Текст книги ""Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

Соавторы: Дмитрий Султанов,Евгений Шепельский,Евгения Максимова,,Евгений Гарцевич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 349 (всего у книги 375 страниц)

– Я даже не пробовала, – перебила я наставника по металлу, пока он не перечислил все части моего тела.

– А почему? Характер-то у тебя задиристый… Только не вскипай, я всего лишь истину констатирую.

Как говорил классик, правду говорить легко и приятно?

А слушать?

– Хорошо, не буду. Вскипать. А про боевых магов… Они же походят на гоблинов! И руки себе уродуют, стены прошибая. А мне нравятся живые конечности, а не костные наросты. И, потом… Мне проще иметь дело с элементалами, чем с людьми. Я же не убийца какая. Вот.

Металлист неопределенно хмыкнул. Может, давешнего мага вспомнил. Может, нет. Я, по опыту зная, что вразумительного ответа от него не добьюсь, отвернулась. Уставилась на пышущие жаром угли.

Сказать по правде, это зрелище мне не надоедало никогда. Завораживало, грело – не только тело, но и душу. На кресло вспрыгнул домовой Тиша. И, положив голову мне на колени, свернулся калачиком. Прикрылся пушистым хвостом. Постепенно его глаза начали закрываться, и он уснул.

– А как ты вообще в Заповеднике очутилась? – вновь нарушил тишину металлист.

– Было как минимум две причины.

– Первая?

– Сначала я разочаровалась в работе на университетского дядю, – начала я вспоминать события далекого майского дня.

– А тебе не кажется, что ты здесь по прихоти очередного "дяди"? – прервал меня Илья.

– Кажется, – пожала плечами я. – Только теперь я с "дядей" заодно, мне интересно так жить, и вообще… А чего это ты спрашиваешь?

– Да так, интересно просто.

– Небось, в наладонник запишешь, и будешь потом перечитывать, когда захочется узнать, как не надо поступать по жизни?

– Не кипятись понапрасну. Мне действительно интересно. Чем больше с тобой общаюсь, тем понятнее становится характеристика, заочно выданная тебе шефом.

– Это какая же? – надулась я на всякий случай.

– Это про Иванушку-дурачка в юбке, – оправдал мое дутье металлюга. – Впервые сталкиваюсь с такой непосредственностью по жизни.

– В таком случае вы неправы оба.

– Да неужели!? А чем докажешь?

– Я юбок не ношу.

Металлист не ответил – только хмыкнул выразительно. Хотел было уже отвернуться, как вдруг что-то вспомнил.

– А вторая причина?

– В одно не шибко прекрасное утро у моей комнаты в общаге на Воробьевых горах появилась троица в черном. Кстати, костюмы у них были местного покроя.

– И ты их испугалась? – усмехнулся наставник по металлу.

На то, что одежка оказалась из этого измерения, Илья, казалось, вообще не обратил внимания.

– Я от них удрала.

– ?

– Удрала, – спокойно повторила я. – А потом встретилась с начальством, и оно меня отбило.

– А сама не могла?

– Я тогда даже не подозревала, что у меня есть способности к магии. И…

– Когда же это было?!

– Почти год назад.

Илья снова впал в прострацию – видать, не знал обо мне таких подробностей. Судя по отрешенному выражению лица, замолчал он надолго. А потом и наладонник извлек…

Я же мысленно вернулась к характеристике, выданной мне заочно Борисом Ивановичем. "Ваня-дурак в юбке!" Вот… Редиска! А как, казалось бы, все хорошо начиналось! "Специалист, которому не будет равных!" Эх…

Будь я в силах, я бы еще долго не смогла уснуть от негодования. Но в этот раз я пожелала металлисту спокойного дежурства, да наказала разбудить меня вовремя. Устроилась, как смогла, возле домового, накрылась джинсовой рубашкой, и уснула.

Я так намаялась за день, что не почувствовала, как Илья, ворча что-то о простуженных компаньонах, распаковал свой рюкзак, и накрыл меня спальником.

* * *

Ночь прошла спокойно. Мы свое откараули на пару с домовым – тот проснулся вместе со мной. Я не больно-то сопротивлялась неожиданной помощи: вдвоем, и вправду, было веселее. Мы подбросили дров в камин, и так просидели, пялясь на огонь, до трех ночи, пока не подошло время будить друида.

Ранним утром (а я проспала каких-то два часа после дежурства), больше всего на свете мне хотелось придушить хозяина жизнерадостного голоса:

– Здравствуйте, гости дорогие!

"Ага, оклемался, все-таки", – сонно подумала я. – "Боже, как все-таки спать хочется…"

В организме так и ощущались свободные радикалы, призывали проспать еще полдня, как минимум.

Но пришлось вставать, плестись из избы вон, к умывальнику, смывать сонную одурь ледяной водой. Большие часы на правом соседском флюгере показывали пять. На левом соседском подворье истошно кукарекал петя.

– Д-доброе утро, – вернулась я в комнату. – Здравствуйте, Ярослав. Меня Лиса зовут.

– И ты здравствуй, девица, – радостно приветствовал меня хозяин.– Как спалось? Как там учитель Глеб?

– Отлично выспалась, – широко зевнула я. – Глеб Макарович вполне себе жив и здоров. А как ваше самочувствие?

– Сейчас я тебе скажу, – не дал ответить Антон хозяину дома. – Ярослав, давай сюда руку.

Друид выглядел до безобразия бодрым. Видать, потому, что караулил последним, и успел проснуться за пару часов.

Вот и сейчас, стоял, и, как натуральный доктор Айболит, то ли пульс измерял, то ли еще какой процедурой диагностического характера занимался. Я с любопытством уставилась на врача и его пациента. Даже по сравнению с моим утонченным другом, хозяин дома выглядел на редкость хлипким. Зато он явно относился к числу людей, у которых никогда (или почти никогда) не бывает плохого настроения. Даже медосмотр не смог заставить Ярослава прекратить улыбаться.

– Ты ему еще в пасть загляни, – вошел в горницу свежеумытый металлист. – Здравия желаю всем здесь присутствующим. Цилиндр отдали?

Пулька до сих пор болталась у меня на шее – ее еще вчера опознал домовой. Она, и еще одна. Какую из них надо было отдать Ярославу, я не знала. Сняла обе, протянула на ладошке. Хозяин дома, не глядя, схватил ту, что была посветлее. Посмотрел смущенно на нас, потом все же вышел во двор. И очень скоро вернулся обратно.

– Кажется, я полечу с вами, – неуверенно сообщил он. – Волхв настоятельно рекомендует мне не задерживаться в городе. Тиша!

На кресле у камина зашевелился спальник. Попытался приподняться раз, другой, третий… Без толку.

– Уйдите, люди, – послышался сонный голос. – Дайте поспать! Там еды осталось много, не будите домового!

– Во дает, почти стихами, – уважительно произнес друид.

– Да-а-а, – почесал в затылке хозяин. – Лучше его оставить в покое, все равно от него ничего не добьешься. Пойдемте, что ли, посмотрим, что там со вчерашнего дня осталось.

Еды после вчерашнего ужина было и впрямь завались. Мясо, правда, парни подъели (скорее всего, за время дежурства, уж больно его много оставалось). Но пирогов было еще в избытке. Друид, сильный в бытовых заклинаниях, разогрел остатки вчерашнего пира не хуже микроволновой печи.

– Талант, – восхитилась я. – Вот Жозефине повезло!

При упоминании о ежке друид помрачнел. Хозяин взглянул на гостя, и, поднявшись со стула, отправился шуровать в ящиках комода.

– Возьми вот, – протянул он Антону янтарные бусы. – Подаришь своей зазнобе.

Украшение было поистине царским. Каждую бусину можно было рассматривать на свет бесконечно долго. Отличались желтые камешки друг от дружки тоном – от светлого до чуть зеленоватого. Внутри таились воздушные пузырьки диковинных очертаний.

– Здорово! – шмыгнула я носом. – Красотища… Нет-нет, – опередила я хозяина, вновь направившегося к шкафу. – Мне не нужно, я… Мне просто очень понравились бусы, а сама я ничего на себе носить не могу, только вот амулеты и терплю по долгу службы.

– Тогда держи на память вот эту зверушку.

Это была ящерка, темно синяя, с золотыми искорками. Так искусно сделанная, что казалось, вот сейчас юркнет, хвостом вильнет, и только ее и видели! От такого подарка я не могла отказаться.

– Амулет навевает добрые сны, – молвил Ярослав, с улыбкой наблюдая за моей умиленной физиономией. – Если поставить его в изголовье, то ночных кошмаров можно смело не бояться.

Интересно, как Ярослав догадался о том, что мне порой снились кошмары? Правда, еще давно, до перемещения в Заповедник. После того, как я переехала, моя голова была непрерывно занята – упорядочивала изученный за день материал.

Неужели у меня способность к неприятным сновидениям написана на лице? И на что в таком случае влияет подарок для Жозефины?

Спросить? Не спросить? Вдруг получится, что я выведываю чужие секреты?

– А бусы? – все же насмелилась я.

– Тут я лишь слегка усилил свойства янтаря, – просто ответил амулетчик. Видимо, тема все же не была для него запретной. – Поэтому бусы способствуют кротости нрава и хорошему настроению.

– Это хорошо, – как всегда, веско сказал металлист. – Сестрица, она такая! Как вспылит, то мало не покажется.

Ярослав улыбнулся. С тихим таким достоинством и осознанием собственной правоты.

Друид вздохнул. Потом вспомнил что-то, и вздохнул еще раз. Поди, желал оказаться в Заповеднике побыстрее.

– А скажи, Ярослав, – вспомнила я о насущных проблемах. – Кто это на тебя напал?

– А, это был некромант Кремантий, – жуя, ответил хозяин. – Ему не понравилось то, что я слишком хорошие амулеты от порчи делаю. Давно он около меня околачивался. А вчера вот, пришел совсем злой, и мы с ним повздорили маленько… О, боги! Что же мы тут сидим? Нам же драпать отсюда надо. Немедленно! Тиша! Вещи пакуй!

В сторону кресла полетел хозяйский тапок.

– Куда это мы собрались? – вскочив с кресла, как ошпаренный, жалобно запричитал домовой. – Опять переезд? Так еще вещи распаковать не успели…

– Собери только самое необходимое!

Из глаз домового покатились крупные слезы. Больше всего он сейчас походил на обиженного злой судьбой ребенка.

– Я тебе избушку выращу, – пообещал ему друид.

– С печкой? – с надеждой посмотрел на него Тиша. Слезы тут же просохли.

– Как пожелаешь, – почти уверенно ответил Антон.

– Ну, тогда я мигом! – повеселел домовой, и… исчез.

Только маленький смерч, да открывающиеся – закрывающиеся ящики-дверцы отмечали его путь.

– Я готов! – спустя каких-то пару минут сказал он, потрясая котомкой.

– И это все? – недоверчиво воззрилась я на суму. Размером та была не больше обычного городского рюкзака.

– Она же безразмерная, – махнул лапой домовой. – Ты что, с луны свалилась? Таких элементарных вещей не знаешь?

– У меня нет домового, – пожала плечами я.

Пора было прикреплять рюкзаки к транспортному средству.

Через пять минут все было готово – домовой успел даже тарелки помыть. Мы взгромоздились на коврик, и он нас всех выдержал. Не успели мы заложить ставший уже традиционным в наших полетах вираж, как в воротах показались незваные гости. Двое из них были одеты в местные черные деловые костюмы.

– Жми! – что есть мочи завопила я.

И коврик нажал – взмыл метров на двадцать вверх, подобно самолету вертикального взлета. Если внизу кто-то и колдовал, мы об этом так и не узнали.

Так мы двинулись на север. Летели довольно высоко – нам было даже видно, что земля – круглая. Домовой сперва держался неуверенно – видимо, не привык к подобному средству передвижения. Но потом осмелел, отодвинулся от центра ковра, и даже высунул нос наружу для пущей видимости.

За весь ходовой день так ничего и не случилось. То есть, у нас, Заповедных, не случилось. Зато Ярославу пришлось отвечать на вопросы, градом посыпавшиеся на него. Надо отдать должное амулетчику – он довольно бойко удовлетворял наше любопытство в том, что касается одежки, погоды, времен года. Мы тоже в долгу не остались – признались, что с изнанки. После этого откровения Тиша перерастал глазеть по сторонам, но упулился на нас.

Ярослав не стал выказывать совсем уж невежливое удивление. Но отвечать стал куда подробнее.

– Волхвы, – задумчиво сказал он, озадачившись очередным вопросом. – Волхвы…

Обычно веселое лицо Ярослава приняло неописуемое выражение. Там была и мечта. Дотянуться до чего-то, далекого пуще звезды. И осознание неосуществимости стремления. И уважение. И ностальгия – наверняка, по учителю Глебу.

– Волхвы… Волхвы – это те же лешие, но на человеческий манер.

Это был неожиданный ход.

– Ась? – взбодрился чуть сонный по жизни металлист.

– Ну… – замялся Ярослав. – Вот леший. Он может мгновенно оказаться в любом уголке своего хозяйства. Отделиться от любого дерева.

– А еще свистнуть, и узреть перед собой пару лосей, – вспомнила я вчерашние впечатления. – Всего через какие-то полминуты!

– Вот-вот, – закивал головой Ярослав. – И волхвы тоже так могут.

– Что могут? Лосей подзывать?

– Да нет, Лиска, – вступился за нового товарища друид. – Видишь, иногда человеку бывает трудно объяснить то, чего он наверняка не знает. Ярослав ведь не волхв.

Маг отрицательно покачал головой.

– Не волхв. Дитя я неразумное перед волхвом.

Долго ли, коротко ли, а удалось нам вытянуть (по капле, ей богу) из амулетчика, что волхвы – это сама природа, но в ограниченном проявлении. Точно так же, как Маня представляла со своими соснами единое целое, так и волхвы проникали в природу. Они были водой, землей, огнем, и воздухом. Кустиком и полынью, ветерком и аметистовым рудником. Правда, волхвы тоже разные по силе бывали. Чьей-то мощи хватало на город. Чьей-то – на деревеньку. Да и нелюдимые они, вишь, были. Не принимали пороков людских.

– Почему? – озадачился друид. Они же мудрые! Что им стоит понять человека?

"А что стоит человеку понять донимающего его комар?" – подумала я.

– Они – ответственные, – покачал головой Ярослав. – Им слишком многое ведомо, чтобы вести себя, подобно людям. Недальновидно вести. Знают они и то, чем чреваты проступки, и не торопятся с деяниями.

– Это как?

Амулетчик пожал плечами.

– Как именно, не знаю, – сказал. – В смысле, не знаю, как им удается все просчитывать. Наверное, они просто чувствуют. Вот… коза. Она ведь никогда не скакнет в пропасть. Но сбежит по крутой тропинке.

В общем, и целом – конечно, да. Не скакнет. Но, бывало, что и козы наворачивались…

– Но ведь коза не мыслит! – горячо возразил друид.

– Вот именно, друг мой! Вот именно! – в тон ему отозвался Ярослав. – А волхвы – те же горные козы, бегущие по круче, те же орлы, летающие в поднебесье, та же рыба, тенью проносящаяся в водоеме,…

– Да ты поэт, друг мой, – повел правой бровью Антон.

– Нет, – покачал головой мастер по амулетам. Просто я долго жил рядом с волхвом. – Но я не закончил.

– Волхвы – такие же звери, но вдобавок ко всему еще и думающие? – предложил металлист свой вариант ответа.

– Наверное, так, – снова задумался Ярослав. – Но… Еще они могут управлять стихиями. И не делают этого без крайней необходимости.

– ?

– Ураган там предотвратить, ежели он на деревню идет, пожар лесной потушить – запросто. А ради пустяшной забавы – никогда.

– А они очень корыстолюбивые?

В нашем измерении за такие услуги… Я даже не могла себе вообразить, сколько бы потребовали "специалисты". Если бы таковые у нас имелись.

– А зачем им деньги? – искренне удивился Ярослав. – Птице же деньги не нужны. Она и так… летает.

Я задумалась. Какая-то странная картина вырисовывалась, ей богу. Из описания Ярослава выходило, будто волхв – эдакая голотурия. Морской огурец тюнингованный. Живет себе, и никого не трогает. Бытием наслаждается. Огромную силу имеет в местах обитания. Вне оного – маг. Не такой сильный, как в местах обитания, но тоже ничего. Посильнее нас, вместе взятых будет.

Что-то не похоже была нарисованная картинка на Бориса Ивановича – уж очень жизнь у начальства нервная была. Богатая интригами и событиями жизнь. Да и не видела я его парящим в поднебесье-то. Все чаще звонил он кому-то, или эмпатов сцепившихся разнимал.

– Но ведь они же не для забавы живут, так ведь? – решила уточнить я свои предположения.

– Ох, не для забавы, – покачал головой Ярослав. – За лешим пригляди, за людьми пригляди, за ураганом – тоже пригляди. Какая же это забава?

Верно. Не забава. И жизни тоже никакой. Если за всеми приглядывать. Впрочем… Я же не волхв. И не могла сказать, сколько именно им надо затратить калорий на возделывание и облагораживание вверенному ему хозяйства.

Так летели мы над полями и лесами. Остановились ненадолго на лесной полянке, перекусили Тишкиными припасами, птичек послушали, природой полюбовались. Никто на нас не нападал, ни крестьяне, трудящиеся в поле, ни старый волхв, с другой стороны полянки наблюдающий нашу трапезу. Мы звали его присоединиться, разделить с нами хлеб-соль, но он покачал головой, кивнул в такт своим мыслям, и ушел в лес.

Он ушел, а я вспомнила про наше начальство и его просьбу о необычном среди необычного. Как понять, что для изнанки было обыденным? Вот такая вот спокойная жизнь, с жарким солнышком, тенечком от могучего дуба? Или наши московские "приключения"?

Ярослава мне пытать на эту тему не хотелось – Борис Иванович ясно сказал: то, что мне покажется необычным среди необычного. При чем тут чужое мнение?

Пока я размышляла, наша трапеза подошла к концу. Тиша упаковал остатки продуктов, коврик, провисевший обычным ковром на ветке дуба, спланировал к земле: полетели, мол?

– Скажи, Ярослав, – молвил задумчиво металлист, как только летун набрал крейсерскую скорость. – А почему у вас жилища настолько неукрепленные?

– Насколько? – озадачился амулетчик.

Мы с друидом непонимающе уставились на товарища.

– Если у вас развита левитация, то, то люди, по идее, должны жить в бункерах.

– В чем? – уставился на металлиста Ярослав.

Илья жестом и словом пояснил, что такое бункер. Ярослав недоуменно покачал головой:

– Зачем? – спросил. – А волхвы на что? Они же оборону держат. В каждом мало-мальски крупном поселении есть свой оборонник. За редким-редким исключением.

– И что, они каждый дом защищают? – ахнула я. – Каждого жителя от порчи и сглаза?

– Ага, ты скажи еще, экскременты в нужниках от отпечатка личности нейтрализуют. Чтобы не приведи боги, какой-нибудь некромантский отморозок в сортире порчу на ростовщика не навел. По, так сказать, отходам его человеческой жизнедеятельности. По горячим… Нет, по теплым испаряющимся следам!

Я с недоумением воззрилась на компаньона – мне только казалось, или в Слитке он был куда человечнее? Ярослав тоже с интересом к нам приглядывался. Один только друид пожал плечами и отвернулся со скорбным выражением на лице. Видать, ежку вспомнил. Ага, на братца ее глядючи!

Повисла неловкая тишина. Тишка прильнул к хозяину. Амулетчик нерешительно улыбнулся. Потом шире. Еще шире:

– Нет, конечно же. Не настолько оборонники вникают в человеческую жизнь. На это маги-ремесленники есть. Это их хлеб – локальную оборону и красоту поддерживать.

Металлист, получив исчерпывающий ответ, кивнул, и снова задумался о чем-то о своем. Друид улегся спать. Ярослав шепнул что-то на ухо Тишке. Тот, порывшись в сумке, достал какой-то невзрачный камешек, протянул хозяину. Мастер амулетов взял камешек в руки, уселся поудобнее, прикрыл глаза… Да так и застыл истуканом. Я повернулась на спину и принялась смотреть на проплывающие облака. Я думала.

О том, что большой была сила волхвов, да не безграничной. Не могли они совсем уж природу дублировать. Вот и Глеб Макарович не смог со двора отлучиться, держал данное начальству слово. Был бы всемогущим – наверняка бы и нас встретил, и напутствия дал, и хутор защитил. Ан нет. Видать, не могли волхвы делать тысячу дел одновременно.

Но и металлист был умен, нельзя не признать. Лично у меня вопрос об обороноспособности жилищ не возник бы никогда. А он – гляди ты!

Я глянула в сторону товарища. Тот то ли делал вид, что спит, то ли и в самом деле спал.

Так летели мы в сторону Ладоги. Проносились назад деревеньки. Вились ленты рек. Смеркалось.

Глава 8.

К городу Ладога, что раскинулся на берегу собственно Ладожского озера в этой версии Земли, мы подлетели практически в полной темноте. Высадились на окраине города, и пошли огородами, чуть ли не на ощупь, аки калеки какие перехожие. Не известно, сколько бы времени мы проблуждали в абсолютно незнакомом городе, если бы не домовой. Он сочувственно оглядел нашу голодную делегацию, и просочился в чужой двор. Мы остались стоять посреди кривого переулка, вдыхая урбанистические запахи. Помойные, для разнообразия. Вскоре рядом появилась какая-то темная личность. За ней – другая, третья… Но держались они на приличном расстоянии, и кем были эти люди, разглядеть не было никакой возможности. Когда появился Тишка, вздохнул с облегчением даже металлист.

Домовой, встав во главе отряда, уверенно пошел вперед. Мы еще пару раз свернули, а потом ступили на освещенную мостовую. Личности остались позади.

Улица создавала впечатление тихого праздника. Особенно после блужданий по темным закоулкам. Разноцветные магические огни весело перемигивались друг с дружкой, им вторили сотни светлячков, опутавших ветки придорожных деревьев на манеру елочных гирлянд. Из открытых окон доносились звуки, порой весьма и весьма гармоничные. Вскоре показался и приют для нас, уставших. Двухэтажный деревянный дом стоял на перекрестке, призывно мигал гирляндами. "Путник" – емко гласила вывеска. Домовой настороженно повертел носом, подумал, и кивнул головой в сторону гостиного дома – заходите, одобряю.

Внутри заведение оказалось еще лучше, чем снаружи. Насквозь пропитанное вкусными запахами, освещаемое бездымными факелами, оно вызвало в нас, голодных, желание немедленно ознакомиться с кулинарным талантом местного повара. Да и зала была забита посетителями – верный признак отличной кормежки. Пока мы вертели головами да поводили носами, к нам подошла полная миловидная женщина. Окинула наметанным взглядом, заметила "сибирскую" одежку, и повела наверх по винтовой лестнице – в номера. Нам повезло – аккурат сегодня уехал купец, освободил две комнаты.

Мы поблагодарили хозяйку, кинули багаж, и, довольные фактом наличия ночлега, спустились ужинать на первый этаж. А там уж и стол был готов к нашему появлению.

Парни заказали по огромной кружке пива для себя, большущую чашку чая для меня, миску молочной лапши для домового (свежего молока не осталось), и сели изучать меню в приятной расслабляющей атмосфере. Полистав опись предлагаемых кулинарных шедевров, они заказали по порции "печеночек от бабки Лукерьи" и дополнительной пол-литре пива на брата. Я обошлась жареной картошкой с грибами и еще одной кружкой чая.

А вокруг шумели посетители. Кто-то кого-то спьяну уважал, кто-то хвастался охотничьими удачами (самого бы его на рогатину, злодея!), кто-то разглагольствовал о политике. В ожидании заказа я прислушалась к жаркому спору двух мужиков за соседним столом. Один из них был явно склонялся к христианству, второй же держался традиционного язычества.

– Что за странный у тебя бог, – говорил тот, что сидел спиной. – Вроде как милосердный без меры. Но только к тем, кто щеки под удары подставляет. Кому такое милосердие надобно?

Я прислушалась.

Поначалу ответы христианина особой оригинальностью не отличались, все это я уже так или иначе слышала-читала: про вечное блаженство и муки адовы, про стада овец и всезнающих пастырей, про второе пришествие и спасение истинно верующих, и прочие страшилки. О! А вот что-то новенькое: про некую загадочную дверь, ведущую в чистилище с "на редкость дурным воздухом", адовый предбанник, не иначе.

"Ничего себе, у них тут шестое доказательство существования бога!" – возмущенно подумала я. – "Да это же фальсификация чистой воды!"

– А то еще вишь как бывает, – напустил на себя таинственности христианин. – Подует ветер, и откроется дверь в самый ад…

Я бы и дальше послушала откровение приверженца христова, но мне принесли огромную тарелку золотой картошки. Грибы также имели место (и немаленькое!) быть на тарелке. Все это было таким вкусным, а я – такой голодной, что я забыла на время про мужичков с их религиозным спором. А когда снова вспомнила про них, то прочувствовала на себе закон мирового зловредства вещей во всей красе – их след уже простыл, а стол был занят новыми посетителями. Они уже кружки с пивом ополовинить успели.

А жаль. Такая познавательная была беседа…

Наконец мы наелись, расплатились за стол и ночлег, и отправились наверх, по комнатам распределяться. Двое надвое, по идее, да только оказалась я в меньшинстве. Парни как-то странно на меня поглядывали, и ни один не решался составить мне копанию. Тоже мне, суккуба выискали! В общем, разозлилась я, сказала, чтобы вытаскивали одну кровать из моей комнаты, и оставили девушку в покое. Озабоченный моей безопасностью металлист немедленно воспротивился такому повороту событий. На что ему друид с талисманщиком резонно заметили, что, раз он такой заботливый, пусть сам и спит со мной в одной комнате. Я, естественно, еще больше рассвирепела: тоже мне, нашли прокаженную! Ушла в комнату, захлопнула дверь, села дуться в обществе домового: Тишка, жалостливый, за мной, униженной да оскорбленной, увязался. Достала я блокнотик с ручкой из клапана рюкзака (взяла на всякий случай, вот и пригодились!), принялась рисовать карикатуры на спутников. Злобно и абсолютно непохоже – на мне, дочери художника и рисующего искусствоведа, природа явно отдохнула.

Спустя какие-то пять минут в дверь осторожно постучали.

– Уйдите все, я тут буду одна ночевать!

– Нельзя! Неужели ты не понимаешь?

Ага, значит металлист.

– А где же ты раньше был, такой сознательный? – осведомилась я. – Мне ничья жалость не нужна, в гробу я ее видала, в белых…

– Лиса, ну прости меня, пожалуйста, я тебе незабудки принес. Коленку в кровь разодрал, пока по буеракам лазал.

Незабудки? Интересно! Что-то друга моего металлического бросает из холода в… Ну, если не в жар, то по крайней мере, в тепло, уж точно!

Странно это. Что-то ему, наверное, от меня понадобилось.

Решив так, я вздохнула, и пошла открывать.

Металлист ворвался в комнату подобно маленькому смерчу. Подозрительно огляделся. Я пожалела, что на кровати не лежит герой-любовник во всей красе. А, еще лучше, два героя-любовника.

– Держи незабудки, давай зеленку!

Я не двинулась с места. Когда скребся под дверью, так сама вежливость был, а теперь – удовлетворись чахлым букетиком, да зеленку ему, вишь принеси да подай!

– Нет зеленки, есть чудное снадобье от Жозефины, приятно пахнет гнилой морковкой.

– Давай, помогу, – укоризненно покосился на меня Тиша. – А то она явно не в себе.

Эх! Ничего-то домовой не понимал в тонкостях женской натуры.

Я обиженно шмыгнула носом, и повернулась, чтобы выйти на улицу.

– Одну не пущу, – принялся за свое металлист. – Что это с тобой? Разве можно так долго обижаться? Может, ты не тем поужинала?

Кстати, об ужине…

– Слушай! – внезапно вспомнила я про христиан, и всю обиду как ветром сдуло. – Я тут такой разговор подслушала в таверне!

– Про местные тряпки?

– Будешь вредничать, не расскажу!

– Я весь внимание, начинай.

Я рассказала про секту с ее адептом, и про загадочную дверь в "чистилище с дурным воздухом" и про дверь в ад сатанинский. Металлист хмурился, хмурился, потом громко и заливисто заржал.

– А ничего ребятки, не промах! – утирая проступившие слезы, молвил он. – Высшее духовенство РПЦ нервно курит ладан, не входя в храм. Им бы такой отдел пропаганды – миром бы правили. Забей! Так ты гулять идешь, или спать ложимся?

Гулять мне, если честно, расхотелось. Сбил мне смеющийся металлист весь противоречивый настрой. Поэтому я просто сбегала почистить зубы во двор и легла спать. С момента перехода в мир изнанки прошли сутки и целых две трети.

* * *

Проснулась я среди ночи. Что-то было не так. Не открывая глаз, прислушалась я магическому полю. Та-ак… Вот металлист не спит, тоже напряженно в темноту вслушивается. Домовой бодрствует на ковре-самолете, уши насторожил, глаза в темноту вперил.

Никого постороннего в комнате, слава богу, не ощущается.

– Илюха, – позвала я шепотом. – Ты ведь не спишь?

– Нет, – ответил металлист. – Что-то странное происходит снаружи. Какое-то сильное вмешательство.

– Ага, и я что-то чувствую… На пространственные изменения похоже, как мне кажет…

Договорить я не успела. Раздался жуткий, леденящий душу вой, зашлись лаем собаки, домовой сиганул с коврика на мою кровать, прижался ко мне, затрясся. Спустя пару секунд послышался стук в дверь. Нас, прислушивающихся и озадаченно переглядывающихся, стало больше на друида с талисманщиком.

Домовой, завидев Ярослава, порскнул к нему за пазуху.

В городе тоже произошли изменения. Собаки в отдалении перестали лаять, но принялись испуганно скулить.

– Интересно, здесь всегда настолько весело, али только по случаю нашего появления? – задумчиво изрекла я. – Ярослав, ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Нннет, – слегка дрожащим голосом отозвался абориген.

– А есть оборонщик у этого города? – быстро спросил металлист.

– Ннннезнаю. Нннне пппохоже. Ужж ббольно сильнннное возммммущение.

– А что это может быть?

Амулетчик расширил и без того широкие от ужаса глаза. Домовой вторил ему из-за пазухи.

– Похоже на то, – взял слово менее пугливый металлист, – что что-то тут внезапно нарисовалось. Причем явно не очень приятное.

– Ага, – мрачно отозвался друид. – Скорее кто-то, чем что-то!

– Ты что-то конкретное почувствовал? – повернулся к товарищу Илья. – Или просто так к словам придираешься?

– Вот что, ребята, берите вещи, и айда на улицу, – не терпящим возражения тоном оборвал дискуссию друид. – Чует мое сердце, в деревянном доме сейчас лучше не оставаться.

Мы все-таки чуть-чуть задержались: домовой по просьбе Ярослава искал какие-то амулеты. Пока мы возились, скулеж собак заметно приблизился. Мы торопливо покинули комнату друг за дружкой.

– Надевайте! – шепотом велел Ярослав, как только мы оказались во дворе. В руках у него была горсть каких-то бирюлек на шнурках.

– А что это? – подозрительно покосился металлист.

– Защищает от зловредных чужаков, – пояснил талисманщик. – Ну же, чего мнетесь!

Мы послушно надели амулеты на шею. Правда, мы и сами были тут чужаками. Но, вроде как, не зловредными. Пока. Интересно, подействует ли на нас магия амулетов? Впрочем, вскоре все эти размышлизмы покинули мою голову. Вторженец приближался. Дебоширил уже в двух кварталах от нас.

А мы, притаившись во дворе гостиного дома, ожидали. Пока он не подойдет вплотную. Сердце бешено колотилось, скорее в преддверии быстрого бега по пересеченной местности, чем геройской схватки. Ярослав прижимал Тишу к груди – то ли на домового не хватило амулета, то ли так им обоим бояться было смелее.

Тут мне под коленки что-то мягко ткнулось, и я, чертыхнувшись, села на коврик. Рядом "приковрились" и остальные члены нашей безмерно храброй делегации. Конечно же! Ай да коврик, сообразительный ты наш! Не то, что мы, добровольные коровы на заклание!

Со стороны соседнего квартала послышался грохот и треск, там и сям расцветали пятна пожаров. А вскоре мы увидели возмутителя ночного спокойствия озерного города Ладога.

По улице медленно продвигался огромный, высотой с трехэтажный дом, сгусток мрака. Я, ожидавшая увидеть ту или иную версию Змея Горыныча, растерялась. Со Змеем еще можно было попробовать сразиться. Особенно на коврике. От этого же брала оторопь. Оно (а иначе и не скажешь!) двигалось по мостовой, поводя незнамо чем (возможно, мордой) от дома к дому. Словно чего-то выискивало. Внутри него то и дело проблескивали искры темного пламени. Они-то, запущенные темным щупальцем, и служили причиной возгорания. Проникать в его сущность мне решительно не хотелось, поэтому о том, что именно оно искало в жилых домах, оставалось только догадываться.