Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 111 страниц)

– Спасибо, пока мне тут весело! – ответилБерсерк после того, как заглянул в пакет и увидел там диски с мультиками. Я заметил, что он не врёт, ему действительно весело, но, судя по улыбке, которая заиграла на его лице, подарок ему понравился. Это он еще не знает, сколько на самом деле ему подарили дисков.

Возвращаюсь на своё место. Викинг спрашивает у меня:

– Ты в Козла умеешь играть?

– Да, конечно.

– Отлично, а то четвертого не могу найти!

– Только у всех разные правила, вы по каким играете?

– Что значит разные правила, в Козле они одни, без вариантов.

– Ну, не скажи, в разных компаниях по‑разному играют. Например, где‑то отходятся от последнего козыря, а где‑то нет. Кто‑то считает Восемь и Девять не за козырь при отходе от последней, а кто‑то не считает. Я молчу про Строгача, где закончить раздавать надо на определенном человеке, обязательно дать сдвинуть под правую руку и так далее.

– Не, у нас просто, не в Строгача. Дал сдвинуть и раздавай, отходимся от последней.

– Понял‑принял, давай пару партиек сыгранём.

Викинг крикнул еще двум наёмникам, счастливо улыбаясь и показывая им колоду карт. Они тут же пришли к нашему углу стола, попросив сидящих там поменяться с ними местами. Я играл в паре с Викингом, они против нас. Игра шла с переменным успехом и приносила расслабление и удовольствие. Давно я уже не играл в козла и забыл, каково это, сидеть с дамой крестов, переживая, подсекут тебя крюком за женский половой орган или нет. И наоборот, самому сидеть с крюком, рыбачить, думая, отпускать взятки или чёрт с этой дамой крестовой, которая может в конце оказаться у напарника на руках.

Пара партий незаметно превратилась в двадцать. Я всё это время мужественно отказывался от рома, который периодически пили наёмники и предлагали мне. Во всех других удовольствиях, как курить и орать матом вовремя игры, я себя не ограничивал. Поэтому, когда у меня сработала рация, мы сидели в тумане от сигаретного дыма и у всех были охрипшие от криков и смеха голоса.

По рации «гестаповец» объявил, что всем нужно в течение пятнадцати минут явиться к нему. Прерываю игру, извиняюсь, что вынужден их покинуть, не доиграв игры – дела обязывают. Все к этому относятся с пониманием и без претензий.

Выхожу из бара и вызываю по рации своих товарищей. Они отзываются сразу, договариваемся через 5 минут встретиться на стоянке рядом с нашими машинами. Я добрался первый, через две минуты подошли все остальные. К моему облегчению, все трезвые и вменяемые, даже Кузьмич держался молодцом и имел бодрый вид. Даже не скажешь, что сегодня в обед, после того, как он отведал «Контузию» и запил её водкой, фактически валялся в алкогольной коме. Проверяю, что все взяли из машины бронежилеты и гарнитуры к рациям. Оружие у охраны рынка, его забирать уже во время выезда с территории. Быстро проверив, что все разобрали своё снаряжение, закрываю машину и идём в кабинет к «гестаповцу».

Охрана у закрытого сектора была предупреждена и пропустила нас туда даже без уточнения по рации. Правда, один из охранников нас сопроводил до кабинета Анатолия Николаевича. Зайдя в кабинет, увидел, что уже все в сборе и ожидают только нас. Взяв стоящие вдоль стены стулья, рассаживаемся перед столом. Анатолий Николаевич терпеливо ждёт, пока мы усядемся и перестанем греметь стульями. Внимательно осмотрев людей, собравшихся в кабинете, он начинает введение в задание:

