Текст книги ""Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

Соавторы: Дмитрий Султанов,Евгений Шепельский,Евгения Максимова,,Евгений Гарцевич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 375 страниц)

Глава 12

Когда я, грязный и потный, ввалился к себе в комнату, то увидел, что Княгиня висит под потолком, скрестив ноги по-турецки, и читает очередной женский роман. На моё явление, после двух ночей отсутствия, она отреагировала загадочной улыбкой и игриво поприветствовала пальчиками.

– Много сил, дорогая? – спросил я её, прекрасно зная ответ. Напарница деланно вздохнула, но глаза смеялись. Знает, хитрюга, что я в курсе того как она к моим источникам подсоединилась. Но мне не жалко. После закрытия зоны её во мне было вдоволь.

Сграбастав школьную форму, я потащился в душевую, где после жаркого душа с нескрываемым удовольствием переоделся в чистое. Перед зеркалом придирчиво осмотрел себя. Нескладный подросток в дурацком наряде. Привыкну ли я к этим чертам? Лицо заострённое, узкое, нескладное, вкупе с чуть великоватым школьным нарядом – ну такой себе жених.

Ничего, ничего. Всё можно исправить. Так, теперь надо в подвал. Бродить по Пушкинским Горам в такой униформе как-то даже неприлично. Поэтому надо споро приводить в порядок мой выходной наряд, который, конечно, тоже оставлял желать лучшего. А так как горничных у меня пока нет – стиркой надо заняться самому. Хвала всевышнему, в интернате была прачечная. Причём современная, обустроенная довольно новыми (лет десять им, не больше) стиральными машинами. Для провинциального детского дома весьма неплохой результат. Плюс ко всему стиркой в подвальном царстве потенциальной чистоты занимались сами ученики, готовились к взрослой жизни, так сказать.

Насвистывая какой-то случайный мотив, я зашагал в подвал.

Уже наступил полдень, и интернат жил своей обычной жизнью. Занятия подошли к концу, и все готовились к итоговым экзаменам. По коридорам праздно шатались те, кого дальнейшие испытания не волновали, и задирали тех, кто ломал руки в переживаниях о том, как же они будут жить, если не сдадут русскую литературу на пять. Ведь нет там, в большом мире, жизни без русской-то литературы! Там, на небесах, говорят, только о ней и разговоры ведут. Ха.

В подвале я неожиданно встретил Семёна. Он как раз воевал со расписанной маркерами машинкой, пытаясь её запустить. Ворчал смешно, стучал по крышке кулаком. Я встал рядом, поправил его дверцу и нажал кнопку. Механизм тут же загудел, нагнетая воду.

– Спасибо, – светло улыбнулся парень. – Ты где был? Я вчера тебя обыскался.

– В городе, – просто признался я. – Гулял.

– Везё-ё-ёт, – протянул Семён.

– Тебя тут цепями не приковали, знаешь ли.

– Так и денег на такси не дали, – немедленно парировал он.

– Тебе дать денег на такси? – усмехнулся я, закинул в барабан вещи, потянулся за стиральным порошком. – Раз уж автобус вам, господин, не к лицу.

– Дай, – пожал плечами Семён.

– Зайди попозже и дам.

Повисла пауза. Разговор явно ушёл в неловкое для парня направление. Я же засыпал порошка, отмерил кондиционера, залил его по мерной риске и включил машинку.

– Слушай, – подал голос, наконец-то, Семён, – Илья… А каково это быть… Ну вот таким. Что это? Что изменилось внутри?

Я опёрся на машинку, глядя на товарища. Выглядел он чуточку потеряно. И, наверное, его можно понять. Мы ведь были неудачниками среди сирот. Два невзрачных и никому не нужных паренька, нашедших себя в своей никчёмности. И теперь Семён остался один. Неожиданно, но мне стало его даже жаль.

– Ничего толком не изменилось, Семён. Просто начинаешь видеть что-то новое, чувствовать новое. Вон, когда сквозит – тебе холодно. А когда рядом сила – ты это также чувствуешь. Описать не можешь это самое «холодно», а знаешь что это. Как воздух в руки взять.

Я схватил пустоту ладонями, сделал вид что заглядываю внутрь:

– Вроде бы и ничего нет, а вроде бы ты знаешь как из этого ничего вытащить энергию и изменить её. Направить куда-то.

