Текст книги ""Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

«Выйти из игры?»

«В Эфире! ERROR…»

Как когда-то недавно, но кажется, что совсем в другой жизни, я скорее осознал три силуэта в пустоте и только две ярких кнопки “Выход”. И пока остальные тени мельтешили, пытаясь ускориться, я понял две вещи. Во-первых, они оба правы. Алиса права, что игровыми смертями Тринайти не разрушить, и Уокер прав в стремлении осуществить свою месть. А вторая – то что я не убийца. Тот самый я с налетом воспитания в Таламусе, с коротким жизненным опытом в реале и насыщенной жизнью в виртуале – не убийца.

Не хочу быть, как они. Хочу быть собой.

Я мысленно раскинул руки, представив, что лежу в джакузи и расслабился.

«Здравствуй, пустота, я пока остаюсь».

***

«Уважаемые зрители, зрительницы и не определившиеся, а также оцифрованные личности, недавно получившие официальный статус! Сегодня великий день – первый день свободного Эфира!

Как вы помните после трагической смерти очередного акционера DRUGA и исчезновения Данилы Кенарева, проходящего свидетелем по ряду дел, связанных со смертью остальных акционеров… Фух, еле выговорил! Кто такие тексты пишет? Але, редактор, ку-ку!

Так вот сегодня Данила на правах единственного владельца компании открыл специальный фонд, который займется полной поддержкой игры «В Эфире» – от разработки новых обновлений и обеспечения работы серверов до официальной юридической поддержки оцифрованных игроков. И да, теперь «В Эфире» получила статус программного обеспечения с открытым исходным кодом.

А теперь непосредственно к игровым новостям! Клан «Первые люди» – в ожесточенных боях полностью очистил от «Хранителей» Аврору, как, впрочем, и со всех других материков. Клан «Хранители Авроры» на грани исчезновения.

Для всех остальных игра продолжается! Спасибо за внимание и до скорых встреч!»

Евгений Шепельский
Имею топор – готов путешествовать

Мурлычущей музе с чертиками в глазах

ПРОЛОГ

Мужчина и женщина стояли на придорожном холме. Луна очерчивала их тонкие силуэты.

Город перед ними сверкал мириадами огней.

–Все трое в Хараште, – сказала женщина тихо.

–Наследник... Малефик... И жертвенный агнец... – изрек мужчина задумчиво.

Женщина вздрогнула.

–Заставить раскрыться одного, спасти другого, пожертвовать третьим... – прошептала она слова, похожие на заклятие. – Обмануть двоих ради высшей цели... Одного на трон, другого на смерть...

–В твоем голосе звучат сомнения, – сказал мужчина.

–Дело не в этом. Сегодня я видела его...

–Наследника?

–Жертву. Я решилась еще раз заглянуть в Плетение Нитей, и там...

Внезапно женщина прикрыла глаза, простерла руку вперед и глубоко вздохнула.

–Сеющий Пагубу наконец получил тревожные вести!

Мужчина чуть слышно выругался.

–Ты ощущаешь его?

–Как всплеск... Слабый всплеск багровой боли... Я не смогу указать место. Он умело закрыт, его могущество по-прежнему сильно. Но он получил вести, это несомненно!

–Получил и встревожился, – улыбнулся мужчина. – Колеса завертелись. Пути назад нет. Что с нашей гончей?

–Уже близко. Он торопится... Далеко оторвался от своих людей. Первое время в городе он будет действовать один.

–Очень хорошо... – проронил мужчина. – Что ж, во имя прошлого и будущего, во имя тех, кого еще можно спасти... Постой. Ответь – что ты увидела в Плетении Нитей?

–Шанс.

–У жертвы появился шанс остаться в живых? А у нас?

Женщина не ответила. Она отбросила со лба длинные волосы, обнажив острое ухо.

–Что ж, – сказал мужчина. – Коли так... Тем лучше. А теперь – нам остается делать дело. И лгать. Много лгать. Но ведь эльфы не лгут. – Он рассмеялся неприятным вибрирующим смехом.

Сходя с холма вслед за женщиной, мужчина зацепился носком сапога за корягу и расквасил нос.

1

Кажется, в дверь конторы били сапогами.

–О-о-ой... – Удары отзывались в моей голове острой болью. – Кто? Кого принесло?