– Вижу, что как минимум командиры подразделений и наши гости отнеслись к моим словам серьёзно, и все пришли, как я и просил, в бронежилетах и с гарнитурами. Слушайте внимательно план действий. Сейчас выезжаем на бывшую платную дорогу, по ней едем до съезда к больнице «Электроника», прячем машины в лесу, дальнейшее передвижение групп происходит скрытно, через лес, группы должны занять закрепленные за ними позиции и взять в кольцо торговый центр, скрытно ведя наблюдение за противником и ожидая моей команды. По команде начинается активная фаза зачистки. Первоочередная задача – снять бесшумно бандитский дозор. Далее – следовать моим приказам. Особое внимание хочу уделить режиму скрытности и тишины. На связь выходить только в экстренных случаях. Не забываем про зомби в городе, их полно, это вам не на закрытой территории рынка отсиживаться. От красноглазых тварей придётся отбиваться без использования огнестрельного оружия. Еще раз подчёркиваю – мне неважно, сколько будет мертвяков – один или сто один – никаких выстрелов недолжно быть! Режьте колите, ломайте, зубами рвите, но тихо и без выстрелов! Вопросы есть?

Всё было предельно понятно, вопросов не было. Тогда «гестаповец» начал закреплять за командирами подразделений сектора, нас приставил в усиление к группе, которой достался центральный вход. Далее он назвал частоту для радиосвязи. Окончив короткий инструктаж, объявил пятнадцать минут на сборы, назначив точкой сбора входные ворота рынка. Все, как по команде, встали, поставив стулья на место, вдоль стены, и вышли из кабинета.

Мы направились сразу к вагончику охраны у входа, получать оружие, сданное, согласно правилам рынка, по описи. Получив своё оружие, я назначил Артёма снайпером, а остальные стали пехотинцами с автоматами Калашникова. Спрашиваю у Кирилла про его опыт владения оружием, опыт оказывается крайне печальным, что подтверждает Кузьмич, говоря:

– Ты что, не видел, как он в перестрелке с бандитами палил по‑сомалийски, высунув руки с автоматом из укрытия?

– Нет, я был с Артемом по другую сторону от вас.

– Ну, тогда вам повезло, что не попали под френдлифаер. – козырнул модной фразой на английском Кузьмич, которая обозначает дружеский огонь или, проще говоря, попасть под выстрелы друзей.

Мне стало понятно, что Кирилл как боевая единица пригоден только для бесполезного сжигания боеприпасов, поэтому даю ему указание:

– Ты тогда держись рядом со мной и слушай внимательно меня, старайся вообще никуда не лезть и не стрелять, а то с твоими навыками ты можешь больше вреда принести, чем пользы, попав по кому‑нибудь из своих.

Кирилл отвечает, что всё понял.

Эх, человек прожил полжизни, но так и не приобрел оружие и не научился им пользоваться. А сколько таких было в России… да большинство! Если не брать в расчеты крайний север, где оружие было у всех и люди жили охотой, а обучение происходило с малых лет, отец учил сына навыкам обращения с оружием и премудростям охоты. У гордых народов Северного Кавказа тяга к оружию тоже была в крови. Только изнеженные жители центральной части России, проживая в городах‑миллионниках, не испытывали тягу к оружию, доверяя свою безопасность и безопасность семьи полиции. А вместо охоты на зверя, предпочитая покупать разделанное мясо в магазинах. Были, конечно, исключения в виде охотников и людей, приобретающих оружие для самообороны своего жилья, но таких людей было очень мало.

Вот Кирилл – типичный представитель современного жителя центрального Черноземья. Готов поспорить, что у него был телефон с откусанным яблоком, последней или предпоследней модели, по цене дороже моей Сайги, если не брать в расчет цену тюнинга. Такие были времена – живи одним днём, не думай о будущем. Если у тебя старый телефон, ты – лох. Умели маркетологи промывать людям мозги. Только когда люди показали свои настоящие лица, все навязанные искусственные ценности обесценились. Теперь модный смартфон последней модели пнёт в сторону ногой убивший тебя грабитель, обыскивая твоё еще теплое тело.

От невесёлых размышлений меня прервали подошедшие к нам люди. Это были солдаты «гестаповца», участвующие в операциях за пределами рынка. Один из них поприветствовал:

– Привет, прикомандированные, давайте знакомиться.