Семён восхищённо покачал головой.

– Вот как-то так, – резюмировал я. – Ничего особенного.

– Ты стал совсем другим человеком, – признался Семён. – За один вечер изменился. Поэтому прости, но никак не могу с тобой согласиться. Это особенное.

– Когда ты меняешься, ты этого не осознаёшь, – заметил я. – Это жизнь.

Он промолчал, но губы его поджались.

– Мудростью теперь делишься. Хорошо тебе. Девочки только о тебе и болтают. Артемьев то, Артемьев сё. Артемьев мне сегодня снился, он такой властный был. Ты и правда Сашу трахнул?

Я поморщился:

– Акт любви называть словом «трахаться» нельзя! Что за принижение великого интимного таинства? Звериное какое-то, право. Трагичен такой упадок нравов. Безмерно трагичен.

Экий мы сегодня, Илья, ханжа! Будто бы две прошедшие ночи ромашки-лютики на лужайке нюхал, да с плюшевыми зайцами танцевал. Ата-та тебе, Илюшка!

– Так было что-то? – не унимался приятель. Чего ему это вдруг так важно оказалось?

– Нет, она же ещё ребёнок, Семён!

Он обалдел немного от моего высокомерия, но быстро справился с эмоцией.

– А Фесенко? Говорят, ты к ней тоже ходишь. Ты же знаешь, что она ведьма?

Василиса до старости не доживёт с такой популярностью. Но, вообще, я-то, Сёма, знаю, а вот какого, прости Господи, хрена ты в курсе её увлечений?

– Ведьма? Фесенко?! Ты серьёзно? – сыграл дурачка я.

– Да. Как Ленка, – вернул Семён. – Которая повела тебя в жертву приносить и пропала. И как Саша, которую…

– Да брось, Сёма! – возмутился я. – Что за слухи. Сбежали они и всё. Меня по голове огрели и сбежали. Не думаешь же ты что они полезли в портал?

– Там была кровь. Все говорят, что была кровь!

– Сам видел? Трогал? Может, на анализы отвозил? – забросал я его вопросами. Он чуть растерялся. – Вот-вот, Сёма. Не слушай всего о чём болтают. Вон, ходят подозрительные домыслы, что Лену и её дружков я не только убил, но и съел. Слыхал о таких вестях?

– Не, только про то что Сашу трахнул, – он нервно облизнулся и с виноватым видом почесал затылок. – Врут, значит? Но про Фесенко-то точно говорят. Она ж в том году с Коляшей встречалась, из старших. Помнишь?

После миллионов взятых человеческих эссенция имя Коляши мне ничего не дало. Поэтому я ограничился тем что просто развёл руками. Сдаюсь, мол.

– Он зимой на танцах в углу с Машенькой Архиповой обжимался, так потом две недели с унитаза не слезал. Похудел весь, посерел, еле ходил. А то всё Фесенко его прокляла. Его дристнёй, а Машеньку прыщи тогда разбили. Неужто не помнишь?!

Что-то такое было, хоть и очень смутно. Должно быть, когда-то это было важно для нас с Семёном. Память сбоила, иногда она выдавала событие, которое случилось сотни лет назад, и я его помнил будто бы оно вчера свершилось, а иногда напрягаешься-напрягаешься и будто бы не с тобой оно произошло.

– Сёма, раз ты знаешь, что Фесенко ведьма – чего же священникам не сдаешь? – прищурился я. – А?

– Зачем? – искренне удивился он, а затем сразу понимающе кивнул, – Ах да, ты же теперь одарённый! Человек благородных кровей! Кто-то из простых людей по силе тебя достал, так всё, сдать его в Первую Церковь! Пусть они её приструнят, поломают, да?

Я остановил его жестом:

– Семён, ты чего? Тебя какая муха покусала? Это же я – Илья. Ты меня ни с кем не перепутал?

– Не Илья ты, – вдруг выкрикнул он. – Не Илья! Это тебя надо в Первую Церковь. Пусть они посмотрят внимательнее.

Парень чуть ли не всхлипнул и выбежал из прачечной. Ну совсем никуда не годится. Конечно, каждый должен пройти через все этапы взросления, но некоторые надо проскочить на максимальной скорости.

Хотя поймешь ты это только совсем-совсем взрослым.

Я сел напротив стиральной машины, выпрямился и закрыл глаза. Раз ждать надо, то почему бы не заняться полезным делом. Каналы сами себя не раскачают.

Из головы всё не шли штандарты из того мира. Я уже совсем забыл о владельце герба в виде рассечённой молнией луны, а ведь когда-то он был мне костью в горле. Осторожный, хитрый, сильный Князь Падали. Тёмный Лорд, владевший этими землями, служил ему много лет и всё у него было хорошо. Ровный достаток, стабильная жизнь. То, что портал закрылся – как-то повлияло на ситуацию по ту сторону, раз Князь Падали Мордард лично пришёл разбираться с произошедшим. Плюс ко всему ещё и с вторжением. На территориях Российской Империи. Почему он так осмелел?! Что изменилось-то?

Дыхание моё замедлилось. Почти остановилось. Погрузившись в транс, я чувствовал как энергия внутри рвётся наружу. Как бурлит она в узких местах слабого энергетического контура, как проминаются тонкие стенки под напором мощи. По спине протекла капля пота, но я её отметил лишь краем сознания, полностью погружённый в мысли.

Должно быть, я слишком много внимания уделяю этому Мордарду. Ну, прорвался на авось, получил по сусалам и откатился. Проверил местную оборону, которая разбила его отряды даже не дав им выйти из здания школы. Всё, проехали. Да, держать в уме такие вещи необходимо: кто знает, во что это выльется.

На моей памяти было два больших вторжения, за которыми я наблюдал ещё не будучи участником событий. Одно случилось где-то на Урале, и объединённым усилиями аж трёх Князей Падали удалось взять под свой контроль Екатеринбург и окрестности, но затем пришла целая армия Первой Церкви, собранная со множества регионов, и святоши отбили земли обратно. При этом имперские демоноборцы даже по тревоге не были подняты. Хотя, казалось бы, вместо церкви должны были прийти именно служивые ребята. Но дела российского императора и патриарха – есть тайна государева, и кто откроет её, тому уран в шахте руками голыми добывать до конца своих коротких и несчастных дней.

Я эту тайну, кстати, знал. Хе-хе.

Второе было в бедной Африке. Экспедиционный английский корпус полёг в саваннах южнее Сахары и отбить обратно свои земли уже не смог, а корона приняла решение, что не больно то и надо. Где Африка, а где Великая Британия, решили они. За такой плацдарм я был им благодарен. Очень помогли, спасибо им. А ещё говорят что англичанка гадит. Ха! Отнюдь!

Кто-то вошёл в прачечную. Я не пошевелился, следя за дыханием и потоком силы. Шаги осторожно приблизились. Мне послышался тонкий запах цветочных духов. Тонкий пальчик аккуратно коснулся щеки. Я тут же вышел из транса, но не пошевелился. Энергия текла плавно, уверенно. Доспех напитан и выдержит выстрел из большого калибра в упор. Какой-то изящный пальчик уж точно выдержит.

– Артемьев? Ты живой? – сказала девушка. Голос незнакомый. Я повернул к ней голову, как можно резче. Симпатичная блондинка испуганно вскрикнула, отшатнулась, прикрывая рот ладошкой.

– Здравствуй, – чуть хрипло произнёс я и соврал, – не хотел тебя напугать, прости.

– Что ты тут делаешь, Артемьев? На полу, в темноте?!

– Жду. Может быть тебя, – улыбнулся я. Она нахмурилась, затем зарделась.

– Дурак!

Звякнула машина. Ого. Я просидел здесь почти час! Медленно поднявшись, я открыл дверцу, вытаскивая оттуда горячее и уже подсушенное бельё. Девушка не уходила. Она мялась где-то на периферии зрения, и будто бы вела с собой какой-то жаркий спор.

– Что ты хотела, Инга? – память услужливо подбросила её имя. Вроде бы это бывшая подружка убитой мною Лены.

– Артемьев, – начала было она, но тряхнула головкой недовольно, – то есть Илья. Илья, да. Мне нужна твоя помощь! Ты же стал одарённым?

– Моя помощь будет дорого стоить, – собрав одежду, я встал напротив неё, откровенно забавляясь.

– У меня нет денег, – растерянно произнесла Инга.

Я молчал, улыбаясь. Фигурка у неё была что надо. Но, конечно, не мой возраст. Слишком юна, пусть даже и не невинна.