Я сбросил ноги со стола, встал, пошатываясь. Для надежности оперся о столешницу. До двери было шагов семь. Но как пройти их, как не упасть?.. Глаза застил туман, во рту... изо рта... Короче, своим дыханием я мог опьянить дракона.

–О-о-ой. Ох... – Гритт, до чего погано... Что же я вчера пил? Уракамбас, кольнуло воспоминание, отвратный гномий уракамбас! И не пил – хлебал со слезами на глазах. Олник все же уговорил «чуточку попробовать». Ну попробовал, а потом оно само пошло – отвратный горлодер с горьким привкусом, уракамбас как нельзя лучше соответствовал нашему с Олником настроению.

Вообще-то, гномий самогон людям яд. То есть поначалу он идет хорошо, ощущения – самые радостные, но где-то через час... Это даже не помутнение рассудка, а полная его потеря. Плачешь, смеешься, несешь всякий бред. Утром наступает расплата. Хреновое самочувствие – полбеды, главное – невозможно вспомнить, что ты делал вечером. Это зелье ухайдакает даже варвара с чугунной головой и богатырским здоровьем. Ну да, я тонко намекаю на себя. Простой обыватель, раз хлебнув этой дряни, вряд ли заправит на место глаза.

Что-то холодно стоять на полу. Неужели я... Ну да, так оно и было: я стоял босиком. Я оглянулся в поисках ботинок, с трудом поворачивая голову. Да-а, бардак в нашей конторе еще тот. Кто-то выпотрошил книжный шкаф вместе с картотекой клиентов, а какую-то книгу разорвал по листику и устелил ими пол. Присмотревшись, я узнал мелко нашинкованный гроссбух. Толковое сведение дебета с кредитом. Но кто... Олник или я? Хорошо хоть трельяж не разбили... Так, сперва ботинки. Может, я бросил их за один из шкафов или за тумбочки?

Я попытался добраться до шкафа, что был поблизости, но первый же шаг завернул мир в цветную спираль.

Нет, так я далеко не уйду. Проверю позже, когда немного уляжется. Я снова оперся о край стола, отдышался, повертел шеей, скосился вниз и ужаснулся увиденному.

Боги, когда я в последний раз мыл ноги? Особенно правую, это же позор!

Мне понадобилось несколько долгих, ужасно долгих мгновений, дабы понять, что вчера я опрокинул на себя чернильницу. На левую ногу чернил попало меньше, на правую – больше, ну а основная часть впиталась в штанины.

Несказанное облегчение.

Бум! Бум! Бум!

Сквозь пыльное окно просачивалось солнце, в приоткрытую форточку тянуло свежестью, уличной свежестью – смесью запахов мартовских котов и всяческих отбросов: в нашем районе Харашты так пахнет свежий воздух.

Ага, вот куда я дел ботинки! Выбросил в окно. Сначала один, затем другой. Вчера под окнами истошно взывал к даме сердца кот-полудурок. Этот паразит был начисто лишен голоса и очень настойчив. Правый ботинок его не успокоил, левый, увы, тоже. Теперь ищи-свищи, у обуви уже новый хозяин.

Бум! Бум! Бум!

А вот головой стучать не надо, дверь дубовая, мало ли что. Я решил высказать эту мысль вслух, но горло было словно забито песком.

Бум! Бум-бум!

Никого... кха-а-а... никого нет дома! Пока нет.

Я поискал взглядом кувшин, в котором обычно хранилась вода для поливки фикусов. Кувшин отыскался на полу – россыпь мелких черепков, явно потоптанных ногами. Фикусы, посаженные Олником от сглаза, тоже исчезли. Ох, что он теперь скажет? Боги, а какой пошляк красным лаком для ногтей намалевал на двери прегнусную бородавчатую задницу тролля и накарябал под ней: «Вся жизнь – дерьмо!»? Я с содроганием узнал собственный почерк. Потом содрогание уступило место ужасу, я даже подался вперед и чуть не загремел на четвереньки.

– Великая Торба![3] 3
  Великая Торба – элемент верований варварских кланов Джарси. Предполагается, что в неведомые времена Великий Творец повытряхивал из этой Торбы на поверхность нашего мира все живое. Лично мне всегда казалось, что таким образом он просто избавился от живущих в Торбе паразитов.


