Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 111 страниц)

Выйдя из больницы, я разыскал свою жену и передал ей оба пропуска. Пока они будут по очереди посещать больных, подготавливать Павла к выписке и транспортировке, я попробую увидеться с Гестаповцем.

Не откладывая это в долгий ящик, я сразу направился в закрытый сектор, где располагалась его скромная резиденция. Охранник у входа в закрытый сектор меня внимательно выслушал и, отойдя подальше, чтобы я не слышал его разговор, связался с кем‑то по рации. Закончив говорить, он вернулся и сказал, что Анатолий Николаевич сейчас занят, но через полчаса пойдёт обедать. Если я хочу его увидеть, то могу через полчаса поймать его там. Уточнив название кафе, в котором Гестаповец будет обедать, я запоминаю его и ухожу от проходной на закрытый сектор.

Убить полчаса до отведённого времени я решил, просто шатаясь по рынку и рассматривая различные товары. Торговые ряды всё время расширялись, появлялись новые товары. Очень интересно было рассматривать новинки и слушать, как торгуются и ругаются люди, чтобы потом как ни в чем ни бывало хлопнуть друг друга по рукам и совершить сделку.

Вот ещё одна торговая точка, вызывающая ажиотаж среди людей и собирающая очереди, которую до этого я не видел. Протиснувшись кое‑как сбоку, я смог рассмотреть, что покупателям тут предлагают солнечные панели для получения электроэнергии от солнечного света.

Очень интересно, откуда их взяли? До катастрофы в нашем регионе они не были особенно востребованы, только некоторые энтузиасты, у которых водились деньги и имелось желание испытывать всякое ноу‑хау, заморачивались с их установкой на загородных домах. Но то было скорее исключение, чем правило. Слишком мало солнечных дней в нашем регионе, зимой солнца практически не видно, а в другие времена года – как повезет. Может быть солнечное и засушливое лето, а может хмурое и дождливое. Поэтому кто будет заморачиваться и монтировать систему, когда её КПД слишком непрогнозируемое и зависит от непредсказуемой погоды.

Я даже когда‑то мельком читал форум подобных энтузиастов, если мне память не изменяет, то к самим солнечным панелям в дополнение требовалось установить аккумулятор, который будет накапливать энергию на случай перепадов напряжения, инвертор, который будет переводить постоянный ток в переменный, и систему, контролирующую заряд аккумулятора.

Но тогда была совсем другая жизнь, в которой электричество было в каждой розетке и воспринималось как неотъемлемая данность, которая всегда будет. А сейчас, даже если одна панель способна зарядить рацию и фонарик, то она превращалась в очень ценный и желанный товар для многих. Не всем повезло раздобыть генераторы и достаточный запас топлива для них. Поэтому, если ты не житель Нововоронежа со своей атомной станцией, то альтернативные источники энергии не смогут оставить тебя равнодушным.

Мне было интересно узнать информацию у продавца, но не настолько, чтобы стоять в очереди, тем более это займёт явно больше времени, чем полчаса, а расспрашивать людей из очереди глупо, они могу что угодно наговорить, слишком много умников, которые пытаются раздавать советы по теме, которую сами нормально не понимают, поэтому, сделав себе заметку как‑нибудь посетить это место, я побрёл дальше, рассматривая разнообразный товар.

За полчаса я вдоволь нагулялся по торговым рядам и отправился в кафешку, где должен был обедать Гестаповец. Снаружи кафе было аккуратно выложено из красного кирпича, каменщик, который строил коробку, даже не поленился сделать красивые швы под расшивку. Видимо, тут к делу привлекали настоящего мастера.

Внутри помещение было просторным и, благодаря большим окнам, светлым. Аппетитные ароматы разнообразных блюд сводили с ума и наполняли рот слюной. Почти все столы были заняты людьми, которые могли себе позволить отобедать в подобном заведении.

Я нашел глазами столик, за которым сидел Гестаповец и разговаривал с неизвестным мне человеком. По характерным чертам лица и разрезу глаз, я без труда догадался, что собеседником Гестаповца является казах, которого раньше я не видел на Рынке. Подойдя к столу, я поздоровался и спросил:

– Не помешаю, если пообедаю с вами за одним столом?

Гестаповец усмехнулся и ответил:

– Садись, конечно, а то ты так хочешь кушать, что полчаса ждал, пока я пойду на обед!

– Вы правы, я хотел Вас увидеть и узнать последние новости, а есть захотелось уже когда перешагнул порог и почувствовал эти аппетитные запахи.

– Что есть, то есть, пахнет тут аппетитно, да и еду готовят вкусную, рекомендую попробовать. Тем более грех не угостить того, кто смог пленить сектанта. – проговорил он, протягивая мне простой листок бумаги, на котором было напечатано меню.

Я взял меню и принялся его изучать, раз угощают, грех отказываться.

Пока я читал меню, Гестаповец задумчиво рассматривал меня, а потом спросил:

– Не знаю, что ты хочешь услышать от меня такого, чего тебе не сможет рассказать практически любой человек на Рынке. Тут все новости разлетаются очень быстро!

Я посмотрел ему в глаза и ответил:

– Сам не знаю, но одно дело слухи и сплетни, которые люди передают друг другу, искажая информацию, а другое дело послушать первоисточник, который знает явно больше, чем все остальные.

– Знает и скажет тебе – это совершенно разные вещи! С чего ты взял, что я поделюсь с тобой тем, чем не поделился со всеми остальными?

– Я не претендую на секретную информацию. Если честно, я вообще не слушал новости, некогда было. У меня после сражения с сектантами двое друзей лежат в больнице, и их судьба заботила больше, чем слухи, ползущие по Рынку.

– Ну, собственно, в самой битве ты участвовал до конца и всё знаешь. После того, как мы вернулись на Рынок, у меня было столько различных хлопот, что я даже пленника толком не успел допросить. Этот сектант очень крепкий орешек, я пытался ему ещё в дороге развязать язык, но он не раскололся. С ним мне ещё предстоит поработать позже. Вот и все новости, зря только меня ждал! – немного разочаровал меня Гестаповец и замолк, хитро смотря мне в глаза.

Я не выдержал и спросил:

– Вы на меня так смотрите, как будто ждёте ещё вопросы?

– Конечно, жду, сейчас самый частый вопрос, который мне задают, касается наград за участие в битве. С некоторыми лидерами крупных поселений я это обговорил заранее, с тобой не обговаривал.

– Всё верно! Я знаю точно, что нам должны компенсировать потраченные боеприпасы и лечение для моих друзей будет за счёт Рынка.

– Согласись, уже не плохо? Но это только компенсация, а есть ещё и премиальная часть, тем более для тех, кто смог пленить сектанта.

– И что же мне полагается в виде премиальной части?

– Не знаю. – ответил Гестаповец, хитро сверкая глазами, и развёл руки в стороны.

Я ожидал чего угодно, но только не такого ответа, поэтому обескураженно спросил:

– Не знаете?

– Пока не знаю. Есть пара вариантов, но ещё не решил, какой лучше выбрать. Если я правильно помню, у вас в доме, помимо взрослых, ещё есть дети?

Я опять немного растерялся, от Гестаповца ожидаешь получить что‑нибудь связанное с оружием или какие‑то привилегии на Рынке, а он спрашивает про детей. «Сейчас ещё, наверное, про кошку и собаку спросит» – подумал я про себя, а в слух ответил:

– Да, детей у нас теперь полдома.

– Большинство спасённые?

– Да, не бросать же детей мертвецам на растерзание.

– А что к нам в детский дом не отдали?

– Во‑первых, привыкли к ним, они как родные стали. Во‑вторых, может, у вас детский дом неплохой, не знаю, но у меня в голове с этим словом сидит крепкая ассоциация с издевательствами над никому ненужными детьми и загубленным детством. Хотя сейчас, благодаря мертвецам детство и так у всех детишек, которым повезло уцелеть, загублено.

– Это да, согласен, нету теперь речек, парков, вкусного мороженого и прочих прелестей беззаботного детства. Насчёт нашего детского дома ты зря так думаешь, он под личным патронажем хозяина Рынка, поэтому там нет издевательств над детьми, живут все, как одна большая и дружная семья.

– Я Вам верю, но у меня не поднимается рука даже кошку или собаку куда‑то отдать, даже зная, что их там будут холить и лелеять, не то, что детей, которые стали как родные. К чему вообще эти вопросы про детей?

– Для понимания полноты картины, это поможет определиться мне с выбором награды, которая будет позже предложена. – загадочно ответил Гестаповец, даже не дав тонкого намека, о чем идёт речь.

В это время министру и его знакомому принесли гречку с гуляшем. Кусочки мяса были щедро политы густой подливой темно‑оранжевого цвета, маскируя порезанную на мелкие кусочки морковку. Аромат, исходящий от горячего блюда, заставил меня проглотить слюну. Дождавшись, пока официантка расставит на столе тарелки, я спросил у неё:

– Не подскажете, какое блюдо сегодня у повара получилось самым вкусным?

Молодая девушка со светлыми короткими волосами, собранными в аккуратный пучок на затылке, посмотрела на меня своими серыми глазами и, вежливо улыбнувшись, ответила:

– У нас хороший повар и все блюда из меню, приготовленные им, очень вкусные. Но могу Вам посоветовать гарнир из картофельного пюре, его только что закончили готовить, а, как известно, свежеприготовленное пюре и разогретое – абсолютно разные по вкусу. К нему могу предложить куриный окорок, запечённый в духовке до хрустящей золотистой корочки, которую натёрли чесноком. К окороку подаётся кислый соус, приготовленный из майонеза, с мелко натёртым маринованным огурчиком.

– От ваших слов можно захлебнуться слюнями, пожалуй, остановлю свой выбор именно на этом блюде. – согласился я, нисколько не слукавив, мой рот действительно наполнялся слюной, как у бешеной собаки.

Официантка удалилась, Гестаповец и его знакомый неспешно черпали ложками горячую кашу и аппетитно поедали её.

Утолив первый голод, Гестаповец прожевал очередную порцию еды и сказал:

– Кстати, знакомься, это мой бывший сослуживец. Думаю, ты уже заметил, что он казах? Его зовут Тамерлан.

Я назвал своё имя, мы пожали друг другу руки. Рукопожатие у Тамерлана было очень крепким, моя рука словно побывала в тисках.

Новый знакомый, прожевав кашу, сказал на чистом русском языке без малейшего акцента:

– Если хочешь, то можешь называть меня Тимуром.

– Тамерлан легко выговаривается, поэтому в этом нет смысла. – ответил я ему.

Дождавшись, пока ритуал знакомства завершится, Гестаповец спросил:

– Угадаешь, откуда он в одиночку дошел до Воронежа?

– Гадалка из меня плохая. Просится ответ, что из Казахстана, но это было бы слишком очевидно, а раз Вы спросили, то ответ не должен лежать на поверхности. Поэтому я сдаюсь.

Гестаповец ухмыльнулся и проговорил:

– Этот шайтан батыр биомашина в одно лицо умудрился добраться сюда из Белоруссии! Более того, он твердо намерен продолжить идти дальше, пока не доберётся до Казахстана или зомби не откусят ему қотақ!

Тамерлан весело засмеялся и ответил:

– Не откусят, не хочу ругаться матом, но я знаю фразу, которая на ваш язык переводится как «не ешь мой х…!» И, как видишь, она мне уже помогла добраться до Воронежа, а желающие мне что‑то откусить обломали свои зубы.

Я примерно догадывался, что за слово произнёс Гестаповец на казахском языке, ответ Тамерлана только подтвердил правоту моих догадок, но сейчас меня интересовали не шутки ниже пояса от давно не видевшихся старых друзей‑сослуживцев. Всё моё внимание было приковано к Тамерлану‑Тимуру, который умудрился проделать в одиночку такой путь и остаться живым. Знакомый Гестаповца, видимо, был крутым орешком, либо очень везучим человеком. Хотя для того, чтобы ему продолжить идти дальше и добраться от Воронежа до Казахстана, в нем должно сочетаться и то, и другое одновременно.

Я не смог совладать с любопытством и спросил у Тамерлана:

– Ты преодолел такое большое расстояние в одиночку и столько всего видел! Расскажи, что в других городах, и как там обстоят дела с мертвецами?

– Почти везде, где я побывал, люди, которые смоги выжить, очень сильно изменились. К сожалению, положительных персонажей появилось куда меньше, чем всяких шизоидов, маньяков, бандитов, сектантов, рабовладельцев и прочих шайтанов. Большинство вообще предпочитали отсиживаться, как крысы, по норам, дрожа от страха и молясь всем богам, чтобы их никто не нашел.

Как ты думаешь, почему мне потребовалось полгода на то, чтобы добраться от Минска до Воронежа? Потому что почти 3 месяца я провел в рабстве. Вот, смотри! – произнёс он, задирая футболку и показывая мне свою грудь.

На теле, в районе солнечного сплетения, был жуткий шрам, оставленный от ожога, розовые толстые рубцы которого изображали руку человека, сжатую в кулак.

Дав мне время рассмотреть уродливый шрам, он одёрнул вниз футболку и сказал:

– Видишь, какие ушлые гады, даже клеймили меня, как солдатские сапоги, чтобы все знали, кому они принадлежат, и не рискнули присвоить их себе.

Неприятные воспоминания сильно преобразили лицо рассказчика. До этого он казался мне добродушным мужиком с хитрыми глазами и постоянной улыбкой на лице. Теперь же черты его лица закаменели, от улыбки не осталось даже намека, а в глазах появился холодный металлический блеск, который бывает только у людей, с которыми лучше не связываться, если, конечно, жить не надоело. Но кто‑то же смог его взять в рабство и удерживать там три месяца. Мне было очень интересно, как это произошло, поэтому я спросил:

– Это случилось в Белоруссии или уже в России?

– В России, хотя подобное легко могло произойти в Белоруссии, да и вообще где угодно. Теперь нет государств и границ, считай все мы стали гражданами планеты Земля. Жаль только, что вместо того, чтобы, объединившись, спасти себя от вымирания, люди, наоборот, помогают мертвецам, уничтожая себе подобных.

Гестаповец, слушая нас, доел свой обед и произнёс:

– Я бы с вами ещё поболтал, но дел выше крыши, поэтому вынужден откланяться. Тамерлан, как закончишь ностальгировать по своим хозяевам, которых ты убил, приходи ко мне в кабинет, охрану я предупрежу, чтобы пропустили. – затем Гестаповец перевёл взгляд на меня и произнёс. – А тебе я дам свой ответ позже, мне нужно пару дней, чтобы разгрестись с первоочередными делами и хорошо подумать, выбирая один из двух вариантов.

Проговорил министр‑интриган и ушел, оставив нас за столом вдвоём. Я посмотрел на Тамерлана и спросил:

– Как ты вообще умудрился попасть в рабство? Если ты служил вместе с Анатолием Николаевичем, то явно не пальцем делан.

Мой собеседник засмеялся и произнес в ответ:

– Анатолий Николаевич? А мне он говорил, его тут все Гестаповцем за глаза называют! Ты всё верно слышал, когда‑то мы действительно были сослуживцами, поэтому мне привычнее его называть Толя‑застрявший. Это прозвище за ним прижилось после того, как его отправили к нам, в жопу мира, в наказание за непокорность, из‑за своего завышенного чувства справедливости, сколько я его знаю, он все время проходил в одном звании. Поэтому мне сейчас непривычно и смешно слышать, когда его называют Анатолий Николаевич!

Ладно, оставим вашего Гестаповца в покое, а то сейчас начнёт икать и сразу поймет, что это мы ему перемываем кости. Хочешь узнать, как я попал в плен? По глупости, как же ещё, никто не ожидал, что может случиться то, что случилось, и я был не исключением.

Уйдя со службы, я сначала подался в родной Казахстан, но с нормальной работой мне не везло. То платили копейки, то начальство, у которого, походу, пипирка была размером с мизинец, пыталось утвердиться за счёт меня, что категорически не приемлемо. Поэтому, когда один мой хороший друг позвонил и предложил хорошую работу, я не задумываясь собрал вещи и рванул в Беларусь.

Работа была весьма специфической, но платили очень достойно. На первых порах я выполнял обязанности телохранителя вместе с толпой других ребят. У шефа оголтелые бандюги пытались отжать бизнес. Сначала они пробовали это сделать через своих коррумпированных судей, запустив сфабрикованные уголовные дела. Мой шеф был не бедным, поэтому он тоже успешно подмазал кому надо лыжи, и дела разваливались в последующих судах, когда он обжаловал решение первых инстанций.

Поняв, что не получится отжать его бизнес, прикрываясь законностью, бандиты забили ему стрелку, решив использовать силовые методы и просто устранить его. Думаю, уже вряд ли при моей жизни восстановится полиция и начнёт преследовать за старые прегрешения, поэтому скажу как есть! Бандитов, которые приехали на стрелку и хотели убить шефа, мы хладнокровно перестреляли и закопали там, где их никто не найдёт. Именно для этого шеф искал людей, которые хорошо умели убивать, но не являлись психами с тремя ходками за плечами.

После того, как проблемы шефа были решены, я получил непыльную должность и стал начальником охраны на его производстве. Работа была не бей лежачего и платили хорошо. Другие бандиты, прознав, что их коллеги обломали об шефа зубы, больше его не доставали. Так продолжалось до тех пор, пока не появились мертвецы.

В тот злополучный день я рыбачил за городом, поэтому даже не подозревал о появлении зомбаков. За пару дней я наловил много рыбы и хорошо прочистил мозги, сидя с удочкой на льду у лунки, вкушая горячую уху и ночуя в машине. Но всё когда‑нибудь кончается, а выходные имеют свойство заканчиваться очень быстро, поэтому, сложив вещи в машину, я поехал в город.

Первый сигнал, который должен был заставить меня насторожиться, я проигнорировал. Отсутствие мобильной связи в тех местах, куда я ездил на рыбалку, было самым обычным делом. Зато весьма необычно было увидеть, подъезжая к трассе, легковые машины, которые, несмотря на отсутствие полного привода, съезжали с асфальтированной дороги и пытались проехать по полям.

Посмотрев на заполненные людьми и вещами автомобили, которые пытаясь проехать по снегу увязли в нем, с помощью пассажиров выбирались из снежного плена, чтобы чуть дальше снова застрять, я сразу понял, случилось что‑то нехорошее. Остановив автомобиль, я выключил музыку, которая у меня играла, и переключился на радио.

Оттуда звучал какой‑то бред сумасшедшего! Если верить этому бреду, получалось, что непонятные люди, то ли психи, то ли наркоманы, кидались на людей и грызли их, как бешеные псы. Голос из радио призывал не паниковать и сидеть по домам, пока правоохранители и армия наведут порядок.

Что же это за психи такие, из‑за которых ввели режим чрезвычайной ситуации? И почему люди не стали дожидаться, пока спецслужбы наведут порядок, а бегут в панике из города, побросав всё и взяв с собой только самые ценные вещи, которые можно уместить в автомобиле? Эти и другие вопросы всплывали в голове, быстро сменяя друг друга. Понимая, что я и так потерял много времени и пропустил чего‑то важное, я решил доехать до города и увидеть всё своими глазами.

Трудности возникли почти сразу, стоило мне выехать на трассу. Складывалось впечатление, что психи, о которых передавали по радио, приняли решение куда‑то мигрировать из города, и сейчас заполонили всю дорогу, создавая аварии и заторы и управляя своими автомобилями так, будто даже не догадывались о существовании ПДД. Каждый ехал, как считал нужным: по обочине, по встречной полосе, на дороге царило настоящее безумие.

Больше всего меня смущал тот факт, что практически один я пытался ехать в сторону города, а все остальные сваливали оттуда. За полчаса я с трудом преодолел 3 километра и был весь на нервах. Мою машину уже два раза поцарапали мчавшиеся по встречной полосе уроды, которые даже не притормозили после того, как совершили ДТП.

Глядя на всё это, я засомневался в своём желании попасть в город и решил, что для начала нужно узнать больше информации о происходящем. Радио ни капли не прояснило ситуацию, там гоняли по кругу одни и те же страшилки и призывы сидеть дома. Только до дома мне ещё нужно было добраться, поэтому совет так себе, лучше я заеду на заправку и там в очереди поспрашиваю людей.

До ближайшей заправки было пару километров, пришлось, сцепив зубы, крутить рулём, уворачиваясь от летящих по встречке прямо мне в лоб психов, посылая им вслед проклятия. К тому моменту, когда по правую сторону от дороги показалась заправка, я был весь мокрый от пота и злой, как сатана.

К колонкам с горючим выстроилась огромная очередь из машин, хвост которой, вытянувшись на обочине, уходил вдаль. Мне заправлять автомобиль было не нужно, поэтому я не поехал занимать место в конце очереди, а остановился на дороге, пытаясь понять, как мне попасть на заправку, въезд на которую перегораживала стальная змея из выстроившихся в длинную очередь автомобилей. Хвост очереди шел в сторону города и конца ему было не видно, поэтому я решил попросить водителей немного передвинуть автомобили и дать мне проезд.

Выйдя из машины, я по привычке заглушил мотор и закрыл её, чтобы ловкие люди не угнали и ничего не украли, пока я буду говорить с водителями. Только вот поговорить с ними оказалось не так просто. Люди были сильно напуганы и очень нервны. Машины стояли так близко друг к другу, что между ними оставались считаные сантиметры до соприкосновения бамперами.

Подойдя к седану, за рулем которого сидел почтенного возраста мужчина, я постучал костяшками пальцев по стеклу водительской двери, ожидая, что он опустит его, но седовласый водитель сидел, крепко сжимая в руках руль, и смотрел прямо перед собой, словно не замечал меня и не слышал стук. Рядом, на переднем пассажирском сиденье, испуганно смотря на меня, сидела, судя по возрасту, его жена.

Очень странная эта парочка! Хер с ними, попрошу кого‑нибудь другого отодвинуть машину и дать мне проезд.

С этими мыслями я отправился к следующему автомобилю, им был чистенький паркетник красного цвета с молодой девчонкой за рулём. Она испуганно наблюдала за мной через стекло, неотрывно смотря на меня большими от страха глазами, словно загипнотизированная. Я подошел к водительской двери и показал ей знак рукой, прося опустить стекло. Она крепко сжала губы, отчего они стали казаться неестественно тонкими, и отрицательно покачала головой, отказываясь опускать стекло.

«Да, бл…ть, что за дурдом, люди, что с вами?» – подумал я, глядя через стекло на испуганно вжавшуюся в кресло девчонку. Задняя полусфера её автомобиля была сильно затонирована, подойдя к задней двери, я внимательно посмотрел на своё отражение, пытаясь понять, что со мной не так, почему люди боятся даже немного приопустить стекло и поговорить со мной.

В своём отражении я не нашёл ничего необычного и пугающего. Психанув, я опять подошел к водительской двери и снова постучав по стеклу заорал:

– Девушка, если ты так боишься меня, можешь не открывать стекло, просто отодвинь машину, я проеду!

Она растерянно посмотрела на меня и автомобили, между которых стояла её машина, и опять отрицательно покачала головой. Я так и не понял, обозначало это что она не хочет убирать машину или у неё недостаточно опыта, и она боится, что заденет соседние автомобили.

Хотя это уже было неважно, у меня начала свистеть фляга, не выдержав, я заорал на неё:

– Что ты всё время трясёшь своей гривой?! Ответь по‑человечески мне, даже хотя бы через стекло, я услышу, или ты немая и не умеешь говорить?!

Проорал я и тут же себя осадил, бедная девчонка выглядела сильно испуганной и всё время кидала взгляды в боковое зеркало, словно надеясь, что другие люди её защитят. Я сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и тут она все же решилась мне ответить, сказав испуганным голосом через закрытое стекло:

– Мне муж запретил приближаться к людям и разговаривать, уйди, пожалуйста.

Чтобы расслышать её слова, мне пришлось наклониться к стеклу и прислушаться, поэтому я не заметил, как из машины, которая стояла сзади, вышел водитель, и услышал его шаги, когда он уже подошел близко ко мне. «Ну вот, наконец‑то нормальный человек нашелся» – подумал я, поворачивая голову на звук шагов.

Походу, я погорячился, подумав, что он нормальный, потому что я даже не успел повернуть до конца голову в его сторону, как он нанёс мне сильный удар, попав кулаком в скулу. Не ожидая нападения, я упал, но тут же сработали инстинкты, неосознанно я откатился назад, избегая возможной атаки и поднялся на ноги.

В паре метров от меня стоял парень и внимательно рассматривал свою руку. На руках у него были надеты хозяйственные перчатки, словно он собирался поменять у машины колеса, но в последний момент передумал и решил заехать мне в рыло. Паренек был крепкого телосложения и немного выше меня ростом, но при желании я бы легко вырвал ему кадык, только у меня не было желания бить людей, я хотел всего лишь узнать, что происходит. Поэтому, сделав голос как можно дружелюбнее, я шагнул к нему и сказал:

– Хороший удар дружище, а теперь…

Договорить я не успел, перестав разглядывать свой кулак, парень набычился и пошел в мою сторону, громко заорав:

– Тебе что, бл…ь, мало?! Отвали от моей жены, иначе я тебе ещё всеку! Дохера вас тут таких умников пыталось пролезть без очереди, только х… там плавал!

Я опешил от такого акта агрессии. Мне было начихать, кто и где плавал, я не пытался пролезть без очереди. Только объяснить это я не успел, из машин стали выходить другие водители, обступая меня полукругом с очень недобрыми глазами.

Я человек терпеливый, но всё имеет предел. Предел моего терпения был исчерпан, я готов был преподнести урок вежливости агрессору и тем, кто по дурости своей решил прийти ему на помощь. Чувствуя, как начинает закипать кровь перед дракой, я предпринял последнюю попытку уладить конфликт и сказал:

– Мужики, мне бензин не нужен! Я всего лишь хочу проехать на заправку, чтобы выпить там кофе и узнать, что происходит!

– Весь мир пи…ой накрылся, а ты, несмотря на это, решил попить кофеек?! – проорал один из них и первым кинулся на меня драться.

Я легко увернулся от медленного удара сбоку, поднырнув под его руку и ударив в ответ кулаком в пах, от чего он, вопя от боли, согнулся пополам и упал. Не прерывая движение, я сделал подскок вперед и врезал своему обидчику в хозяйственных перчатках в скулу, возвращая долг. Он упал на землю, как подрубленный, а в это время на меня сзади запрыгнул последний противник. Повиснув у меня на спине, словно желая, чтобы я, как в детстве, катал его, изображая лошадку, он попытался меня душить. «Не очень хорошая мотивация для лошадки» – подумал я и оттолкнулся ногами от земли, будто пытался сделать заднее сальто, только намеренно оттолкнулся недостаточно сильно для этого и со всего размаха упал на спину, успев сгруппироваться и прижать подбородок к груди.

Душителю не повезло, при падении я сильно придавил его своим весом и из него вышибло дух. Теперь он лежал, как рыба, вынутая из воды, и пытался хватать ртом воздух. Ничего, через минуту вспомнит, как дышать, и всё будет нормально, нехера было на меня прыгать. Вот его товарищу по несчастью повезло куда меньше, правило не бить ниже пояса имеет место быть только на ринге, но не в уличной драке, особенно с соперниками, превосходящими тебя по численности, поэтому я не испытывал ни малейших угрызений совести, наблюдая, как он скулит от боли и катается по земле, поджав колени к животу.

Агрессор в перчатках, из‑за которого, собственно, и началась драка, поднялся на ноги и принялся рассматривать своё лицо в боковое зеркало ближайшего автомобиля. Что это он, испугался, что я ему фейс подправил? Тогда какого чёрта сам первый в драку полез? Или ожидал, что я настоящий христианин и подставлю ему вторую щеку? Это кем надо быть, чтобы с моим лицом заподозрить во мне христианина?

Тем временем получивший сдачу агрессор в перчатках закончил любоваться на себя в зеркало. Увиденное его почему‑то сильно расстроило, он обвиняющие заорал на меня:

– Ты тварь еба…я! Повредил мне кожу до крови!

– Ты что, боишься вида крови, как девочка? – с усмешкой ответил я, не понимая, чем вызвана такая истерика из‑за небольшой ссадины.

Парень в перчатках посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и ответил:

– Ты реально дурак или прикидываешься?! Я боюсь, что ты во время удара повредил свою клешню тоже и очень боюсь, что у тебя в крови может быть вирус, или что‑то другое, что превращает людей в красноглазых безумцев!

От его слов я растерялся. Теперь было понятно, зачем он надел перчатки. Почему нельзя было сразу нормально поговорить? Сам начал махать кулаками, а теперь переживает стоит. Ну, раз уж он всё же начал говорить, я спросил:

– Что за виру…

Договорить я не успел, мой затылок взорвался от боли. В голове отчетливо отразился звонкий металлический звук, а из глаз посыпались искры. Падая на землю, я успел увидеть стоящего седовласого мужика с монтировкой в руке и подумать: «Вот крыса! Когда я стучал ему в стекло, он даже голову повернуть боялся».

Очнулся я уже на больничной койке. Сначала даже не мог вспомнить, что произошло и как я тут оказался. Я лежал на кровати с какими‑то датчиками на теле и иглами от капельниц в руке. Очень хотелось есть, но ещё сильнее хотелось пить. От невыносимой жажды у меня во рту всё пересохло и язык казался шершавым.

Приподнявшись на локтях, я оглядел палату и от уведенного пришел в ужас. Комната, в которой я находился, давно требовала ремонта. Штукатурка на потолке местами потрескалась, а неровные стены, окрашенные зеленой краской, выцвели. В палате царил настоящий бардак, словно, пока я был в бессознательном состоянии, тут произошла пьяная драка и дебоширы всё разгромили. На полу валялись табуретки, несколько тумбочек, а также продукты и личные вещи пациентов, но это было не самым страшным, настоящий ужас внушали тела пациентов, которые, судя по неестественным позам и необычно сухим глазным яблокам, были мертвы.

Я сделал глубокий вдох и меня чуть не вырвало, от мертвых соседей по койкам уже исходил сладковатый душок, к нему добавлялись ароматы от разбросанных по полу продуктов, которые уже успели испортиться.

От увиденного я испытал такой стресс, что в моём мозгу что‑то щелкнуло и я всё сразу вспомнил: драку около заправки, престарелого крысёныша, у которого не было смелости повернуть в мою сторону голову, когда я стучал ему по стеклу автомобиля, но зато её хватило, чтобы огреть меня сзади монтировкой по голове, когда я вступил в драку с тремя нервными водителями, решившими, что я пытаюсь пролезть на бензоколонку без очереди.

Вот петушара сизокрылая! Попадись он мне сейчас на глаза, придушил бы голыми руками, несмотря на слабость и отсутствие сил. Кстати о силах, нужно срочно утолить жажду и попробовать найти что‑нибудь съестное, что ещё не испортилось.

Расставив таким образом приоритеты, я принялся срывать с себя бесполезные датчики и выдергивать из вены иглы от пустых капельниц. При резких движениях мой затылок отзывался болью, а в глазах темнело. Видимо, это комбинированные последствия от удара монтировкой и голода.