Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 111 страниц)

В углу была небольшая комната с надписью на двери «ХЛЕБОРЕЗКА», там мы обнаружили железные стеллажи с деревянными лотками, на которых ровными рядами стояли зачерствевшие и покрытые плесенью буханки хлеба. В углу был небольшой столик из нержавейки, для нарезки хлеба. На нём располагалась электрическая ломтерезка, рядом с которой лежали два больших ножа, лезвия которых носили на себе следы многократных и грубых заточек.

Кухня, как и столовая, была нетронутой и тоже не представляла для нас интереса. За дверью напротив мы обнаружили продуктовый склад весьма приличных размеров. Тут по‑армейски четко были рассортированы продукты: бумажные мешки с крупами, мукой и макаронами лежали штабелями в одном месте, отдельно от них были соль и сахар, дальше были картонные коробки, в которых обнаружились разнообразные консервы, ящики с тушенкой в железных банках без этикеток, с надписями на крышках, сухофрукты и изюм, соки, сгущенка, чай, чего тут только не было. Настоящее богатство, нетронутое мародёрами, лежало на этом складе.

Радостно переговариваясь, мы принялись вскрывать некоторые из продуктов и есть на ходу, открывая многочисленные коробки и рассматривая богатую добычу. По самым скромным подсчетам выходило, что этого хватит всем нам на пару‑тройку лет безбедного существования. К тому же не стоило исключать вариант, что тут находился всего лишь небольшой склад при кухне, а основной, который должен обеспечивать длительное время существования всего комплекса, мы ещё не обнаружили. Но даже то, что мы нашли, было невероятно большой ценностью.

Если про этот склад рассказать всем в городе, то за него мгновенно начнётся кровавая драка, в которой примут участие многие банды и простые группы людей, большинство из которых не каждый день могут себе позволить есть досыта. Слишком лакомый пирог, от которого мало кто сможет отказаться, имея достаточно сил для участия в драке за него.

Естественно, мы никому не собирались рассказывать о своей находке, а вывезти отсюда всё незаметно было той ещё проблемой, над которой нам позднее предстоит хорошенько поломать голову. Но это всё потом, а сейчас нас накрыло радостное чувство эйфории, изгнав опасения, что ничего полезного мы тут не найдем, а все усилия и риск окажутся напрасными. Экспедиция в воинскую часть себя полностью оправдала.

Никогда не думал, что смогу за один присест умять целую банку приторного сгущённого молока, но сейчас потряхивая рукой банку, в которой ножом в крышке было проделано два отверстия друг напротив друга, чтобы удобно было пить сгущенку из нижнего, а в верхнее в банку поступал воздух, я с удивлением обнаружил, что она пустая. Я буквально за пару минут уничтожил всё содержимое банки.

Поставив опустевшую банку на пол, я сказал:

– Думаю, все, кто хотел, отметили нашу несомненно грандиозную находку сгущенкой, изюмом и другими вкусняхами. Готовы выдвигаться дальше?

Возражений не последовало и, выйдя из склада с продуктами, мы отправились дальше по коридору, разглядывая кровавые следы у себя под ногами. Пройдя немного вперед, мы уткнулись в стену, а коридор разделился, уходя в разные стороны вдоль неё.

Свернув на право, мы очутились в помещении, которое предназначалось для мытья грязной посуды. Большие квадратные раковины из нержавейки стояли вдоль одной из стен, рядом были столы, предназначенные для грязной и чистой посуды. Мельком осмотрев это помещение, мы вернулись назад и пошли по коридору в другую сторону, пока не упёрлись в большую белую дверь, к которой вели следы засохшей крови.

Моя жена, посветив на дверь фонарём, спросила:

– Почему тут везде обычные двери, а эта такая странная, она тоже бронированная?

Показав ей на простой запорный механизм, я ответил:

– Нет, видишь, тут простой засов, который запирает её снаружи и больше никаких замков нет? Это термодверь, за которой, скорее всего, находится холодильная камера.