[Закрыть]

Видите ли, вместо задницы с подписью на двери должен был красоваться мой топор, фамильная реликвия джарсийских варваров клана Мегарон. Славный топор, топор, с которым мой дедушка Трамп охотился на троллей, а затем, уже в годах, позировал самому Дамбару Хараштийскому. Красивая получилась статуя (Дамбар назвал ее загадочно: «Мощь простоты»), жаль, голова отбилась, когда ее свозили с гор на телеге.

Железные скобы, которые держали топор, разорвал какой-то мерзавец.

Бычья сила у парня! Так вот запросто разорвать скобы, которые даже я... Потрясенный внезапной догадкой, я осмотрел свои ладони. Содранная кожа была мне ответом.

Та-ак, кутеж определенно удался.

Ну и где топор? Нет-нет, я не мог выбросить его в форточку, я бы лучше сам выбросился. Бедная моя голова набита туманом и пульсирующей болью. Куда делся Олник? Может, он что-то помнит?

Бум-бум!

Я оглянулся, мельком увидел под столом остатки пиршества: косточки да огрызки, и пять бутылок из-под эля. Боги, значит, был еще и эль!

Двигаясь, будто зомби, разгребая руками густой воздух, я глянул за стол. Там был только сломанный стул (мое кресло пропало!) и обломки расписных горшков для фикусов. Фикусы мы, очевидно, выбросили в окно вместе с землей.

Я выругался: ни топора, ни напарника, ни кресла, ни фикусов. Здравствуй, прекрасный новый день!

Бум!

–Отпирайте немедленно!

Звонкий женский голосок. Чуть истеричный, но уху приятный, есть такие голоса – не теряют звучности и красоты, даже когда их хозяева не в духе.

–Отпирайте, не то я вам устрою!

Запирал ли я вчера дверь? Кажется, нет.

Бессмысленно было ее запирать, ведь формально мебель в конторе уже не принадлежала нам.

Я покосился на свое отражение в зеркале, увидел плечистого босоногого детину с красными глазами и очень недружелюбным выражением помятого лица. Гм, да. Бывало и хуже, вот только когда?

–Отпирайте!

–М-м-м... Это самое... Дорогая, дерните ручку на себя!

Дверь резко распахнулась. Словно вихрь, в комнату влетела высокая девица. Стройная, худощавая даже чрезмерно. Олник, не склонный к сантиментам, сказал бы, что она тощая как палка. Утиный нос, слишком большой рот с тонкими губами – она явно не была красавицей. Нет, все-таки была. Красота таилась в глазах, серых, как грозовое небо, и бездонных, как пропасть. Пышные, чуть волнистые волосы ниже плеч были цвета золота, в них играл солнечный луч... Боги: плеч, луч! Да я, никак, с похмелья заговорил языком поэтов-романтиков? Тьфу! Трижды тьфу! Я холодно напомнил себе, что такие волосы весьма ценятся в Галидорских горах: тамошние гоблины делают из них парики, которыми украшают верхушки каменных идолов. Волосы обычно добываются вместе с головой, и плевали гоблины на серые бездонные очи. Волосы – идолу, мясо – в котел, такие дела.

Девчонка явно собиралась скандалить, но мой вид, кажется, ее перепугал. Я спешно запахнул рубашку: нечего смущать ребенка ошибкой молодости, срамной татуировкой на груди. Увы, похмельную щетину я смог бы спрятать, разве что повязав под носом платок.

Она открыла и закрыла рот, потом собралась с духом и выпалила:

Что за манера запираться! Вы знаете, что...

Ни черта я не запирал. Дверь была открыта.

Она возмущенно засопела, пытаясь поджарить меня взглядом. Впрочем, крыть было нечем, ведь не додумалась же дернуть ручку на себя!

–Это вы – Фатик Джарси?

Я задумался.

–Минутку, минутку... Я, несомненно... Фатик, да. Меня зовут Фатик! Фатик Мегарон Джарси. А дедушку моего зовут Трамп Пустая Башка. Он меня сам воспитал! Я, представьте, совершенно не помню родите...

Я неосторожно качнулся в ее сторону, и она мгновенно сморщила носик:

–Вы – пропойца, поддавала! Ко рту свечку поднеси – вспыхнет!

–Нет, я несчастный работяга! Видите, даже спать остаюсь на работе. А Олник Гагабурк мой деловой партнер. У нас с ним контора на паях... – Я сглотнул горький ком. – Была.

Она вскинула голову:

–Знаю, пропили!

Я хотел возразить, указать на нашу тяжелую долю, на общий экономический упадок Харашты, на поборы со всех сторон, но смог вымолвить лишь жалкое:

–Простите за бардак.

–У вас... У вас здесь... – Она задумалась, подбирая нужное слово: – Свинарник!

–Честное слово, не хотели...

Я попытался сказать, что мы, в общем, нормальные ребята и в обычные дни не пьем, не пляшем на столах и не швыряем ботинками и фикусами в кошек. Что вчера мы отмечали безвременную кончину нашей конторы, а такое событие – оно не каждый день случается. Я даже сделал драматический жест и сказал первую фразу (нечто неразборчиво-похмельное, «хрфы... мныыыы... нааа»), но перед моими глазами вдруг возник прямоугольный бумажный лист, отягощенный малиновой сургучной печатью.

–Вам известно, что это?

Она прихватила лист двумя пальцами, как нашкодившего щенка. Я всмотрелся, с усердием вытянув шею.

–Очевидно, постановление суда...

–Которое касается вас! И не смейте, не смейте его трогать! – Свернутый в трубку, лист убрался в плоскую сумочку на ее боку.

Я попытался изобразить смущенную улыбку:

–Ну вы знаете эти суды. Нас не ознакомили вовремя...

–Вас не было ни на одном заседании!

–Вольный город Харашта против конторы «Силь, Map и... ик!.. Иллион»? – Я виновато кивнул. – Ну какой же он вольный... Тут у нас олигархическая талассократия... Ик!.. Простите!

Ее ноздри затрепетали. Э-э, ну да... Мне следовало прибавить: «...за перегар». Простите за перегар, прекрасная незнакомка. В нашу следующую встречу я буду свеж и весел.

–Мы... э... как раз вовсю вкалывали в это время, пытались найти средства для погашения долгов. Мой партнер, например, хотел занять у собственного папы, а он живет далеко, в горах Зеренги. Мы послали гонца, но, как говорят, по дороге его загрызли волки. Ужасная трагедия.

–Избавьте меня от подобных рассказов! Вы должны были убраться еще вчера! Убраться насовсем и не устраивать тут...

Она гневно сверлила меня взглядом. Я сконфуженно переступил с ноги на ногу. Нет, положительно, в ней было нечто такое, этакое... Злиться на нее я не мог, и мне – поверьте – действительно стало стыдно за себя и окружающий нас беспорядок.

–Учтите: оргии у нас не было! Тризна по усопшей конторе, не более того... А какое сегодня число?

–Двенадцатое мая!

–О! Вы, очевидно, правы. Нас не должно здесь б-быть...

–Но вы-то здесь!

–Ну да, мы здесь. Я, вернее...

Черт, куда запропастился этот Олник? И где, во имя всех злобных богов преисподней, мой фамильный топор?

Я икнул, устыдился и прикрыл рот ладонью. Рубашка, конечно, тут же распахнулась. Девушка увидела татуировку и нервно отступила назад. На ее щеках выступил румянец – восхитительный румянец, должен сказать. По выражению ее лица я понял, что мои акции, и без того хлипкие, рухнули в самую глубокую пропасть, дно которой никогда не освещает солнце. Пожалуй, легче отпечатать новые, чем выуживать старые оттуда.

–Нет-нет, это не то, что вы... – Я запахнулся. – Никаких осложнений на голову! Сумасбродства молодости. Я же потомственный варвар, не забывайте! Лет двести тому мои предки обитали в пещерах, совершали набеги на цивилизованные страны, похищали и насиловали жен...

Глаза у нее стали большие. Шок и трепет! Что же я несу? Я ведь должен расположить ее к себе, чтобы нам дали спокойно уйти, не вчиняя новых исков, а вместо этого...

–Убедительно прошу меня извинить, ик!.. леди, простите, не знаю вашего имени! – Я сделал паузу, но она не посчитала нужным представиться. Я с трудом изобразил полупоклон, мимоходом оглядев ее полосатые штанишки в обтяжку, сапожки из мягкой кожи, длиннополую полотняную куртку с накладными карманами. Неброская одежда для Харашты. И вкус, несомненно, есть, но очень уж скромный. И – я только сейчас заметил – она не пользовалась косметикой, совсем. И золота не носила, и прочих украшений. Духи, однако, были – невесомое облачко.

