Текст книги ""Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

Глава 25

На сборы много времени не понадобилось, и уже спустя пять минут все оставшиеся в живых бойцы погрузились в десантный бот. Тот был частично поврежден взрывом, но добраться до цели должен. Бот тряхнуло, и он вылетел через проломленные брандерами створки ангара в направлении последнего корабля чужих. Мое место снова находилось в самой глубине, и мне было прекрасно видно всех абордажников. Из двух групп уцелело всего 22 бойца, включая меня. Пять тяжелораненых уже находились в медицинском отсеке. И это из изначальных 39 бойцов в четвертой и пятой группах. Оборона крейсера тяжело далась, и даже сейчас у большинства на броне были видны вмятины, касательные следы от плазмы или даже закрытые пеной легкие ранения. Но с другой стороны, эти почти сорок человек отразили десант более чем из двадцати ботов, в каждом из которых имелся как минимум десяток врагов. При этом сами враги были изучены только по видео, а никак не из личного опыта. Да и еще эти брандеры в ангаре, которые унесли жизни сразу семи бойцов. А еще и отсутствие боевого слаживания части четверок, неэффективность лазерных турелей против брони врагов. В общем, это был действительно элитный отряд корпорации. И жаль, что все их навыки не помогают, когда сбивают сам абордажный бот.

Что-то начал уходить в какую-то депрессию, одернул я себя. Так, лучше спросить у Питера, что там на вражеском корабле. А в ответ я услышал:

– Не знаю, Джон. Сразу после высадки десанта связь с ними полностью прервалась. Что там, неизвестно, вот капитан и отправил срочно всех боеспособных бойцов туда. Надеюсь, что все живы и просто там связь чем-то глушится, – вздохнул Питер.

– Да, кстати, у меня броня повреждена и щит не работает, – сообщил я ветерану.

– И что ты хочешь от меня? Я тебе что, псионик арсианский, чтобы прямо сейчас его починить? Да даже и те не справились бы. Просто держись позади. Все равно тебе не дали бы достаточно времени для смены брони, – вначале срывается, а потом усталым голосом говорит тот.

– Я просто хотел сообщить. Для меня это как в прошлый раз в той броне, главное не подставляться. Правда, мне тогда ногу сожгли, – поежился я от воспоминаний.

– Ну, вот и не подставляйся, и не привыкай рассчитывать на экипировку. Все может повредиться, износиться и сломаться. Главное, чтобы ты сам не сломался, – твердо сказал Питер.

– Запомню, – только и ответил я. Постараюсь. Хотя нет, черт возьми. Просто сделаю. Выживу наперекор всему. А то будет обидно погибнуть и даже толком не вспомнить, кто я. Да и просто не прожив ничего. Всех воспоминаний всего про Центр беженцев, обучение и тренировки, а также мою единственную операцию, которая чуть не стала последней. Внезапно вспомнилось, что я так и не связался с троицей своих земляков. А уже столько месяцев прошло. Интересно, как у них сложилась судьба?

– Не спи, мы уже приближаемся, – вывел меня из размышлений окрик Питера.

Сзади меня, там, где располагался пульт управления десантным ботом, раздавались приглушенные ругательства. И «долбаная железяка» и «летающее ведро» были самыми ласковыми из них. Видимо, повреждения были все-таки более значимыми, чем говорил седой ветеран. Но добрались, и то хорошо. Бот произвел стыковку, и началось вскрытие обшивки.

– Так, мы высадились недалеко от одного из десантных кораблей, но будьте готовы к неприятностям, – прозвучал голос Волтера. Все уже отсоединились от крепления в ожидании, проведя герметизацию брони. Отсчет по остатку кислорода пошел.

Обшивка падает, и туда сразу влетает две эми-гранаты. Вспышки, и в проем уже устремляются фигуры бойцов. Почти сразу по связи слышно: «Чисто». Я выхожу из бота одним из последних, осматриваясь по сторонам. А посмотреть было на что.

Интерьер корабля сразу же показывал свою чужеродность. Основной коридор, к которому посчастливилось пристыковаться боту, был очень широким и высоким. Но он весь был усеян разбросанными небольшими проемами, которые были размещены на разных уровнях без всяких перекрытий. Да, если присмотреться, то эти проемы уходили совершенно под разными углами в глубь корабля. Обшивка стен была выполнена в уже знакомой по вражеским десантным ботам манере в виде плохо обработанного камня. Кстати, пол был таким же, и, вообще, ни одной гладкой поверхности видно не было. Освещение внутри достаточно тусклое и исходило от хаотично разбросанных как на стенах, так и даже на полу фиолетовых полосок. Мило тут, что уж сказать. Хорошо хоть врагов пока не видно. Я выключил принудительную трансляцию реальной картины, дав возможность электронике в шлеме осветить все вокруг.

– Крег, мы прибыли на борт. Ответьте, каков статус, – услышал я попытку Волтера выйти на связь с остальными двумя группами.

– Слышу… зде… пло… не… связи… Ходи… левый… кори… ор… – В шлеме были сплошные помехи, но слова можно было кое-как разобрать.

– Черт! Ладно, все слышали, идем, – скомандовал Волтер, после попытки дозваться повторно. Протестировав связь, оказалось, что она глушится даже на расстоянии метра, и все общение возможно только через внешний динамик.

– А как же бот? – спросил Питер, когда мы выдвинулись.

– Он и так поврежден, пилот выдавил из него все, что можно, – словно в подтверждение один из бойцов кивнул, – так что, либо мы улетаем на одном из двух других десантных ботов, либо не улетаем вовсе. Вряд ли капитан еще кого направит, если мы не вернемся, ибо просто некого.

Веселенькая перспектива. Значит, ищем бот, а еще я на всякий случай пометил себе через броню бойца, который был пилотом бота. Этого надо точно прикрывать, а то мне повторений ситуаций не нужно. Тут Умника точно нет.

– Тут бы не помешали наземные мини-разведчики. Могли бы разведать и автономно, – заметил кто-то из бойцов.

– Ага, только кто же знал, что тут ни одной перегородки. И так хорошо, что не приходится лазить по тем туннелям, – кивнул Волтер на постоянно встречающиеся проемы. Там бы вообще не развернулись, и шансов на что-то точно не было бы.

Мы растянулись в цепь, следуя по коридору. И я снова оказался в конце. А уже через метров тридцать начали попадаться первые трупы чужих, причем часть из них находилась как раз в тех самых разбросанных проемах. Данная ситуация заставила более внимательно контролировать окружающее пространство.

Переступая очередной труп, чувствую опасность и пытаюсь уйти в сторону. Прыжок в сторону на одной ноге, когда вторая находится в воздухе, явно не лучшая идея, и я, запнувшись о тело чужого, падаю на бок. К счастью, сгусток плазмы проходит мимо. Я откатываюсь в сторону, уходя еще от одного заряда, и пытаюсь найти взглядом противника. Но меня опережают, и идущие впереди бойцы уже открывают огонь, наведя винтовки куда-то назад и вверх. Встать получается, когда все кончено и чужой уже валяется расплавленной кучкой, выпав из одного из проемов.

– Блин, да ты реально везунчик. А точнее везучий акробат. Твой прыжок точно достоин просто лучших наград за артистичность и даже, возможно, должен войти в анналы истории Содружества, – подколол меня Питер. Я отмахиваюсь и продолжаю путь. Волтер еще несколько раз пытается выйти на связь, но безуспешно. А десантного бота наших рядом не оказалось. Как кто-то предположил, мы могли десантироваться на другом уровне. Происходит еще несколько нападений, но удается обойтись без потерь. Причем один раз моя интуиция подсказала мне момент атаки, и выскочивший из проема в стене чужой, который уже целился из хвостовой пушки в запомненного мной бойца, наскочил на мой заряд плазмы. От попадания враг сложился внутрь, оставляя торчать из проема свои лапы. Не, сволочи, пилот должен выжить. Не дождетесь!

В итоге мы дошли до развилки в коридоре, минуя то и дело разбросанные тела чужих. Волтер принял решения разделиться и ушел вправе с семью бойцами, оставив за главного у оставшихся Питера. А еще через десяток метров мы нашли первые трупы наших. Один из бойцов был продырявлен в районе груди, причем дыра была очень большой, чуть ли не размером с весь корпус. У второго, который лежал поодаль, отсутствовали ноги и одна рука. Вторая так и продолжала держать винтовку.

– Что ж за пушка сделала такое, – задумчиво протянул Питер, присевший у первого трупа, – пойдем дальше.

Ответ на его вопрос мы нашли буквально через тридцать метров. Коридор как раз поворачивал где-то под углом в тридцать градусов, и впереди идущие бойцы, практически не останавливаясь, последовали дальше. Не знаю, расслабило их практически полное отсутствие живых врагов или же, наоборот, слишком сильно сконцентрировались на хаотично разбросанные проемы, из которых эти враги только и нападали. В общем, первый же огромный шар плазмы влетел в целившегося в пустой проем бойца, напрочь снося тому щит и отжигая ему верхнюю часть корпуса с головой. Тело еще не успело упасть, как за большим снарядом последовали два маленьких, нацеленных на второго абордажника. Тому повезло больше, и первый заряд поглотил щит, но второй попал в ногу, отрывая ту и заставляя его упасть посреди коридора.

Следующие за ними бойцы моментально бросили за угол две эми-гранаты. Сразу после вспышек один рванул за раненым, второй высунулся и начал стрелять, прикрывая первого. Но, как оказалось, это было ошибкой. И в абордажника, уже начавшего тащить безногого, влетел огромный шар, убивая сразу двоих. Его напарник спрятался за угол, уходя из-под обстрела.

У меня в этом момент начали мелькать в голове сплошные ругательства. Я так и продолжал следовать в конце цепочки и при начале стрельбы прижался к стене для контроля тыла и ближайших проемов, только краем глаза поглядывая на происходящее. Но то, что эми-граната не подействовала, и то, что боец не смог убить врага после нескольких попаданий, насторожило меня. Хотя, может, не долетело и не попал?

Спрятавшийся за углом боец бросает еще одну эми-гранату. Очередная вспышка и очередная попытка убить врага. В этот раз он успевает сделать только один выстрел, как в его голову влетает уже знакомый шар плазмы. Безголовое тело заваливается назад, выпуская свой последний выстрел в потолок. Да что ж такое? Что там за враг? Почему не работают гранаты?

В этот момент из мелких проходов начинают лезть «тараканы». Первый высунувшийся в моем секторе ловит два попадания, разрывающие его на куски. Остатки тела удачно падают на другого чужого, который уже целился из прохода чуть ниже, сбивая ему прицел хвостовой пушки в момент выстрела. Сгусток плазмы приходится ему в спину, и чужой фактически убивает сам себя. А я уже стреляю в следующий проход, больше полагаясь на интуицию. Рядом ведут бой Питер и Саймон. Пилот с неизвестным мне бойцом безуспешно пытается остановить врага, стреляющего теми огромными шарами плазмы.

Внезапно ощущаю опасность сбоку, и тело само изворачивается в какой-то немыслимой позе, уходя от удара лапой чужого, который только что вылез из проема рядом со мной. Не успеваю в него прицелиться, как врага уже убивает Питер. Оторванная лапа отлетает мне в лицо, заставляя дернуться и закрывая мне обзор на секунду. Но этого времени хватает, чтобы я пропустил выстрел очередного «таракана». Чувство опасности вопит, но полностью уйти от заряда плазмы не удается. Пытаюсь извернуться и одновременно оттолкнуться, убирая с траектории зеленого сгустка свое тело, но он попадает в левую кисть, моментально сжигая ее. От боли припадаю на колено и чуть не роняю винтовку, но новая вспышка опасности заставляет мобилизовать остатки сил. Пригибаю голову, уходя от нового смертельного сгустка, а сам, опирая винтовку на колено, открываю огонь по только что вылезшим гигантским насекомым. На очередном нажатии спуска оружие показывает пустой заряд. Кричу, что «пусто», и, пока Питер прикрывает меня, кладу винтовку на колени, одной рукой нашаривая запасную обойму. С трудом перезарядив, продолжаю бой. Сколько он длится, не знаю. Точно не долго, потому как не успеваю потратить все заряды, хотя и мельтешение врагов слилось в одну цепочку кадров.

И вот в очередной момент возникает ощущение не просто опасности, а ОПАСНОСТИ. Разворачиваю голову и наконец вижу того врага, который практически сразу уполовинил наш отряд и стрелял теми огромными шарами. Был он реально устрашающим и, в первую очередь, своими габаритами. Эта мерзость выглядела как здоровенный шагающий танк, еле вписывающийся в проход немаленького коридора. На четырех лапах и с большой пушкой сверху. По бокам от нее находились платформы, в которых сидели двое чужих. На данный момент один активно стрелял, а второй лежал бесформенной грудой. И вся эта шагающая махина была в отметинах от плазмы, которые оставляли небольшие следы и углубления, но никак не могли пробить всю толщину черной брони.

Пришел писец, мелькнула мысль и погасла, заставляя сосредоточиться на убирании тела подальше от огромного шара плазмы. Как назло, я спотыкаюсь об одно из тел чужих и лечу головой вперед на еще одного врага. В падении выпускаю винтовку и ухожу в перекат, выходя из него левым плечом. Толчок, и врага отбрасывает назад. Тянусь к пистолету и понимаю, что не успеваю. Ухожу в сторону от очередного плазменного шара этого танка, который убивает кого-то из чужих. Черт, почему именно по мне приспичило стрелять? Голова пытается выстроить план выхода из ситуации, а сбитый мною враг уже поднимается на лапы, одновременно нашаривая на поясе плазменную гранату. Я – идиот, мелькает мысль, пока мое тело берет разгон, и я в прыжке двумя выставленными ногами бью врага в центр корпуса. Мышечные усилители плюс моя масса в броне делают свое дело, и пока я плашмя падаю на пол, врага, активировавшего гранату, уносит в сторону ходячего танка. Чужой влетает прямо под корпус махины. Взрыв! «Таракана» разносит на части, а танк резко дергается вверх, обнажая дыру в днище, сквозь которую видно обожженное тело черного чужого. Не теряя времени, вскакиваю, не обращая внимания на оставшихся сзади врагов. Надеюсь, Питер с остальными прикроют. Выхватываю пистолет и закатываюсь под поднятый на почти выпрямленные манипуляторы танк. Махина начинает опускаться, но я уже открываю огонь в виднеющееся тело черного. Меня окатывает желтой жидкостью, но я все-таки успеваю выскочить из-под обрушившейся на днище техники врага.

Пытаюсь сориентироваться и встать с пола, но очередная вспышка опасности заставляет обратить внимание на чужого, который находился во второй платформе на танке. Мля, и почему я не перекатился в другую сторону? Пытаюсь навести на него пистолет, но понимаю, что точно не успеваю. Я вижу, как пушка врага начинает загораться зеленым, но тут половина его тела сгорает во вспышке плазмы. Перевожу взгляд на Питера, стоящего напротив врага с винтовкой в руках. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что уже все кончено.

С трудом поднимаюсь, отмахиваясь от истеричных сообщений встроенной аптечки о применении стимуляторов, и обращаюсь к ветерану:

– Спасибо. Я думал, мне конец.

– Это тебе спасибо. Если б ты не положил эту махину, хрен бы мы выжили. Но твои выкрутасы… Это что-то… Понятно, как ты выжил при первой встрече с чужими, – устало отвечает он.

Я смотрю по сторонам. Замечаю Саймона, который перезаряжает винтовку, контролируя тыл, неизвестного мне бойца, который не сводит прицела своего оружия с проемов. И мертвого пилота… ну твою мать, не сдержавшись, выругался я.

– Что такое? Кисть? – спросил Питер.

– Да не. С таким напряжением боль куда-то ушла, а ты, блин, напомнил, – поморщился я, одной рукой пытаясь перезарядить пистолет. – Не, пилота убили. И как мы свалим-то отсюда без него? – киваю на тело с дырой в животе.

– А-а-а, это. Жаль парня, да и все остальных. Но с пилотом проще, у меня есть навыки. Не такие, как у него, конечно, но долететь до крейсера смогу, – обрадовал меня Питер. – Ладно, держи обоймы под пистолет и давай сюда на плазму. Держись позади. Все равно ты с одной рукой не вояка. Хотя… – поглядел он на распластавшийся ходячий танк, – может я и не прав. Все, пошли. Надо найти своих.

Мы с трудом перелезли через останки вражеской техники и направились дальше. Надеюсь, больше такой задницы не будет. Ну, или хотя бы таких махин. Обычные чужие – это не проблема, а вот такой танк. Мда… Но ничего, прорвемся.

И наша четверка продолжила путь по кораблю.

Глава 26

Я шел предпоследним, вдоль правой стены. Чуть позади у левой стены коридора держался Саймон, прикрывая тыл. Неизвестный мне боец, представившийся Сэмуэлем, или коротко Сэмом, и Питер были впереди, выдвинувшись метров на десять. И пока все было тихо и спокойно, что радовало.

Держа дуло пистолета на предплечье согнутой раненой руки, я старался не обращать внимания на боль. Пока получалось не очень, даже с учетом работы аптечки. И со сходом накала боя все ощущения стали обостряться. Если бы получилось войти в какое-то подобие медитации на ходу, то было бы хорошо, но пока все попытки оканчивались неудачей.

В итоге коридор уперся в очередную развилку, возле которой до этого проходил бой. Причем неслабый, судя по количеству трупов чужих. Желтая жидкость, вытекшая из тел, уже успела найти неровности в полу и собраться в некие лужи. Останки чужих торчали из проемов. Даже были останки черных тараканов и, судя по количеству оторванных лап, их было явно больше двух. А чуть дальше, в глубине одного из коридоров, находился дырявый корпус уже знакомого танка. Вопрос, как они умудрились пробить его броню, отпал сам собой, когда в центре этого месива я заметил две разбитые системы огневой поддержки. На них, насколько я помню, были установлены по одной бронебойной ракете, на всякий случай. И этот случай появился.

– Да-а-а, была б у нас такая штука, то могли бы и не потерять столько бойцов, – проследив мой взгляд, прокомментировал Питер, – тут у них предварительно погибло только двое, но есть раненые, – он поочередно указал мне на буквально погребенные тела абордажников. У одного из них была пробита грудь, из которой до сих пор торчали куски сожженных лап. Второй лежал без головы, даже после смерти сжимая винтовку в руках и, судя по находившемуся на линии прицела чужому, смог отомстить за себя.

– А откуда информация про раненых? – спросил я у Питера.

– Вон кисть валяется, а у трупов руки на месте. Кстати, не хочешь себе приладить? Она хоть и правая, но все же ничего, правда, слегка использованная, – подколол ветеран.

– Да иди ты, – беззлобно посылаю я его. Реакция на стресс у всех разная, и, видимо, Питера пробивает на черный юмор.

– Ладно, пойдем по трупам. Все-таки у наших тут был полный состав, да и потерь больших мы пока не видели. Надеюсь, найдем их побыстрее, – скомандовал наш юморист.

Перелезать через завалы тел было не очень удобно, но радовало, что они состояли из чужих. Сколько же их тут всего? Ведь столько десанта перемололи. Хотя там были боты с нескольких кораблей. Но ведь только на этом мы уже нашли немало врагов, живых и мертвых. Остается надеяться, что их осталось немного, а в идеале, что корабль уже зачищен. Ах, мечты-мечты.

И, словно насмешка над моими надеждами, из одного проема вылетает плазменная граната. Смертельный подарок устремляется в Питера, но тот уже отпрыгивает спиной назад, открывая огонь из винтовки. Момент его падения совпадает с взрывом гранаты, и ветерана слегка протягивает назад по полу. Но его ответные выстрелы достигают цели, и из проема вылетает кусок лапы чужого. Питер поднимается, настороженно оглядываясь по сторонам.