– В котогой мы сейчас увидим не только замогоженные туши животных, но и хогошо пгомогоженных жмугиков. – пробормотал Артём и попробовал открыть засов.

Только засов не захотел так просто сдаваться и не сдвинулся ни на миллиметр, пока не получил пару ударов топориком. Победив засов, нам пришлось побороться с дверью, которая тоже не желала просто так открываться.

Мы снова одержали победу, с трудом открыв дверь. Для этого нам пришлось всем четверым тянуть её на себя что было силы. Когда она распахнулась, на ней стал виден толстый нарост инея, как на морозилке холодильника, которую очень давно не размораживали. Из дверного проёма повеяло холодом. Надоедливого красного освещения внутри морозильной камеры не было, но зато холодильная установка исправно работала, поддерживая минусовую температуру. Из открытой двери стал медленно выползать холодный пар, похожий на туман. Из‑за него лучи фонарей не могли нормально осветить помещение морозильной камеры.

Татьяна зябко передернула плечами и сказала:

– Жуткое место, мне сразу вспоминаются всякие фильмы ужасов, начинает казаться, что как только мы туда зайдем, за нами кто‑нибудь закроет дверь, оставив нас там замерзать, пока не умрём.

Артём приобнял супругу и сказал:

– Не пегеживай, двегь тут закгывать некому, а если что, нас найдет и спасёт втогая ггуппа ганьше, чем мы замёгзнем и умгём. Если и говогить пго сцены из фильмов ужасов, то куда больше шансов обнагужить там тела людей, нанизанные на большие металлические кгюки для туш, свисающие с потолка.

– Мне что‑то совсем не хочется туда иди. – ответила Татьяна, которую совсем не успокоили слова Артёма, а скорее наоборот, нагнали ещё больше жути.

Моя жена молчала, не выдавая своего страха, но я видел, что она тоже не горит желанием заходить внутрь морозильной камеры, куда вели следы крови, поэтому я решил их оставить снаружи:

– Девочки, лучше правда на всякий случай постойте у двери. Чёрт его знает, что тут происходит, а то правда закроется дверь и мы окажемся в ледяной ловушке. Мы сами с Артёмом выясним, что тут происходит.

Услышав моё предложение, на лицах нашей женской половины отряда появилось радостное выражение. Оставив их снаружи, мы с Артёмом шагнули внутрь и принялись водить фонарями в разные стороны, рассматривая здоровенное помещение морозильной камеры.

Как и предсказывал Артём, с потолка свисали толстые металлические крюки, на которых висели замороженные туши животных и отдельные части. Артём посветил на одну из них фонарём и, толкнув меня в плечо, сказал:

– Зацени клеймо и год.

Я посмотрел на круглую надпись синего цвета округлой формы, очень похожую на печать для документов. Судя по дате, которая была там указана, туша, на которую я смотрел, была клеймёна еще 6 лет назад. Закончив рассматривать клеймо, я тихо ответил:

– Действительно, козырная часть. У нас, когда я служил в Екатеринбурге, на мясных тушах был вообще 47 год. И ничего, ели так, что за ушами трещало, хотя некоторые поговаривали, что это не год, а обозначение мясокомбината, где выпускалась продукция, или номер партии.

– А мне в агмейке попадался спигтовой хлеб, тоже согоковых годов. – ответил Артём и двинулся дальше, идя по кровавому следу.

Я пошел за ним следом, освещая фонарём мясные туши, мимо которых мы шли. Следы крови привели нас к одной из стен, вдоль которой в беспорядке лежали замороженные тела людей. Почти все они были в военной форме стандартного образца. Среди тел убитых, как белые вороны, выделялись два трупа, которые, скорее всего, принадлежали нападавшим и были по непонятной причине оставлены в ледяной братской могиле вместе с телами военных. Мы с Артёмом, увидев тела в необычной спецодежде, переглянулись и я спросил:

– Как ты думаешь, кто эти космонавты в странных костюмах и нафига они покрошили вояк?

– На космонавтов они не совсем похожи. Я бы сказал, что они больше похожи на ученых из фильмов, котогые любят ставить опасные опыты в своих биолабогатогиях. Но, если отбгосить киношные штампы и включить логику, то получается другая кагтина. Нападавшие были явно ни ученые, а пгофи из какого‑нибудь засекгеченного спецподгазделения. Не думаю, что зачистку этого комплекса они гешили пгоизвести гади газвлечения.

Уловив ход мыслей Артёма, я прервал его и сказал:

– Теперь пазл начинает складываться… Сдаётся мне, что ты прав. Если в баню проникнуть и застрелить троих голых людей мог кто угодно, то попасть на этот объект, не повредив бронированные двери, уже далеко не каждый. Думаю, им поставили задачу, предоставили подробный план объекта и полный доступ к нему на очень высоком государственном уровне, потому что, даже убей они солдат в бане и возьми ключ‑карту также, как и мы, вряд ли они преодолели бы двойные бронированные двери, за которыми постоянно кто‑то наблюдал, сидя за той стеклянной стеной. У дежурного должен был быть механизм принудительной блокировки, после применения которого трофейная ключ‑карта должна была превратиться в бесполезный кусок пластика. Но тем не менее, проникновение на объект произошло, а все бронедвери целы, следовательно нападавшие имели допуск такого уровня, на котором даже операторы службы безопасности оказались бессильны и не смогли им помешать. Всё верно?

– Скогее всего. По кгайней меге, я тоже так подумал. Только почему эта спецуга одета в костюмы для защиты от биологической уггозы? Посмотги, в них даже баллоны с кислогодом встгоены, благодагя котогым не пгоисходит пгоникновения воздуха снагужи. Так сказать, полный замкнутый цикл защиты. – проговорил Артём и начал вытягивать тело в большом белом, похожем на скафандр, костюме из общей кучи трупов.

Я помог ему, и, положив тело на спину, мы принялись внимательно рассматривать необычное снаряжение покойного. Белая ткань защитного костюма была бурой в районе груди от засохшей крови. Нападавшему не повезло получить пулю в районе сердца, зато смерть его, скорее всего, была быстрой. Его лицо было полностью закрыто прозрачной полусферой защитного стекла. На руках плотные белые перчатки, которые скрывали манжеты рукавов костюма, доходя до локтей. На спине под костюмом были размещены два баллона с кислородом, выглядевшие как уродский квадратный горб. К губам покойного шел тонкий микрофон переговорного устройства, встроенного в костюм. Высокие белые ботинки доходили до середины голени, так же надежно скрывая манжеты штанин. На подбородке с правого бока был круглый хитрый клапан, позволяющий выходить выдыхаемому воздуху наружу и предотвращающий попадание воздуха снаружи. Ткань на ощупь была очень грубой и крепкой, но, как ни странно, не издавала шелест при попытке теребить и мять её двумя руками, хотя обычно подобный плотный материал сильно шелестит. Поверх этого странного костюма‑скафандра была простая разгрузочная система, которая благодаря своему белому цвету полностью сливалась с костюмом. Сейчас тела, бывшие когда‑то в белоснежном наряде, выглядели крайне нелепо, но, если учесть, что штурм базы происходил зимой, то белый цвет должен был помочь нападавшим быть менее заметными на снегу до момента атаки.

Артём начал проверять содержимое в подсумках разгрузочной системы, которые размещались вокруг поясницы погибшего. С трофеями нам особенно не повезло. Артём нашел два длинных магазина, снаряжённых патронами, которые тут же отправил к себе в рюкзак, а следом за ними содержимое медицинского подсумка, даже не рассматривая его.

Ещё раз окинув окоченевшее тело взглядом, он сказал:

– Не густо что‑то, для такого хогошо пгикинутого супегмена. Я надеялся минимум на четыге гганаты из его подсумков, а они пустые. И огужия его нигде не видно, хотя Калаши военных оставили гядом с телами. Это даёт ответ на вопгос, кто победил в боестолкновении. Но что мы будем делать дальше? Газденем его и глянем, что за такой необычный нагяд был у дяди, или вытащим втогого и пговегим его подсумки?

– Давай снача…

Договорить я не успел, сработала рация и взволнованный голос Кузьмича, искажаемый помехами, быстро выплюнул слова в эфир:

– Вы меня слышите? У нас ЧП, Кирилл провалился в глубокую шахту, мы незнаем, что делать. Если слышите, то бросайте всё и бегите к нам. Мы сейчас в третьей двери от входа, приём!

Я мгновенно зажимаю клавишу на рации и уже во время бега отвечаю:

– Кузьмич, мы тебя услышали, уже бежим, ждите!

– Ждём, только вы быстрее, мы не знаем, что делать! – ответила рация взволнованным голосом Кузьмича и отключилась.

Я бежал самый первый, возвращаясь по кровавому следу на полу в общий зал, в стенах которого была злосчастная третья дверь. За мной бежали все остальные, не отставая и громко топая, наплевав на осторожность. Лучи фонарей прыгали, рассекая уже ставший ненавистным красный свет, заливающий весь этот проклятый подземный комплекс.

Выбежав в общий зал, я сразу ринулся в третью дверь. Она была точно такой же, как и те, что мы открывали до этого, из простого дерева. За ней был длинный коридор, который, сделав опять же пару изгибов, вывел нас в просторную комнату, где у одной из стен столпились все члены второй группы, освещая фонарями отверстие в полу.

Пока я бежал к ним, мельком осмотрел помещение. Освещаемые красным светом, падающим с потолка, тут в беспорядке валялись всякие ящики, коробки, стояли гидравлические тележки для перевозки грузов.

Подбежав ко всем, я втиснулся в круг и спросил:

– Что случилось?

Мне ответил Кузьмич, выглядевший менее растерянным, чем все остальные:

– Мы зашли на этот слад, или хрен знает, что это такое, убедившись, что тут никого нет, начали проверять, что тут находится. Ходили, вскрывая ящики и коробки, потом внезапно услышали испуганный крик Кирилла, который быстро удалялся вниз под землю, затем раздался глухой удар, как будто он упал с очень большой высоты. Мы подбежали сюда и обнаружили, что в полу есть отверстие, а в нем металлическая труба, уходящая вниз под большим наклоном. Я сразу вызвал вас по рации и, пока мы вас ждали, услышали из этой чертовой трубы знакомое рычание мертвецов, сам посмотри и послушай! Я даже не знаю, что делать. – доложил Кузьмич и отошел от края отверстия в полу.

Больше не стесняясь Ведьмы, он достал из‑за пазухи фляжку с алкоголем, открутил крышку и принялся большими глотками жадно его пить. Я, встав на колени, засунул голову в яму и, светя себе фонарём, попытался рассмотреть, где она заканчивается. Не знаю, какое предназначение у этой конструкции, но узкая труба, в которую с трудом мог протиснуться взрослый человек, шла вниз под большим уклоном, а затем делала плавный поворот, что не позволяло увидеть место, куда она выходила.

По злой иронии судьбы, Кирилл был самым щуплым среди нас, да ещё и, видимо, не успел выставить руки в разные стороны, когда провалился, поэтому он на огромной скорости скользил по трубе вниз, как это делают люди в аквапарке, только в разы быстрее. А самое страшное – я отчетливо слышал исходящий снизу многоголосый рык мертвецов. Понять хотя бы их приблизительное количество было невозможно, но если Кирилл упал с большой высоты и до него сможет добраться хотя бы один из них, у него нет никаких шансов.

Грязно выругавшись, я закурил и сказал:

–Думаем все, что можно сделать, и куда вообще может идти эта проклятая труба.

Окинув взглядом отряд, я еще раз выругался, но на этот раз мысленно. Нестандартная ситуация, поэтому и носит такое название, что она нестандартная, а значит, как правило, внезапная и непредвиденная, которую практически нереально спрогнозировать заранее и подготовиться к ней, поэтому люди, оказавшись в ней, растерялись, а судя по лицам, в отряде мало кто располагал способностью критического мышления. Большинство были подавлены и пребывали в полной растерянности.

Берсерк стоял, вцепившись в свою кувалду и шмыгал носом. У всех девушек, глаза были на мокром месте. Это, конечно, не говорит, что они сейчас не могли нормально мыслить, но, как минимум, сильно подрывало боевой дух отряда, который и так был ниже плинтуса.

Только Ведьма, отойдя в сторону, стояла с задумчивым лицом, периодически медленно вращая катану, круговым движением кисти. Это можно было списать на её холодный рассудок или же на то, что она практически не знала Кирилла, и поэтому способность трезво мыслить, у неё сохранилась лучше других.

Молодёжь угрюмо косилась друг на друга, явно желая помочь, но не представляя, как это сделать.

Кузьмич, осушив одну из своих фляжек, сейчас стоял с хмурым лицом, сосредоточенно шевеля бровями, что говорило о его напряжённой работе мозга в поисках решения проблемы.

Артём был хладнокровен, только задорное выражение, которое обычно было в его глазах, угасло. Взгляд стал немного отрешённым, как будто мысленно он скользил по трубе или был где‑то ещё, пребывая в глубокой задумчивости.

Я ещё раз взглянул на трубу. Попробовать кого‑то опустить по ней было слишком рискованно. Большинство из нас могли просто застрять в ней, как небезызвестный всем Винни‑Пух.

Из раздумья меня выдернула Ведьма, спросив:

– У вас же есть веревка?

Кузьмич, услышав это, подбежал к ней и прокричал:

– Даже не вздумай лезть туда! Если Кирилл всё ещё жив, мы не сможем затащить вас двоих обратно, труба слишком узкая!

– А какие ещё варианты? – бешено сверкая глазами, прокричала в ответ Ведьма.

В их разговор вмешался Артём:

– Не огите. Кузьмич пгав, лезть в тгубу – бессмысленная и опасная тгата вгемени. Нужно искать место, куда она ведет.

Внимательно слушая разговор, я осматривал заваленное разнообразными коробками помещение. Ещё раз посмотрев на отверстие в полу, я заметил, что к нему от двери ведут две нарисованные линии. Повернувшись ко всем, я высказал предположение:

– Не уверен на сто процентов, но мне кажется, что эта комната использовалась как местный небольшой склад, а также для транспортировки всего остального на большой склад, который находится на другом уровне, ниже. А сюда просто завозили всё на тележках и спускали коробки вниз по жёлобу, в который провалился Кирилл. Нам следует найти проход на нижний уровень. Вы сколько дверей тут успели проверить?

– Это третья, непроверенной осталась ещё одна. – ответила за всех Алина.

Выходило, что они, как и мы, успели осмотреть три двери со своей стороны. Значит, осталось ещё по одной двери с каждой стороны в этом зале. Не тратя драгоценное время на долгие раздумья, говорю:

– Значит, вы проверяйте последнюю дверь со своей стороны, а мы проверим на противоположной. Если тут нет прохода на этаж ниже, то вернемся назад и вскроем третью бронированную дверь. Только будьте осторожнее, не хватало нам ещё кого‑нибудь потерять.

Спорить никто не стал и, как только я закончил говорить, все чуть ли не бегом направились к выходу из этой проклятой комнаты. В основном зале мы сразу разделились на два отряда.

Состав в моём отряде остался прежним, преодолев общий зал, мы оказались у последней непроверенной двери. Простая деревянная дверь, точная копия тех, что мы открывали до неё, легко открылась. Запустив внутрь лучи фонарей, мы принялись обшаривать ими помещение, разрезая красную полутьму.

Не обнаружив угрозы, все зашли внутрь комнаты. Несмотря на то, что в голове метались тревожные мысли, связанные с Кириллом, я всё равно отметил про себя, что служба на этом объекте была не по‑армейски комфортна.