–Мне привратник сказал...

Элидор, старый хрыч!

–...что никуда вы не убрались!

–О да, мы...

–А между тем второй этаж вместе со всей обстановкой с сегодняшнего дня принадлежит мне!

Вот, пожалуй, с этих козырей ей и нужно было начинать.

2

Яханный фонарь!

Значит, вот он, этот загадочный «кто-то», скупивший все наши векселя. Хрупкая девушка с утиным носом... Хорошая пощечина от богов.

–Be... весь этаж? – Наверное, я выглядел жалко в этот момент. Даже наверняка. Если бы у меня были собачьи уши, я бы поджал их. Несмотря на внешнюю хрупкость, было в этой девушке что-то властное, твердое, как алмаз, и, кажется, безжалостное.

–Весь. – Она пронзила меня взглядом. Обладай он материальной силой, меня – точно вам говорю – пришпилило бы к стенке. Во всяком случае, туман в моей голове окончательно развеялся.

–И... Значит, вы тот... та, что купила контору Джабара? И общий склад? И примерочную? И обе подсобки?

–Он задолжал побольше вашего. Слесари ждут внизу. Сразу после того, как вы... уйдете, мы поменяем замки. И чтоб без этих ваших штучек! Я наводила справки и знаю, что вы накоротке с городскими ворами! Так вот: только посмейте, вы меня поняли? – Тонкий пальчик с коротким лакированным ногтем закачался у моей физиономии.

–Позвольте нам забрать хотя бы некоторые вещи...

–Ничего! Ни единой!.. – Она покрутила головой. – Ни единого осколка. Ни одной бумаги. Я знаю, что приставы, которых вчера отправили для описи имущества вашей конторы, попали в скверную историю! Проще говоря, какие-то темные личности избили их до потери сознания, раздели и сбросили в сточную канаву!

–Что? Не может быть! Что вы говорите! Какая ужасная новость!

–Не прикидывайтесь дурачком, Фатик Джарси!

–Но я... – Я развел руками, отчего татуировка вновь открылась. – Харашта – опасный город. Вы знаете, не далее чем позавчера тут был ограблен сам патриарх Атрея Зигмунд Керван! – Я умолчал о том, в каком именно заведении с патриарха стрясли лишний жир. – Надеюсь, с приставами все в порядке? То есть – ну они... э-э... живы?

Эмоции легко отражались на ее подвижном лице, на сей раз это было неподдельное сочувствие: брови изломились, углы рта опустились.

–Разумеется!

Угу, мне это тоже известно. Джабар хорошо поработал.

–Я оплатила их лечение из своего кармана, и теперь внизу ждет новая судебная команда. И только посмейте... вы поняли? – посмейте прихватить хотя бы швабру, и я вам устрою пышные похороны!

Весь этаж. Контора. Склад. Подсобки. И приставы внизу. А мы думали сегодня убраться без особой спешки, прихватив кое-какие вещички. Джабар успел сбежать, он ведь не пил уракамбас. А я пил. Вдобавок где-то посеял фамильный топор.

Я нахмурился, стараясь выглядеть не слишком свирепо.

–Похоже, вы выставляете нас буквально без штанов, добрая фея.

Добрая фея с готовностью кивнула:

–Теперь я вижу, что вы сами довели свои дела до ручки и не заслуживаете милосердия. И не надо передо мной лебезить!

Лебезить, называя ее «доброй феей»? Небеса! Я закатил глаза к потолку. Женщины без чувства юмора – это особенно тяжелый случай. Глупая – да, истеричная – пускай, но вот когда нет чувства юмора, от такой дамы я улепетываю во все лопатки.

–Ну, э... отдать швабру, не такое уж большое милосердие, леди. Возможно, именно с этим инвентарем я уже сегодня буду искать низкооплачиваемую, постыдную для мужчины работу.

Добрая фея снова кивнула. Золотистые волосы качнулись, и сквозь раздавшиеся прядки выглянуло заостренное ухо. Элъфийка!

–ИИИХХХ-ХХХУУУ! – Мы подпрыгнули одновременно, причем девушка отлетела к самой двери, легко, как пушинка. Бледные пальцы ухватили воздух за плечом, но рука сразу опустилась. Интересно, что она там обычно носит? Дрессированного крокодила? Говорящего попугая? Или большую пудреницу с зеркальцем?

Интригующий чих повторился в платяном шкафу. Там кто-то завозился, потом раздался громкий стук, и низкий, злой голос проревел:

–Откройте, проклятые идиоты! Я сейчас... о-о-охх, начну буянить! Эркешш махандарр![4] 4
  Расхожее гномье ругательство, дословный перевод которого заставит покраснеть самого бранчливого матроса. Человеческий аналог... Гм. Пускай будет «Черт побери!»


[Закрыть]

Моему рассудку понадобилось всего пару мгновений, чтобы узнать голос старого друга.

–Олник, минутку! – Я повернулся к девушке и мягко, почти без нервов пояснил: – Мой напарник. Какой-то негодяй запер его в шкафу, а он боится темноты, вообще-то.

Тарабб-бам!

Могучий удар сотряс шкаф. Створка выпятилась. Я рванулся вперед, превозмогая головную боль и тошноту, и успел повернуть ключ, выпуская узника.

На пол выкатился короткошеий массивный гном, пахнущий лавандой и перегаром. Волосы стрижены под горшок, бороды нет. Это всегда приводило наших клиентов в недоумение – как это, гном и без бороды. Олник охотно рассказывал, как однажды, спасая детей из горящего сиротского приюта, раз и навсегда потерял в пожаре бороду. Настоящая история была куда заковыристей. В ней фигурировали две гномши, лживые обещания жениться, обжигающая ревность и флакон магической бурды, называвшийся «растворителем». Страшная женская месть свершилась однажды ночью; с тех пор Олник начал бояться темноты, женщин и магии.

–Кто меня запер – я того убью! – Здоровенные красные ладони звонко расплющили откормленную моль. – Фатик, если это ты... А-а-апчхи-и-и!

Я молча указал на него пальцем. На груди гнома, прицепленная к пуговице крикливо раскрашенной рубашки, болталась помятая бумажка с такими словами:

«Помятка Фтику: зпри миня в шканф на плюч, когда мьи глза седут к перина осице. Иначе уйду буянить. Спасибо Олнк».

Отцепив бумажку, Олник созерцал ее несколько мгновений, беззвучно читая по складам. Потом озадаченно дернул себя за оттопыренное ухо.

–Вот так-так! Это же мой почерк. Эркешш... Выходит, я вчера просто... Погоди! – Он пришел в волнение. – А было... Я не пытался просунуть в форточку собственный, зад?

Тысяча лет позора! Я боялся оглядываться на девушку.

–Не было! Вот этого не было – точно. А ты не помнишь, куда я дел свой топор?

–А-а-апчхи-и-и! Нет, это не от лаванды... А, твой топор? Не помню. – Гном деловито оглянулся через плечо, заметив наконец девушку. – Ишь, какая шмара. Нету, все! Мы разорились и уже не торгуем! Фатик, скажи ей, никаких корсетов, духов и губной помады!

Лицо девушки напряглось, рука вновь метнулась к плечу. Великая Торба! Дело принимало дурной оборот. То есть оно и раньше было не очень светлым, но после опрометчивой реплики гнома мы стремительно скатились в такое место, где восходит только черное солнце. На всякий случай я загородил товарища своим телом.

–Мой напарник, Олник Гагабурк-второй[5] 5
  Близнец носил то же имя, только с приставкой «первый», поскольку явился на свет раньше. Да, у гномов туго по части фантазии.


[Закрыть], сын Джока Репоголового из Зеренги. Олник, познакомься, это новая владелица нашей конторы и вообще второго этажа, даже того чулана, где Элидор держит раскладные койки. Скажи «привет», дубина! – Я отчаянно жестикулировал за своей спиной, одновременно доверительно глядя на девушку. – Манера поведения моего приятеля слегка шокирует, леди, но поверьте, в душе он добрый малый и сейчас за все изви...

Я прервался, ибо за моей спиной родился новый гро-моподобный чих. Потом Олник звучно поскреб в затылке и изрек:

– Да ведь это аллергия! Мой нос учуял эльфку!

Эльфку? Эльфийку? Аллергия? О боги, как я мог про это забыть!