Текст книги "Земля зомби. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Мак Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 111 страниц)

Кузьмич тяжело вздохнул и сказал:

– Да пошли вы все, тоже мне друзья. Я себе тоже найду игрушку, как твой страус, и буду с ним бухать, а пока придётся одному.

Проговорив это, он, под колкие замечания Артёма, открыл бутылку водки и налил себе. Я махнул на него рукой и вернулся в комнату, наблюдать за напряжённой игрой Виктора и хозяина квартиры. Сделав размен ферзями, они теперь выстраивали непробиваемую оборону, каждый на своей стороне доски. Игра была интересная, и я принялся наблюдать.

Шахматная партия закончилась победой старика, Витя снова стал зрителем, уступив мне место у доски. Мы принялись расставлять фигуры на свои места. В это время в комнату заглянул Артём, увидев, что мы играем в шахматы, он сонным голосом сказал:

– Всё, мы пошли спать, там на кухне наш алкаш сидит в гогдом одиночестве, жгёт водку и ожидает пгихода белочки.

– Это его выбор: идти спать или пить до чертиков. Завтра у нас ничего важного не запланировано, поэтому будет отсыпаться в машине. – ответил я, расставляя фигуры, на что Артём согласился:

– Добго, спокойной ночи всем.

Народ ушел спать, Кузьмич, судя по всему, решил бухать всю ночь, затаив обиду на всех за то, что не присоединились к нему. Мы продолжали играть в шахматы. Душевно так сидели, неспешно двигая фигуры и общаясь. Выведя ферзя так, чтобы он защищал три различных фигуры, я напомнил:

– Мы так и не договорились, на что будем менять шахматы.

Старик убрал пешку и тем самым открыл слона, у которого на линии атаки оказалась моя незащищённая пешка. Весело потирая руки, он проговорил:

– Я готов вам их просто подарить, все равно играть мне больше не с кем. А вы сегодня меня накормили и компанию составили.

– Нет, отец, так дела не делаются. Это ты нас накормил и приютил, а мы всего лишь выставили немного консервов и разносолов на стол, которые почти все сами и сожрали.

– Ну, тогда что дадите, то и будет платой.

– Ладно, завтра с ребятами проведем ревизию своих запасов и посмотрим, чем сможем обрадовать. В любом случае, не обидим, нам пока что удаётся сохранить человеческое лицо и не превращаться в животных.

– Редкое ныне качество. Даже до начала всех этих ужасов, связанных с появлением мертвецов, не каждый мог похвастаться такими качествами. Знаете, сколько раз меня пытались обмануть за последние годы? Со счету сбился. Пенсионеры – это же любимая категория всевозможных поганых мошенников. Какая только падаль ко мне не приходила: липовые соцработники, продавцы чудо‑пылесосов по цене автомобиля и прочего дерьма, по многократно завышенной цене. По телефону тоже всякие паскуды названивали: то мой ребенок попал в аварию, которого у меня никогда не было, то служба безопасности банка, которой зачем‑то нужны данные моей карты или код из смс. Раньше я бы сказал, что они будут гореть в аду, но теперь надеюсь, что они бродят с красными глазами, терзаемые постоянным чувством голода.

– Не уверен, что они испытывают именно это чувство. Мне кажется, мертвецов вообще никто толком не изучал. Как только обнаружили, что повреждение мозга убивает их окончательно, так и закончились все изучения.

– Это на уровне обычных людей. Не поверю, что самую глобальную проблему всего человечества не изучают пристально в лабораториях разных стран.

– Да, наверное, так и есть, должны по всему миру были уцелеть лаборатории, особенно те, которые были засекречены и располагались за городом. Хотя, опять же, если они делали, например, химическое оружие, то возможно на этом оборудовании изучать пойманных мертвецов или нет? Да и вопрос продовольствия и снабжения, опять же, имеет место быть. Поскольку секретность и расположение в глуши, на ряду с хороший защитой – это всё очень хорошо, но сколько сможет лаборатория автономно полноценно функционировать без регулярного снабжения всем необходимым со стороны?

– Подозреваю, что в этом вопросе мы оба разбираемся, как свиньи в апельсинах – в основном, одни предположения и догадки. Но, имея немалый опыт в строительстве действительно грандиозных проектов, я могу предположить существование таких объектов, о которых не смели мечтать даже самые смелые фантасты.

– Ну да, я много фильмов смотрел в своё время, у американцев там всегда найдётся пара‑тройка крутых объектов, принадлежащих ЦКЗ.

– А что мешает таким объектам быть не только в фильмах и не только у американцев?

Сделав ход ладьёй, я задумался: а действительно, что мешало? Ничего, уровень развития уже позволял делать самые смелые проекты, основной вопрос был в финансировании, но крупные страны могли себе такое позволить. Мои мысли прервал голос старика, не дождавшись от меня ответа, он решил, что я жду, как он начнет развивать свои мысли и будет дальше раскрывать начатую тему. И он продолжил её раскрывать, рассказывая:

– Вспомни, как стремительно шагнул прогресс за последние тридцать лет. От проводных телефонов до мобильных. От компьютера, еле решающего небольшое число задач, до разных суперкомпьютеров с просто фантастическими вычислительными мощностями. Вспомни хотя бы фильмы. Раньше показывали, как человек нажимает пальцем кнопки, просто нарисованные на экране, это казалось чем‑то нереальным, сейчас сенсорным экраном никого не удивить, даже в самых дешёвых мобильных телефонах их стали использовать.

– Тут ты прав, я помню свой первый компьютер: Б/У, «пень второй» с жёстким диском на десять гигабайт. Сейчас СД карты имеют гораздо больший объём, а недорогие телефоны в разы превосходят его по характеристикам.

– Вот про что я и говорю. Ты же смотрел фильм «Обитель зла»? Помнишь, какая лаборатория была у корпорации Амбрелла?

– Да, с лазерными ловушками в коридоре и защитной программой «Красная королева».

– Ну, это красивые спецэффекты, я имел в виду сам лабораторный комплекс, его масштабы. Думаю, при современных технологиях построить подобное – не проблема. Что фантастического в небольшом городе под землей, со своим ядерным реактором, водоснабжением и различными теплицами? При желании задача вполне осуществимая. Достаточно вспомнить опыт немцев во время Второй Мировой войны и проект «Дождевой червь». Когда они строили воистину огромные комплексы под землей, спасая своё производство от бомбардировок авиации и перенося его под землю.

– Не исключено и такое, я буду только рад, если кто‑то ещё пытается спасти человечество. Но пока на моем пути встречаются только одиночки, небольшие группы и разнообразные анклавы. Я уже думал, что если бы выжившие объединились, то всеми могли бы спаси планету от мертвецов и начать всё отстраивать заново.

– Ага, а они принялись вырывать друг у друга последние куски, убивая за рюкзак с едой или просто ради развлечения. Единственное, когда люди объединились – это в попытке построить Вавилонскую башню, и то это закончилось печально, если верить той истории из Библии.

– Ладно, не будем о грустном, еще есть сильные духом люди, собирающие вокруг себя других и образующие большие поселения. И именно сейчас у человечества появился шанс начать всё сначала и выбрать правильный путь. Бесспорно, погибло много хороших людей, но всякие мрази и ублюдки теперь в любом приличном поселении выкорчёвываются, как сорняк. Уже не нужен суд, чтобы душегуба повесить за шею на суку и оставить раскачиваться труп на ветру, в назидание другим.

– Твоя правда, не даром ведь говорят, что сильные времена порождают слабых людей, а слабые времена порождают сильных людей. Сейчас будет происходить становление новой эпохи и сильных людей. Очень бы хотелось верить, что я до живу до того времени, когда сильные люди начнут править миром, исходя из справедливости и других настоящих человеческих качеств. – подытожил старик и походил ферзём, сделав мне вилку, атакуя одновременно моего коня и слона.

Мне бы в его годы такую ясность ума и веру в человечество. Проиграв очередную партию, уступаю место Виктору и отправляюсь курить на балкон.

Нормально покурить и насладиться сигаретой мне не дали. Дверь на балкон раскрылась, вбежал Витя, поправляя очки, он взволновано сообщил:

– Там пьяный Кузьмич ушел!

– Куда ушел?

– Гулять.

– Гулять?

– Да, он так и ответил, когда я у него спросил, куда он собрался на ночь глядя. Он только вышел, а я сразу сюда прибежал, тебя предупредить.

– Молодец, всё правильно сделал. Только не волнуйся ты так, Кузьмич не маленький ребенок, хотя порой бывает даже хуже ребенка. Короче, у него своя голова на плечах, сейчас подышит полчаса воздухом, мозги проветрит и вернётся. Думаю, никто не покусится на него и не изнасилует.

Витя стоял, растерянно смотря на меня, я не выдержал его взгляд и спросил:

– Ну что ты так уставился, как будто дух коммунизма перед собой увидел?

– Да я думал, ты сейчас побежишь его спасать.

– Ага, сейчас, только разбег побольше возьму. От кого его спасать, от самого себя?

– Ну, мало ли что, всякое может быть. – неуверенно пробормотал растерянный Витя и, развернувшись, ушел, оставив меня одного на балконе.

Я выругался и закурил новую сигарету, старая успела истлеть и обжечь мне пальцы. Чёрт‑те что, хуже, чем в детском саду, осталось только задницы всем начать вытирать после каждого посещения туалета и кормить с ложечки. Даже представил, как связанный Кузьмич сидит за столом и, бешено вращая глазами, матерится, а я зачерпнул ложкой из тарелки манную кашу, зигзагами подношу её к его лицу и приговариваю «Самолетик летит, летит». Вот действительно, и смешно, и грешно.

Докурив на этот раз нормально сигарету, возвращаюсь в комнату, где идет игра в шахматы. Пожелав соперникам спокойной ночи, отправляюсь спать. Поелозив на поскрипывающей пружинами раскладушке и найдя удобное положение, пригревшись под одеялом, начинаю засыпать, успев перед сном мысленно пожелать Кузьмичу на утро сильную головную боль.

Бойтесь своих желаний, они имеют свойства сбываться. Утром мои пожелания сбылись, только не совсем так, как я хотел. Шумное появление пьяного Кузьмича стало головной болью для всех, кроме него. Явившись ни свет, ни заря на рогах, он перебудил всех, начав метаться по комнате и орать:

– Хватит спать, я узнал свою судьбу! Кто бы мог подумать, что она на столько коварна! Как теперь дальше жить, если подлый удар в спину нанесёт твое самое любимое и родное?!

Проклиная про себя Кузьмича и того, кто его запустил, я, щурясь спросонья, искал, чем бы тяжёлым в него кинуть. Сонный Артём со всклоченными волосами, глядя на метания Кузьмича, проворчал:

– Я не пойму, это белочка или что‑то дгугое? Э, дугалей хватит метаться и вегещать на весь дом. Ты с кем там бухал, с Вангой или цыганами? Кто тебе успел откгыть твою судьбу, между пегвой и втогой стопкой?

Кузьмич, посмотрев на Артёма, погрозил ему указательным пальцем и проговорил:

– Нет, картавая хреновина, в этот раз я серьёзно и без шуток! Ты представляешь, меня погубит водка! Да, это самое подлое, что могло произойти в жизни! Я её любил, восхвалял, боготворил. Даже стихи хотел начать сочинять про неё, и тут такое. Я теперь стою на развилке: покориться судьбе и умереть от водки или жить долгой неполноценной жизнью, не вкушая этого наипрекраснейшего из алкогольных напитков!

– Ты задгал тут пгичитать, как пьяная девка, котогая по утгу обнагужила себя голой в солдатской казагме. Лучше компенсигуй своё шумное появление и поставь чайник. А мы послушаем за чашкой кофе твою слезливую истогию о ковагстве водки и её веголомном пгедательстве. – сказал ему в ответ Артём.

Кузьмич, покрутившись на месте, ушел на кухню.

Витя, подслеповато щурясь, искал на столе свои очки. Найдя их и надев, он проговорил:

– Кузьмич порой невыносимый, у меня сейчас появилось сильное желание будить его посреди ночи в течение недели.

Я был согласен с ним, поскольку у самого периодически появлялось желание вообще прибить любящего налакаться алкоголя балагура. То, что у него каждый день праздник – это хорошо, но почему страдать должны другие, просыпаясь рано утром и слушая его пьяный бред?

Судя по лицам остальных, такие мысли посещали не только меня. Все сонные с недовольным видом отправились на кухню и увидели странную картину: Кузьмич выставил на стол из своего рюкзака пять бутылок водки, что, скорее всего, составляло весь его носимый запас. Он, стоя перед выстроенными в ряд бутылками, как перед молчаливыми слушателями, жестикулируя руками, полным обиды голосом, едва сдерживая слезы, говорил:

– За что? Почему? Объясните мне! Я вас любил, как никто другой, прежде чем выпить, всегда переливал во фляжку и носил под сердцем! А вы вот так вот со мной, за что, почему? А может, это нелепая ошибка? Или мне всё приснилось?

На кухне было очень тесно, все столпились вокруг Кузьмича, не решаясь садиться за стол, уставленный бутылками с водкой и влезать в его семейные разборки. Я посмотрел на Артема, тот, поймав мой взгляд, сделал жест, покрутив пальцем у виска, показывая, что Кузьмич совсем тронулся умом. Может, он и прав. С другой стороны, до этого вряд ли хоть один психиатр рискнул бы признать Кузьмича полностью здоровым. В любом случае, нужно выяснить, что его так огорчило, и выпить кофе. Даже наоборот – сначала кофе, чтобы сонный мозг начал соображать, а потом решать внезапную проблему, которая в виде пьяного Кузьмича, пребывающего в сильном душевном расстройстве, свалилась на наши головы с утра пораньше. Прерывая монолог Кузьмича с бутылками водки, говорю ему:

– Сядь, пожалуйста, за стол, дай нам кофе себе налить, а то встал, как ферзь, посреди кухни, ни пройти, ни проехать.

Кузьмич уселся на одну из табуреток и стал смотреть с молчаливым укором на бутылки с водкой, блестя наворачивающимися в уголках глаз слезами. Я занял место за столом рядом с ним и, попросив Артёма навести мне кофе, спросил у Кузьмича:

– Друг мой проспиртованный, что случилось?

Повернув ко мне голову и посмотрев на меня тяжелым взглядом, он лаконично и кратко ответил:

– Пи….ц.

– Согласен, доступно объяснил. А можно немного грязных подробностей?

Посмотрев на меня, как на назойливую муху, Кузьмич принялся яростно чесать себе затылок, наверное, пытаясь таким образом стимулировать мозговую деятельность. Потом махнул рукой, явно посылая все проблемы и тревоги в одно место, сказал:

– Ладно, будут тебе грязные подробности, все не обещаю, но те, что смогу вспомнить, расскажу, сам понимаешь, зело я был пьян, чтобы все помнить. Но ты должен мне кое‑что пообещать!

– Давай без вот этих вот загадок. Что я тебе уже должен, сам того не зная?

– Обещай мне, что заберешь моих девочек и позаботишься о них. – грустно вопросил Кузьмич.

На кухне наступила тишина, я сидел с открытым от удивления ртом, пытаясь упорядочить бешено заскакавшие в голове мысли. Какие девочки? У него есть дети? Почему раньше о них не говорил тогда? Или несёт пургу, пребывая в пьяном бреду? В любом случае, в такой просьбе я ему не смогу отказать, поэтому абсолютно серьёзно говорю:

– Конечно, даже не сомневайся в этом. Как их зовут, кто они тебе, где искать?

Кузьмич опять задумчиво поскрёб затылок и сказал:

– Действительно, как я раньше не додумался, надо было им давать имена.

Я смотрел на него с непониманием. Этот человек умел каждым своим ответом вызывать ещё больше вопросов и сильно удивлять. Чтобы мой сонный мозг не закипел, говорю Кузьмичу:

– Кузьмич, ты перегружаешь мой слабенький процессор, я сейчас вообще зависну. Ты можешь нормально объяснить, о ком надо заботиться, что там у тебя за безымянные девочки?

Посмотрев на меня, как на дурака, он повернул голову на стоящие на столе бутылки и бросил:

– Водка.

– Что водка? – в недоумении машинально переспрашиваю я.

Кузьмич, издав тяжелый вздох, начинает ехидным тоном, как будто объясняет прописную истину последнему дураку, говорить:

– Бутылочки с водочкой, мои девочки, о них и прошу позаботиться, что тут непонятного?

Тут меня просто накрыло. Быстро прикинув, что его голова не достанет до бутылок, стоящих посередине стола, хватаю его за затылок и с силой бью головой о стол. С громким стуком он ударяется лбом о поверхность стола и издаёт звуки, похожие на мычание, а я выдаю длинную матерную тираду, смысл которой состоит в том, что Кузьмич совсем попутал берега и алкоголь его точно сгубит, если, конечно, он не перестанет мотать мне нервы, и я не сделаю это быстрее.

Все остальные пребывали в растерянности от увиденного и услышанного. Когда я закончил свою гневную речь, Артем добавил:

– Жестоко, но спгаведливо. Ты меня на пагу секунд опегедил, я сам хотел ему леща отвесить.

Кузьмич, потирая рукой лоб и болезненно морщась, ответил:

– Спасибо, сразу полегчало, словно мозги на место встали.

На что Артём, улыбаясь, сказал ему:

– Может, тебя ещё газок пгиложить лбом о стол, тогда вообще поумнеешь?

– Отстань, картавый, мне достаточно одного раза, тем более, у этого чудо‑средства есть побочный эффект в виде головной боли и гула в ушах. – пробормотал Кузьмич, не убирая ладони со лба.

Я, все ещё находясь в недобром настроении, ответил ему:

– Если ты сейчас всё нормально не расскажешь, я за себя не ручаюсь. Давай по порядку, что там у тебя случилось, что ты тут всех на уши ставишь и ломаешь трагедию?

Попросив Артёма сделать ему черного чая, Кузьмич начал свой рассказ:

– Вы вчера не поддержали моих душевных позывов расслабиться и пропустить по паре стопок, это меня огорчило. Угрюмо пить одному, сидя на кухне, было не интересно, и, терзаемый отсутствием собутыльника, я решил найти его в городе. Дело‑то это не хитрое, если у тебя есть что выпить, а у меня, как вы знаете, всегда есть. Вот и отправился я посреди ночи, изрядно пьяный, искать компанию и приключения.

Брожу я, значит, по пустому городу и хрен кого могу найти. Вообще нет ни одной души, все где‑то попрятались. Не знаю, сколько я прошел кварталов и нарезал кругов, по ощущениям немало. Как вдруг слышу звук, будто бензопила приближается. Сначала решил, что по пьяни глючит, потом увидел свет фары, по дороге в мою сторону что‑то ехало. Когда до бензопилы с фонариком осталось метров десять, я рассмотрел, что это был небольшой мотоцикл. Чтобы он не проехал мимо меня, я от отчаянья выпрыгнул перед ним на дорогу, расставив в стороны руки, заставляя его остановиться. Только по пьяни не рассчитал расстояние и скорость. Он, не успев до конца оттормозиться, сбил меня и сам упал.

Лежу на земле, ощупываю себя, сам вроде цел, ничего не сломано, фляги тоже не пострадали, спиртное не вытекает. Удар был не сильный, он почти успел остановить мотоцикл, немного расстояния не хватило до полной остановки. Смотрю, мотоциклист поднимается и идёт ко мне. Думаю, всё, сейчас будет орать или даже ударит меня. Тоже поднимаюсь на ноги, чтобы не запинал меня лежачего. Он подходит и стоит улыбается во все тридцать два зуба. Я был готов к любому развитию событий, кроме такого. Даже ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.

Всё происходящее не являлось сном, передо мной стоял, молча улыбаясь, молодой парень в шлеме с открытым лицом, чуть дальше на боку лежал заглохший мотоцикл. Происходящее казалось нереальным, чтобы разрядить обстановку, я спросил у парня:

– Я не пойму, ты меня бить будешь или нет?

Улыбка пропала с лица парня, он постоял некоторое время без движений, даже не моргая, от чего мне стало совсем не по себе, потом, вздрогнув, как будто внезапно очнулся, он ответил:

– Нет, конечно, я искал тебя.

Мне пришлось еще раз ущипнуть себя, на этот раз сильнее, чтобы поверить в реальность происходящего. Я тут, кроме вас, фиг кого знаю, а тут какой‑то хрен с бугра, прилетел на своём мопеде и заявляет, что спешил именно ко мне. Ну да ладно, «бить не стал – уже хорошо» – подумал я и спросил:

– Так зачем ты меня искал?

– Выпить вместе, ты же сам этого желал.

– Ага, желал. А ты что, принял мои мысли через космос, сразу прыгнул на мопед и полетел ко мне на встречу?

– Всё так и есть. – ответил паренёк, чем опять меня сильно огорошил.

Решив, что просто у него своеобразное чувство юмора, я успокоился и спросил:

– Ну, раз ты ехал специально, чтобы выпить со мной, то чего мы ждем? Водку будешь?

– Буду, но чуть позже, а сейчас садись, поехали.

– Я немного опасаюсь ездить на двухколесной технике, да еще и без шлема.

Парень уже не слушал, что я говорю. Подойдя к своему лежащему на снегу мотоциклу, он поднял его и начал заводить, прыгая на ножке кик‑стартера. Мотоцикл, пару раз чихнув, завелся с третьей попытки, громко тарахтя двигателем и разгоняя темноту светом фары. Держа руками руль, он подошел ко мне, ведя мотоцикл рядом с собой. Подойдя ко мне, он ногой откинул боковую подножку и поставил мотоцикл на неё. Сняв с себя шлем, он протянул его мне и сказал:

– Вот тебе шлем, надевай и поехали.

– Э, ты чё, я последний раз гонял на «ижаке» в восемьдесят лохматом году, пьяный по деревне.

– А сейчас ты трезвый?

– Нет, конечно, пьяный. – ответил я, достав из‑за пазухи початую бутылку водки, сделав несколько больших глотков, для согрева, так сказать.

Парень, смотря на меня странным неморгающим взглядом, проговорил:

– Вот и отлично, значит, ты сейчас как раз в том состоянии, в котором можешь управлять подобной техникой, а сколько лет назад ты держал руль в руках не имеет значения – мастерство не пропьёшь.

С этими словами он нахлобучил мне свой шлем на голову и застегнул его. Решив, что один раз живём и я сам искал веселье среди ночи, вот оно и привалило. Я уселся на мотоцикл, нервно подрагивающий от вибраций, издаваемых работающим двигателем, и сказал:

– Я готов ехать хоть к чёрту на кулички.

– К черту не надо. – ответил без тени усмешки своим безэмоциональным голосом странный парень, складывая ногой подножку и усаживаясь позади меня.

Обернувшись, я проорал:

– А куда надо ехать?

– Ты за рулем, решать тебе. – ответил мой пассажир.

Решив, что для начала надо освоиться с органами управления, я пару раз аккуратно крутнул ручку газа, слушая, как меняется рычание двигателя от возрастающих оборотов. Вроде нормальная ручка газа, да и сам мотоцикл маленький, и правда, чего я испугался. Выжав рычаг сцепления, втыкаю ногой первую передачу и, отпуская рычаг сцепления, открываю на половину ручку газа.

В следующее мгновение маленький мотоцикл делает с неожиданной от него прытью резкий рывок, задирая переднее колесо в небо и скидывая меня с моим пассажиром на землю, чуть поодаль падает сам. Падение вышло не сильным, было совсем не больно, зато мне это показалось смешным я, лёжа на земле, плакал от сильного смеха. Пассажир молча лежал рядом, мне стало казаться, что у него невозможно вызвать какие‑либо эмоции, что бы ни случилось.

Поднявшись с земли, сделав еще пару глотков огненной воды для унятия дрожи в руках, я поднял лежащий на боку мотоцикл и снова сел за руль. Дождавшись, пока мой странный пассажир усядется позади меня, тронулся, на этот раз стараясь плавно крутить ручку газа. Вторая попытка оказалась удачной. Рассекая тьму светом фары, мы ехали по ночному городу.

Дальше у меня как будто провал в памяти, не помню, сколько мы ездили и где были. Следующее, что я помню: мы уже где‑то за городом, сидим на пеньках, пьём водку, заместо столика у нас красный баллон, лежащий на боку, на нём стоит бутылка водки и разнообразная нехитрая закуска. Я разливаю водку по одноразовым пластиковым стаканчикам, спрашиваю у своего собутыльника:

– Забыл спросить, как тебя зовут?

– Зовут? Меня не зовут, я обычно сам прихожу, когда возникает необходимость.

– Очень смешно, но я про твоё имя спрашивал.

– Имя? – задумчиво произнес странный собеседник, будто пробуя слово на вкус.

Проведя в молчаливом раздумье пару минут, он произнёс:

– Я помню множество имён, разных людей и их судьбы, а своё имя не помню.

– Чудной ты человек, ну, главное, водку пьёшь, а имя и не важно, всё равно я завтра уезжаю отсюда и не факт, что мы еще встретимся.

– Я знаю, что уезжаешь, и знаю, что можем больше не встретиться, но есть вероятность, что встретимся, всё зависит от тебя.

– Трезвый я бы тебя точно не понял, да и сейчас, если честно, не совсем понимаю. Вроде говоришь на понятном мне языке, но какими‑то загадками. Давай лучше еще по одной выпьем, а после можно и поотгадывать твои загадки.

Новый знакомый без имени, молчаливо согласившись с моим предложением, стал разливать холодную водку по стаканам. Слушая приятное бульканье, я заметил, что он налил по полному стакану. Силён, бродяга. Главное – чтобы объективно оценивал свои силы и не упал через пять минут. Молча ударившись пластиковыми стаканами, мы выпили ледяной напиток и закусили его твердым колбасным сыром. Почувствовав прилив бодрости, я вернулся к разговору и напомнил:

– Так что ты там про всякие вероятности говорил?

– Долго рассказывать, я лучше тебе покажу. – загадочно произнес он.

Я начал смеяться над его очередной странной шуткой, но внезапно свет в глазах потух, я оказался в полной темноте, которая пугала абсолютным безмолвием. Я хотел что‑то сказать, но не смог издать ни единого звука.

А потом на меня внезапно нахлынула целая лавина звуков, я очнулся бегущим по незнакомому мне месту. Была весна или лето, по крайне мере, снега не было и всё было зеленое: листья, трава. Я бежал следом за красивой девушкой с окровавленной катаной в руке, впереди бежали все вы. Оторвав взгляд от впереди бегущей красавицы, я быстро обернулся, пытаясь понять, где мы и куда бежим. Это была воинская часть, за нами гналась огромная толпа зомби в пыльном и рваном камуфляже, причем, судя по шапкам‑ушанкам и бушлатам, камуфляжная форма была явно не по сезону.

Впереди показался длинный бетонный забор, сделанный из квадратных секций. На каждой секции по углам торчали ржавые железные петли, за какие с помощью подъёмного крана их устанавливали. К этим петлям была приварена арматура в форме перевернутой буквы А, отчего концы арматуры торчали по обе стороны сверху забора. На арматуру с двух сторон была натянута колючая проволока, она шла по верху, по всему забору, но был сектор, где её не было, явно кто‑то специально постарался, работая кусачками, перерезая её. Именно к этому сектору забора мы бежали, спасаясь от огромной толпы мертвецов, преследующей нас.

Первые достигшие забора быстро снимали свои рюкзаки и, перекидывая их на другую сторону, сами перелазили забор, спрыгивали на землю. Девушка с окровавленной катаной в руках перекинула свой рюкзак и, повернувшись ко мне, сказала:

– Кузьмич, подержи мою катану, подашь мне, как залезу на забор.

И отдала мне её. Держа в руке её меч, я обернулся. Зомби, хоть и были довольно медлительными тварями, но все равно расстояние между нами быстро сокращалось. До первых оставалось метров десять, не больше. Держа в одной руке меч, другой рукой я взял свой тяжелый рюкзак и кинул его через забор. В последний момент лямка выскользнула из руки он, немного изменив траекторию, пролетел ниже, чем я рассчитывал, зацепившись одной лямкой за колючую проволоку, повис на ней.

Грязно выругавшись, я протянул сидевшей на заборе ведьме с хитрыми лисьими глазами её меч и начал подпрыгивать, стараясь ухватить свой рюкзак и сдернуть его с колючей проволоки. Ведьма, сидя на заборе, заорала:

– Кузьмич, брось свой рюкзак, мёртвые слишком близко!

Я, не глядя на неё, продолжая предпринимать попытки спасти свой рюкзак, сказал ей в ответ:

– Не каркай под руку, без тебя знаю, что они близко, нашлась тут самая умная, б….ь!

Ведьма быстро спрыгнула по другую сторону забора, я услышал, как она взволнованно затараторила, говоря всем:

– Ребят, вы должны что‑то предпринять. Там Кузьмич совсем тронулся своими проспиртованными мозгами. Ему сейчас зомби с задницы начнут куски откусывать, а он прыгает за своим рюкзаком, как собачка за любимой игрушкой.

Послышался многоголосый мат, над забором показались ваши головы. Вы начали наперебой орать, чтобы я бросил рюкзак и перелез забор, а я, вцепившись в рюкзак, тянул его на себя. Все начали стрелять, убивая приближающихся ко мне зомбаков, я наконец смог сорвать рюкзак с колючей проволоки и упал вместе с ним на спину. Быстро вскочив, я обернулся. Сплошная стена зомби была в одном шаге от меня, спасала только интенсивная огневая поддержка, убивающая первые ряды, тянувшие ко мне свои руки. Бросив свой рюкзак за забор на этот раз удачно, я, сам подпрыгнув, вцепился в него руками и стал подтягиваться. Внезапно я почувствовал сильную боль в икре правой ноги, закричав от боли и страха, одним махом преодолел забор и упал на землю, с другой стороны.

Лежа на земле, я смотрел на ваши лица, вы, окружив меня, стояли и молча смотрели на меня. Первым заговорил Артем, внезапно зарыдав, он сказал:

– Нет, я не вегю, только не Кузьмич!

– Распори ему штанину и проверь! – ответил Витя.

Артём тут же вытащил нож, присев рядом со мной, он принялся аккуратно разрезать штанину на моей правой ноге. Нож выпал из его рук на землю, а Артём, стоя на коленях, громко зарыдал.

Я поднялся на ноги и посмотрел на свою правую икру, там отчетливо виднелся свежий кровоточащий глубокий укус. «Ну, вот и всё, пи….ц котенку, срать не будет» – мелькнула мысль. Спустя мгновение мысли в голове спутались, я вдруг понял, что так мало прожил и детей у меня еще нет. А больше всего пугала неизвестность – что будет после смерти? В рай с зеленой травкой на облачках я не верил, ровно, как и в ад под землёй, с котлами и чертями.

Вынув из проклятого рюкзака пару бутылок водки, я сказал:

– Ну, что расклеились, как бабы? Я рад, что судьба свела нас всех вместе и я был частью вашей замечательной компании! Хочу, чтобы мы, в последние часы моей жизни, не мотали сопли на кулак, а выпили, вспоминая всё самое хорошее! Картавый, хватит рыдать будь другом, разлей всем водки!

Артем вытер глаза рукавом и принялся дрожащей рукой разливать всем водку в кружки. Даже ведьма, которая никогда не пила водку, предпочитая ей другие напитки, молча протянула свою кружку. Дождавшись, когда у всех будет налито, я говорю:

– Тост произнесу я, вы еще успеете. Предлагаю выпить за светлое будущее всего человечества в целом и нашей небольшой, но дружной компании в частности. Как ни парадоксально, но, когда мир рухнул, во мне воскресло давно похороненное чувство, что не все люди безразличные и бездушные мудаки. Да, порядочным быть тяжелее, чем беспринципной сволочью, но когда ты стоишь одной ногой на смертном одре, как я сейчас, то по‑другому начинаешь смотреть на жизнь. Сразу большинство вещей, за которые люди цепляются всю жизнь, становятся не важными. Самый основной вопрос, который сейчас я задаю себе, – это как я прожил жизнь, сколько сделал добра и зла, будет ли кто горевать по мне и вспоминать меня. Вот что действительно важно, остальное – ненужная шелуха.