– И мы что-то можем, не все же тебе блистать на арене. Хотя мне твой прыжок не переплюнуть, – очередная реплика от этого шутника, и снова я отмахиваюсь. Нравится ему, пусть ерничает, меня это точно не задевает.

Дальнейший путь пошел более-менее гладко. Только раз враги попробовали предпринять что-то похожее на массированную атаку, но неудачно. Я как раз дернул кистью в дурной попытке сбросить или уменьшить боль. Естественно, оно помочь не могло и эффекта не дало. Но как раз этот момент выбрали враги для атаки, и зеленый сгусток плазмы разминулся с моей рукой, пролетев там, где должна была быть кисть. Почему я не почувствовал опасность – не знаю. Или же это точно не могло мне повредить, или я слишком сильно ушел в себя в попытке уменьшить боль. Но в момент пролета плазмы мимо моей руки у меня возникла только одна мысль. Выкусите, второй раз не сожжете. И я навожу пистолет на застывшего врага, и нажимаю спуск. Его тело сотрясается от попадания, и второй выстрел он производит куда-то в потолок, после чего затихает. В этот же момент происходила атака и на моих напарников. Питер не успел уйти от заряда, но щит поглотил удар, а дальше седой ветеран не оставил жуку шансов. В Саймона вообще не успели выстрелить, выскочив прямо на прицел его винтовки. Сэм умудрился не только увернуться, но и снять двоих, причем второго при попытке бросить гранату, из-за чего в проеме раздулся плазменный шар, сжигая тела неудачливых чужих.

– Да, что-то вялые они какие-то без своей техники и брандеров, – пожаловался Питер.

– Не накаркай, не хватало нам еще того танка, – одернул его Сэм. Я кивнул в подтверждение, пока раздумывал, перезаряжать пистолет или нет. Все-таки еще пол-обоймы, а с другой стороны, как раз ее может и не хватить. Ладно, перезаряжу, убрав неполную к остальным.

А еще через метров сто плавно извивающегося коридора мы дошли до резкого поворота. Питер поднял руку, останавливая нас, и аккуратно дошел до угла. Выглянув, он моментально отшатнулся, уходя от плазменного заряда. Остальные сразу подготовились к бою, прикрывая все возможные зоны атаки, но седовласый ветеран спокойно выпрямился и начал кричать в коридор:

– Эй вы, косоглазые уроды, куда стреляете? Совсем охренели, что ли? Летишь тут к вам, пытаешься спасти, а тебе в ответ плазменный привет, да? Жопу надеру тому чудаку, который мне чуть в голову не попал.

Все опешили, а из коридора донесся неуверенный голос:

– Питер, это ты?

– Нет, черт возьми, это четвероногая хрень с членом в жопе, на которую прикрепили пушку, чтобы попонтоваться размером хозяйства. Я, конечно, – ветерана совсем понесло.

– Парни, свои, – раздался знакомый мужской голос командующего абордажной командой.

Мы вышли из-за угла, и передо мной предстал коридор длиной метров сорок, который оканчивался не очень широким проемом в какое-то громадное помещение. Прямо напротив входа в него находилась стена, которая мешала оценить размеры зала. По всему коридору валялись останки чужих, и, как апогей этой бойни, перед входом в зал красовался подбитый вражеский шагающий танк. Не хило они, мелькнула мысль, ведь в этот раз они валили его без систем огневой поддержки. Правда, и далось это явно тяжелее, судя по сложенным у одной стены пятерым убитым. Двое раненых сидели, опершись на противоположную стену: один – лишившийся обеих ног по колени, а второй – без руки по самое плечо. Выжившие бойцы сделали баррикады из трупов чужаков, контролируя тыл, но большая часть абордажников пряталась за останками танка, ведя огонь куда-то в неизвестное помещение. Причем выстроив из обломков чуть ли не баррикаду.

– Что вас так мало? И где Волтер? – к нам подошел командир, с уже узнаваемым голосом.

– Мы разделились. С ним ушло семь бойцов, а нас было девять. Жаль, что только попали на такую же махину, – Питер указал на уничтоженную технику врага, – сразу четверо погибло, а позже еще один. А у вас как?

– Подожди, почему вас всего семнадцать?

– Отбивали две попытки абордажа, а в последний раз они использовали брандеры в ангаре. Раненых оставили, а всех боеспособных капитан сюда отправил из-за того, что с вами прервалась связь, – пояснил Питер.

– Понял. Ладно, мы тут закрепились и пытаемся прорваться внутрь. Вторая группа контролирует еще один проход в зал, но пока мы не можем прорваться. Врагов осталось не так уж много, но внутри два таких шагающих танка и плюс какая-то то ли матка, то ли что-то еще. Она зафиксирована в центре и не может выйти. Ну и враги ее не бросают, подставляясь под выстрелы. Да и при попадании в поле зрения этой фигни, бойцы почти моментально застывают на месте. Мы так уже потеряли троих.

Я внимательно слушал, что говорит командир абордажной команды. Так, в первой группе осталось 14 боеспособных бойцов, во второй – неизвестно, но вряд ли сильно больше. И навскидку, от изначального количества абордажной команды после окончания операции останется хорошо если треть. Это при удачном стечении обстоятельств. А если нет? Что ж ты, Зевс, не пустил меня в регулярный отряд, там явно должно было быть лучше. По крайней мере, спокойней точно. Все-таки моя первая встреча с чужими – это исключение.

– А чего не начали массированную атаку? Да и как уничтожили танк? – спросил Питер.

– Первый довольно просто – ракетами из систем огневой поддержки. А со вторым помучались, но повезло, и нашли слабое место в броне днища. Так и завалили. А с атакой, так, как раз и собирались. Захватить надо, а терять время нельзя. Неизвестно, когда подтянется помощь кораблям чужих. Да и запас кислорода не бесконечный. Через минуту начнем, со второй группой уже договорились знаками.

Питер кивнул. Надеюсь, что это все. А может, даже повезет и будет как в голофильмах, что после уничтожения главного мозга все враги умрут. Только жаль, что это жизнь и такое вряд ли случится. Командующий еще раз проводил инструктаж, куда кто бежит, но я не слушал. Все равно не полезу вперед. Со своим пистолетом я мало что могу сделать тому шагающему танку. Да и щита нет. Мои размышления подтвердил Питер, который сказал мне вообще остаться и охранять раненых еще с тремя бойцами. Я только кивнул.

Бойцы сосредоточились на позициях, проверяя оружие и боезапас. Некоторые уже держали наготове эми-гранаты. Не знаю, чем они помогут против танков. Хотя там же есть и другие враги. Отмашка, и абордажная команда устремляется вперед в зал. Раздаются выстрелы, мелькают зеленые сполохи. Сам я вместе с одним из бойцов контролировал как раз зал, остальные двое держали тыл. И поэтому, хоть и перегородка напротив входа в атакуемое помещение мешала обзору, я смог увидеть часть происходящего действия.

Вот один из бойцов стреляет по какой-то невидимой мне цели, а в следующее мгновение он прыгает в сторону, уходя от выстрела плазменной пушки шагающего танка. Щит мерцает, но держится, и абордажник, припав на колено, продолжает огонь. Откуда-то сверху из проема падает чужой, вминая бойца в пол. Щит рассыпается. Человеческая фигура с трудом отбивает удар лапой, подставляя винтовку. Вспышка эми-гранаты, и на полсекунды картинка пропадает из виду. Когда она восстанавливается, абордажник уже отбрасывает тело чужого с торчащим в корпусе по самую рукоять плазменным ножом. Резко поднимается на ноги, подбирает винтовку и уже целится куда-то. А через мгновение половину его тела испаряет очередной огромный заряд плазмы, прилетевший от одного из танков врага.

Чувство опасности заставляет отвлечься от разглядывания и включиться в действо. Вжимаюсь в укрытие, в которое влетает зеленый сгусток. Высовываюсь и начинаю вести ответный огонь в двух песчаных чужих. Рядом куда-то стреляет неизвестный мне напарник. Первое мое попадание приходится в стык лапы и корпуса «таракана», заставляя того провалиться вниз при очередном шаге. Пытаюсь добить. Попадаю в корпус дернувшегося чужого, но пуля приходится по касательной, уводя всю убойную силу в сторону. Снова вжимаюсь в укрытие, пропуская над головой плазменный заряд. Стреляю вновь и в этот раз уже во второго врага, пока второй пытается встать. Несколько прямых попаданий по корпусу пробивают броню насекомого, выпуская струю желтой крови. Перевожу прицел и несколько раз нажимаю на спуск, добивая первого. Заряды в пистолете неожиданно заканчиваются. Пытаюсь перезарядиться, но боковым зрением вижу летящий в нашу позицию маленький предмет. Чувство опасности вопит, и я стараюсь откатиться назад, попутно утянув за плечо напарника подальше от взрыва. Руки натыкаются на энергетический щит, бессильно скользя по нему. Черт. Взрыв, и меня отбрасывает в сторону. Пытаюсь сориентироваться и подняться на ноги, как через укрытие уже выскакивает враг, стреляя куда-то мне за спину. Пистолета нет, и рука нашаривает плазменный нож. Понимаю, что не успею ударить в рукопашной, и со всей собственной силы и мускульных усилителей отправляю в полет свое активированное оружие. Нож входит в центр корпуса врага, и тело заваливается назад. Повезло. Ведь в базе рукопашного боя было метание, но я его даже в виртуальности не пробовал, отдавая предпочтение обычным схваткам.

Нахожу взглядом пистолет, который лежит в метре от меня, причем со стороны раненой руки. Так, а обоймы нет. Ну. хоть в запасе есть. Перезаряжаю предпоследний, сажусь на корточки и, положив на колени пистолет, бросаю две последние эми-гранаты за укрытие. Сразу после вспышек выскакиваю из-за него, готовый открыть огонь по врагам. А из них остался только один дезориентированный чужой, причем с отсутствующей хвостовой пушкой. Расстреливаю его как в тире и наконец смотрю, что там случилось с моим напарником. А ему повезло, взрыв снес щит и впечатал его спиной и головой в пол. Но он все-таки выжил и сейчас медленно пытался подняться. Ну и отлично, хватит уже потерь.

Осматриваю, что там происходит в зале, но толком ничего не разобрать. Все действо сместилось внутрь и пропало из вида. Только по оставшимся в поле зрения телам можно было догадываться об успешности атаки. Но не успел я прикинуть потери сторон, как в голове раздался просто крик интуиции. Приходит стойкое убеждение, что мне срочно нужно туда и главное убить ту матку, иначе мы все тут ляжем. Без вариантов. Меня подкидывает словно на пружине, и, коротко бросив только что устроившемуся рядом напарнику: «Прикрой, я туда», – устремляюсь в зал, уже не слыша ответных возражений.

Все внимание сосредоточено на моей цели, а в голове словно идет отсчет обратного времени до краха. Я на автомате перепрыгиваю через тела чужих и влетаю в зал. Короткого взгляда хватило, чтобы понять – ситуация достаточно хорошая. Два шагающих танка врага уже уничтожены, а третий, который непонятно откуда тут взялся, закрывает мою цель. Он был весь в отметинах от плазменных зарядов с уничтоженными платформами для стрельбы. И на него наседали окружившие его абордажники. Перескакиваю через очередной труп и чуть не поскальзываюсь на желтой крови врагов. В меня уже летит зеленый сгусток плазмы, но я на ходу пропускаю его мимо себя, не обращая внимания на врагов. Наших бойцов хватит, чтобы разобраться с оставшимися чужими. И хотя среди кучи тел, разбросанных по залу, встречались фигуры людей, но все же на глаз их было в десятки раз меньше, чем останков «тараканов».