– Почему ты так улыбаешься? – не поняла девушка. Скрестила руки на груди, приосанившись.

– Просто так, – не ответил я. – Хорошее настроение. Сила прямо бурлит во мне, не знаю куда её и деть.

– Ты общаешься с Фесенко, – выпалила Инга. – Она приворожила моего парня! Сделай так, чтобы она сняла приворот! Он мой! Только мой!

Какая милая дурость.

– Плата? – спросил я невинно.

– Прости о чём хочешь, – выпалила она. Я шагнул ближе, и она чуть отшатнулась, хлопая огромными васильковыми глазами, но не отступила.

– О чём хочу?

Между нами было несколько сантиметров.

– Артемьев… Илья… Я… – она стала почти пунцовой, но бегством спасаться не спешила.

– Уверена? – тихо уточнил я. О, какие демоны сражались в её душе. Какие страсти там кипели!

Она, наконец-то, коротко и чуть обречённо кивнула.

– Погладь тогда, пожалуйста, – сунул я ей в руки свою одежду и вышел из прачечной, насвистывая.

Инга, прижав к груди ещё сырую одежду, молча проводила меня взглядом.

К Васе я идти изначально не планировал, но после такого забавного разговора даже не удержался. Этот суровый и страшный мир подростков, запертых друг с другом в одном месте. С интригами благородных родов не сравнятся, но сколько в них эмоций! Сколько чувств!

Мне нравилось за ними наблюдать.

Дверь к ведьме отворилась почти сразу после стука.

– Чего тебе? – буркнула Василиса.

– Разговор есть, – широко улыбнулся я. – Пустишь, или мне на весь коридор возопить о ситуации? Хотя, думаю, проблем от этого не будет, потому что и так каждая паршивая собака знает о твоих увлечениях. О грязных, постыдных, чудовищных увлечениях!

С каждым словосочетанием мои слова звучали всё громче и громче.

Ведьма торопливо распахнула дверь:

– Быстрее, – прошипела она.

– Хороший ты человек, Вася, – сказал я, едва дверь закрылась. Нашёл уже знакомый стул, уселся и закинул ногу на ногу. – Известный!

– Чего ты хотел? – сухо поинтересовалась Фесенко.

– Что там за приворот на суженного-ряженного для Инги?

Брови Василисы поползли вверх.

– Я только за сегодня от двоих человек узнал, что ты ведьма. От разных! – я покачал головой. – Ты не опасаешься за свою жизнь?

– До экзаменов неделя. После них я отсюда выйду и всё. Никто меня не найдёт, – поморщилась она. – А про Ингу откуда… Эта дура что, к тебе пришла?

– Да. Про нашу связь тоже все, оказывается, в курсе. Что может нетривиальным образом подмочить мою репутацию, когда тебя на дыбе будут иноки Первой Церкви растягивать.

– Опять за своё?

– Прости, не удержался. Ты это, и вправду, сними приворот.

– Да какой приворот-то? Это дурак сам за мною ходит. Делать мне больше нечего, чтобы таких баранов чаровать. Тьфу.

Вела она себя так, будто бы лет пятьдесят проторчала в лесной хижине, из тех что на курьих ножках по рощам бегают.

– Что ж ты злая-то такая, Василиса? Кто обидел тебя так?

– Что-то ещё хотел? – не ответила та.

– Мне нужен знак от тебя, для Инги. Она мне тут услугу одну делает, некрасиво будет если зря.

– Я тут причем?

– Притом, что есть одно местечко у меня на примете, с ресурсной зоной через дорогу. С августа будет свободно для аренды. Как мне думается очень славно было бы кому-нибудь с ведьмовским даром там поселиться. Кому-нибудь отзывчивому! Желающему помочь ближнему, – широко улыбаясь, я наблюдал за насупившейся ведьмой. Ну и правда, вроде бы семнадцать лет, а ведёт себя так, будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживает на триллионах и триллионах таких же планет, как Земля.

– Это ты одарённый, Артемьев. Я простой человек, мне ближайшие годы только койка в общежитии доступна, – пробурчала Василиса. Прошла к своему столику, на котором стояла большая вязаная сумка.

– Ну здесь я могу помочь. Ты же помнишь, что я обещал о тебе позаботиться? – по правде говоря денег у меня сейчас было немного, но ситуация могла в корне измениться уже на днях. Поэтому можно было и щедростью блеснуть.

Она недоверчиво посмотрела на меня через плечо. Руки замерли в брюхе сумки, а затем медленно ожили, начиная выгружать оттуда всяческие женские богатства. Как только лезет туда всё это?

Образ бездонной сумки натолкнул на простую, но отчего-то не реализованную до сих пор мысль. Мне нужен дипломат. Что-нибудь неброское, небольшое, деловое, куда я перетащу свой пространственный карман, а то ну неудобно было с ним. Какой-нибудь чёрный, кожаный с замочками позолоченными. Да, будет здорово.

– Вот. Передай Инге, скажи чтобы сожгла, – Василиса вытащила из сумки соломенную фигурку. – Пусть кровью перед этим польёт.

– Поможет?

– Кровь-то? – усмехнулась ведьма. – Нет, не поможет, но серьёзности обряду добавит. Сам понимаешь, это важно, когда к делу относятся серьёзно.

– Так что, Инга права была про приворот? – я взял фигурку в руку. – Её суженный, да? Смоченный в чём-нибудь таком, что привораживает…

Я осёкся, глядя на соломенного человечка с ужасом и брезгливостью. Чуть не выронил. Читал я, как привораживают. Тьфу, мерзость.

– Мыслишь верно, – закивала ведьма. – Но нет. Эта заготовка. Не пригодилась. Так что, чтобы уж точно подействовало и клиент был доволен – дойди до её суженного сам и объясни доходчиво, что ко мне лезть не надо. Меня он не слушает, а после того что ты с Мишей сделал – вес твоих слов вырос многократно.

– Как он, кстати? – изобразил сочувствие я, хотя парень её заслужил то что получил.

– Это уже не моё дело, – буркнула она. – Иди, спасай свою Ингу.

– Рад был помочь, – саркастично сказал я. – Кто такой её суженый-то? Он хотя бы… – я сделал страшные глаза, – существует?!

– Тарасов Роман, Артемьев, бугай наш туповатый, – снисходительно объяснила она и добавила едко. – Тарасов тоже не очень умный.

– Язык ведьмы очень ценный ингредиент, – заметил в ответ я. – Надеюсь, нужда не заставит меня его искать. А то, может, это решит мои финансовые проблемы.

Она ядовито улыбнулась, я в ответ нарочито подмигнул, а затем вышел из покоев Василисы. Так… Дела «приворожённых» можно оставить и на потом. Сначала тренировка. После неё, наверное, дойду ка я сам до автобуса и доеду до города. Сэкономлю на проезде, а то прямо как зачастил на такси кататься. Никаких денег не хватит на такую роскошь. Но что поделать – надо заглянуть к Анфисе и показать ей то, что удалось вытащить из трупа портального демона. Плюс тот кровавый камень из тайника убийцы.

Так, отставить оставить дела влюбленных «на потом». Моя одежда у Инги. Эх. Ладно. Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать. Сначала – Тарасов. И только потом уже блондинка. Чтобы точно успела погладить!

Глава 13

Я знал, где искать Тарасова. Да что там говорить, все знали о Чёртовой Беседке. Роман и ему подобные облюбовали себе самый тёмный уголок, за глухой стеной хозяйственного корпуса. Никто не мешает, никто не наблюдает, что ещё нужно трудному подростку? Из подгнившей беседки с замшелой крышей открывался вид на решётку забора и густые заросли ивняка да рябины. К забору вела тропинка, прямиком к месту, где прутья раздвинули ломом так, чтобы мог протиснуться даже взрослый человек.

Вот там, в зарослях, начинался другой сиротский клондайк, но уже для ребят приключенческого склада ума. Узкая тропа петляла по колючим зарослям и приводила к небольшому пожарному пруду, на берегу которого из поваленного бревна кто-то соорудил качели. Я любил там бывать когда-то, а вот Тарасов точно был не из тех, кто испачкает белые подошвы в скользкой грязи.

Когда я огибал хозяйственный корпус, то увидел как у его угла стоит мальчишка лет десяти-двенадцати. Насупившийся, заплаканный. Он смотрел куда-то прямо перед собой, сжав кулаки, и что-то себе проговаривал. Я даже расслышал кое-что.

– Давай. Соберись. Соберись! Это надо сделать! – повторял он. Выдохнув, паренёк сунулся за угол, глянув в сторону беседки, а затем нырнул обратно. На глазах снова выступили слёзы.

– Стряслось чего-то, парень? – спросил я его.

Тот торопливо вытер лицо, сделав вид, что вовсе и не плачет. Я остановился рядом, нарочито посмотрел за угол, на беседку, в которой расселись парни из старших классов.

– Всё отлично! – буркнул пацан.

– Это я вижу. И даже согласен. Но повторю вопрос – стряслось чего-то? Я туда иду ноги руки ломать, может и от тебя чего передать?

– Книжка, – выпалил он. – Книжку отобрали. Мне её учительница дала, Вера Павловна, про воздушных пиратов! С картинками, а они… Этот… Ванюков… Отобрал! По-моему порвал уже страницу. А она интересная! И Вера… Вера… Павловна… Расстроится! Вот я… Пришёл… Забрать. Попросить.

Он яростно боролся со слезами, и это тоже было мило. Как и попытка в его возрасте в одиночку выйти в тёмный угол интерната против стаи половозрелых шакалов.

– Серьёзная проблема, – согласился я. – Как тебя зовут?

– Никита.

– Стой здесь Никита. Сейчас со всем разберёмся, не переживай.

Я вышел на тропинку к беседке. Под крышей валяло дурака человек восемь, но Романа я увидел сразу. Он восседал с ногами на лавке, и очень картинно курил. Крепкий, плечистый, светловолосый. Настоящий спортсмен. Капитан сборной приюта по самбо. Учиться толком не учился, но на это закрывали глаза, пока он приносил медали. Типичная история.

И на то что курил он вот так, в открытую, воспитатели да учителя с тем же усердием не обращали внимания. Спорт – золотой билет в жизнь того, у кого с учёбой не заладилось. Кстати, из меня вышел бы неплохой спортсмен. Вот только сколько мне тут осталось-то, неделя? Две? Экзамены завалю и свободен!

– Добрейшего вам дня, многоуважаемые обитатели подворотен, – поприветствовал я местную шпану. – Как здоровье ваше? Доброе али худое?

Здесь собрался весь свет интернатовских хулиганов. Самые отпетые негодяи. Я широко улыбался, глядя на чересчур уверенные и наглые лица. Говорят: дураки учатся на своих ошибках, а умные на чужих. Посмотрим, как у этих с обучением.

Я встал на мокрую от недавнего дождя ступеньку, опёрся на столб с облупившейся белой краской.

– Неожиданная встреча, малой, – сказал жгучий брюнет со спадающей на глаза длинной чёлкой. Антуан Касимов. Пару лет назад очень сильно меня допекал. Пришлось прибить гвоздями к полу его рюкзак, так как в физическом противостоянии тогда мы были неравны. Он мне потом, конечно, отомстил, но с тех пор особо и не лез. А теперь уже и не полезет. Так, а где Ванюков?

Крысёныш с книгой Никиты сидел у самого края. Место человека, кто по рангу ещё не добрался до звания «равный прочим».

– Я сам удивлён, что оказался в столь злачном месте, – покачал головой я. – Но судьба привела меня сюда, и теперь пути назад нет.

– Чего хотел, одарённый? Будешь тут своими силами блистать, как с Мишаней Черепашкой? – так, Антуан из тех, кто происходящее анализирует. Значит, как минимум, не дурак. Обвинение же совершенно несправедливо. Когда я разложил ухажера Василисы с его дружками, то ничего такого не использовал. Всё сам, всё сам.

– Ну неправда, Антуан! Неправда, – возразил я. – Всё этими вот руками. Хочешь, проверь! Не будет никаких вспышек, огненных шаров и моей умопомрачительной быстроты. Я просто сломаю и тебе руку, вот и всё! Или на этот раз лучше ногу! Для разнообразия.

– Дерзишь, как я погляжу, одарённый. Силу почувствовал? – хмыкнул он. – Только на любой винтик своя отвёртка найдётся. Не борзей и проблем не будет.

Я слышал, что Антуан за пределами нашего периметра знается с людьми серьёзными. Ну, для шпаны местной серьёзными, не для меня конечно. Однако многих ребят в интернате подобные слухи пугали до чёртиков.

– Книгу верни, – сказал я обидчику Никиты.

– А то чё? – мигом взвился тот. Нет, реально на чужих ошибках не учатся. – Чё? А?

Я уж хотел было в красках расписать его дальнейшую судьбу, как Касимов поднялся со своего места и подошёл ближе, засунув большие пальцы за ремень:

– Так чего припёрся-то, одарённый? На царствие направился? Так трон императорский не тута, он в самом Петербурге.

Пацаны вокруг загыкали, захихикали. Взгляды у них были колючие, недобрые. Вот вроде бы одноклассники, но как-то не видел я их такими никогда. Когда так озлобились? Нельзя быть такими юными и такими злыми. Фу прямо. Ремня бы.

– Так, для начала – надо с Романом поговорить. Ну и, как я уже сказал, чужое забрать, – я выхватил книгу у Ванюкова, свободной рукой отвалив ему затрещину. Он даже со скамьи слетел.

– Ты чё? Ты чё?! – ослом заголосил крысёныш.

– Тихо, – прервал его Антуан. – Одарённый, ты на кромке балансируешь. Рома, будешь с ним общаться или мы так отпустим нашего дворянчика?

Взгляд у Касимова был волчий, злой. Эх, неглупый парень, но кончит свои дни либо в остроге, либо от чужой руки. Судьба прямо на лице писана.

– Отчего бы и не поговорить, – прогудел Тарасов.

Стоило отдать ему должное, он не нервничал, смотрел спокойно, уверенно. Крепко затянулся сигаретой, не сводя с меня холодного взгляда, выдохнул дым в сторону и ловко спрыгнул со скамейки.

Остальные зашебуршились, проявляя спортивное любопытство, мол, кто кого. Стайка хлынула наружу, забирая нас в полукольцо.

– Тут как бы серьёзный разговор, ребятишки, – заметил я этот манёвр. – Давайте не будем ему мешать?

Разумеется, меня никто не послушал. Для шпаны я всё ещё был странным чудаком, к которому они привыкли. Ситуация же изменилась разительно.

– А если помешают, то что? – спросил Роман. Он был на голову меня выше и смотрел сверху вниз. Снова затянулся и выпустил дым мне в лицо. Да ёжкина ж ты кошка. От короткого удара в живот Тарасов согнулся, затем упал на колени. Сигарета упала на землю.

– Стоять, – указал я пальцем на первого из тех, кто собирался влезть в драку. – Будет хуже.

– Не хотел я делать это публично, – склонился я к отдувающемуся и побагровевшему Тарасову. – Честно. Но раз тебе этого так хотелось, то озвучу вслух и для всех. Василиса под моим покровительством теперь. Понял? Ещё раз к ней подойдёшь, снова придётся встретиться. Только уже моё настроение будет не таким благодушным.

Он что-то промычал невразумительное.

– А вы поняли? – обратился я к остальным. Парни неуверенно топтались на месте и косились на Антуана, но тот молчал. Наконец, вожак Чёртовой Беседки скрестил руки на груди:

– Ты не слишком много на себя берёшь, одарённый? Земля же маленькая, встретимся. Не я привет передам, так от меня.

– Приветы люблю, передавай, – я потрепал сипящего Романа, до сих пор стоящего на коленях, по щеке. – Ну что, мы договорились?

Тарасов рванулся раненым медведем, но это была слишком предсказуемая атака. Я чуть ушёл в сторону, придал здоровяку ускорение пенделем и самбист грохнулся мимо тропинки в мокрую траву.

– Не совершай ошибки, – сказал я ему. Коротким ударом в челюсть вырубил коротышку с жалкими усиками, который решил воспользоваться моментом. Прижимая к себе книжку левой рукой, я работал только правой. – Ребята. Не разочаровывайте меня.

Роман поднялся на ноги, глядя на свои испачканные штаны, взвыл нечеловеческим голосом и побежал на меня. Слева кто-то тоже метнулся, это я уже не разглядел, на автомате ушёл от атаки, влепил кулак в солнечное сплетение, а затем встретил Тарасова прямым ударом ноги в колено. С хрустом тот грохнулся снова, уже на грязь и завыл так, словно обезумел от горя и боли.

– Вы чего, бандиты? Я неясно сказал? – разочарованно сказал я.

– Не лезьте к нему, – скомандовал Антуан. – Ты где так драться научился? Не знал, что ты так умеешь.

– У меня много секретов.

– Ты ему ногу сломал, одарённый.

– Я же предупреждал. Не шучу. Надеюсь, что достучался до вас. Если нет – то потом не обижайтесь. Адью!

Неторопливо завернув за угол, где стоял мальчик Никита, я сунул ему в руки книгу где на обложке скалился одноногий пират.

– Держи!

В глазах парнишки горел немой восторг.

– Спасибо, спасибо! Я… Ты… Вы… Я… Спасибо!

Я, насвистывая, с чувством выполненного долга, двинулся обратно к жилому корпусу.

На моё счастье Инга уже погладила мою выходную одежду и даже аккуратно её сложила в корзину в прачечной. Какая молодец. Отыскав её в комнате отдыха, я отдал блондинке соломенную фигурку и с загадочным видом передал инструкции Васи, от себя добавив, что сжечь её надо среди ночи и в беседке, где находится место силы. Так, мол, отворот будет стопроцентный.

Инга исступлённо кивала, не отводя взгляда от колдовской куклы. Она ещё не знала, что истинное отворотное зелье уже поломало ногу её суженному, и печалить девочку таким известием лично – я не хотел. Полагаю, правда, что вряд ли девушка свяжет между собой два события, уж слишком она была мила и наивна. И мои подозрения были верны. Потому что когда Роман Тарасов, прыгая на одной ноге, покинул территорию интерната – Инга заботливо кружилась рядом с ним. Я наблюдал за этим, отжимаясь на брусьях и наслаждаясь тем, как работают мышцы. Да, они уже чувствовались, как по ощущениям, так и внешне. Дряблость субтильного подростка уходила, пусть и не совсем честно с моей стороны. Но, простите, ждать годами, пока тело придёт в норму, я не хотел, и поэтому во время тренировки по чуть-чуть добавлял силу в мышцы. Через пару недель нужно будет прекратить использовать дар, а то раздамся как любитель железа из качалки. Мне же важен не объём, а сила. И даже так: мне совсем не важен объём. Рельеф – допустим. Но только я считаю, что человек должен уметь почесать себе под лопаткой. Если не может, то о чём с таким вообще разговаривать, ха!

На пути из душевой я снова столкнулся с Ингой, и блондинка с заговорщическим видом мне подмигнула. Ну, точно, как я и думал. Ведь помогала суженному ковылять до машины, а два плюс два так и не сложила. Помыслы остались с соломенной куклой и таинственным обрядом. Эх…

«Ночью, помни!» – одними губами произнёс я, и она торопливо кивнула, пряча победную улыбку. Прелесть какая. Ладно, Илюша, хватит баловаться. У тебя впереди важная встреча по срочным вопросам. И первый опыт автобусного передвижения в этой новой жизни. Насколько я сверился с картой, до остановки надо было идти километр через поле, по протоптанной там дорожке. Деревенский колорит, что поделать. Зато дёшево и сердито. Прогулкой, надо сказать, я насладился по полной. Запах трав, шум ветра, щебетание птичек разнообразных. Отдохновение души да и только. С холма, который нужно было пересечь, открывался вид на реку, разрезающую нашу долину. Осенью здесь постоянно заседает клуб художников. Всё вокруг уставлено мольбертами, между которых восторженно замирают люди в беретах и с кистями в руках. Из самого Петербурга приезжают даже. Места по красоте ничем не хуже итальянских Тоскан.

В «Бабушкиных пушках» я оказался незадолго до закрытия. Из-за того что на одинокой остановке посреди полей мне пришлось прождать автобус почти целый час. Но тут и правда, либо дорого и быстро, либо дёшево и неопределённо долго. Здесь снова пахло домашней едой, на что мой живот отреагировал самым предсказуемым образом – урчанием. Обед в интернате я снова пропустил. Успею ли к ужину?

Или, может, ну его эту экономию? Один раз же живём. Хе-хе. Тут ещё столько кафе да ресторанов не опробовано!

– Таки снова вы, пусть моё сердце всегда будет горячим и одним! – всплеснула руками Анфиса, когда вышла к прилавку, привлечённая звоном колокольчика над дверью. – Соскучились за мною, благородный господин Артемьев? Уж сегодня я таки точно совершенно свободна для ужина, или же вы принесли мне за попродавать чего-нибудь? И я вам кричу, что таки слышала за ваши утренние успехи, но понесли вы себя не к доброй Анфисочке, а куда-то в совсем неприличное место, прости Господи.