Все стали называть свои имена и жать руки, после один из них спросил:

– Приказ есть приказ, но хотелось бы знать, с кем идем в бой. У вас опыт есть?

Отвечаю ему:

– Я и Артём – охотники, ну, и так, любили по мишеням периодически пострелять. Кузьмич был за речкой в своё время. Витя стреляет неплохо, не знаю, где учился, а вот Кирилл скорее балласт, чем помощник. Тем не менее, этим бандитам мы уже дали бой, выйдя из него победителями и сократив их количество.

Нашу беседу прерывает появление четырех бронированных фургонов. Они были, как и наши, явно позаимствованы у инкассаторов, только местные умельцы уже перекрасили их в белый цвет на скорую руку. Идея хорошая, надо свои потом тоже перекрасить, будут менее заметными на снегу издалека. В головной машине открывается пассажирская дверь, и «гестаповец», сделав в воздухе замысловатое движение рукой, проорал:

– По коням, выезжаем!

Все рассаживаются по машинам, охрана открывает ворота, и автомобили выезжают с территории рынка. Поездка не заняла много времени, через двадцать минут автомобили свернули на занесённую снегом грунтовую дорогу между деревьями и медленно поехали по ней. Небольшая поляна обнаружилась, когда мы углубились в лес на три километра от дороги. На ней оставляем машины и выходим на улицу. Анатолий Николаевич говорит:

– Даю вам 10 минут, справить нужду, покурить и подогнать амуницию, разойтись.

Все стали поправлять бронежилеты, проверять, как висит оружие и рюкзак. Всё должно быть подогнано так, чтобы при ходьбе ничего не издавало звуки, а идти или бежать было удобно. Быстро проверив, как подогнано снаряжение, народ стал курить, некоторые не дали деревьям засохнуть, полив ближайшие. Кузьмич тоже отправился поливать дерево, и я заметил, что вовремя справления малой нужды он умудрился незаметно отхлебнуть пару раз из своей фляги. Голос «гестаповца» оповестил об окончании отведенного времени, он скомандовал:

– Всё, закончили марафет наводить, пора на танцы! Идём волчьей цепью, след‑в‑след. Впереди, на удалении двести метров, тройка дозорных, замыкающие – тройкой на удалении сто метров.

Все уже знали свои роли, поэтому первая тройка молча пошла в лес и растворилась между деревьев, следуя друга за другом, протаптывая тропу остальным и производя разведку. Спустя пять минут в ухе раздался короткий щелчок – это по рации прозвучал условный сигнал. Тут же началось движение основной колонны, все шагали друг за другом, наступая след‑в‑след. Это исключало риск повредить ногу, не заметив под снегом и наступив на острый предмет, или угодить ногой в яму и подвернуть её, а также не позволяло понять, сколько на самом деле тут прошло человек.

Так мы шагали по лесу минут сорок. Пару раз на нашем пути попадались убитые впереди идущим дозором, непонятно как тут оказавшиеся, зомби. Колонна прекратила своё движение, когда до дороги осталось метров двести. Наш отряд, сектором ответственности которого был главный вход, который как раз находился через дорогу от нас, остался на месте. Другие отряды начали, разошлись в разные стороны, чтобы обойти гипермаркет по большой дуге и взять в кольцо, согласно распределённым заранее секторам. «Гестаповец» остался с нами, считая сторону с главным входом самой опасной, и сейчас рассматривал стоянку и здание в мощный бинокль. Все начали отматывать туристические пенки от своих рюкзаков, расчистив снег, стелили их на землю. Настало время ожидания, стоять на ногах полночи не было смысла.

Спустя двадцать минут в наушниках раздались два щелчка, обозначавших, что наши бойцы заняли еще два сектора. А через десять минут послышался третий щелчок, обозначавший, что последний сектор, противоположный от нас, тоже занят, и бандиты оказались в окружении.

Я тоже от скуки принялся рассматривать в бинокль происходящее перед зданием. Решётчатые железные ворота были закрыты, вдоль забора валялись многочисленные убитые зомби, но были и «живые», упираясь в забор, они просовывали руки через его прутья и тянули их к людям. Только люди не обращали на них внимания и не трогали их. Была причиной тому лень или приказ не стрелять ночью, чтобы не поднимать напрасно тревогу – для меня осталось загадкой. На стоянке, среди беспорядочно запаркованных тёмных машины, выделялись две с горящими габаритными огнями и работающими двигателями. Они встали вплотную друг к другу левыми бортами, и водители, оказавшись лицом к лицу, опустив стекла, сидели и разговаривали. Периодически из одной машины в другую перекочёвывала бутылка. Что в ней было, я разглядеть не мог, но уверен, что явно не молоко. «Гестаповец», наблюдавший всё то же самое, тихим шепотом прокомментировал увиденное:

– Смотрите, ребятки, внимательно как не надо нести караульную службу. Вечером, когда босс не спит, эти гаврики на двух машинах стоят по разным углам здания, чтобы каждый из них видел по две стены, а вместе они видят всё здание по кругу. И каждый час еще одна машина проезжает полный круг, проверяя их и забор. Но стоит только начальству, проверяющему горе‑караульных уснуть, как они забивают на службу здоровенный болт, покидают свои позиции и стоят полночи точат лясы и бухают.

Я бы, конечно, их по‑другому расставил, такое впечатление как будто тот, кто намечал им позиции, совсем не опасается атаки со стороны людей. А их выставляют наблюдать, чтобы зомби не прорвались незаметно на территорию. В любом случае, они забивают на приказ начальства, думая, что самые умные, а приказы – для дураков. Сегодня вы увидите, что наказанием за такую халатность является смерть. Причем, и для часовых, забивших на всё, и для их товарищей, которые, доверив им свои жизни, безмятежно спят.

Посмотрев на часы, он добавил:

– Дадим им ещё часик, уснуть покрепче. А вы пока можете перекусить, только без костров, чтобы не дай бог не увидели огонёк или не учуяли дым. Так же разрешаю для согрева и поднятия боевого духа немного пригубить алкоголя, подчеркиваю для тупых – немного! – и пристально уставился на Кузьмича.

Тот сначала пытался выдержать взгляд, играя в гляделки с «гестаповцем», но потом сдался, опустив взгляд, произнёс:

– Всё понятно, чё непонятного, чисто символически, для согрева.

«Гестаповец» сделал суровое лицо и произнёс:

– Я видел, как ты грелся, не успев замерзнуть. Там, у дерева, тоже всё видел, поэтому смотри мне. Если налакаешься, и из‑за тебя пострадает кто‑нибудь из моих людей, я тебе твою фляжку сам знаешь, куда, затолкаю. – предупредил он грозным голосом.

Кузьмич, понуро опустив плечи, спрятал фляжку назад за пазуху, от греха подальше. Мне даже стало немного жалко старого балагура, но, с другой стороны, глупо отрицать правоту «гестаповца», не на прогулку собираемся.

Чтобы убить время, да еще и с пользой, решаю тоже перекусить. Достаю из своего рюкзака армейский сухпаёк и раскрываю его, очень жаль, что каши нельзя подогревать. Но там и без каш немало вкусностей, поэтому вскрываю фрикадельки из говядины и икру овощную. После прогулки по лесу, на свежем воздухе, они настолько вкусные, что только за ушами трещит от усиленной работы челюстью. На десерт галеты с яблочным повидлом. Проглотив эту незатейливую, но очень вкусную пишу, достаю термос с кофе. В очередной раз думаю, что термос – одно из достойных изобретений человечества. Я и раньше им пользовался, выезжая в леса и поля зимой, пострелять с ружья или просто пожарить шашлыки. Сейчас он стал вообще незаменимой вещью – киоски, где можно было купить горячий кофе, стоявшие на каждой остановки, больше не работают и вряд ли в ближайшем будущем начнут.

Чтобы подбодрить погрустневшего Кузьмича, наливаю кофе и протягиваю ему, утешая:

– Держи, страдалец ты наш, уверен, у тебя есть коньяк, можешь капнуть туда, но только немного, для аромата.

Народ вокруг, увидев такое, тоже полез за термосами, у кого они были. Товарищи, у которых по разным причинам их не оказалось с собой, стали просить с ними тоже поделиться горячим напитком. Мой стратегический запас горячего кофе разлетелся меньше, чем за минуту. Началось всё после того, как Артем протянул свою кружку и проговорил:

– А я чё, лысый? И мне тогда наливай кофе, а я гаскулачу Кузьмича на коньяк.

Пришлось ему честно ответить:

– Ты картавый, но не лысый. Давай свою кружку, налью.

Поле этого все по очереди протянули мне свои кружки. Разлив всем кофе, закинул пустой термос назад в рюкзак. Народ, попивая в холодном зимнем лесу вкусный горячий напиток, немного повеселел. Начали разговаривать шепотом, рассказывая истории из прошлой жизни или просто травя байки и анекдоты. Время полетело быстрее и веселее, но всё равно чувствовалось, как стал накатывать адреналин по мере того, как время стало приближаться к последней фазе.

Когда «гестаповец» объявил десятиминутную готовность и издал один короткий щелчок по рации, подавая сигнал другим отрядам, все были уже на нервах. Кто‑то слишком взвинчен и весел, другие, наоборот, ушли в себя, став задумчивыми и угрюмыми. Несколько человек, шевеля губами, тихо читали молитвы.

Среди моих оболтусов выброс адреналина тоже происходил по‑разному: Витя всем подряд начал шёпотом рассказывать про бессмертное произведения Маркса «Капитал», Кузьмич непроизвольно тянул руку к фляжке за пазухой и щупал её, как будто у него внезапно выросли женские груди, и он не мог отказать себе в удовольствии еще разок потрогать их, Артём радостно гладил СВД и стал картавить от волнения еще сильнее, Кирилл выглядел растерянным, молча сидел, крепко сжав автомат в руках, уверен, что под перчатками у него пальцы побелели от силы, с которой он их сжал на автомате.

Я словил непонятный коктейль из противоречивых эмоций дурной радости и страха. Сразу вспомнилась моя любимая фраза из молодости «Я возбужден и немного напуган». Обычно я её произносил, когда знакомые девочки предлагали что‑нибудь такого‑этакого. Например, секс в примерочной и прочие похожие шалости, немного выходящие за грань норм морали.

Время, отведённое на сборы, кончилось, по рации раздался очередной щелчок. По нему все четыре отряда должны были с разных сторон незаметно подобраться вплотную к забору и ждать, пока часовых уберет группа из пяти человек. Я и мои товарищи в эту группу не входили. Параноик «гестаповец» при изложении плана сказал, что в этой фазе все передвижения происходят исключительно ползком.

Ползти предстояло метров двести до дороги и еще пятьдесят после неё. Нам предстояло «удовольствие» четверть километра ползти на пузе по снегу, в бронежилете, с оружием и рюкзаком на спине. Это оказалось трудно, а еще очень утомительно. В некоторых местах под снегом были ямы, проваливаясь в них, снег попадал на лицо и за шиворот, принося с собой неприятный холод. Стоило преодолеть двести метров по лесу и быстро переползти занесенную снегом дорогу, как проблема усталости и снега на лице сразу исчезла от подскочившего до максимума уровня адреналина.

Нас заметили зомби. Перестав бессмысленно подпирать забор, стали разворачиваться и ковылять в нашу сторону. Теперь главное – убить их тихо и не быть укушенными. Возникала вероятность, что бандиты обратят внимание на поведение зомби, которые отлипли от забора и пошли в нашу сторону.

Пока все было тихо, заметили нас только зомби, мы ползли к забору, а они шли навстречу нам. Первый зомби доковылял до ползущего человека и стал медленно и неуклюже нагибаться, делая попытку укусить свою жертву. Получив быстрый и сильный удар снизу, ножом в глаз, упал замертво. Разведчик, убивший зомбака, стал закидывать его снегом, чтобы он сильно не выделялся на белом фоне, так как, в основном, все убитые зомби лежали вдоль забора, а не за двадцать метров от него. Второй зомби споткнулся и упал на ползущего человека. Находившийся рядом товарищ вогнал мертвецу нож в ухо и помог скинуть его на землю. А дальше началось настоящее безумие. Зомби навалились толпой на людей, лежащих на снегу. Люди хватали мертвецов за ноги, валяли на землю и там убивали. Некоторые, наоборот, сами падали на людей, и тогда их убивали или держали, пока не убьют находящиеся рядом товарищи. Бой был быстрый, но ужасный. Приходилось смотреть смерти в лицо, нереальности происходящему добавляло то, что всё происходило в абсолютной тишине. Ни единого слова не было произнесено, только тихие звуки возни на снегу и негромкое рычание мертвецов разносилось над полем боя.

Всё происходило менее пяти минут, но мне показалось, что это длилось гораздо дольше. Переведя дух, присыпали трупы мертвецов снегом и поползли дальше. За пару метров до забора остановились и начали разгребать снег, сделав из него незаметную насыпь и укрылись за ней. Замерли, наблюдая за противником и ожидая сигналы от других групп.

Почти одновременно раздались сигналы готовности от двух групп, третья всё еще молчала. Два чёрных джипа с бандитами так и стояли рядом друг с другом левыми бортами. С нашей позиции даже слышалась тихая музыка, и хриплый мужской голос пел про тюремную романтику и всё в таком духе. Спустя десять минут ожиданий раздался сигнал о готовности третьей группы, хотя, если считать вместе с нашей, то четвертой. «Гестаповец» потянулся к своей гарнитуре, у меня в наушнике прозвучало два коротких щелчка – условный сигнал для ликвидации часовых. Я принялся внимательно смотреть, было интересно, как сработают профессионалы.

Первые минут пять ничего не происходило, потом я увидел две группы по два человека, скрытно приближающиеся к машинам с бандитами внутри. Используя припаркованные в беспорядке внедорожники как укрытие от взора дозорных, они короткими и быстрыми перебежками, пригибаясь к земле, перебегали от одной машины к другой. Стараясь незаметно зайти машинам с часовыми сзади справа, используя слепые зоны зеркал и то, что водители, смотрят прямо друг на друга. Подобравшись вплотную к машинам, они залегли и ползком доползли до передней пассажирской двери. Пролежав на снегу около пяти минут и обмениваясь одними им понятными жестами рук, они приспустили к ликвидации.

В наушнике раздался короткий сигнал рации, и, одновременно с этим, один из разведчиков, взявшись за дверную ручку, резко распахнул переднюю пассажирскую дверь, а второй тут же заскочил в салон автомобиля с ножом в руке. Спустя десять секунд, два дозорных были синхронно ликвидированы. Разведчики быстро перетащили тела с водительского места на заднее сиденье, по одному человеку село за руль. Машины медленно тронулись и поехали к забору, у которого мы залегли. Только мы лежали примерно посередине забора, а машины остановились левее, у закрытых ворот, которые во время работы магазина предназначались для выезда с территории.

Двое разведчиков, сидевших рядом с водителями, выскочили из машин и, перепрыгнув через забор, пригибаясь, побежали на свои сектора. Водители, дав им время добраться до места, включили на машинах фары и на одной из них сделали на всю музыку. Быстро выскочив из машин наружу, захлопнули двери и, перебравшись через забор, легли на снег и поползли к нам. Подползя к «гестаповцу», замерли рядом. Анатолий Николаевич тихо похвалил:

– Молодцы, чисто сработали. Рации забрать не забыли?

Разведчики молча продемонстрировали ему две трофейные рации. Он улыбнулся и сказал:

– Чистая работа, хвалю. Голоса бандитов хорошо расслышали? Сможете ответить похожим голосом?

В это время рации в руках разведчиков одновременно засветились и хриплый голос из динамиков произнёс.

– Вы чё, волки, внатуре, там за дискотеку устроили?! Быстро по местам, пока Фартовый не проснулся и задницы вам на британский флаг не порвал!

Один из разведчиков, повернув регулятор громкости, отключил одну из раций, чтобы не было помех. А второй, зажав клавишу вызова, ответил, растягивая слова, подражая в манере разговора одному из убитых бандитов:

– Да мне вообще фиолетово, что ты там гутаришь! Я не подписывался тут сидеть всё время за забором, как в неволе. Душа требует праздника и веселья, иди, отворяй ворота – метнусь быстро в город, девах привезу, а то сейчас снесу их нахер и уеду!

Собеседник затих, наверное, опешив от такой наглости, а потом, опомнившись, злым голосом проговорил:

– Опять бухло скрысили и глаза залили, стоя на стрёме? Ща я приду, и начнется праздник и веселье, только кокошник и черевички свои надену.

Все привели оружие в боевую готовность, сняв его с предохранителей, взяли на прицел стоянку и замерли в ожидании.

Из дверей, бывших раньше входом в магазин, показались три человека. Они направились быстрым шагом к автомобилям у ворот. Одежда на них была наспех накинута, шапок и перчаток не было, а куртки застегивали на ходу. Оружия ни у кого из них не было видно, по крайне мере, длинноствольного, не исключено, что пистолеты были при себе. Троица приближалась к машинам, стало слышно отрывки фраз, которыми они злобно перебрасывались на ходу между собой. Из обрывков, долетевших до меня фраз, которые заглушала громко игравшая музыка из машины, было понятно. Что обладатели червовой масти совсем попутали берега и сейчас им преподадут хороший урок. Не дойдя до машин метров пять, один из них резко встал и, окинув взглядом забор, заорал:

– Пацаны, по‑бырому чешем назад, красноглазых тормозов у забора нет – это подстава!

Уйти они никуда не успели. В наушниках раздался голос «гестаповца»:

– Планы меняются, начинаем танцы.

Тут же грянули выстрелы, слившиеся буквально в один залп, бандиты упали замертво, получив сильное отравление свинцом. «Гестаповец» проорал в рацию:

– Всем группам, преодолеть забор и занять позиции! Готовиться к штурму здания!

Мы начали обстрел стеклянных витрин, в это время разведчики по одному перебирались через забор, занимали позиции и тоже стреляли в торговый зал, стараясь напугать и подавить противника, давая возможность перебраться через забор остальным.

С нашей стороны все успели перебраться через забор и спрятаться за укрытиями, до того момента, как бандиты опомнились и открыли ответный огонь. Я лежал рядом с Кириллом, заставив его спрятаться за передним колесом машины и не высовываться. Это в фильмах достаточно открыть дверь машины и спрятаться за неё, и у тебя надежное укрытие от пуль, в реальной жизни автоматная пуля легко прошивает автомобиль на вылет, вместе с дураком, поверившим киношным штампам. Поэтому лучше всего, спрятавшись от обстрела за машиной, укрыться так, чтобы между стрелком и тобой находился двигатель, он защитит от пуль, в отличие от кузова автомобиля.

Утренний морозный воздух разрывали множественные автоматные выстрелы, периодически подавала свой суховато‑хлесткий голос СВД. Опомнившись от внезапного нападения, бандиты стали агрессивно давать отпор, отстреливаясь из глубины торгового центра плотным автоматным огнем. Сработала рация, «гестаповец» проорал:

– Первая группа отвлекает, продолжая обстрел со стороны центрального входа! Всем, у кого снайперские винтовки, примкнуть к ней на усиление! Остальные группы должны отыскать запасные входы или окна, через которые можно будет проникнуть внутрь помещения с трех сторон! У вас есть две минуты на поиски, потом, по моей команде, начинаем штурм здания сразу с четырех сторон!

