Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 111 страниц)

– Давайте ваши карточки, сейчас заполню данные и распишетесь за получение продуктового набора для рабочих на неделю.

Мы протянули ему свои карточки, он быстро переписал наши данные, внимательно проследил, чтобы каждый расписался рядом со своей фамилией. Спрятав альбом с ручкой в стол, он посмотрел на туго набитые мешки в наших руках и проговорил:

– О, вижу, вы не с пустыми руками, хабар намародёрили. Есть что интересное на обмен?

Мы нерешительно переглянулись, он, заметив наше смятение, правильно истолковал его и произнес:

– Не переживайте, не вы первые и не вы последние, кто, работая в городе, тащит всякую мелочёвку на свои нужды. Там, наверху, понимают, что пока ситуация тяжелая и людям всего катастрофически не хватает, на такие мелкие шалости закрывают глаза. Вот если вас поймают на том, что вы пытаетесь целую машину загрузить продуктами из магазина или взламываете квартиры, тогда, как минимум, изгонят из города, или вообще шлёпнут. А то, что вы тырите мелочь по карманам у зомбаков – всем фиолетово. Просто через меня люди меняют товары, я беру небольшой процент и все счастливы. Подумайте, поговорите с другими и приносите то, что вам не особенно нужно, а я найду, кому это нужно, ферштейн?

Мы нерешительно ответили ему, что поняли и подумаем. Начали брать со стола увесистые коробки, завхоз, откинувшись на спинку кресла, придвинул к себе пепельницу, полную окурков, и, закурив очередную сигарету, произнес:

– Как минимум, у меня найдётся нормальная одежда, не воняющая хлоркой.

И начал пускать кольца из сигаретного дыма, задумчиво наблюдая за их полетом, потеряв к нам всякий интерес. Мы вышли в коридор и поспешили в свои комнаты, ужасно хотелось есть и принять душ. На своём этаже в коридоре я встретила Ирину, мы обе обрадовались встрече, я предложила ей пойти ко мне в комнату и там посидеть, а то разговаривать, держа тяжелую коробку в руках, было не удобно. Дверь в мою комнату оказалась закрыта изнутри, на стук в неё женский голос поинтересовался, кто стучит. Я ответила, что тоже проживаю в этой комнате, раздался звук поворачивающегося в замке ключа, дверь открылась. На нас смотрела приятная женщина примерно лет сорока пяти. Опомнившись, она отошла в сторону, пропуская нас в комнату. Когда я проходила мимо, она сказала:

– Ох, девочка, от тебя хлоркой несет.

– Спасибо, что сказали, а то я не знала. А от вас нет такого запаха, вы явно не из похоронной команды.

Женщина прошла вслед за нами, усевшись напротив, на свою кровать, она представилась:

– Давайте для начала познакомимся, меня зовут Виктория.

Мы назвали ей свои имена, после этого она продолжила:

– Приятно познакомиться. Вы не думайте, что я не ценю тяжкий труд похоронных команд, а то еще сложится неправильное впечатление. Сама я врач, с завтрашнего дня начну работать в больнице.

Ирина удивленно посмотрела на неё и сказала:

– В больнице? Насколько я знаю, там была полная задница, укушенных на скорой везли в больницу, ну а дальше, после обращения, они кусали других. С учетом того, что в больнице люди не такие быстрые и здоровые, как на улице, то убежать мало кому удалось, она просто кишела мертвецами.

– Все верно, но без больницы сейчас очень плохо. То, что развернули палатки, в которых работают врачи – это крайняя мера, которая малоэффективная без нужного оборудования. Мертвецы мертвецами, а обычные болезни никуда не делись. Даже наоборот, от сильного стресса, плохой пищи и проживания в палатках, продуваемых сквозняками, только усилились. Прибавьте сюда тех, у кого хронические болячки, беременных, воспаления аппендицита, зубные боли. Список можно продолжать долго. Вот наверху и решили, что зачистить и восстановить работу больницы хотя бы частично – одно из приоритетных направлений. И отдали команду на зачистку тридцать третьей больницы, параллельно набирая в палаточном лагере тех, кто обладает медицинскими знаниями.

Так мы узнали от моей новой соседки, что больницу номер 33 в экстренном порядке зачистили, и с завтрашнего дня она начнет частично функционировать. Потом соседка по комнате ушла в душ, и мы остались наедине с Ириной.

Сгорая от любопытства и испытывая сильный голод, я взяла со стола старый кухонный нож и разрезала им скотч на коробке с продуктами. Раскрыв коробку, я принялась изучать её содержимое. Было заметно, что продуктовый паёк формировали недавно, из того, что было в наличии. В коробке лежала пятикилограммовая сетка с картошкой, по две пачки макарон и риса, две банки тушенки, рыбные консервы, упаковка песочных печений, соль, сахар, пакетик черного молотого перца, упаковка пакетированного черно чая, пять пачек кофе 3в1, две плитки шоколада, пачка шоколадных конфет, подсолнечное масло, кабачковая икра.

На этом содержимое коробки с продуктовым набором закончилось. Быстро прикинув на сколько этого хватит, если есть всё это одной, я сделала вывод, что на неделю мне этого даже много. Особенно, если учесть, что выходных у нас пока нет и не предвидится, то домой я попадаю поспать. Ирина, глядя на то, как я с любопытством разбираю свою коробку, сказала:

– Прям как ребенок, вскрывший свой новогодний подарок. Хотя, если честно, я часом ранее делала тоже самое. Еда не то, что в лагере, лишь бы не умереть с голоду. Чувствуешь, подруга, как жизнь начинает налаживаться?

– Да, теперь стало значительно лучше и легче, чем в палаточном лагере. Ты мне лучше расскажи, как у тебя дела, а то два дня не виделись.

Ирина рассказала про свою похоронную команду, у них было всё то же самое, что и у нас, только она наравне с мужиками тягала трупы. А еще её команда понесла первые потери: одного из её членов укусил мертвец, когда они убирались в уже зачищенном здание. Откуда он там взялся, было непонятно, может, команда зачистки пропустили, а может, зашел туда уже после зачистки. В любом случае, укушенному уже нечем было помочь, им пришлось, дождавшись, когда он обратится, проломить ему голову топориком, а труп закинуть к другим в кузов грузовика, чтобы в дальнейшем отвезти на братскую могилу. Такая незавидная судьба сейчас ожидает всех, кому не повезло получить укус и обратиться. Персональные могилы и торжественные захоронения остались в прошлом. Во всем остальном её группа была похожа на нашу, только они больше специализировались на уборке зданий, а мы два дня работали, расчищая улицу от трупов.

В моем животе громко и требовательно заурчало, голод давал о себе знать. Я спросила у Ирины, хочет ли она ужинать, на что она ответила, что уже успела поесть и не хочет. Тогда я решила сварить себе немного гречки и съесть её с рыбными консервами, мой живот одобрительно заурчал, соглашаясь с моим выбором.

За разговорами с подругой я не заметила, как приготовила еду. Не дав ей остыть, я, обжигаясь, глотала горячую кашу под насмешливым взглядом Ирины, которая уже успела поесть и теперь сидела довольная жизнью. Мы начали говорить на все темы подряд, пока не вернулась моя соседка из душа. Я, глядя на её мокрые волосы, сразу вспомнила, что мне тоже нужно в душ. Спросила у Иринки, пойдет ли она в душ и получив утвердительный ответ, сказала, что встречаемся на первом этаже, возле общей душевой.

Быстро собрав душевые принадлежности, я уже через десять минут была в низу, у общего душа. Сейчас там мылись девушки, после шла толпа парней, наша очередь была после парней. Из своего опыта я знала, что по времени это примерно час ожидания. Усевшись на корточки и облокотившись спиной о стену, я ждала Ирину. Она пришла чрез пять минут, воняющая хлоркой и сигаретным дымом, сделав виноватые глаза сказала:

– Прости, подруга, решила быстро перекурить и немного опоздала.

– Никуда ты не опоздала, еще устанем тут сидеть, ожидая, пока помоются те, кто уже внутри, и вот эта толпа. – я кивнула в сторону мужиков и парней, которые, собравшись в кружок, о чем‑то разговаривали, периодически начиная смеяться.

Ирина, посмотрев на них, удивлено изогнула бровь и спросила:

– Ты никого не узнаешь?

Я еще раз посмотрела на сбившихся вкруг весело общающихся парней и узнала одного из них. Рыжий мужик из палаточного лагеря, грубо отшитый моей подругой, был среди толпы. Узнав его, я сказала:

– Теперь узнала! Я до этого особенно не рассматривала, кто там стоит.

– Да я тоже не пялилась сильно, но таракана узнала сразу.

– Согласна, мерзкий тип, интересно, кем он пристроился работать?

– Думаю, по свой специальности – что за общага без тараканов. Вот его и пригласили сюда, бегать усами шевелить, вызывая у людей отвращение.

Мы засмеялись. Пока общались, из душа вышли девушки, мужская половина, радостно галдя, отправилась купаться. В коридоре народу в очереди особенно не уменьшилось, приходили новые люди и занимали очередь за нами.

У меня уже затекли ноги сидеть на корточках, когда наконец дверь распахнулась, из душевой стали выходить мужики. Мы зашли и стали раздеваться. Иришка с любопытством начала рассматривать мои душевые принадлежности и, сделав радостные глаза, проговорила:

– О, подруга, вижу, у тебя шампунь и бритвы есть! Поделишься? А то я еще не разжилась таким добром. А я тебе тоже кое‑что взамен дам. – сказала она, показывая мне небольшую бутылочку с прозрачной жидкостью.

Видно, прочитав в моих глазах, что я не поняла, что это, она рассказала:

– Это средство для ухода за кожей, после душа им растираешься, и кожа будет нежной и бархатной. Ну и, помимо приятных ощущений, там всякие полезные витамины и минералы.

– Да мне особенно не нужно, никогда этим не пользовалась и не жалуюсь на кожу.

– Еще бы в твоем возрасте на что‑то жаловаться! – сказала она и внимательно оглядела меня с ног до головы, от чего мне даже стало немного стыдно.

Так разглядывать себя головой я еще никому не позволяла, не считая врачиху в детском доме. Чтобы прогнать неловкость, я спросила:

– Ты что так смотришь, а то я начну думать, что тебя девочки интересуют вместо мальчиков!

Моя подруга засмеялась и ответила:

– В этой жизни не всё так однозначно, она не делится только на черное или белое. Есть еще различные тона серого. Так и в этом деле не обязательно любить мальчиков или девочек, можно и тех, и других. Но ты не переживай, девушки меня не возбуждают, но это не мешает мне посмотреть и оценить красивенькую фигурку. Считай, что я завидую твоей молодости! Эх, где мои шестнадцать лет!

Я внимательно посмотрела на себя, как будто до этого ни разу не видела. Небольшие бугорки грудей, немного недотягивающих до второго размера, с розовыми сосками, плоский живот заканчивается выпирающими по бокам тазовыми костями, ниже уже появился черный пушок, который сейчас нужно срочно уничтожить с помощью бритвы. Мне моё тело не нравилось, оно было какое‑то еще детское и угловатое, то ли дело Иринка: высокая, спортивная девушка, с красивой грудью уверенного второго размера с темными аккуратными сосками, на животике отчетливо выделялись кубики пресса, а в пупке красиво сверкал пирсинг, по всему телу был ровный загар, на котором выделялся только след от маленьких трусиков, в которых она, скорее всего, отдыхала где‑то на морях, в зоне бикини была набита татуировка, сейчас её не позволяли нормально рассмотреть отросшие там волосы.

Чем мы с ней были схожи – так это одинаковой небритостью во всех местах, которые приличные девушки обычно бреют. У неё на лобке через небольшой пушок проглядывалась четкая полоска, видать, раньше она выбривала всё, оставляя только небольшую вертикальную полоску.

Я поняла, что разглядываю её так же пристально и нахально, как она это делала минутой раньше, рассматривая меня. Подняв взгляд, я увидела её насмешливую улыбку и, покраснев, опустила глаза в пол. Она засмеялась и сказала:

– Так кто там у нас по девочкам? Если бы взглядом можно было обжигать, у меня бы уже было всё тело в ожогах!

– Я просто посмотрела на тебя, пытаясь понять, чем ты так недовольна в своём теле.

– Да всем довольна, но возраст с каждым годом начинает угнетать и всё больше приходит осознание, что до старости осталось не так много. Тебе пока этого не понять, это происходит позже, когда начинаешь находить в зеркале новые морщинки, а кожа с каждым годом становится не такой классной и упругой, как раньше. Всё, хватит разглядывать друг друга, пошли купаться.

Что‑то действительно мы заговорились. Все, кто зашел с нами, уже зашли в душевые кабинки, и мы в раздевалке стояли вдвоем. Схватив в руки душевые принадлежности, я протянула один бритвенный станок подруге. Открыв дверь, мы зашли в комнату с душевыми кабинками. Тут было приятное тепло, пахло сыростью и разными шампунями. Нам достались две самых последних кабинки, друг напротив друга. Настроив воду погорячее, я с наслаждением ощутила, как струи воды бьют по телу, смывая грязь и усталость.

Понежившись под водой минут пять, я помыла голову с шампунем, после натёрла тело мылом, руками, мочалки у меня не было и у Иринки тоже. Потом начала нелюбимую мною процедуру бритья. Стараясь это делать аккуратно, чтобы не порезаться. Почувствовав на себе взгляд, я подняла голову и встретилась глазами с подругой. Она, улыбаясь, сказала:

– Сделай лицо попроще, а то я сейчас со смеху описаюсь!

Я улыбнулась, представив со стороны, какое у меня было сосредоточенно‑серьезное лицо, и продолжила сбривать отросшие волосы. Закончив бриться и умудрившись даже не порезаться, я услышала, как хлопнула дверь. Это означало, что кто‑то уже закончил купаться и вышел в раздевалку, а значит времени осталось мало. Через пять минут я выключила воду, подруга, увидев это, тоже прекратила водные процедуры. Я шагнула в сторону раздевалки, но Иринка поймала меня за руку и сказала:

– Куда побежала? Если не хочешь сама растираться, то мне помоги спину растереть.

– Ой, я уже забыла, если честно, про твоё чудо средство, давай, конечно, помогу, да и сама попробую ради интереса.

Иришка открыла бутылочку и налила немного себе в ладонь прозрачной маслянистой жидкости, начав растирать ей себя. Начав с шеи, она перешла к плечам, потом опустилась ниже, начав круговыми движениями втирать себе жидкость на груди, животе, бедрах и ногах. Закончив с ногами, она выпрямилась и стояла, её тело блестело, будто намазанное подсолнечным маслом. Протянув мне бутылочку и повернувшись ко мне спиной, она произнесла:

– Теперь мне нужна твоя помощь, много только не лей на ладонь, она хороша растирается. И не бойся, три нормально.

Я налила немного жидкости себе в ладошку, положив ладонь ей на спину, принялась быстро растирать, стремящуюся потечь вниз по позвоночнику жидкость. У Ирины даже на лопатках немного выделялись мышцы, а спина в районе поясницы была крепкой и сильной. Гладить её рукой, скользкой от жидкости, было даже приятно, вот бы мне такую фигуру.

Налив еще раз жидкость в ладонь, я, немного смущаясь, начала быстрыми движениями растирать её упругую спортивную попку, а потом быстро переместилась на бёдра и икры. Натерев её со спины полностью, я встала и понюхала свою ладонь. Она пахла чем‑то нежным и приятным, по ощущениям, смесь кокоса и еще чего‑то. Убрав ладонь от лица, я проговорила:

– Всё, готово, блестишь вся, как будто тебя в масло окунули.

Она повернулась ко мне и ответила:

– Основа из эфирных масел, поэтому есть схожесть, но она быстро впитывается в кожу, если не размазывать по телу половину флакона. Что стоишь? Давай, натирай себя.

Я опять налила немного жидкости в ладонь, принялась аккуратно тереть себе плечи и грудь, прислушиваясь к ощущениям. Масло после горячего душа было приятно прохладным, а ладонь непривычно скользила по коже. Если сравнить с гелем для душа, то эта жидкость была более скользкой и, в то же время, кожа от неё становилась чувствительно‑нежной. Из раздумий меня выдернула Ирина, взяв из руки флакон, она сказала:

– Если ты и дальше будешь тут стоять с отсутствующим взглядом и наглаживать себе сиськи полчаса, то мужики возьмут душ штурмом, заодно и нас. Поворачивайся спиной ко мне.

Я выполнила её просьбу, встав к ней спиной и почувствовала, как её мягкая, нежная ладошка начинает скользить по моей спине, втирая жидкость в кожу. Закончив со спиной, она начала то же самое делать с моими ягодицами и ногами. Когда она плавными и нежными движениями натёрла икры, я уже решила, что всё закончилось. Но её ладонь стала подниматься вверх и начала растирать плечи и шею. От приятно пахнувшего масла и нежного, но местами сильного поглаживания, мне было очень приятно. Её рука перестала меня гладить, и я услышала, как закрылась крышка флакона с жидкостью. Спустя мгновение она, прижавшись ко мне сзади, обняла меня и начала гладить двумя руками мои плечи, груди, живот. Это было странно и очень приятно. Странно от того, что я чувствовала её груди с твердыми сосками, упирающимися мне в спину, и приятно от поглаживания её рук. Когда она опустила руки ниже живота, с моих губ сорвался стон удовольствия. Нежные руки тут же пропали и она, отодвинувшись от меня, со смехом сказала:

– Какие мы впечатлительные, я еле дотронулась, а она тут уже стонет. Пойдем быстрее одеваться, а то сейчас там нафантазируют не пойми чего. Собрав свои мыльные принадлежности, мы вышли в раздевалку. Тут уже заканчивала одеваться последняя из девушек, зашедших вместе с нами. Натягивая в спешке на себя трусики, мой взгляд упал на татуировку Ирины. Теперь, когда она побрилась, оставив аккуратную тонкую полоску на лобке, было видно, что там набита сидящая изящная кошечка. Смотрелось забавно, надо будет потом спросить, что она означает. Быстро одевшись, мы последними вышли из душа. Поднявшись на этаж и попрощавшись с Ириной, я отправилась в свою комнату. Соседка открыла дверь с заспанным лицом. Уже, наверное, спала, а я её разбудила. Чтобы больше её не беспокоить, нахожу одни из трофейных наручных часов с будильником, ставлю будильник на семь утра, чтобы не проспать на работу, быстро раздеваюсь и ложусь в кровать. В голову лезут странные мысли, а на теле ощущаются следы прикосновений нежных рук Ирины. С трудом отогнав это наваждение, я подумала: «Жениться вам надо, барин». Или за муж выйти, с учетом, что я девушка, да еще и не барских кровей. Хотя, куда тут жениться, в таком бардаке детей рожать страшно, а если не рожать, то зачем жениться? За размышлениями о бренности бытия я незаметно уснула.

Глава 9. Бабка.

В дальнейшем всё было хорошо, мы стали обрастать необходимыми для быта вещами. Появилась сменная одежда, благодаря ей от нас не воняло постоянно хлоркой и не приходилось ходить в единственных застиранных трусах. Продуктовые наборы выдавали каждую неделю. Постепенно живые отвоевывали город у мертвых. Стало быстрыми темпами расти количество рабочих. Своё дело сделали слухи, дошедшие до палаточного лагеря. Уже мало кому хотелось прозябать там, живя в впроголодь, когда можно было получить за свой труд комфортные условия проживания и нормальный пищевой рацион. Конечно, совсем безопасной и, тем более, приятной нашу работу назвать было нельзя. За месяц наша бригада потеряла трех человек: двое умерло от укусов мертвецов, ещё один, будучи диабетиком, не смог найти инсулин и умер, пока его везли в больницу.

Работы было непочатый край, все улицы были в мертвецах, практически из каждого дома, квартиры, приходилось выносить тела и отбиваться от тех, кого по какой‑то причине не обнаружили и не умертвили. Для этого даже выдали один пистолет бригадиру, а все другие носили разнообразные предметы, которые использовали как холодное оружие. Я для этих целей подобрала себе небольшой туристический топорик. Он удобно висел на поясе, не мешая ходить и работать, а при необходимости быстро оказывался у меня в руках. Им я убила двух зомбаков, один из которых неожиданно вывалился из шкафа прямо у меня под носом, другой ковылял ко мне по улице, пока я вынимала из карманов его мертвых собратьев документы и другую мелочь.

Каждый день я приносила новые трофеи и складывала их в своей комнате. С учетом того, что я не пила и не курила, то сигареты и алкоголь скапливались у меня во внушительном количестве. Всё это пока не тяжело было найти в ещё не полностью отвоёванном у мертвецов городе, но уже сейчас становилось понятно, что сигареты и алкоголь быстро кончатся, а значит вырастут в цене. Выживших было много, а в городе не было больших складов, и все это раньше привозилось ежедневно, а теперь городу придётся довольствоваться жалкими крохами, которые пока еще можно было найти.

Через два месяца город полностью отвоевали у мертвецов. Палаточный лагерь, в котором некоторые люди сидели до последнего, расселили. Многие с радостью вернулись в свои дома. Были те, кому не повезло, и их жильё оказалось уничтожено огнем, в первые дни в городе случались пожары. Таких людей администрация, сверяясь со списками умерших, вселяла в дома и квартиры, хозяева которых числились погибшими.

Только все расселились по домам и обрадовались, как возник продовольственный вопрос. Который, впрочем, быстро решился введением продовольственных карт. Обладатели карт получали продукты в зависимости от КПД человека. Те, кто сидели всё время в лагере, имели соответственно самый низкий КПД и получали продуктов ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду.

Люди пытались наладить некое подобие прежней жизни, некоторые даже попытались открыть магазины и кафе, но тут же возникла проблема с оплатой. Деньги, которые годились разве что на растопку печку, брать никто не хотел. Выходом из ситуации оказался натуральный обмен. Правда, продлилось это не долго. Охрана станции, выполняющая в городе функции власти, издала указ, согласно которому все продовольственные товары подлежат конфискации. Объяснили это недостатком продовольствия в городе, в связи с чем возникала потребность их ответственного хранения и централизованного распределения.

Не успел город отойти от появления зомби, как случилось другое, менее глобальное, но тоже чувствительное для города, событие – люди устроили бунт. Конечно, бунтовали далеко не все. Организовали бунт те, кто обладал запасами еды, в основном, это были владельцы магазинов и складов. К ним присоединилось большое количество людей, как правило, с низким КПД в продовольственной карте. Они поверили в сладкие обещания, что, если скинуть прежнюю власть, то несправедливая система распределения еды по картам будет отменена.

Бунт был жёстко подавлен, дело даже дошло до перестрелки. Зачинщиков, из числа выживших, посадили в комнаты на атомной станции, переоборудованные в камеры, и пытали. После чего видео с допросами растиражировали и раздали людям флэшки, чтобы они всё увидели сами. Оказалось, организаторами бунта не двигало чувство справедливости, как они всем утверждали, заводя толпу. Двигала ими обычная человеческая жадность и нежелание делиться с другими людьми продовольствием. В планах у них было свергнуть нынешнюю власть и стать тут князьями. Насчет отмены несправедливых продовольственных карт они не врали, так как собирались действительно отменить все карты вне зависимости от того, какой КПД был у владельца, и жить припеваючи, сидя на запасах, кормя только тех, кто входил в число приближённых. Люди, узнав правду, сразу остыли и всё утихло.

Все продовольственные запасы, медикаменты и другие позиции, объявленные охраной станции жизненно важными, стали вывозить из города. Занимались этим хорошо вооружённые люди, поскольку периодически всё еще возникали конфликты. Всё, что попало в списки, перевозилось на территорию атомной станции и находилось под надежной охраной.

После подавления бунта жизнь опять вернулась в прежнее русло. Охрана после расчистки города взяла курс на восстановление социально важных объектов, поэтому вскоре свою работу начали детские сады и школы. Наш детский дом тоже открыли, сирот в городе, в связи с последними событиями, заметно прибавилось, и, что самое обидное, нас всех вернули туда, аргументировав это тем, что для нас же лучше: теперь не нужно работать, от мертвецов будут охранять вооружённые люди, все будут накормленные и под присмотром. Вот так вот. Как таскать трупы и счищать кишки с дороги лопатой, так всё нормально, а позже оказалось, что мы еще дети и нуждаемся в присмотре взрослых.

Началась сплошная скука, с нами пытались нянчиться как с детьми, а мы, пережив все ужасы, что происходили в городе, уже повзрослели. От скуки мы бы все умерли или организовали массовый побег, но тут как раз пригодились наши трофеи.

Когда нам объявили, что город очищен, детский дом снова функционирует и через пару дней из общежития всех, кому нет восемнадцати лет, переселят туда, мы всеми собрались и долго совещались. Я в который раз благодарила судьбу за то, что она свела меня с Ириной. Она дала нам ценный совет, ночью спрятать свои трофеи и не тащить их с собой, поскольку есть риск, что их просто отнимут. Послушав её совет, ночью, каждый, отдельно от других, прятал свою добычу. Кроме меня, никто не знал, куда я спрятала свои сокровища, а я не знала, где спрятали другие. Ирина настаивала на такой схеме, чтобы ни у кого не было соблазна своровать у своего приятеля. Позже спрятанные алкоголь и сигареты нам очень пригодились. В городе они быстро закончились, цены на них поднимались с каждым днем. Если раньше сигарету можно было просто попросить у прохожего, то сейчас на блок можно было выменять еды на пару недель или получить комплект хорошей одежды. Алкоголь тоже был в цене, но в основном дорогой, дешёвому быстро нашли замену, начав гнать самогон.

Мы подкупили сотрудников детского дома и охрану, отдав им оговорённое количество сигарет в обмен на свободу. Нас не трогали, мы могли беспрепятственно покидать детский дом и гулять в своё удовольствие по городу. Возвращаясь назад только для того, чтобы искупаться, поесть и поспать.

В одну из таких прогулок нам повстречалась молодая парочка, парень с девушкой, примерно наши ровесники. Они отличались от нас тем, что были очень хорошо одеты и у каждого был настоящий пистолет. Общий язык мы нашли быстро, они рассказали нам, что пришли сюда из Воронежа, тут не будут задерживаться, в планах продвигаться дальше и добраться до южных регионов, а может, и в другие теплые страны.

Они рассказали, что в Воронеж, в отличие от нашего города, не выстоял и полностью во власти мертвецов. Но в этом были свои плюсы, много бесхозного добра валялось повсюду, просто бери что нужно. Конечно, с оговоркой, что дружишь с головой и не попадешь в лапы к мертвецам, которых там множество. Да и людей тоже стоило обходить стороной. Судя по их рассказу, было только одно безопасное место на весь город, и то находилось за городом, на платной дороге, в сторону Москвы. Место это было рынком, если верить их словам, это был единственный остров стабильности в крупном городе, где раньше проживало больше миллиона человек.

В тот день они успели много чего рассказать интересного, а когда они попрощались и ушли, мы, посовещавшись, решили, что тут нам делать нечего, слишком скучно и слишком туманные перспективы. За что тут держаться? За пайку еды и серую скуку? Тогда у нас созрело решение покинуть этот город и перебраться в Воронеж. А то, что произошло через пару дней, окончательно его укрепило.

В тот день мы сидели на берегу реки, бросая в воду камушки, обсуждали, как лучше покинуть город. Вариант поехать самим на машине отпадал сразу, никто из нас не умел водить. Я уже до этого пообщалась с Ириной, навестив её в общежитии, она, выслушав меня, грустно улыбнулась и сказала:

– Извини, Алина, но я не поеду. Это вы молодые и дерзкие, ищете приключения на свою пятую точку, а я уже в том возрасте, в котором уже ищут, как бы эту точку держать в тепле и комфорте.

Поэтому вариант ехать самим на машине отпадал. Выходило, что нам нужно либо добираться до города самим, пешком, либо кого‑то упрашивать, кто поедет туда на машине, взять нас с собой.

Сидя на берегу реки, взвешивая оба варианта, обдумывая детали и споря, мы не заметили, как к нам подошел странный парень. У всех сложилось ощущение, что он просто появился из‑под земли. Наш спор прервал незнакомый голос, который громко спросил:

– Вам крышу перекрыть не надо? А то сделаю быстро и недорого.

Все разговоры сразу затихли, мы уставились на непонятно откуда появившегося странного парня. Странным в нём было то, что на голове у него был красный мотошлем с открытым лицом и его вопрос про крышу. А так, с виду, самый обычный парень, только выражение лица немного глуповатое, как будто он глубоко погружен в свои мысли.

Ответил ему Егор, сказав:

– Не, мужик, спасибо, крышу нам перекрывать не надо.

Все с интересом уставились на необычного гостя, ожидая ответа. Он, не выходя из своего задумчивого состояния, проговорил:

– Раньше много было заказов, а теперь странные вещи происходят. У меня в голове появились голоса, а газовый баллон превратился в нечто большее, чем просто баллон.

Все многозначительно переглянулись, не нужно даже было спрашивать, какие мысли сейчас у каждого в голове. Было без всяких слов понятно, что все, как и я, решили, что парень потерял рассудок. А может, и всегда таким был. Только сказать ему в ответ ничего не успели, он внезапно произнес:

– От вас пахнет смертью и хлоркой.

Эти слова, сказанные спокойным безэмоциональным тоном, произвели нежданный эффект. Если до этого на него смотрели по‑разному, одни с усмешкой, другие, как я, с жалостью, то теперь у всех во взглядах появилось любопытство, смешанное со страхом. У меня в голове закрутился калейдоскоп мыслей, появилось множество вопросов. Откуда он это знает? Мы уже месяц как не работали могильщиками, рабочие вещи, пропахшие хлоркой, выкинули, а сами давно отмылись. Это чья‑то дурацкая шутка? А если нет? Судя по лицам моих друзей, все думали примерно то же самое.

Егор был среди нас самым сильным и бесстрашным, но, когда он заговорил, голос его предательски ломался. Глядя на странного парня, он сказал:

– Мужик, если ты решил так пошутить, то шутка не очень удачная. Мы многих похоронили и иногда видим во сне ужасы, крича и просыпаясь в холодном поту. Так что завязывай со своими фокусами.

Все уставились на парня в красном шлеме, ожидая его ответа. Он стоял невозмутимо, смотря отрешённым взглядом в пустоту, потом, резко повернув голову к нам, произнёс:

– Я знаю, вы многих похоронили, но только не своих родных. Я тоже предавал тела земле и видел лики смерти. И до сих пор я вижу множество смертей, уже произошедших или которым только суждено случиться. Голоса в голове зовут, говоря, что мне сейчас нужно находиться в другом месте, но, прежде чем уйти, я вам должен сказать.