Мы пробирались через комнату, предназначенную для отдыха военнослужащих в свободное время. Понять это было легко, глядя на пыльные столы для пинг‑понга и бильярда. В следующей небольшой комнате были разнообразные музыкальные инструменты. За ней следовала комната, в которой находились простые тренажёры, штанга, гантели и гири. Самой последней была библиотека, все стены которой были заставлены стеллажами с книгами, а посередине комнаты стояли удобные кресла для чтения.

Больше ничего тут не было, и мы развернулись и отправились обратно, в общий зал, в котором обнаружили ожидающую нас вторую группу. Едва завидев нас, Кузьмич закричал:

– Что там у вас?!

– Зона отдыха, спуска нет. – ответил я ему и спросил: – Вы, как я понял, его тоже не обнаружили?

– Нет, одна гарь и пепел только, нужно возвращаться и вскрывать третью бронедверь. – проговорил Кузьмич уже на ходу, направляясь быстрыми шагами на выход.

В двух словах уточнив у дозорных обстановку снаружи и рассказав им, что произошло, мы бросились к двери. Спустя короткий промежуток времени последняя из бронированных дверей, издав короткий звуковой сигнал считывателя, сменила на нём цвет диода с красного на зеленый и открылась. Увидев за ней широкий туннель, круто уходящий вниз, без признаков опасности, мы опустили стволы автоматов. Берсерк в считаные секунды разнёс магнитный замок своей кувалдой, а мы сразу же намертво заблокировали дверь в полностью открытом состоянии.

Разобравшись с дверью, начали спуск вниз по туннелю, разрывая надоедливый красный свет белыми лучами многочисленных фонарей. Широкий туннель уходил вниз, делая плавный поворот. Пол покрывал равномерный слой пыли, но, судя по звукам, которые мы слышали из трубы, где‑то дальше должны быть зомби.

Лучи фонарей уперлись в большую металлическую дверь. Массивная дверь из металла, выкрашенная в желто‑черные полосы. Она была во всю ширину туннеля и полностью перегораживала его, на стене сбоку от неё находился металлический щиток, в котором располагались две кнопки. На первой была стрелка, указывающая вниз, на второй стрелка указывала вверх. Дверь щитка была открыта нараспашку, на ней виднелся клочок порванной бумажной ленты. Видимо, щиток кем‑то опечатывался при закрытии, а потом им воспользовались, порвав печать, оставив дверцу в открытом положении.

Пока все рассматривали щиток с кнопками, Берсерк без малейших раздумий и тени сомнения тыкнул пальцем в одну из них. Тут же раздался мощный гул, и ворота, издавая давно несмазанными механизмами противные скрипы, медленно поползли вверх.

Я, не сдерживая себя, громко выругался. Причем такая реакция последовала не от меня одного. Хотя ругаться было поздно, но эмоции требовали выхода. А необдуманные действия Берсерка, сильно нервировали.

Первым перестал ругаться Артём, который, картавя, делал матерные слова больше смешными, чем обидными. Совладев с собой, он всех взбодрил:

– Быстго все отошли от двеги назад! У кого есть огнестгельное огужие, снять его с пгедохганителей и дегжать двегь на пгицеле. У кого нет огнестгела, дегжитесь за нашими спинами.

Его команда была быстро исполнена, мы замерли, держа на прицеле очень медленно поднимающуюся вверх дверь, из‑за которой стали слышны порыкивания мертвецов, которые с каждой секундой становились всё громче. Твари явно стягивались к двери, идя на издаваемый её шум.

В образовавшуюся щель между полом и медленно ползущей вверх дверью стало видно множество ног, обутых в потёртые и порванные армейские берцы. Выругавшись ещё раз матом, я сказал:

– Приготовьтесь, как только дверь поднимется достаточно высоко, чтобы можно было стрелять мертвецам в голову, открывайте огонь, не дожидаясь команды! Сейчас, просто так, по туловищу и ногам, не стреляйте, экономьте патроны!