Аккуратно выглядываю из‑за своего укрытия, замечаю дульную вспышку от выстрела в глубине торгового зала. Прицелившись в то место, делаю три быстрых выстрела и перебегаю на другое место, меняя позицию, потому что меня так же легко вычислить по дульной вспышке, которую прекрасно видно ночью. В очередной раз жалею, что не купил в своё время ДТК закрытого типа, некоторые модели, из представленных на рынке, убирали эту проблему. Как раз, тот случай, когда фраза «Позиция засвечена» применяется в прямом смысле.

Из рации раздаётся голос «гестаповца»:

– Внимание, всем группам начать штурм! Группа у центрального входа, усилить огонь!

Плотность огня усилилась, стрелять по торговому центру стали все, даже Кирилл. К звукам автоматных выстрелов и очередей прибавились частые звуки стрельбы из снайперских винтовок. Усиленно обстреливая здание, отряд начал, короткими перебежками от укрытия к укрытию, продвигаться вперёд. Бандиты огрызались, стреляя в ответ. Над головой со свистом пролетали пули, пару раз они чиркали в опасной близости от меня, заставляя сильнее вжиматься в очередное укрытие, а как только темп стрельбы утихнет то, менять его как можно быстрее.

Пока наша группа передвигалась короткими перебежками к центральному входу, ожесточённо обстреливая его. Другие группы успели проникнуть в здание и атаковать бандитов с тыла. В помещении торгового центра началась яростная перестрелка. «Гестаповец» проорал в рацию:

– Первая группа, проникнуть в здание, зажать противника с двух сторон и зачистить! Говорю всем, будьте внимательны, не перестреляйте друг друга.!

Вся группа была недалеко от здания, поэтому для проникновения внутрь потребовался небольшой рывок. Получилось даже проще, чем я себе представлял. Бандиты отвлеклись на появившиеся у них со спины группы и ослабили обстрел. Все витрины в результате перестрелки были разбиты, поэтому буквально за минуту вся наша группа уже была внутри здания. Укрывшись за кассой, я пытался понять, где враг и куда стрелять. Планировку зала я знал, раньше совершал тут покупки, но много эти знания сейчас не давали – в помещении было темно, а где‑то с противоположной стороны были наши парни, поэтому стрелять следовало очень аккуратно.

За всё время, что я лежал за кассой, только два раза видел бандитов, выдававших себя вспышкой от выстрела, и стрелял по ним. Даже не зная результата, попал я или нет, всё остальное время постреливал по разным хорошо видимым предметам, чтобы не зацепить своих и не давать расслабиться противникам. Основную работу делали три другие группы и наши снайперы, которые подолгу выискивали цели и убивали бандитов меткими выстрелами.

Спустя десять минут после проникновения в здание темп перестрелки значительно утих, и «гестаповец» дал команду нашей группе:

– Снайпера остаются на месте, выискивая угрозы и ликвидируя их. Остальные идут цепью от стены до стены с равными интервалами, прячась за укрытиями, начинают продвижение вглубь помещения.

Выполняя приказ командира, люди растянулись в цепь с равными интервалами и начали продвигаться вглубь здания, стараясь перебегать от укрытия, к укрытию. Бандиты, заметив наступление с нашей стороны, перенесли огонь на нас. Я наконец‑то заметил одного из стрелявших. Он, как в компьютерной игре, стоял во весь рост и пускал длинные автоматные очереди в нашу строну, даже толком не целясь, держа автомат около живота. Ловлю его корпус в прицел и плавно тяну спусковой крючок. Одновременно со звуком выстрела, автомат несильно толкает меня в плечо, а бандит падает.

Наше наступление продолжается, остатки банды медленно, но неотвратимо, всё сильнее сжимаются с двух сторон. Один из бандитов прокричал, что готов сдаться, если ему пообещают отпустить его, на что «гестаповец» прокричал в ответ: