Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 111 страниц)

Ключи от «скорой» были у меня. Когда я в панике убегал, по привычке заглушил двигатель и их выдернул из замка. Поэтому, дождавшись, когда мертвецов вокруг станет мало, я открыл дверь и побежал к машине. Пара тварей поблизости увязалась за мной, что прибавило мне скорости. Прыгнув в машину, я не сразу смог вставить дрожащими от волнения руками ключ в замок зажигания. А когда вставил и повернул в положения стартера, то чуть не умер от разочарования и страха, он елекрутил и было понятно, что слабый аккумулятор, который я уже не раз просил поменять, от простоя на морозе стал умирать окончательно. На звук стартера ко мне устремились твари со всех сторон, я выскочил из машины и понял, что бежать некуда, кольцо уже смыкалось. Не знаю, как я смог буквально за секунду залезть на крышу газели, думаю, такое специально я вряд ли смогу повторить даже за более длительное время. Обессиленно там лег, смотря как мертвецы, окружают машину и к ним, привлечённые шумом, начинают присоединяться новые. Сначала были паника и страх, потом им на смену пришло спасительное безумие, я поочередно смеялся в истерике и плакал. А после – остались пустота и безразличие. Я чествовал холод и голод и понимал, что скоро тут умру, но почему‑то это меня больше не пугало, в голове была пустота и спокойствие. Как будто мозг смирился с неизбежным и прекратил искать всевозможные варианты спасения. Кха‑кхаа‑кхаа!..

Я лежал и предавался воспоминаниям. «Родители на новый год дарят коньки, я безумно рад. Вот я в школе, звенит звонок, урок окончен, и я бегу со всеми радостный из класса. Первая любовь, первый поцелуй. Случайное знакомство с красивой девушкой в маршрутке. Эта девушка уже в белом платье, отвечает, что согласна стать женой и её глаза светятся счастьем. Начальник протягивает мне ключи от новой блестящей ГАЗели. Которую в рамках обновления автопарка, привезли вместо старого разваливающегося на ходу УАЗа буханки. Рождение сына и моя пьянка с друзьями по этому поводу, потом его первые шаги, первые слова…»Кха‑кха‑кхаа!..

Валера опять зашелся в приступе кашля, и я попросил Витю разогреть для него на улице банку каши с тушенкой. Откашлявшись в очередной раз, он продолжил:

– В противовес радостным воспоминаниям, были и грустные. В основном, пришло понимание того, что из‑за вечной погони за своими желаниями иметь более мощный компьютер, ремонт дома получше, машину посвежее и престижнее и так далее, я уделял мало времени и внимания действительно важному в этой жизни. Редко звонил родителям, пока они были живы, не говоря уже о поездках к ним в гости. Проходил мимо жены, когда она крутилась у плиты, готовя еду просто интересуясь, что там вкусного, когда мог бы обнять сзади и поцеловать в шею. Иногда отказывался играть с ребёнком, ссылаясь на усталость и прикрывая ей обычную лень. Даже о кошке подумал – когда сидел за компьютером, она приходила и ложилась на колени, мурча, чтобы её гладили, а я прокручивал страницы в интернете, читая всякую всячину и мало её гладил. Кха‑кха‑кхаха!

Пока Валеру терзал очередной приступ кашля, мне пришла в голову мысль, и я спросил его:

– Ты, как я понимаю, давно работаешь на «скорой» и весь город исколесил не раз?

– Да больше, наверное, только таксисты по адресам мотаются.

– Подскажи тогда, если помнишь, где видел стоянки инкассаторских бронемашин?

– С этим я вам легко помогу, одна из подстанций скорой помощи, располагается на улице Станкевича. Знаешь, где такая улица?

– Да, знаю, это там, где большое здание прокуратуры?

– Именно. А прям по соседству с ней стоит Банк Россия, у дороги их парковка, на которой обычно от трех до пяти бронеавтомобилей стоят. Да не дроволёты на базе ГАЗели, которые рассыпаться будут, а иномарки свежие.

– Спасибо, ты нам сейчас очень помог.

– По сравнению с вашей помощью мне, это пустяки.

Задняя дверь УАЗа открылась, и Витя протянул Валере горячую банку с кашей, обернутую тряпкой, чтобы не обжигаться. Тот жадно её схватил, с шумом вдохнул носом аромат гречневой каши и тушенки и громко сглотнул слюну. Говорю ему:

– Аккуратно, не обожгись. Я помню, что людям, которые долго голодали, нельзя есть сразу много, единственное, не знаю, сколько это много, а сколько нормально. Но советую разделить эту банку на два раза.

Пока отогретый и голодный Валера, аккуратно работая ложкой, ел горячую кашу, мы с Витей вышли на улицу покурить. К нам подошли Артем, с Кузьмичом, судя по блеску их глаз, они неплохо погрелись, использую для этого содержимое фляг Кузьмича. Тем не менее, Кузьмич сразу стал давить на жалость:

– Ну, сколько нам тут ещё стоять на улице и мерзнуть, пока вы с комфортом в теплой машине сидите на пятых точках?

– Ага, мёрзнет он, от твоего перегара сейчас весна начнётся с таянием снега и ручьями в радиусе десяти метров. А вообще, не урчи, мы человеку жизнь спасли, и он нам, в свою очередь, тоже сильно помог.

– Чем? Рассказал, где найти пиратский клад с волшебным снадобьем, которое расколдует всех зомби? – съехидничал Кузьмич и отпил пару глотков из фляжки, крякнул и пробормотал:

– Хорошо пошла…

Вот негодяй, совсем расслабился, надо его взбодрить. Курю и жду, когда он начнет делать еще глоток своего пойла, делаю испуганное лицо и, глядя ему за спину, говорю:

– Ох, походу нам всем настал пипец.

Кузьмич от неожиданности начал давиться и кашлять, резко разворачивается кругом в попытке обнаружить внезапную угрозу. Не находя ничего, смотрит на меня с подозрением и говорит:

– Очень смешно! И где пипец? На горизонте всё чисто.

– Да не на горизонте, а у тебя на спине такое, что, походу, мы все умрем скоро.

Кузьмич испытующе смотрит на меня недоверчивым взглядом, потом не выдерживает и начинает пытаться, вывернув шею, заглянуть себе за спину. Получается забавное кружение на месте, как будто собака гоняется за своим хвостом. Так и крутясь на месте, не унимается:

– Скажи, что ты там увидел, или это опять шутка дурацкая?

На что я с самым серьезным видом, делая таинственное лицо, говорю:

– Ага!

– Ага?! – делая удивлённое лицо и замедляя свой темп вращения, переспрашивает Кузьмич, и я вскрикиваю.

– Ага, нога!

И, подловив момент, когда он окажется спиной ко мне, даю ему хороший пинок по пятой точке. От чего Кузьмич, теряя равновесие, летит носом в снег. Начиная подниматься с земли, сыпет на меня проклятиями:

– Ах ты щегол, совсем берега попутал, да я таких, как ты, на завтрак ем! Ща я тебе пятак сверну, и посмотрим, насколько это будет смешно!

Кузьмич поднялся и, сверкая глазами от переполняющего его праведного гнева, начинает угрожающе, закатывать рукава. Все смеются, меня тоже тянет рассмеяться и стоит больших усилий внешне оставаться серьёзным. Говорю спокойным голосом:

– Да потому что ты совсем расслабился, хрен моржовый. Тебе сказали, стой и смотри, что бы нас тут не положили всех рядом остывать. Может, ты забыл, что по городу ходят зомби и еще более опасные люди. Так вот напоминаю, наша жизнь сейчас в глазах большинства людей стоит ровно один патрон, а мертвецы вообще её ни во что не ценят. Пока я узнаю у спасённого нами человека информацию, которая нам может пригодиться, ты не можешь пятнадцать минут постоять спокойно, внимательно осматривая округу в целях нашей, в том числе и твоей, безопасности. Я вроде не гружу строгой армейской дисциплиной и не заставляю ходить строем. Просьбы просты и логичны, даже пить не запрещаю, хотя тебя вообще следует к кузнецу свозить и закодировать. А ты только и делаешь, что прикладываешься к своей фляге и крякаешь, как голодная утка. Кря‑кря‑кря! – застыдил и передразнил я его. Кузьмич перестал закатывать рукава, понимая, что я прав, но из‑за вредности всё равно начал огрызаться.

– И чем помог тебе твой спасенный человек, кроме поедания наших консервов?

– Например, указал место, где стоят бронеавтомобили, так нужные нам. Эта информация стоит несчастной банки каши с тушенкой, на твой взгляд?

Окончательно поняв, что я прав, старый хитрован сразу «включает заднюю» и начинает оправдываться:

– Да я чё, я ничё. Просто, скучно стоять, вот, и спросил, долго ли еще, а ты сразу свои приколы дурацкие байкерские шутить начинаешь и подсрачники раздавать.

– Иногда полезно для профилактики получить, дольше проживешь и товарищей не подставишь. Потом еще спасибо скажешь, что благодаря мне смог выпить много тонн всевозможного алкоголя и покоптить воздух. А вообще, ща поможем человеку, и поедем на указанный им адрес, так что не плакай, еще чуть‑чуть, и ты тоже в тепле будешь.

Закуриваем, пускаем его флягу по кругу, делая по глотку виски в знак примирения. В УАЗе открывается дверь, Валера выбирается на улицу и идет к нам. Кузьмич и ему тоже предлагает пару глотков виски. Не отказывается.

Отхлебнув из фляги, он говорит:

– Спасибо вам, мужики, спасли и согрели, накормили. Дальше я, наверное, сам, вы и так много сделали, и мне даже стыдно, что ничем не могу взамен отблагодарить.

На что я ему отвечаю:

– О благодарности даже не парься. Твоя информация о броневиках для нас сейчас лучше золота и бриллиантов. Мы в любом случае тебя бы спасли, не ради выгоды или информации, а ради себя. В любой ситуации важно оставаться человеком и, если есть возможность оказать помощь, то использовать её. Жизнь штука переменчивая, уже через час тебе самому может быть нужна помощь, и есть вероятность, что сделанное добро вернётся. Опять же, если не помогать людям, или, того хуже, убивать их за пачку патрон или банку тушенки, да не важно, за что, тогда чем мы будем лучше бродящих тварей, готовых убивать любого встречного человека, и зачем вообще нужна дальнейшая жизнь?

– Да, вы, правы, но всё равно спасибо, я дальше сам.

– А далеко тебе до дома ехать?

– В Северный район.

– Не близко. Мы тебе сейчас поможем найти машину на ходу. И вот, держи, возражения не принимаются. – протягиваю ему пистолет Макарова.

Говорю всем рассаживаться по машинам и смотреть брошенные автомобили по дороге, чтобы наш новый знакомый смог уехать домой.

Искать машину Валере долго не пришлось. На первом перекрёсте была небольшая авария из трех машин, «паровозиком». У самой первой, синей лады 14 модели, был только треснут задний бампер, что абсолютно не влияло на ездовые качества машины. Останавливаемся, ребята по‑тихому убивают идущих к нам зомби штыками, а я осматриваю машину. Водительская дверь была приоткрыта, ключи в замке зажигания. Видать, водитель вышел после аварии из машины и больше не вернулся. Стал зомби или убежал от страха, что сейчас уже не имело значения. В салон авто намело немного снега через приоткрытую дверь, но двигатель заработал сразу после поворота ключа. Топлива было чуть меньше, чем полбака, хватит за глаза. Прощаемся с Валерой, жмём ему руку и трогаемся. После вогрэсовского моста разъезжаемся в разные стороны: он уходит на набережную, направо, а мы – прямо, в сторону цирка.

Уже привычно разорвав дистанцию между автомобилями, едем на небольшой скорости. Пассажиры, прильнув к биноклям, внимательно осматривают окрестности, выискивая всевозможные опасности и угрозы. На правом берегу города зомби было заметно больше, чем на левом. Первая машина их периодически сбивала, если они были на её пути, вторая машина участвовала в таране мертвецов гораздо реже. В основном, это были те, кто не успел кинуться под первую машину и брел за ней вслед. А потом, услышав звук мотора второго автомобиля, разворачивался и шел в лобовую атаку, вообразив себя, как минимум, большим КАМАЗом, которому все пофигу. Хотя, скорее всего, вообще ничего не соображая, двигаясь на животных инстинктах по самой прямой траектории к замеченному раздражителю.

После Строительного университета поворачиваем направо, проезжаем метров триста прямо и выполняем поворот налево, сразу видим цель нашей поездки. Три фургона кофейного цвета с зелёными полосами по бортам с круглыми бойницами в толстых бронестёклах. Стоят аккуратно в ряд, задними бамперами к забору банка. Такие без ключей не завести. По уже заранее договорённому плану тормозим около них и выскакиваем на улицу. Убиваем штыками зомби, но их тут почему‑то во много больше, чем ожидалось, поэтому кричу Вите и Артёму:

– Давайте, прыгайте через забор и ищите ключи, а мы пока попробуем на машине увести их отсюда подальше, а то их к нам идёт всё больше и больше, скоро зажмут совсем!

Ребята перебрасывают рюкзаки через решетчатый забор и перебираются через него сами, пока мы прикрываем их, убивая зомби. Как только они добегают до здания и скрываются за его углом, мы прыгаем в машину и резко трогаемся с места, раскидывая и давя идущих на нас мертвяков. Прорываемся на улицу Кирова.

Тут удача от нас отвернулась – она оказалась настолько забита зомбаками, что мы с Кузьмичом одновременно выразили своё удивление, выругавшись матом. Выкручиваю резко руль до упора, делая крутой разворот, и уезжаю назад. В зеркало заднего вида вижу хлынувший за нами поток монстров. Ору Кузьмичу, чтобы предупредил ребят по рации, чтобы сидели там тихо, как мышки, и не отсвечивали. Такая толпа и забор может легко преодолеть, если ребят заметит и навалится на него всей массой. О чём он тут же им и передаёт:

– Дыр‑дыр‑дыр, как слышишь? Мы вам тут гостей привели, больше, чем планировали, пока сидите там тихо.

– Я даже не удивлен. К чему пгикасается твоя гука, всё идет чегез одно место. – подтвердила рация голосом Артёма, что нас услышали и поняли.

А я, тем временем, успеваю проехать мимо банка, где сейчас прячутся наши друзья. Поворачиваю налево, в сторону улицы Большая Стрелецкая. Сразу после поворота начинается узенькая улочка, расположенная между частными домами. Место тут только для одной машины, а спуск и подъем имеют довольно крутые уклоны, поэтому висит знак «Одностороннее движение». Мы сейчас даже не нарушаем, хотя это меня сейчас заботит в последнюю очередь. Аккуратно съезжаю с крутого уклона, засыпанного снегом. Начинаю подъём по узкой дороге, и, уже почти в самом его конце, замечаю, что дорога перегорожена покорёженными машинами, попавшими в ДТП. Но хуже всего то, что и там тоже всё кишит мертвецами, которые уже заметили наш Патриот и начинают всеми двигаться на нас.

Салон машины наполняется матом, на который мы с Кузьмичом не скупимся. Даю по тормозам и, воткнув заднюю скорость, пытаюсь выехать задом на горку, откуда приехали. Из‑за большого уклона и обилия снега под колесами уазик ползёт слишком медленно, и, когда мы уже почти достигли вершины горы, на неё начинают выходить зомбаки, устремляясь к нам.

Тут мы с Кузьмичом уже по‑взрослому начали ругаться матом, как последние пираты, у которых идёт ко дну корабль, полный награбленного за всю жизнь золота. Даже странно, как от нашего мата не полопались стекла. Не преставая ругать тупых зомби, узкие улочки, попавший в поле зрения почтовый ящик, я даже по сидящему рядом Кузьмичу прошелся. На что в ответ услышал отборную матерную тираду в отношении себя, моих навыков управления автомобилем, поскольку завез нас в такую безвыходную ситуацию. И зачем‑то обругал мой свитер, вот за свитер мне даже обидно стало, хороший и теплый, что он так на него. Так поливая от нахлынувшего адреналина всё, на что падал взгляд, матюгами, мы проехали немного вперед, резко остановившись в низине между двух подъёмов, с которых на нас спускались казавшиеся бесконечными орды зомби. Ору Кузьмичу:

– Хватай быстрее рюкзак и автомат, и валим отсюда, иначе через минуту нас просто разорвут, и полетят клочки по закоулочкам!

Сам тоже быстро сгребаю рюкзак и автомат, проверяю рацию – она на мне закреплена, в подсумке, на разгрузке. Выпрыгиваю из машины, залезаю ей на капот, с капота на крышу, и, беря разбег, прыгаю на старый гараж. На наше счастье, гараж стоял на одной линии рядом с застывшим патриотом, и был с виду очень старый, под легковую машину, поэтому его крыша была рядом и возвышалась не на много над УАЗиком. Запрыгнуть на неё не составило труда. Запрыгиваю на крышу и тут же разворачиваюсь, смотрю, как Кузьмич начинает повторять мои действия. Пара зомби подобрались слишком близко к нему, пока он неуклюже лезет на высокий капот машины. Терять нечего, нас и так норовит разорвать толпа мертвецов со всего района, щёлкаю предохранителем и одиночными выстрелами отстреливаю ближайших тварей, тянущих свои лапы к капоту машины. Кузьмич, беря разбег по крыше машины, отталкивается и приземляется рядом со мной.

Стоим молча, курим, делая глубокие затяжки, успокаивая нервы. Вся улица внизу под ногами забита мертвецами, которые тянут к нам руки, злобно сверля нас красными глазами и издавая звуки, похожие на рычания. А мы стоим над всем этим и наслаждаемся каждой затяжкой, понимая, что только что могли лишиться жизни и стать такими же бездушными монстрами, как толпа, беснующаяся внизу перед нами.

Внезапно оживает рация. Сквозь небольшие помехи хорошо различим голос Павла:

– Надеюсь, вы меня слышите? Жаль, что я ваш ответ точно принять не смогу. Рацию привезли и материалы для печки, вот и проверяю. Подождите, тут Марина хочет вам что‑то сказать.

Спустя короткое время из рации доносится голос Марины:

– Ребят, мы тут вещи стирали и нашли паспорт Кузьмича, знайте, у этого шалуна сегодня день рождения! Мы вам по приезду сюрприз готовим, ждём вас.

Рация замолкает, а я спрашиваю у Кузьмича удивленно:

– День рождения? Что же ты молчишь?

– Да как будто я сам помню, тут уже счёт дням потерялся давно!

– Есть такое, сам уже не знаю число и день недели. Смотри, зато, какая толпа тебя пришла поздравлять.

Кузьмич смотрит вниз и, виновато разводя руками, говорит:

– Простите меня, засранца, мы тут собрались на мой праздник, а я вам не наливаю…Хотя….

Не успеваю опомниться, как он растягивает ширинку и начинает щедро поливать желтой, перекрученной спиралью, струёй бесновавшихся внизу зомбаков. Делая при этом вращательные движения тазом, как будто крутя обруч, и приговаривая:

– Вот вам виски из моей пиписки… Чё, хотели меня сожрать в мой день рождения? Да хрен там плавал, умойтесь, твари чумазые!

Мне кажется, этот чудак никогда не перестанет меня удивлять своими внезапными закидонами. Говорю ему:

– Кузьмич, чё ты тут размахиваешь своим, гм, поливочным шлангом у меня под носом, тебе не кажется, что даже по отношению к зомби это – перебор? Они, всё же, были людьми не так давно, или на могилы ты раньше тоже справлял нужду?

Кузьмич, улыбаясь, поёт:

«– У толпы зомби на виду…

Я справляю им на голову нужду!

К сожаленью, день рожденья

Только раз в году!»

Закончив петь, он засмеялся и спрятал своё хозяйство. А потом, застегивая ширинку, заговорил:

– Тоже мне, заступник нашелся, напиши жалобы, что я ущемляю права зомби! А по поводу могил – по кладбищу я всегда с уважением ходил, особенно на Пасху, когда родственники оставляли стопку и яички с конфетками, помянуть усопшие души. Я в те дни поминал многих незнакомых мне покойников и относился с уважением. Но и они, в свою очередь, лежали себе мирно в гробах под землёй, всё чин по чину. И на этих тварей посмотри, так и норовят попробовать комиссарского тела.

– Меня сейчас раздирают противоречивые чувства. То, что ты шизик, ненормальный на всю голову, к этому я уже почти привык. Но никак не могу привыкнуть к тому, что такой дуралей иногда невпопад вставляет цитаты из пьесы В. Вишневского, как сейчас, например. Я что, упустил момент, и такие вещи стали печатать на этикетках бутылок из‑под водки, для повышения культуры за столом?

– Сам ты дуралей. А я, может быть, актёр!

Опять заработала рация, на этот раз на связь вышел Артём:

– Кузьмич, ты, оказывается, у нас шалун, а мы ни сном, ни духом! И пгоставиться не забудь за день гождения.

Кузьмич, радостно улыбаясь, отвечает в рацию:

– Конечно, Артём, я только что угощал народ по этому поводу изысканным виски, и тебе при свидетелях обещаю такой вискарь налить.

– Какой еще нагод, что там у вас вообще пгоизошло?

Даю Кузьмичу несильный подзатыльник и делаю страшные глаза, подношу палец к своему носу, показываю знаком молчать и отвечаю Артёму в рацию:

– Не слушай этого дурня, его тут впору на день рождения в смирительную рубаху паковать, совсем мозги пропил, нас зажали зомби, их тут целая армия, сейчас будем дворами уходить, по частному сектору. Вы пока сидите тихо, не отсвечивайте. Как там у вас вообще обстановка?

– Сидим тихо, точнее, ходим аккугатно по зданию в поисках ключей, пгоцесс не быстгый‑ здание большое.

– Понял, конец связи.

Рация замолкла, начинаю оглядываться вокруг, прикидывая, как лучше выбраться из этой передряги. На улицу можно даже не смотреть, она буквально кишит мертвецами. Гараж стоит во дворе частного дома, значит вариантов не много. Придётся слезать во двор и, перебираясь через заборы, по соседним участкам уходить подальше отсюда. Делюсь своим планом с Кузьмичом, он согласно кивает. Начинаю спускаться первый с гаража по дереву, растущему рядом. Скорее всего, это яблоня, но точно не уверен, ботаник из меня плохой, особенно зимой, когда даже листвы нет – только голые ветки, и те ближе к вершине дерева, а на нужной нам высоте почти ровный ствол. Это усложняет спуск, сползаю медленно по дереву, стараясь не упасть.

Зомби, увидевшие меня рядом с забором, опускающегося к земле, как будто обрадовались и стали всеми напирать на забор, от чего он стал понемногу наклоняться. Спрыгиваю на землю и ору Кузьмичу:

– Давай быстрее, они всеми давят в одну секцию на заборе, он долго не протянет!

Кузьмич начинает спуск по дереву, и зомби, увидев его, опять взволновано начинают напирать на забор с новой силой. С каждой секундой секция забора наклоняется все больше и быстрее. Кузьмич еще болтается на дереве в самом верху, медленно, очень медленно спускаясь к земле. Ору ему:

– Быстрее, твою мать! Забор почти рухнул, а то так и останешься висеть на этой яблоне!

А сам начинаю, чтобы хоть как‑то замедлить мертвецов, напирающих на забор, колоть их штык ножом. Раз – и толстяк в дубленке получает штыком в глаз и падает. Два – и тётенька в модном теплом комбинезоне оседает на землю, составляя компанию толстяку в дубленке. На их месте тут же оказываются другие зомби, которых практически вдавливает в забор напирающая толпа. Раз – и зомбак интеллигентного вида с усами и бородкой получает штыком в лоб.

Я застываю в недоумении. Звонко хрустнув, с металлическим звоном, штык‑нож ломается, лезвие так и осталось в черепе упавшего интеллигентного зомби. Вот чёрт, я думал, что гражданские версии, которые специально ослаблены и имеют скорее декоративную функцию, на такое способны, но никак не ожидал такого фокуса от армейского штыка, по незнанию считая, что это практически вечное оружие на всю жизнь.

Пока я стоял, пребывая в ступоре от удивления, зомби с грохотом завалили забор. Мне повезло, что первые упали вместе с ним и немного задержали напирающую сзади толпу. Оборачиваюсь и смотрю, где там Кузьмич, он уже успел преодолеть половину спуска.

– Прыгай прямо сейчас! – ору ему.

Начинаю отстреливать зомби, прущих через пролом в заборе. Слышу приближающийся к земле громкий мат и звук падения, значит Кузьмич приземлился, и пора тикать. Пячусь, стреляя по зомби одиночными выстрелами. К веселью подключается Кузьмич, тоже начинает кормить тварей свинцом. Так, пятясь назад и отстреливая тех, кто прёт через дыру в заборе, мы уперлись спиной в другой забор, разделяющий этот участок с соседним. Быстро перелезаем хлипкую изгородь, стоявшую, чтобы просто обозначить границу участка, которая и для зомби явно не будет преградой, и бежим дальше, прыгая через заборы по дворам и огородам.

Оторвавшись от преследования примерно на десять участков, мы без сил опустились на пятые точки. Прямо в снег, переводя дыхание, как загнанные лошади. На восстановление дыхания ушло пару минут. Как только дышать стало легко, обращаюсь Кузьмичу:

– Это ты, безумный хрыч, их разозлил своим «золотым дождем»!Вон как обиделись, даже заборы снесли, пытаясь до нас добраться!

– Ага, нашел на кого свалить вину, завёз нас в самое пекло, а я теперь скачи по заборам и гаражам, как молодая гимназистка.

– Ой, нашлась тут гимназистка, ты сегодня еще постарел на год! Старая марамойка, из‑за тебя я штык‑нож свой сломал, спасая твою ворчливую тушу от зубов мертвецов.

– Сделаешь себе копьё, а летом юбку из листьев, будем возвращаться к истокам.

– Точно, и жить переедем в пещеру, а бухло заменим на чистую родниковую воду.

– Не, это уже совсем первобытность и каменный век, я на такой откат цивилизации не готов.

– А я, по‑твоему, только и мечтаю о юбке из листвы. Заканчивай проецировать свои сексуальные фантазии на меня, а то еще пинка отвешу.

Закончив отдых, мы опять начали перелазить через заборы, только уже не спешили так, как будто смерть висит на хвосте. Увидев крепкий домик с чистым двором и без следов проживания людей, решаем сделать тут нормальный привал и выйти на связь с ребятами. Говорю в рацию, зажав клавишу вызова:

– Артём или Витя, прием.

– Пгиём.

– Что там у вас, какие дела?

– Мегтвецы с улицы пгактически все ушли, мы аккугатнопосмотгели в окно. А вот ключи пока не можем найти, здание большое и двеги все закгыты, пгиходитсятегятьвгемя, выламывать их.

– Понял. Мы тут взбодрились, устраивая гонки со смертью на полосе с препятствиями. Ты, как найдешь, ключи, дай знать, мы пока дух переведем.

Закончив общаться по рации, говорю Кузьмичу:

– Ну что, пока они там ломают двери в поисках ключей от машины, можно немного перекусить, да остограммиться для успокоения нервов.

– Вот, наконец‑то дельное предложение от тебя поступило! – ответил Кузьмич и принялся ковыряться в своём рюкзаке.

Я полез в свой, начинаю доставать съестные припасы. Так, что тут у нас, каши с тушенкой, домашние лепешки, шоколадные батончики. Все компактно и с расчетом на долгое хранение. Смотрю на то, что извлекает из своего рюкзака Кузьмич, – и опять он смог меня удивить. Вареные яйца, маринованные огурцы, тонко нарезанное сало, такая же лепешка, как и у меня, банка кильки и два небольших стаканчика из нержавейки. Последней на свет показывается бутылка водки. Не выдерживаю и интересуюсь:

–Ты с собой в рюкзак собираешь еду из расчета на два‑три дня прожить в автономном режиме или закуску к водке?

– Одно другому не мешает, не переживай, каши и галеты у меня тоже есть, не на один день хватит. Но, если и сидеть нам сейчас тут неизвестно сколько, почему бы не получить удовольствие.

– Как у тебя всё складно получается, а мяска ты, случайно, не замариновал, килограммчик другой? Сейчас бы шашлыки поджарили.

– Хватит всё опошлять, ему тут царская сервировка стола в походных условиях, а он ворчит! Жри свои галеты, я не настаиваю.

– Да ладно, я шучу, давай сюда своё царское сало с княжеским яичком.

Чистим вареные вкрутую яйца, открываем кильку, в густом томатном соусе аккуратно лежат целые рыбки. Кузьмич с бульканьем разливает водку по блестящим стаканчикам. Протягивает один мне. Я задвигаю тост:

– Не буду говорить длинные речи, скажу, что рад тебе, как другу, которого встретил в столь трудный период жизни. И, не смотря на твои закидоны, с тобой готов идти, куда угодно, не опасаясь доверить тебе прикрывать свою спину! За тебя и за день варенья!

Стаканчики ударяются с тонким металлическим звуком, я залпом выпиваю содержимое и закидываю кильку в рот, перебивая её вкусом водку. Кузьмич наоборот пьёт маленькими глотками, смакуя каждый, как человек, который был неделю в пустыне без воды и, наконец, получил её, потом делает глубокий выдох, и только после этого отправляет себе в рот ломтик сала с кусочком хлебушка. Так мы просидели минут двадцать, прикончив полбутылки водки и весь нехитрый обед. Надо заметить, под водку и на свежем воздухе, не смотря на его простоту, он оказался воистину царским.

Отдых получился душевным, но всё когда‑нибудь заканчивается, а хорошее – имеет свойство заканчиваться быстро. Собрав остатки еды в рюкзак, решаем, что надо неспешно выбираться в сторону дороги, где мало зомби, чтобы ребята смогли нас подобрать. Опять начинается чехарда с заборами. Замечаем, что один дом – жилой, когда уже перебрались через забор. Иду по двору к противоположному забору с мыслью «Авось пронесёт».

Не пронесло. Прямо напротив нас открывается окно, оттуда появляется двустволка. Толкаю Кузьмича на землю и сам падаю вместе с ним буквально за секунду до выстрела. Судя по звуку, стрелявший по нам, разрядил сразу два ствола дуплетом. Пока оружие скрылось в глубине дома ору Кузьмичу:

– Валим отсюда!

Бежим, что есть силы, к забору. Из окна нас подбадривает мужской голос:

– Куда же вы, гости дорогие, даже чайник еще не вскипел?!

Кузьмич на бегу орет:

– Верни мне шляпу и пальто, любил во всевозможных позах я такие именины!

Перепрыгиваем через забор и скрываемся от стрелка за сараем. Бахает еще один выстрел в нашу сторону, и мужик орёт:

– Только еще попробуйте сюда сунуться, шакалы драные, – еще по отверстию вам сделаю!

Мы за это время уже успеваем перебраться на следующий участок, теперь, в первую очередь, внимательно осматривая дом на предмет таких нервных жителей.

– Он чётам, траванулся, по нам палить, как по мишеням в тире?! – восклицает Кузьмич.

– А ты бы что делал, если бы жил дома один или с семьёй, а к тебе на участок залезли два лба с оружием? Побежал бы им доставать свой лучший алкоголь из запасов?

– Да, наверное, тоже не был бы рад непрошенным гостям.

– Ну вот, его понять можно, сами виноваты, взяли за моду скакать по дворам, не глядя, жилой дом или заброшенный.

Меня прерывает рация, Витя спрашивает:

– Меня слышно? Вы там не уснули? Приём.

Отвечаю ему:

– Принимаем тебя хорошо. Что там у вас?

– Всё отлично, ключи нашли, улица не сильно замертвячена, мы можем выезжать за вами.

Называю ему место, куда мы проберемся дворами, и говорю, что будем прятаться, пока машины не подъедут, а то мертвецы злые и люди не лучше.

Дальнейшее преодоление чужих дворов проходит нормально, только в одном бродили зомби – скорее всего, семья, проживавшая тут. Их убили, просто подманив к забору, тихо вогнав ножи в глаза. Засели ожидать, пока за нами приедут ребята. Спустя минут пятнадцать услышали звук едущих машин, а потом и увидели их. Два фургона Iveco в инкассаторском исполнении, тихо тарахтя дизелями, приблизились и остановились, ожидая нас. Вскакиваем и бегом добираемся до машин. Кузьмич садится к Артему, я занимаю место рядом с Витей и трогаемся.

Пока едем домой, расспрашиваю Витю, что к чему.

– Что там было у вас интересного?

– Да ничего особенного. Зомби внутри не было, все двери закрыты. Банк – это не офис, там всё строго, замучились их ломать в поисках ключей. Денег нашли приличную гору, только сейчас туалетная бумага и то ценнее, её хотя бы по назначению комфортно использовать. Но я кое‑что интересного прихватил, вон, посмотри, мешочек лежит.