полной экипировке, которые внимательно сканировали любого, кто входил или выходил с территории. На самом рынке люди в форме, разбившись цепью шли по рядам, прочесывая каждую палатку, заглядывая в каждый укромный уголок, в поисках нарушителя дисциплины.

Кузьмичу судя по его радостно блестящим глазам, эта суета нравилась и только периодические толчки Артёма в плечо, заставляли его молчать и не мусолить эту тему. В отличии от Кузьмича, Виктор умел контролировать себя и его любопытство выдавали только заинтересовано сверкающие глаза, за линзами очков.