Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 111 страниц)

Спохватился Витя, поняв, что в пылу религиозной дискуссии подошел к опасной черте, перешагнув которую, можно обрести проблемы с местными почитателями куриного бога. Но его собеседник не смутился, засмеявшись, он махнул головой, от чего гребень на его голове смешно колыхнулся. Отсмеявшись, он поднял руки раскрытыми ладонями к Виктору и проговорил:

– Мне понятен Ваш скепсис. А насчёт обиды не переживайте, Вы, желая понять для себя нашу религию, задаете вопросы и приводите примеры, тут нет ничего обидного. Обидно, когда к нам заходят люди, заранее негативно настроенные, и начинают обзывать, оскорблять и насмехаться над нашей верой. Хорошо, что таких глупых людей не много, что вполне объяснимо: глупые люди умерли в числе первых, такой вот жёсткий естественный отбор.

Что‑то меня повело немного не туда. Касательно Ваших слов. Вы, конечно, можете объявить, что Ваш носок или галстук и есть божество, но вряд ли когда‑либо даже сами будете в это искренне верить. А мы верим, это первое и самое главное различие нашей и всех других религий, мы верим искренне в Великого Куриного Бога. А знаете почему?

– Я слышал от людей, что вы спаслись в первые дни благодаря тому, что смогли запереться в большом помещении и пережить, а помогло вам в этом то, что там были курицы и голод вам не грозил, но с удовольствием послушаю версию от первоисточника, без дополнительных подробностей, какими обычно обрастают подобные истории, во время рассказов людьми друг другу.

– А я, в свою очередь, с удовольствием её расскажу человеку, которому действительно интересно познать правду.

Раньше это место было обычное село, которое, как и все сёла, в девяностые годы, после развала Советского Союза испытывало тяжелые времена. Работы не было, кто мог, уезжал в город, кто оставался, как правило, начинали от безысходности пить и спивались. Спасением для села стало то, что сюда решил инвестировать деньги и открыть большую куриную ферму один богатый человек. Теперь я понимаю, что случайности не случайны и это была воля Великого Куриного Бога. Село получило второе дыхание, у людей появилась работа, со временем ферма обрела популярность благодаря качественной продукции и стала расширяться. Теперь люди не уезжали в город, а наоборот, из города приезжали к нам, чтобы работать. Для села настали золотые годы, люди хорошо работали и весело отдыхали. Не забылись и старые традиции, праздники отмечались весело, с грандиозным размахом. На улице сдвигали столы, играла гармонь, народ веселился, в городе такого уже давно не увидеть было.

День, когда мы прозрели, вам более известен как день, когда появились первые зомби. У нас в этот пятничный вечер как раз был ежегодный праздник выбора самой красивой белой курицы. Птица, выигравшая на этом празднике, удостаивалась чести целый год носить звание самой красивой курицы и избегала судьбу своих менее удачливых товарок, умирая от старости. В тот судьбоносный день для всего человечества и для нас, в частности, мы уже избрали новую королеву года и отмечали это событие, как внезапно раздались крики и началась непонятная суматоха. Поначалу это было похоже на обычную пьяную драку, кто‑то с кем‑то сцепился и с криками катались по земле. Потом люди заметили, что один кусает другого, а тот орет от боли. Ну, бывает, что людей по пьяни клинанёт, начали разнимать дерущихся. Тот, у кого от алкоголя сорвало крышу, умудрился еще покусать тех, кто его разнимал, а на все зуботычины только рычал бессвязное. В итоге его скрутили и отнесли отсыпаться, покусанным промыли раны самогоном и продолжили праздник.

Сами понимаете, пьяная драка на селе – событие вполне рядовое, тут бывало и похуже, с топорами и вилами люди друг на друга кидались. Единственное, что смутило народ – это глаза пьяного дебошира, но, быстро решив, что от пьяной драки и давления лопнули капилляры, тут же забыли про него, все уже были изрядно навеселе и народу хотелось продолжать веселье.

Праздник продолжался, рекой лился алкоголь, пели песни, весело плясали. Никто не придал значение тому, что покусанные из числа разнимающих спустя некоторое время начали терять сознание, списав это на банальное отключение из‑за превышения своей нормы алкоголя, что тоже являлось не редкостью на таких праздниках.

А потом они стали просыпаться и кидаться на людей, кусая их. Если первого зомби вязала толпа мужиков и он только смог покусать им несильно руки, то зомби второй волны смогли напасть на своих жертв и нанести им более страшные увечья. Хотя, как выяснилось позже, любой, даже самый незначительный укус, приводит к гибели человека и его перевоплощению. Так вот, когда зомби второй волны набросились на уже изрядно пьяных людей, то поднялась паника. Одно дело видеть, как пьяный дебошир в запале драки укусил своего оппонента за грудь и покусал разнимающих драку за руки, и совсем другое – наблюдать, как мирно сидящему за столом человеку откусывают часть мягких тканей с лица или впиваются в шею и терзают её зубами, разбрызгивая кровь под крики орущей от боли жертвы.

Увидев такое и осознав, что безумцев уже несколько, народ начал в панике разбегаться кто куда, сбивая и калеча друг друга, тем самым даря монстрам новые легкие жертвы и пополняя их ряды впоследствии. Спасло то, что люди, работавшие круглый сезон на улице, были закалённые, а праздничные столы стояли на улице, на удалении от жилых домов, рядом с ангарами фермы, чтобы не мешать шумом гуляний старикам и детям, которые обычно не гуляют до упора, а уходят с праздника вечером и ложатся спать. Кто‑то прокричал всем бежать в здоровенный ангар, его послушали не все, но большинство людей, гонимые страхом, побежало туда, поскольку большое здание, сделанное из железа, было недалеко и являлось надежной защитой.

Люди бежали, сбивая друг друга, спеша укрыться в ангаре от бывших односельчан, ставших ужасными монстрами. Не всем повезло добраться до ангара, избежав лап монстров и увечий, полученных в давке, созданной бегущей в панике толпой, но всё же множество людей добежало до спасительного ангара и закрылось внутри, с ужасами вслушиваясь в звуки, которые доносились снаружи. Несколько раз снаружи в дверь колотили люди, умоляя открыть и впустить их, но большинство высказалась против того, чтобы открывать двери, слишком велик был риск, что вместе с живыми людьми в ангар проникнут монстры. К тому же, кем‑то была впервые выдвинута версия, что появление зомби как‑то связано с укусами. Это тут же заставило людей, настороженно смотреть друг на друга, выискивая укушенных внутри ангара, в ожидании, что сосед в любой момент может стать красноглазой тварью.

Обстановка внутри ангара была крайне нервная. Людей пугало то, что произошло, и звуки, доносившиеся с улицы. Нервозности еще добавлял тот факт, что мобильные телефоны ни у кого не работали. Почти у каждого человека, находившегося сейчас в ангаре, снаружи остались родственники, которым они не могли дозвониться, чтобы предупредить их об ужасной и непонятной напасти, которая обрушилась на село. Люди, пребывающие в неизвестности, сходили с ума, переживая за своих родных и близких.

Первым смог взять себя в руки и остановить нарастающею панику человек, известный вам как нынешний председатель села. Заставив толпу немного успокоиться, он сказал, что силой в ангаре никого не держат и желающие могут, немного разобрав крышу, выбраться наружу и покидать убежище. Стоит отметить, что к этому времени уже никто из живых не стучался в ворота снаружи, умоляя их впустить. Зато с разных сторон в железные стены раздавались беспорядочные удары. А если прислонить одно ухо к стене, а второе заткнуть, то было слышно, как монстры порыкивали, будто переговаривались между собой. Поэтому те, кто порывался наружу и орал, чтобы его выпустили, когда услышали такие слова, сразу охладили свой пыл, понимая, что, умерев, оказавшись сейчас за стенами, они точно никому не помогут. Но совет председателя по поводу демонтажа одной секции из крыши оказался дельным, один лист кровли сняли. Люди стали выбираться на крышу, чтобы осмотреться и понять масштабы трагедии, постигшей село.

Взору оказавшихся на крыше людей предстало ужасное зрелище: праздничные столы были опрокинуты, повсюду на снегу виднелись пятна крови, пропитавшие его, ангар был окружён со всех сторон мертвецами, к которым на поднимаемый ими шум постепенно стягивались новые. А самое ужасное было то, что мертвецы были не только у ангара, вдалеке у домов тоже виднелись их силуэты. Зомби перемещались медленными шагами, подёргиваясь всем телом, как будто роботы, получившие сбой в программе, поэтому спутать их с живыми людьми было невозможно даже с большого расстояния. Разглядев всё это с крыши, люди вернулись внутрь ангара и начали совещаться, что им дальше делать.

Попытки прорваться через окружившую нас толпу мертвецов отбросили, поскольку это было сродни самоубийству. Связаться с людьми, которые остались в селе, тоже не было возможности, мобильная сеть у всех была недоступна. Сигнала не было ни у одного из операторов, предоставляющих услуги мобильной связи в центральном Черноземье. Поэтому было решено сделать всё, чтобы продержаться как можно дольше в ожидании, пока не приедет помощь.

Тут стоит отдельно рассказать про ангар, в котором мы все оказались. Как я уже упоминал ранее, ферма, по мере развития, расширялась, и это был один из первых больших ангаров, построенных под курятник. Он представлял собой большое здание, построенное из быстровозводимых металлических конструкций. На скелет, сваренный из железных швеллеров, были прикручены панели, состоящие из толстых листов металлопрофиля с утеплителем между ними. Позже площади помещения стало не хватать и был построен точно такой же ангар. Теперь места было с запасом и этот запас использовали, складируя вдоль дальней стены тюки сена. Там же находилось зерно и другой корм, предназначенный для кур. Были емкости с водой, только пригодность её для питья человеку без вреда для организма была под вопросом. А самое главное – в ангаре было множество кур. Причем, были те, что росли на убой, для мяса, и несушки, которые, исходя из их названия, предназначались для несения яиц. А это означало, что голодная смерть нам не грозила.

Позже решили куриц не трогать, питаться яйцами. Оказалось, что это простое и привычное всем блюдо было не таким вкусным, если его не посолить. Разумеется, соли у нас не было, приходилось жарить и есть яйца без соли. Для приготовления яиц использовали оторванный от крыши лист металлопрофиля. Кидая под него небольшие пучки сухой соломы, сначала обожгли его от краски, а после начали жарить яйца прямо на его поверхности. Хвала Великому Куриному Богу, что для того, чтобы пожарить яйца, требовался всего лишь небольшой костерок, который быстро справлялся с этой задачей. С водой решили проблему забирая снег с крыши. Воду, стоявшую в технических баках внутри ангара, решили пока не трогать.

Так, окружённые чудовищами, постоянно стучащими по стенам ангара, и пребывая в тревоге за родных, мы провели в ожидании помощи целую неделю. За это время даже самые оптимисты поняли, что помощи ожидать больше нет смысла и нужно действовать самим. В то же время впервые стали появляться разговоры, что все, кто смог спастись, спаслись благодаря курицам. Это в корне изменило отношение людей к ним. Если раньше на них смотрели как на безмозглых птиц, которым отрубят голову и подадут приготовленными на обед, то теперь отношение к ним стало более уважительным, и все смотрели на них как на спасителей. Не будь их, все бы умерли с голоду или опустились до каннибализма. Согласитесь, оба варианта не очень хорошие.

Дальше начали думать и обсуждать, как выбраться из ангара и избавиться от мертвецов. В селе у многих было оружие, но беда в том, что оно осталось дома и до него еще нужно как‑то добраться. В ангаре было несколько вил и лопат, что против толпы, которая просто задавит массой, было бесполезно. Поэтому решили поступить следующим образом: принести в жертву несколько десятков куриц для отвлечения внимания мертвецов, скидывая их с крыши с противоположной стороны от ворот, и, пока они будут за ними гоняться, а поймав, пировать, открыть ворота и покинуть ангар. Конечно, план был не идеальный, всем предстояло добежать до села, где тоже бродили мертвецы, попасть с свои дома и добраться до оружия.

Был еще один неприятный момент: покинуть ангар всеми не представлялось возможным, кто‑то должен был остаться, чтобы кидать куриц с крыши, кто‑то должен был их подавать кидающему, кто‑то должен был запереть ворота после того, как люди покинут ангар. Глупо было отдавать куриц, спасших нам жизни, на растерзание мертвецам, поскольку уже было подозрение, что помощь не пришла, потому что подобное произошло не только у нас в селе, а как минимум в Воронежской области, а может, и по всему миру, а значит этот ангар с курицами – ценное подспорье для дальнейшего выживания целого села, которое решит продовольственный вопрос в дальнейшем.

Тщательно все спланировав, поступили следующим образом: девушки разделились, одни залезли на крышу ангара, другие остались внизу и подавали им куриц. Стоявшие на краю крыши кидали их вниз, эти птицы, хоть и не умели летать полноценно, тем не менее, падая с высоты, интенсивно махали крыльями и приземлялись на землю целыми и невредимыми. Зомби, увидев неподалёку от себя возмущенно кудахтающую добычу, отлипли от стены ангара и направились к ней. Хотя куриц всегда было принято считать глупыми птицами, но, увидев зомби, приближающихся к ним, они начали отходить назад, уводя мертвецов от ангара. Не всем птицам повезло, были в их рядах святые мученицы, попавшие с крыши прямо в лапы к монстрам. Их тут же разрывали под истошные кудахтанья на части и кусали истекающие кровью тушки, не обращая внимания на перья.

На шум, который поднял куриный десант и преследующие их мертвецы, стали стягиваться зомби, бывшие с противоположной стороны ангара, чего мы и добивались, бросая ценных птиц с крыши на растерзание голодным монстрам. Когда наблюдатели, выглядывающие сверху со всех четырех сторон крыши, сказали, что всё чисто, настал судьбоносный момент. Мужская половина ангара, вооружившись найденными тут вилами, лопатами и другими подручными средствами, которые хоть как‑то можно было использовать в качестве оружия, не мешкая выскользнула в приоткрытые ворота на улицу. Ворота девушки тут же закрыли изнутри, отрезая путь назад. Мы оказались на улице.

Нам предстояло осуществить вторую часть плана, самую опасную. Проникнуть в село и добраться до оружия. Осложнялось всё тем, что оно было не у всех, и, конечно, хранилось не в одном месте. Поэтому предстояло проникнуть в многочисленные дома, не зная, что нас ожидает в самом селе. Известно точно было только одно – в селе нас ожидали зомби, чьи маленькие фигуры возрастали по мере нашего приближения к домам.

В первую схватку мы вступили на окраине села, зверски забив двух монстров, превратив их головы в кровавое месиво. А дальше, чтобы избежать ненужных жертв с нашей страны, мы начали перебираться через заборы с самой окраины села. Проверяя дом за домом, убивая обнаруженных монстров и постепенно вооружаясь огнестрельным оружием, прочесывая дом за домом, находя живых людей и тех, кто превратился в зомби, нас одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, село не было полностью уничтожено, как мы думали, находясь долгое время в ангаре. Некоторые люди смогли вовремя понять, что на улице опасно, и затаиться в своих домах, сидя там тихо и стараясь не привлекать к себе внимание монстров, что не могло нас не радовать. С другой стороны, тех, кто не сумел сориентироваться в происходящем и тоже стал красноглазым чудовищем, было слишком много. А самое страшное, что в основном это были старики и дети, в силу возраста не гулявшие на празднике. Причем это не просто старики и дети, а сыновья и родители некоторых из выживших людей, поэтому настроение с каждым проверенным домом и обнаруженным в нем монстром становилось всё хуже и хуже.

К сожалению, не обошлось и без потерь с нашей стороны. Первого человека внезапно для всех убил отнюдь не зомби, а другой живой человек и наш односельчанин. Это был глупый несчастный случай, который произошел неожиданно для обеих сторон.

Мы перелезли через забор, стараясь не шуметь, чтобы не привлекать раньше времени всех мертвецов с округи. Дом принадлежал Макарычу, престарелому, но крепкому старику, который по молодости любил ходить на охоту. Точно никто не знал, осталось у него ружьё или он давно его продал, но мы прочёсывали все дома по очереди, выискивая не только оружие, но и оставшихся в живых людей, чтобы рассказать им, что происходит, и подарить надежду на скорое избавление от чудовищ. Когда один из людей аккуратно открыл дверь в доме Макарыча, и, не обнаружив за ней никого, сделал шаг вперед, ему на голову упала сделанная боевым дедулей ловушка, убив беднягу на месте, а следом на шум выбежал из соседней комнаты сам хозяин дома, крепко сжимая в руке огромный свинокол. Увидев, что произошло, старик, издав стон, выронил из рук здоровенный нож и опустился на пол, держась рукой за сердце, простонал:

– Что же вы без стука вошли, я думал, эти твари залезли…

– Макарыч, какой стук? Мы стараемся не привлекать внимание, по‑тихому ищем оружие.

– Нет у меня оружия, кроме этого тесака, ружбайку свою я продал давно. Принесите таблетки, они в верхнем ящике комода, а то сердце прихватило.

Пока кто‑то отправился за таблетками, мы вытащили свежий труп, заливший весь пол прихожей кровью, во двор, а потом принялись разглядывать орудие, что его убило. Оказалось, старик набил в широкую доску большие гвозди и разместил её над дверью, наложив сверху пару рядов кирпичей на растворе из глины, для большего веса, и сделал хитрую систему, которая срабатывала от того, что на пластину, спрятанную под ковриком у входа, наступали, тем самым активировав ловушку.

Макарыч, тем временем, выпив своих таблеток и запив их водой, стал отходить. Его лицо всё так же было грустным, но неестественная бледнота стала сходить. Горестно вздохнув, он сказал:

– Идите спасайте село, многим нужна ваша помощь, к сожалению, с оружием я вам помочь не смогу. Труп Олега я сам обмою и приведу в порядок, а позже похороним по‑людски. Это же надо такому случиться, взять грех на душу, когда сам уже одной ногой в могиле…

Ответить ему на это было нечего, и мы продолжили свою миссию, перелезая через заборы и обыскивая дома.

Следующая трагедия произошла в доме одного из бывших с нами парней. Как только мы перебрались через забор, то сразу убили двух зомби, находившихся во дворе дома. Дверь дома была раскрыта настежь, везде виднелись кровавые следы и отпечатки. Проживавший тут парень с воплем отчаянья кинулся в дом, нам ничего не оставалась, как броситься вслед за ним. Пробежав коридор, он остановился на пороге в комнату и, упав на колени, стал с воплем рвать на себе волосы, постоянно крича два слова: «нет» и «за что?». Он вырывал руками из своей головы волосы, не чуя боли. Подбежавшие следом схватили его за руки, заткнув ему рот, оттащили к выходу и там держали, а из комнаты вышла и направилась к нам, сверкая красными глазами, маленькая дочка оравшего от горя и пребывающего на грани потери рассудка хозяина дома.

Девочке было семь лет, она была единственным ребенком в семье. Отец в ней души не чаял, называя её своей принцессой и одаривая родительским теплом и заботой. А теперь на нас по коридору шла бледная, с взлохмаченными и спутанными волосами, со следами запекшейся крови на них, его любимая дочка. Её ночной костюм с веселыми мультяшными героями был весь перепачкан в крови, а часть шеи просто отсутствовала, обнажая порванные мышцы, отчего её голова была сильно наклонена набок и практически лежала на плече. Её тут же убили, чем вызвали у бывшего отца очередной приступ, он яростно дергался в крепко держащих его руках, пытаясь вырваться, а когда тело убитой с гулким стуком упало на пол, обмяк и страшно заскулил, подвывая, перестав сопротивляться и не реагируя на все попытки с ним заговорить.

Оставив стоящего на коленях убитого горем отца, мы начали убирать тело его обращенной дочки, чтобы он окончательно не сошел с ума, смотря на него. Сорвав со стены большой ковер, завернули тело в него и вынесли на улицу. Когда вернулись в дом, то не обнаружили убитого горем отца там, где оставили его.

Обнаружился он в соседней комнате, стоящим с двухствольным ружьём двенадцатого калибра. В его глазах, мокрых от слез, плескалось горе и отчаянье. Он держал ружьё, упирая его стволами себе в подбородок. Палец, лежавший на спусковом крючке, сильно дрожал, отчего в любую секунду мог произойти непроизвольный выстрел. Председатель, увидев это, всех вытолкал за пределы комнаты, оставшись один на один с обезумившим от горя потери отцом, он грустно вздохнул и начал успокаивать:

– Михаил, убери ружьё от головы, давай поговорим, как взрослые люди!

Михаил посмотрел на него глазами, полными боли и слез, так и не убрав оружие от своей головы, он ответил:

– Да, взрослые, но это не важно. Уже ничего не важно. Какой смысл мне жить дальше, если моя принцесска превратилась в чудовище и её больше нет? А я, вместо того, чтобы быть дома и защищать её, был в другом месте, спасая свою жалкую жизнь. Оглянись вокруг, что ты видишь?

Председатель окинул комнату взглядом, пытаясь понять, что именно имел в виду Михаил. Это была детская комната, в которой, несмотря на опрокинутые на пол игрушки, всё еще царила атмосфера беззаботного счастливого детства. Стены были обклеены обоями с различными героями из мультфильмов. На обоях были приклеены детские цветные рисунки, такие одновременно примитивно‑неуклюжие и милые, поскольку были сделаны для родителей от чистого сердца, которое переполняла любовь к самым близким. Почти на всех рисунках присутствовал квадратный домик с треугольной крышей и торчащей из неё трубой. В углу находилось желтое лучистое солнышко, а весь низ рисунков занимала зеленая травка. На таком по‑детски веселом и беззаботном пейзаже были изображены различные вариации счастливой семьи.

На одном рисунке человечки, нарисованные из прямых линий, стоят, держась за руки: два больших человечка, а между ними маленький. На другом рисунке большой человечек поднимает над своей головой, взяв руками, похожими на веточки, маленького, словно протягивая его поближе к солнцу.

Помимо изображения счастливой семьи, запечатлённой в разные моменты, были и другие рисунки. Яркие цветы, нарисованные детской рукой и надписи под ними, сделанные большими кривыми буквами с ошибками: «Любимой маме», «С днём рождения». Ещё была нарисована кошка, похожая на смесь крокодила и бордюрного камня, с непропорционально большим хвостом. Угадать, что это кошка, можно было только по надписи «Мяу» около её головы.

Помимо детских рисунков, вся комната была заставлена игрушками. В ряд сидели куклы разных размеров. Мягкие игрушки, милые мультяшки, вперемешку с разнообразными монстрами. Были собранные целые игрушечные наборы из различных минимаркетов у дома, которые часто любили запустить акцию с наклейками, а за эти наклейки впоследствии можно было приобрести эти игрушки, заставляя родителей совершать покупки именно в этой сети, а в назначенный день стоять в большой очереди и молиться, чтобы им хватило игрушек, иначе ребенок, ждавший целый месяц этой даты, сильно расстроится.

В любой точке этой комнаты что‑то обязательно указывало на то, что она принадлежит ребенку. Осмотрев всё это, председатель глубоко вздохнул и проговорил:

– Я вижу, что эта комната принадлежала твоей дочке и тут каждая вещь напоминает о ней. Но убив себя, ты уже не вернешь её, одумайся, не совершай непоправимых поступков. У тебя еще осталась жена.

– Жена? Вы видели её в доме?

– Нет, сам видел, тут была только твоя дочка.

– Вот именно, а если жены не было рядом, значит её уже тоже нет в живых. Это единственная причина, по которой её не может быть с дочкой в такой ситуации.

– Тебе это точно не известно, всё это предположения и еще есть шанс найти её.

– Мне точно известно, я это почувствовал сердцем, что больше нету нити с другими родными сердцами. Поэтому ненужно меня отговаривать, я не хочу еще и жену увидеть в облике монстра. – ответил Михаил и его палец нажал на спусковой крючок.

Оглушительно громко прозвучал выстрел из ружья двенадцатого калибра в закрытом помещении, заставив председателя болезненно морщиться от громкого звона в ушах и массировать виски ладонями.

На полу лежал труп Михаила, практически начисто лишённый головы, крупная свинцовая пуля разорвала её на куски, оставив большой скол на стене ближе к потолку. Рядом с телом лежало ружьё, из дула которого всё еще выходил тонкой струйкой дым от сгоревшего пороха. На обоях образовалась кровавая клякса, задев один из детских рисунков. Теперь там не было видно счастливой семьи из трёх криво нарисованных человечков, которые держатся за руки. Заместо них была кровь, на которую светило своими лучиками веселое желтое солнышко.

Кому‑то стало плохо и его вывернуло наизнанку. Поднялся мат. Пребывающий в шоке от увиденного, немного оглушённый громким выстрелом в закрытом помещении, председатель стоял, как вкопанный. В него вцепились две пары рук и поволокли его на улицу, преодолевая сопротивление. Оказавшись на свежем воздухе, всё еще удерживая его, ему сказали:

– Приходи в себя, а то сам умрешь и нас погубишь, надо быстрее отсюда убегать.

Председатель, всё ещё пребывая в шоке, проговорил:

– Но там же Михаил, и вот, его дочь, завернутая в ковер, не по‑людски это, просто взять и бросить их.

– Некогда сейчас рассуждать. Михаил сделал свой выбор, беда в том, что его выбор не только стоил ему жизни, но ещё и наши поставил под угрозу. Мы еще не набрали достаточного количества огнестрельного оружия, чтобы вступить в бой со всеми мертвецами в селе, которые сейчас спешат сюда на звук выстрела.

Председатель не зря получил в последствии свою должность, поскольку голова у него соображает хорошо. Выслушав собеседника и поняв, что на всех у них всего три ружья, считая злополучную двустволку, принадлежащую Михаилу, он понял, что собеседник прав. Оставаться на этом месте было точно таким же суицидом, как и вышибить себе мозги пулей.

Двор злополучного дома покинули, преодолев забор. Обойдя по большому кругу село, начали обыскивать дома с противоположной стороны. Воспользовавшись тем, что зомби стянулись к дому Михаила, привлечённые звуком выстрела.

Еще одна потеря произошла по вине мертвеца и нашей невнимательности, а также малой опытности на тот момент. В одном из домов, куда мы вошли, не было ничего из того, что обычно указывает на наличие мертвеца внутри. Обычный дом, без кровавых следов на полу и стенах, вещи не были разбросаны в беспорядке. Мы пробежались по комнатам и, не найдя ни одной души, ни живой, ни мертвой, собрались на выход. Когда одному из парней приспичило сходить в туалет, попросив подождать его минуту, он открыл дверь в ванную комнату и на него набросился мертвец, вцепившись ему в лицо. От испуга и боли парень закричал и что есть силы оттолкнул монстра от себя, оставив в его зубах часть плоти со своего лица.

Как только все осознали, что произошло, то тут же вытащили пострадавшего в коридор, а монстру проломили голову. Бедняга, лишившись половины лица, уже прекрасно осознавал, что жить ему осталось недолго. Сев в коридоре на корточки, облокотившись спиной о стену, он закрыл лицо руками. Сквозь пальцы просачивалась кровь, стекая вниз по рукам, капая на его одежду и пол. Кто‑то предложил ему выпить обезболивающие и обработать рану, на что, не отнимая рук от лица, парень ответил:

– Не тратьте бессмысленно время и лекарства, меня уже не спасти. Единственное, что я хочу – чтобы меня сейчас убили и позже похоронили, в нормальном человеческом обличии.

В ответ ему была гробовая тишина. Некоторые даже сделали пару шагов назад, отходя подальше от парня, будто опасаясь, что он сейчас попросит самого ближнего к нему человека стать его убийцей. Не услышав ответа на свою просьбу, он убрал руки от лица и, окинув собравшихся полукругом людей взглядом, проговорил:

– Я всё понимаю и никого, кроме себя, не виню. Сейчас каждый из вас думает «хорошо, что я не на его месте и мне повезло». Можете не признаваться, я бы, наверное, и сам так думал, стоя там невредимым, глядя на покусанного любого из вас. Но я сижу тут и прошу вас подумать о другом. Большинство из вас, оказавшись на моём месте, хотели бы то же самое, о чём я сейчас вас прошу. Вам в любом случае придётся, если не сейчас, то позже, повредить мне мозг, чтобы упокоить навсегда. Я прошу сделать это сейчас, пока я человек, а не позже, когда стану монстром. Пожалуйста!

Парень вскрикнул, голос под конец речи начал приобретать истерические нотки. Его наполовину обглоданное лицо притягивало взгляды и внушало ужас. В дыре на лице была видна кость черепа, красная от крови, которая стекала по краям страшной раны из порванного мяса. Прервал игру в гляделки, председатель, нарушив тишину, сказал:

– Ты прав, никто не хотел бы оказаться на твоём месте. И я бы точно также просил о том, о чем ты сейчас просишь нас. Я тебе помогу, но у меня одна просьба. Закрой глаза, я не смогу тебе помочь, глядя в открытые глаза. Думаю, мне и так кошмары последних дней будут сниться всю оставшуюся жизнь, и очень не хочу, чтобы среди них был взгляд человека, которого я убил собственной рукой, хоть и по его просьбе.

Парень попытался изобразить улыбку, но получился ужасный оскал. Закрыв глаза, он сидел беззвучно, шевеля губами, читая про себя молитву или напевая песенку, которая его успокаивала еще в детстве. Председатель знаком показал одному из людей дать ему большой охотничий нож, найденный недавно при обыске домов. Получив нож, он пару раз покачал его в ладони, прикидывая баланс и вес ножа, после крепко сжав рукоятку, подошёл вплотную к парню, сидящему с закрытыми глазами, и сказал:

– Не бойся, я всё сделаю быстро и не больно. Итак, на счет десять. Раз, два, три.

После цифры «три» председатель вогнал нож по рукоять парню в глаз. Парень умер мгновенно, не издав ни звука. Тело просто расслабилось, председатель вынул нож из глаза, и голова покойника безвольно склонилась к груди. Заглянув в открытую дверь ванной комнаты, он взял оттуда полотенце и принялся остервенело натирать нож, удаляя с него кровь. Удалив всё до единой капли, он бросил полотенец, перепачканный кровью, в ванную и замер, уперев взгляд в тело монстра, лежавшего на полу с проломленной головой. Потом окинул всю комнату взглядом и произнёс: