Текст книги ""Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

Соавторы: Дмитрий Султанов,Евгений Шепельский,Евгения Максимова,,Евгений Гарцевич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 375 страниц)

«Идите к машине, Илья, пожалуйста»

Провожаемый молчаливыми взглядами, я прошёл к белому фургону, тарахтящему на разбитой дороге. Один из солдат отодвинул в сторону дверь и отошёл.

«Я жду вас внутри».

Когда я забрался в салон, пригнув голову, дверь за мною автоматически закрылась, а на потолке загорелась лампочка. Человек, или то, что было похоже на человека, занимало большую часть машины. Бледное лицо, без ресниц и волос, белело посреди скопления металла. Покрасневшие глаза смотрели чуточку безумно.

«Вы хотели знать про проект двадцать-двадцать. Я его куратор. Баженов Станислав Михайлович»

О… Я, представил себе, как меня вкатывают в серый мир вот в таком вот виде.

«Это не обязательно. Я опытный образец. Новые варианты не так… Громоздки»

– Да хватит уже в голову мне говорить!

Баженов моргнул.

«Простите, то о чём я говорю это строго конфиденциальная информация, прошу, не могли бы вы отвечать мне мысленно? Моим людям не нужно знать, о чём пойдёт речь»

И о чём же?

«Совет Епископов решил, что ваша заинтересованность в проекте „двадцать-двадцать“ подтверждает версию медиумов о высокой вероятности вашего выпадения из временных потоков. Мой анализ ваших действий и мыслей также подтверждает их выводы».

Я улыбнулся.

«Нет, у меня нет с собой ватрушек…»

Глава 19

Зачем такое с собой делать, м? Я смотрел на изуродованного человека, больше похожего на железную коробку с искусственной головой. Судя по сложной конструкции, Баженов Станислав Михайлович пределы этого фургона не покидал.

«Ошибаетесь. Человечество давно изобрело грузопогрузчик. Илья Александрович, вы уверены, что это та самая тема, которую мы должны обсудить?»

Интересно, он адресно так мысли считывает?

«Да, Илья. Я не всемогущ. Но прошу, прекратите. Думаю, вас интересует, сможет ли Первая Церковь помочь вам в ваших планах, о которых я, разумеется, уже знаю. Давайте, обсудим именно это… »

Я откашлялся.

«Нет, Илья. Я экспериментальный образец. Для ваших целей использование такого рода технологий не потребуется. Тем более, большая часть того, что вы наблюдаете, не предназначена для работы в условиях альтернативной физики. Просто я должен был лично вас навестить. Моя лаборатория находится в Новосибирске. Пусть сюда был выматывающим, уверяю вас»

Польщён, куда проще было бы меня доставить…

«Вы бы позволили? Напомню вам, что именно в ваших планах несколько минут назад было попросту уничтожить часть моих людей, ради бегства. Сквозь стену, Илья. Грубо!»

Ну, так сам армию нагнал!

«Эта армия всегда со мною. Это моя охрана, Илья Александрович. Их задача обеспечить мою безопасность, а не отлавливать одарённых. Позвольте, я прерву ваш поток мыслей, чтобы не отвлекаться дальше»

В голове стало пусто-пусто и очень ясно. Даже мир чуть изменился. Не, братец, меня так просто не переключишь! Я настырный. Хотя манера нашего общения меня немножечко напрягала, ты вроде и подумать не успел, а тебе уже развёрнутый ответ в голову засунули. Так и чердак протечь может.

«Под ваш запрос у нас есть один вариант. В опытных условиях показал себя неплохо, но ещё не проверялся на носителе. Исследования были остановлены предыдущим Патриархом, как противоречащие замыслу Господа. Можете себе представить?»

Легко могу себе представить, особенно когда с тобой говорит голова на железной коробке. Вряд ли их Господь хотел бы иметь к такому хоть какое-то отношение. Так что Патриарха можно понять.

«Мы можем попробовать внедрить имплант в вас»

По-моему, Баженов при этой мысли плотоядно облизнулся. Мамкин внедратор, блин.

«По оборудованию, которым мы владеем на данный момент. Модуль фокусировки вам может пригодиться. Размеры достаточные для того, чтобы безвредно поместить его в жировой прослойке на боку. Снаружи и не заметно будет. Ещё мы располагаем модулем усиления, но я бы не рекомендовал этого делать, он чуть более громоздкий и без следа скрыть его не сможем». Голос Баженова в голове звучал ровно, размерено, спокойно. «Действовать мы должны быстро, как я понимаю, сроки поджимают. После имплантации же нам потребуется пара дней наблюдений за вашим здоровьем. Строгий постельный режим. После этого можно начинать небольшие нагрузки. Мои лучшие физиотерапевты высокого ранга поставят вас на ноги за неделю»

Перспектива впихивать в себя то, что ещё толком не проверили, меня не слишком прельщала. Есть множество других способов, как можно угробить своё здоровье. Да и не понимал я, как с такими мощностями, Первая Церковь ещё не подмяла под себя всю Империю. Так же можно из одарённых истинных богов делать! Вон, раз этот мне мозги вскипятить может, а мне и не защититься ничем. Почему не продают такое налево и направо, м?

«Источники энергии, Илья Александрович. Не каждый человек хочет выглядеть так, как я. А экспериментальные боевые импланты разрабатывались для демоноборцев и используют в качестве питания не биохимические процессы тела, а материю серого мира»

Белое лицо Баженова страшно сморщилось.

«Позвольте не распространяться о технических деталях»

Что за фокусировка?

«Концентрация. Я использую такой модуль. Отсутствие помех, направленный и более чёткий сигнал. Управление потоками и их шириной. По-моему, то, что вам нужно»

Тут ящик прав. Вот только как же не хочется получать в своё тело лишние детали. А вдруг не приживётся?

«Гарантий никаких. Вживления таких имплантов на людях ещё не проводились. Вы будете первым. Но у меня лучший штат хирургов и контурщиков в мире. Настоящие звезды. Вам не о чем волноваться»

Как вас только не разбомбили с «лучшим штатом в мире»… И где вы вообще сидели, пока тут Разумовский Тёмные Века устраивал? Приехал бы в своём фургоне, внушил бы князю чего полезное и разобрался с проблемами!

«Когда о тебе не знают, то тебя и не бомбят. Когда ты не высовываешься, то о тебе и не знают» назидательно отметил Баженов.

Ой, нечего тут спорить. Принцип работы фокусировки ясен. Усилитель?

«Данный модуль вполне может повысить ваш ранг, Илья. Насколько я понимаю, с этой проблемой вы сейчас и столкнулись. Однако здесь рисков по внедрению больше, ну и это будет выглядеть…»

Он улыбнулся. Какое жуткое зрелище.

«Да, вы подобрали правильное слово. Это будет выглядеть немного жутко. Размеры, повторюсь, приличные. Будут видны. Хорошо видны, хм…»

Ладно, можно было бы зацепиться за брезгливость и омерзение, но мне предлагали вариант, который заметно облегчит бой с Пожирателем. Фокусировка действительно пригодиться. И усиление бы сделать, но… Как далеко я готов пойти на то, чтобы спасти мир, м? В последний раз я предпочёл его целиком уничтожить, лишь бы вернуть душу.

А теперь?

«Интересные размышления»

От тебя есть вообще какая-то защита, а⁈

«Увы. Если я нацелился, то вы не сможете ничего со мною сделать»

Я вытащил из потустороннего кармана пистолет. Просто ради шутки, мол, смотри, как я могу показать кто здесь главный, но тело вдруг сковало ватным одеялом. Пальцы разжались сами собой, и оружие упало на пол фургона.

«Я нацелился, Илья», с укоризной заметил Баженов. Ну, наверняка у него есть кнопка. Надо просто понять, как её нажать. Полагаю, заряд из гранатомёта в машину справится.

Баженов тяжело вздохнул.

«Мы на одной стороне, Илья. Соберитесь, пожалуйста. Совет Епископов сильно рискует, доверившись невоцерквлённому человеку»

На другой стороне весов гораздо более высокие риски, с улыбкой подумал я.

«Вы правы»

Ладно. Что делать-то надо?

* * *

Фургон с Баженовым, равно как и вся его свита, исчезли в ночи, словно их и не было. А вот утром в деревне появились вежливые люди в дорогих чёрных костюмах и в чёрных очках. Куратор проекта «двадцать-двадцать» предупреждал меня о них, поэтому уже к утру я был готов.

И самым сложным для меня в этой готовности оказался Рррупи. Брать его с собой я не хотел. Неизвестно, чем закончиться история, и пусть ребята из Новосибирска могут оказаться толерантными к Фею Смерти, но… Вдруг нет? Одно дело рисковать собой, другое дело демоническим дитёнышем, хе-хе.

Когда я налил ему молока в стакан, откуда он любил лакать по утрам, то Рррупи с довольным видом устроился на детском стульчике, потирая лапки. Демонёнок даже глазки прикрыл от наслаждения утренним ритуалом. На блюдечке рядом с ним лежало печенье «Юбилейное». Тоже уже традиция. Хватит богомерзкий шоколад трескать.

– Я ухожу, Рррупи, – сказал я прямо.

– Пока, – не глядя помахал мне лапкой тот.

Так, ладно, добавим драмы.

– Я, может быть, навсегда ухожу.

Рррупи отвлёкся от молока, посмотрел на меня с прищуром, оценивая мою серьёзность.

– Еды у тебя хватит недели на две, если не шиковать. Или, если хочешь, могу написать девчонкам и они тебя заберут.

Рррупи моргнул:

– Куда ты собррраться⁈ Не ходи! Не надо девчонки!

– Надо, Рррупи, – я протянул ему руку, и он осторожно взялся за мой большой палец, не сводя с меня глаз.

– Не хочу навсегда! С тобой идти!

– Не могу. Никак, Рррупи. Я вернусь через две недели, если всё будет хорошо. Еды тебе хватит. Ты ведь совсем не дитёныш!

– Еда хррррень!

– Это что за слова такие!

– Еда не важна, – поморщился демонёнок. – Илья дррруг! Илья важен.

Трогательно, но незаслуженно. Однако спорить не стану, момент не тот да и прав Фей Смерти. Илья очень важен. В особенности для Ильи.

– Короче, друг, сиди тихо. К окнам не подходи. Телевизор смотри, шут с тобой. Всё равно ведь включишь.

Рррупи сокрушённо кивнул.

– Если не вернусь, то уходи отсюда сам. Можешь к девочкам вернуться, можешь отправится путешествовать. Весь мир твой. Но старайся не попадаться на глаза людям. Ну и собак остерегайся.

Он шмыгнул носом, потёр его лапкой, пряча глаза.

– Жалко, дррруг…

– Мне тоже. Ладно, долгие проводы, лишние слёзы.

Я почесал его за ушком и поднялся из-за стола.

– Покеда, Рррупи.

– Пока, Илья.

Княгиня наблюдала за нашим прощанием из-за стола. Лик призрака был мрачен, но вид оставался решительным. Она пообещала ждать здесь, вместе с Рррупи, и помочь ему, если вдруг что-то случится. Я послал ей воздушный поцелуй и получил ответный. Подмигнул и вышел.

На улице меня ждала машина и терпеливые посланники Баженова. Меня усадили на заднее сидение дорогой чёрной «Тверчанки», каким-то чудом проползшей по раскисшей дороге в деревню. Водитель в перчатках, охранник на первом сидении со штурмовой винтовкой на плечах. Автомобиль неуклюже развернулся, и я бросил последний взгляд на старый дом, ставший моим пристанищем в последние недели.

Рррупи сидел на подоконнике и махал мне лапкой. Я дёрнулся было ответить, но смог побороть инстинкт, чтобы не смущать людей в чёрном. А затем нахмурился, прислушиваясь к себе. Душа, а ну-ка цыц. Настраиваемся на дело, а не на эмоции.

Когда мы выехали на трассу, то к нам присоединились две полицейские машины с мигалками. Ничего себе эскорт. Как, оказывается, удобно работать на церковь. Летишь себе по шоссе с сопровождением, с сиренами, в удобном кресле.

Правда летишь за тридевять земель для того, чтобы безумный учёный запихал в тебя что-то никем не проверенное, но… За комфорт же нужно платить, верно?

На военном аэродроме под Старой Руссой нас ждал небольшой самолёт, уже готовый к отправлению. «Тверчанка» выехала прямо на взлётную полосу, встала прямо у трапа. Здесь тоже ждали мужчины в чёрном. Жаль, что не какая-нибудь очаровательная сексуальная стюардесса в короткой юбочке.

Но, думаю, для Первой Церкви подобный подгон был бы чрезмерен. Так что вполне устроят и мужчины. Мне же из них не суп варить.

Сомневался ли я в том, что делаю? Конечно! Однако иногда надо идти на риск. Да и выдрать из себя имплант дело нехитрое. Дыркой меньше, дыркой больше. Если не летально, то боевые целители залатают такую рану что даже шрам потом не разглядишь. А вот если церковный прототип сработает, то это окажется очень хорошим подспорьем для ратного подвига супротив Пожирателя Звёзд.

В полёте меня осенила болезненная мыслишка. Ведь они уже в это время могли развивать работающие в сопряжениях импланты. Технологии позволяли. Однако в бой со мною они вступили, когда я был на пике своего могущества. Встреться мы раньше…

Видимо, проект говорящего ящика Баженова был всё-таки заморожен ныне покойным Патриархом. Который в свою очередь, погиб из-за заговора Разумовского, который, как мне кажется, был инициирован моими увлечениями по работе с женскими контурами. Которые случились из-за моего возвращения в себя любимого.

Короче, я уже изменил будущее. Порядочные писатели-фантасты уверяют, что мироздание таких шуток не любит и разрушается.

Большую часть перелёта до Новосибирска я провёл в медитации, отвлёкшись лишь один раз, когда бортпроводник предложил мне горячий обед. Я с удовольствием согласился, и, поглядывая из иллюминатора на проплывающую внизу Россию, с большим аппетитом умял как булочку с ветчиной, так и горячую говядину с рисом. Набор приятный, сытный, и без изысков. Если бы тут в меня попытались бы запихнуть какого-нибудь варёного осьминога или же горсть анчоусов, то настроение бы моё мигом перестало быть столь благодушным.

А так Новосибирск внезапно встретил меня снегом. Особенно ярким это впечатление оказалось по причине того, что я прилетел в лёгкой куртке, совсем не озаботившись переменами погоды. Хорошо, что ещё одна «Тверчанка» ждала нас у трапа, и никто не пытался устраивать мне пышную встречу. Я бы околел, пока там ритуальные танцы закончились.

Люди в чёрном действовали молча, сноровисто, будто бы возили так гостей уже не первый раз. И это чуточку напрягало. Но… Что я знал о напряжении! Настоящее напряжение ждало меня позже, на секретном объекте Первой Церкви.

Вообще, снаружи это вовсе не выглядело секретным объектом. Мы проехали несколько простых деревень, миновали мост через извилистую речку, а после этого остановились у одинокого дома на холме. Совершенно обычное здание, обшитое синими досками. Белые ставни, серая крыша. Участок огорожен покосившимся забором, скорее защищающим территорию от набегов коров. У самого дома разобранный трактор и ржавая иномарка на кирпичах вместо колёс.

Наша «Тверчанка» остановилась возле неё.

Помните, я говорил про напряжение? Вот пока его не было. Да, это выглядело обителью группы маньяков-каннибалов, любящих по выходным с бензопилой гонять заблудших туристов, но я же понимал, куда приехал.

В подвале этого дома находился вход в сеть сырых подземных лабиринтов. Люди в чёрном со мною дальше не пошли, зато пошёл мужичок лет пятидесяти, живущий в этом самом доме. Дальше была поездка на монорельсе. Затем проход через шахту. Затем ещё одна поездка. Потом мы минут тридцать ждали переправы через реку под каким-то мостом.

Потом был ещё один монорельс.

А вот потом наступил момент истинного напряжения! Меня встречали. О, и как меня встречали. Первым человеком, на которого я обратил внимания, когда огромная стальная дверь отъехала в сторону, пуская нас внутрь подземного комплекса, был рыжеволосый юноша в огромных роговых очках, стёкла в которых пуля пробить не сможет из-за толщины. На руки парня были натянуты большеразмерные жёлтые резиновые перчатки аж до локтя, а на тело, поверх заляпанного расстёгнутого халата, наброшен прозрачный и дырявый дождевик. Мда… Штаны выше пупка натянуты, клетчатая рубашка заправлена неаккуратно. Да ещё и расстёгнутой ширинки часть рубашки видна. Плюс левый шнурок на грязных полуботинках был развязан, а правая штанина ныряла в дырявый носок.

Это лучшие учёные Первой Церкви?

– З…з…з…здравствуйте! Меня з…з…зовут Ю…Ю…Юлий, – протянул мне руку рыжий. Опомнился, содрал перчатку. Я машинально ответил на рукопожатие.

– Очень п… п… польщён, – выговорил встречающий. – П… П… Прох-х-х… Прох-х-х… Мнать… Идёмте. Я п… п… провожу вас к оп… оп… опер… опера…ц-ц-ц-ции.

Он широко улыбнулся. А я, как уже упоминал выше, в этот момент очень-очень сильно напрягся.

– Г…г…господин Б…б…баж… Баж… Баженов нас п…п…п…п…предупредил. Мы г…г…готовы! Вы г…г…герой.

Юлий развернулся и, прихрамывая, зашагал вглубь подземной базы. Базы, которая выглядела откровенно заброшенной. На одной стене обнаружилась грубая запись облупившейся краской: «Нахрена я здесь⁈». В этих катакомбах, судя по антуражу, либо подростки свои протесты переживают, либо бездомные коротают беспокойные алкогольные ночи.

Ёжкина ты кошка, куда меня судьба занесла⁈ И вопрос, заданный неизвестным на стене, своей актуальности не потерял и по сей день. Я на все сто процентов готов к нему присоединиться.

Дверь за моей спиной закрылась. Прогудел запрятанный в бетонных стенах механизм, и глухо лязгнули замки, отсекая от меня уютные сырые тёмные коридорчики. Проклятье, а ведь там, в тележках и душных переходах, было не так уж и плохо. Потому что здесь, в бункере Первой Церкви, царила разруха. Света не хватало, а светильники были убраны под стальные решётки, словно здесь что-то могло им повредить. Многие комнаты пустовали, и иногда оттуда доносился такой запах, что хотелось надышаться нашатыря, так как только он мог прочистить нос.

Я покорно шагал за Юлием, разглядывая руины церковного исследовательского института, и мой энтузиазм стремительно улетучивался. Если раньше у меня были сомнения, то теперь они полностью развеялись. В таких местах люди обычно садятся на чёрные наркотики, а не получают могущественные импланты.

– М-м-м-мы гот…готовы в-в-в-в-в люб…б…бой момент, – резко повернулся ко мне Юлий. Его лицо стало невероятно серьезным:

– Вы на этой неделе не принимали алкоголь?

– Нет… – осторожно ответил я. – Но не уверен…

– Д-д-да? —он хмыкнул, —ну, наверное, ничего н-н-н-не б…б…будет.

Наверное⁈ Господин Баженов, я не рано ли вам доверился, а⁈

Глава 20

– П…п…простите за б…б…беспорядок. Этот х-х-х-х… – Юлий остановился, закатил глаза, собираясь. – Это к…к…к… Мнать. С…с…сектор з…з…заброшен. Н-н-не ис…использ…з…зуется. Мы п…п…почти п…п…пришли.

Мы повернули в ещё один коридор, на потолке которого догорала своё мерцающая лампа. Длинный узкий ход заканчивался массивной дверью. Мой провожатый дошёл до неё, постучался. Эхо поскакало вглубь заброшенного комплекса, отражаясь от серых шершавых стен. Юлий ободряюще улыбнулся мне, и, надо сказать, это необходимо было сделать. Весь наш путь по заброшенной базе повергал в не самые радужные предчувствия. Теперь-то понятно, отчего местный филиал на таком плохом счету. Проверяющей комиссии просто одного Юлия покажите, и всё, дотации моментально подходят к концу, а мощности, если таковые были, опечатываются.

Дверь отворилась, и мне в глаза ударил яркий свет. Я машинально приглушил зрение, дабы не оказаться ослеплённым, а рука застыла у кармана, готовая схватить первое попавшееся оружие, поданное бронемяками.

В проёме стояло двое вооружённых бронированных одарённых, а между ними высокий, метра два ростом, тощий лысый человек с тонкой, насмешливой улыбкой. Агрессии они не проявляли, но и руку убирать я пока не торопился.

Очки у лысого были как у Юлия. Огромные, будто им здесь их выдают по размеру интеллекта.

– Здравствуйте, Илья Александрович. Я Павел Миклошевич Ковальски, руководитель четвёртого сектора. НИИ ЗАИПЦА.

– Вот прямо так и ЗАИПЦА⁈

– Научно-Исследовательский Институт закрытой, автономной интеграции Первой Церкви и Альтернативности.

Такой серьёзный. Неужели не понимает всей соли аббревиатуры? Ну, на поверхности всё!

– Юлий, спасибо за хлопоты. Можете возвращаться к себе, – сказал Ковальски.

– П… П… пока, – сказал мой провожатый и потопал куда-то в сторону. Павел Миклошевич проводил его грустным взглядом, и, едва Юлий скрылся за дверьми, со значением произнёс.

– Хороший был учёный. Но из-за технической накладки он сильно изменился. Большое облучение из-за сбоя альтернативности, защитный купол отключился от помех. Досадное совпадение. Мы держим его здесь, потому что наверху он никому не нужен. А простые задачи он выполнять может. Он всю жизнь отдал науке, неправильно было бы просто выпихнуть его отсюда. Наука как театр, знаете ли. Иногда, чтобы быть близким к чуду, можно и пальто в гардеробе принимать.

Интересная аналогия, но в целом, хоть парнишку и жаль, а некоторое облегчение от слов Ковальски я испытал. Может, не так всё ужасно у Первой Церкви? Вон, тот ужас это заброшенный сектор. Учёный-неряха просто местный юродивый, притянутый к делу.

– Вы все сюда добираетесь столь окольными путями?

Павел Миклошевич покачал головой:

– Илья Александрович, мы очень рады, что вы изъявили готовность участвовать в нашем первом внедрении, но расположение нашей базы информация секретная, и провести вас через парадный ход было бы немного неразумно со стороны службы безопасности. Уверяю вас, нашими разработками интересуются многие «соседи». Господин Баженов ручался за вас, но одних слов его недостаточно. Вдруг вы заполучите имплант и сбежите в Чжунго?

Я задумчиво хмыкнул.

– Шучу, – без улыбки проговорил Ковальски. – Система безопасности вас уже проверила. Кстати, Илья Александрович, надеюсь, заброшенные сектора, через которые вы к нам шли, вас не смутили? Не подумайте ничего плохого: у нас прекрасное финансирование. Совет Подземелья постановил все средства направлять на текущие исследования, а не на ремонт брошенных и не использующихся помещений. Они ещё с предыдущих хозяев остались. Военных.

– Ну, нет – так нет, – рассудил я.

– Идёмте, Илья Александрович.

Мы зашагали по белоснежным коридорам. И вот здесь уже чувствовалась близость к чему-то особенному. Правда, заглянуть никуда мне не удалось, всюду замки со сканерами сетчатки или сигнатур, за толстенным стенами не раздаётся ни звука. Однако потоки сил я ощущал. Ох, как же было интересно заглянуть внутрь одним глазком.

– НИИЗАИПЦА разрабатывает множество различных направлений одновременно. Однако имплантология пока ещё не так широко представлена, к сожалению. Очень надеюсь, что вашими силами мы это изменим.

Я хмыкнул.

– Трагедия связанная с гибелью Патриарха очень неожиданно развязала нам руки. Использование альтернативных энергий опасный путь, и без одобрения Святейшего мы не могли двигаться дальше обезьян. Но были готовы. Это знаменательнейший день, Илья Александрович.

Мы прошли ещё несколько секторов. Несколько раз нам встречались спешащие куда-то учёные, погружённые в свои мысли и планы. Один раз дорогу нам преградила огромная платформа, закрытая непроницаемым барьером. Вооружённая охрана с крестами на форме, отсекла нас от агрегата, который команда белохалатников пытались перегнать из одного белоснежного ангара в другой. Таблички на воротах ничего толком не говорили. «Испытательное помещение 15» и «Испытательное помещение 16», вот и всё. Охранники смотрели грозно и ревностно.

– Мы на пороге величайших перемен! – сказал Павел Миклошевич. – Величайших!

Я оставил это без комментария. Они реально опередили время. Благодаря мне, разрушителю их учения в будущем. Вот как, оказывается, может повлиять на целое направление науки личность какого-нибудь лидера. В данном случае предводителя Первой Церкви. Хорошая тема для школьного сочинения.

Сектор работы с имплантами отличался от предыдущих лишь номером. Дверь в «Сектор исследовательский 4» открылась, закрылась, и нас сразу встретили двое одарённых ранга мастер. Оба церковники из службы безопасности. Сила всколыхнулась в обоих, стоило мне пересечь порог.

– Павел Миклошевич? – мелодично поинтересовался правый. Левый тем временем изучал меня и мой контур. Я не сопротивлялся. Ребята делают свою работу.

– Олег Сергеевич, всё хорошо. Под личную ответственность господина Баженова.

– Артемьев? – спросил левый. – Я представлял его постарше. Молодой же ещё…

– Проходите, – прервал его правый.

Меня провели в белую комнату с белой кроватью, на которой лежал белый матрас. От количества белизны глаза слезились, поэтому я снова приглушил цвет при помощи магии. Ковальски вошёл в помещение вместе со мною.

– Устраивайтесь, пожалуйста. Я пришлю к вам сестру, мы возьмём некоторые анализы, и уже завтра сможем приступать. Хотите кушать? Может, чаю?

– Не откажусь.

Я прошёл к кровати, попробовал её на жёсткость.

– Сколько это займёт?

– О, это очень быстрая операция. Нам даже не потребуется общий наркоз. Местное обезболивание, пара надрезов. Это технические детали, но оперировать вас будет Игнат Семенович, врач от Господа нашего.

Он перекрестился, посмотрел на меня внимательно.

– Если переживаете, то можем сделать и наркоз, но я бы не рекомендовал. Самая большая работа будет сделана профессором Погоняйло. Один из лучших специалистов по контурам в мире. Слышали?

Я помотал головой.

– Где там ваш чай? – буркнул вместо этого. Хотелось закончить с историей как можно быстрее.

– Конечно, идёмте. Вот только…

Он остановился напротив меня.

– Илья Александрович, ни в коем случае не волнуйтесь. Да, это пилотная операция, но она не несёт вам ровно никакого угрозы. Это небольшая капсула, – он показал пальцами размер сантиметров в пять. – После настройки её на контур вы даже управлять ею не будете, она просто станет делать ваши потоки чище и чётче. Можно сказать, что полная автоматика.

– Почему бы не сунуть мне её в карман? Зачем в живот запихивать, – ворчливо спросил я.

– Илья Александрович, так это работает, – пожал плечами Ковальски. – Без благоприятной среды родственной контуру это просто кусок дорогого материала. Увы. Кожные покровы не дают необходимой чистоты сигнала, так что внедрение обязательно. После практической обкатки мы, если вас что-то будет беспокоить, легко избавим вас от импланта. Обязательная программа тестов уже готова, и если вам интересно, то готов сюда её принести.

– Программа тестов? – не понял я.

Учёный нахмурился:

– Конечно, Илья Александрович. Вы же здесь как испытатель! Я же ничего не перепутал?

– Нет, не перепутали, – вздохнул я. Легенды надо придерживаться. Всё-таки перед Ковальски стоит сирота из приюта, готовый стать лабораторной крысой, а не что-то ещё. Пусть так и остаётся.

– Неделю мы бы вас понаблюдали, но, как я понимаю, у вас есть особенная программа и вам нужно будет покинуть нас на какое-то время. Так что господин Баженов сказал, чтобы мы ограничились базовыми тестами. Но про них ни в коем случае нельзя забывать. Вы понимаете? Хорошо. Идёмте. Я покажу вам столовую.

Чай у них оказался отвратительным, а из еды мне предложили только суп с переваренной лапшой и картофельное пюре с жалкой котлеткой. Ну, ладно, выбирать не приходится.

После трапезы меня сопроводили в комнату отдыха, где и заперли (чем, признаюсь, опять напрягли). И, за исключением визита медсестры, взявшей у меня кровь из вены, да молодого ассистента, притащившего папку с документами и описанием тестов, меня больше никто не беспокоил.

Такой тишины, как здесь, мне до этого не попадалось. А в девять ноль-ноль в комнате выключился свет, и я остался в звенящем небытии, без единого проблеска или блика. Так пролежал какое-то время, глядя в черноту и размышляя. Об операции думалось с лёгкой тревогой, но и нетерпением. Пихать в себя что-то инородное это интерес на любителя, но если эта штука работает…

За теми размышлениями и уснул.

А наутро началось. Суета, возня. В палату притащили каталку, заставили переодеться. Медсестра тщательно побрила мне левый бок чуть ниже рёбер. Работала она с таким серьёзным видом, словно от успеха процедуры зависела её жизнь. Затем меня попросили лечь на каталку и затем торжественно покатили по коридорам.

Я лежал, глядя как проплывают надо мною светильники, а мы то поворачивали куда-то, то останавливались. Один раз даже заехали в лифт. Медсестричка на мои шутки почти не реагировала. Глаза улыбались, но под маской лица видно не было.

Наконец, мы приехали в операционную. Меня перегрузили с каталки на стол, прямо под мощными светильниками.

– Зачем так серьёзно? – поинтересовался я у пожилого мужчины с бесцветными глазами. Видимо хирург.

– Вы делаете свою работу, и я не советую как, я делаю свою работу, и вы не советуете мне, – пробурчал он.

– Илья Александрович, у вас уже были вмешательства в контур? – тихо спросил человек за пределами моего зрения. Я повернул голову, пытаясь отыскать его взглядом. Мужчина приблизился. Тоже пожилой. Ранг гранд-мастера. На лице с трудом скрываемое изумление.

– Не знаю. На столах не лежал, но вы же понимаете, желающих в чужих потоках покопаться хватает.

– У вас аномалия очень странная, юноша. Я никогда такого не видел. Очень плотный узел, прямо экранирование и вижу отчётливое наведение потоков. Желудок не беспокоит? Изжоги, может быть? Отрыжки?

Он навис надо мною, глядя куда-то насквозь.

– Хм… Подождите-ка минуту.

– Не трогайте, – с угрозой проговорил я, едва почувствовал лёгкое прикосновение к контуру в месте заключения души. – Не надо это трогать.

– Я опасаюсь, что эта аномалия опасна. Возможно, энергетическая попытка устранить физиологическую проблему. Или же наоборот, попытка создать физиологическую проблему. У вас врагов занимающихся энергетическими контурами нет?

– Нет, прошгу…

– Если я распутаю, то быть может.

Распутает? Он влез в моё плетение вокруг души!

– Я пришёл сюда, не для этого, – пока мне удавалось сдерживаться.

– Юноша, позвольте мне это сделать. Поверьте, у меня опыта хватает…

– Я запрещаю вам делать что-то кроме того, для чего мы здесь, – очень тихо произнёс я, и контурник даже отступил в испуге. Затем пришёл в себя и вернулся, поджав губы в немом оскорблении. Ничего, потерпишь.

– Хорошо, хорошо, юноша. Хорошо. Ничего более. Как скажете.

– Повернитесь на правый бок, – сказала медсестра. Я подчинился, всё ещё недовольный своеволием контурника. – Надо чуть-чуть потерпеть.

Несколько уколов это не беда. Это не страшно. Девушка закончила с этим, и села передо мною. Красивые карие глаза, тонкие брови, приятные стрелки. Халатик ей шёл.

– Голова не кружится?

– Разве что от вашей красоты.

Полагаю, подобные комплименты она слышала тысячи раз. Хотя кто знает. Они ведь, как я понял, до этого на обезьянах опыты ставили. Нормальных пациентов им не разрешали.

Дежурный смешок подсказал, что девушка опытная. И поддержала, и дистанцию сохранила. Умница.

Когда началась операция, то я даже с интересом прислушивался к происходящему. Очень странно это слушать, как режут твою плоть. Сам имплант мне даже не показали. Просто какое-то время возился хирург, а затем отошел в сторону и вместо него встал контурник. Вот эти вот изменения я мог отслеживать.

Работал мужчина осторожно, но прекрасно понимал что делать. Он ловко расщепил мои потоки в районе импланта, и прошил их так, чтобы те защитным коконом охватывали место, куда мне вживили эту вещицу, и при этом обязательно проходили сквозь повреждённые ткани. Интересный подход. Контакт материала и генетической структуры, плюс индивидуальная сигнатура.