Дверь, издавая противные скрипы, медленно ползла верх. Время замедлилось и тянулось, как резиновое, заставляя бешено колотиться сердце в ожидании боя. Мертвецов, которые топтались за ней, колотя в неё руками, издавая хриплые рыки, уже было видно по грудь. Всё пространство за дверью было плотно заполнено зомби в военной форме. Из‑за того, что они напирали на дверь, столпившись плотно, как кильки в консервной банке, рассмотреть даже примерное их количество было невозможно.

Но зато, пока дверь медленно открывалась, уползая вверх, можно было рассмотреть тех, кто стоял в первых рядах, и был виден по плечи. Все, как один, были в одинаковой форме, зеленого цвета, без каких‑либо отличительных знаков на ней. У всех отсутствовали на рукавах шевроны, по которым обычно можно определить принадлежность солдата к типу войск, в которых он служит. Весьма странным был тот факт, что практически все мертвецы были одеты в зимние бушлаты, которые были грязные, порванные и представляли собой жалкое зрелище. Оружия ни у кого из них не было видно. В голове крутилось множество вопросов, на которые не находились ответы.

Когда дверь открылась настолько, что первые ряды зомби практически вывалились нам навстречу, подталкиваемые толпой сзади, все мысли вылетели из головы, уступив место только одной: «Сдохните, твари!», яростно металась эта мысль в сознании. Палец яростно вдавливал спусковой крючок, стоило только голове очередного зомбака оказаться в прицеле автомата.

Звуки выстрелов громко звучали в туннеле и били по ушам, дымящиеся гильзы со звоном падали на пол, оружие, выплёвывая смертоносный свинец, стрекотало без умолку, делая только короткие паузы, необходимые для смены опустевшего магазина на полный, в воздухе стоял горький запах сгоревшего пороха, на нас, выходя из красной мглы, всё пёрли и пёрли нескончаемой лавиной зомби.

Пространство у двери уже было усыпано телами монстров, а их поток всё никак не ослабевал. Во время очередной смены опустевшего магазина, я внезапно осознал, что это последний, а значит у меня всего 30 выстрелов. Перекрикивая шум стрельбы, я заорал:

– Я пуст! У меня последний магазин! Отступаем!

Несмотря на грохот выстрелов, меня расслышали. Стреляя по прущей на нас толпе мертвецов, мы начали пятиться назад, к выходу. Стрельба с каждой секундой становилась всё менее интенсивной, замолкали автоматы у тех, кто полностью израсходовал свои боеприпасы. Я послал последнюю пулю в голову очередного зомбака и, когда он упал, увидел Кирилла. Его было уже не спасти, пополнив ряды мертвецов, он, став одним из них, злобно смотрел на нас кроваво‑ красными глазами.

– Бегом на улицу! – что есть мочи проорал я, отводя взгляд от чудовища, в которое превратился наш бывший товарищ, и, развернувшись, побежал вместе со всеми.

Оглядываясь на бегу, я с ужасом увидел, что туннель за нашими спинами заполняется огромной толпой мертвецов. Цепляясь ногами за тела убитых нами тварей, они падали, но тут же поднимались и продолжали идти вслед за нами.

У бронедвери нас встретили встревоженные дозорные. Увидев их, Кузьмич проорал:

– Там целая армия мертвецов, у нас кончились патроны, нужно попробовать закрыть дверь!

Мы всеми навалились на тяжелую бронированную дверь, пытаясь разблокировать её и сдвинуть с места, но все наши усилия были напрасными: вбитый между дверью и полом разнообразный хлам намертво её заблокировал. Мы не смогли сдвинуть её даже на миллиметр, навалившись всеми. И даже мощные удары кувалды Берсерка не принесли никакого эффекта.

– Зомби близко! – проорала Алина, которая всё это время светила в туннель фонарем, встревоженно высматривая появление мертвецов.

Кинув быстрый взгляд в туннель и увидев, как в красной мгле шагает толпа мертвецов, я проорал:

– Уходим! Дверь не получится закрыть, а с такой большой толпой без патронов нам не справиться! Бегом к тому месту, где мы перелазили забор!

Дважды повторять не пришлось, широкий туннель, по которому в нашу сторону шли нескончаемой лавиной зомби, был отличным мотиватором уносить ноги.

Выбежав из проклятого подземного комплекса, мы побежали напрямую по траве к тому месту, где на заборе была срезана колючая проволока. Я бежал за Кузьмичом, который, в свою очередь, бежал за Ведьмой.

Обернувшись на ходу назад, я увидел огромную толпу зомби, которая выбралась из подземного комплекса на поверхность и преследовала нас. Невероятно большая армия мертвецов в рваных и пыльных бушлатах смотрелась крайне нелепо на фоне сочной зеленой травы, но от этого она не становилась менее опасной. Как бы нелепо зомби не выглядели – один укус, и ты покойник. Правда, есть выбор, какой покойник: который через некоторое время восстанет с красными глазами, пополняя армию монстров, или самый натуральный, у которого хватило силы духа после укуса мертвеца вышибить себе мозги выстрелом в голову.

Я не хотел покидать этот разрушенный, страшный, но очень интересный мир, поэтому быстро бежал вместе со всеми, пока мы не достигли той секции бетонного забора, над которой была срезана колючая проволока. Первые достигшие забора, быстро снимали свои рюкзаки и, перекидывая их на другую сторону, сами перелазили забор и спрыгивали на землю. У Кузьмича во время броска лямка выскользнула из руки, рюкзак, немного изменив траекторию, пролетел ниже, чем было нужно, и, зацепившись одной лямкой за колючую проволоку, повис на ней. Кузьмич грязно выругался и попробовал сорвать рюкзак с колючей проволоки, но тот крепко запутался в ней и не поддавался.

Я обернулся, чтобы оценить расстояние, которое отделяло нас от мертвецов. Оно было всё ещё приличным, но стремительно сокращалось. Схватив Кузьмича за плечи, я заорал на него:

– Брось ты свой рюкзак, зомби уже близко! Потом достанем его, а сейчас быстро лезь через забор, пока мертвецы не укусили тебя за задницу!

Кузьмич обернулся назад, оценив расстояние, отделяющее нас от огромной толпы зомби, он снова выругался и, оставив попытки снять свой рюкзак, полез через забор. После него была очередь Берсерка, который заставил нас изрядно понервничать.

Сначала из‑за того, что вслед за рюкзаком он перекинул через забор свою кувалду, даже не думая, что она может, приземлившись с той стороны, кого‑нибудь убить или покалечить. После чего нам с Артёмом пришлось опять подсаживать его, помогая залезть на забор. Несмотря на свою недюжинную силу, подтягивания Берсерку не давались от слова совсем. Нам пришлось изрядно попотеть, чтобы затолкнуть его тушу на забор.

Мы с Артёмом перелазили последними, к этому времени самые прыткие мертвецы уже успели приблизиться на довольно опасное расстояние, но сегодня удача была не на их стороне, поэтому, когда они достигли забора, все мы уже покинули территорию части. И теперь, лёжа и сидя на траве, восстанавливали сбитое дыхание, слушая злобное рычание разочарованных мертвецов, которое доносилось из‑за забора.

Кузьмич стоял, погруженный в глубокие раздумья, глядя на свой рюкзак, висящий на колючей проволоке. Внезапно его глаза расширились, он громким от нервного возбуждения голосом воскликнул:

– У меня сейчас в голове что‑то щелкнуло, и я вспомнил, что всё это уже видел!

– Дежавю словил? – с интересом смотря на него, спросила Ведьма.

Кузьмич, сделав хитрое выражение лица, достал обломленный рычаг тормоза от мотоцикла, который таскал повсюду с собой, и ответил:

– Нет, я это видел, как фильм, только в том фильме всё было немного по‑другому, но я совсем не жалуюсь. – проговорил он, с улыбкой поглаживая обломленный рычаг тормоза, как будто это была настоящая драгоценность.

Ведьма стояла с растерянным видом, пытаясь понять смысл сказанного. Артём, увидев её растерянность, разъяснил: