Текст книги ""Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

Москвитин был представителем очень небольшого рода. Ничего с властью князя Разумовского он сделать не смог. Но попытался бороться и потому умер. Социальные сети уничтожены, почта выпотрошена, а близкие бояться оторвать глаза от пола.

– Святослав Игнатьевич, сейчас это неуместно, – поморщился Носков. – Каждый делает свою работу…

– Я знаю, почему погибли Его Императорское Величество. Знаю, кто стоит за его смертью. Анатолий Анатольевич, вы же помните, с кем я работал?

– Покойный Иоанн Павлович, – кивнул Носков. Его напарник посмотрел на него столь гневно, что брюнет повернулся к нему с откровенно раздражённым видом и спросил:

– Ты не хочешь знать правду, Ваня⁈

– Правду узнают не от лжецов! – запальчиво ответил Басков. – Почему ты вообще с ним говоришь, Толя⁈

Оладушкин вытащил из кармана флэшку, заблаговременно взятую с собой. Он надеялся на этот разговор.

– Здесь мои рабочие архивы по работе на Иоанна Павловича. Можете посмотреть на досуге отчёты. Учтите, информация секретная. Была. Там же личный дневник покойного Москвитина. Почитайте, будет интересно.

Святослав Игнатьевич кинул флэшку Носкову и повысил голос:

– А теперь прошу вас вспомнить Анатолий Анатольевич. Оксана Федорова. Яркая была женщина. Князь Разумовский едва не развёлся с супругой из-за неё. Помните?

Носков, поймавший флешку, нахмурился ещё больше, сделал жест свободной рукой, мол, продолжайте.

– На службе мне была поставлена задача ликвидировать одного юнца, который считался незаконнорожденным отпрыском Оксаны Федоровой. Отцом его предполагался князь Разумовский и задача состояла устранить цель так, чтобы его сиятельство не заподозрил участия имперской службы. Я долгое время не мог понять, зачем это нужно Иоанну Павловичу и почему всё так сложно с требованиями. Но потом юноша стал проявлять таланты, свойственные исключительно Романовым.

Носков слушал очень внимательно, а вот Басков занервничал.

– В отчётах это всё есть. И знаете, Анатолий Анатольевич, что произошло с Иоанном Павловичем спустя некоторое время после того, как князь Разумовский узнал о том, что Оксана Федорова вынашивала ребёнка Романова, а не его?

Носков прищурился.

– Совпадение! Фантазии! Не верь ему! – вскричал Басков. Оладушкин продолжал:

– А что случилось и с самим императорским величеством? Полагаете, тоже совпадение? Не месть за измену? Князь обманул всех, и всадил нож в сердце Империи.

Брюнет помрачнел ещё больше.

– Вижу, что вы всё понимаете, – улыбнулся ему Оладушкин. – Видите, что антиклирикальные рода почти сразу же оказались в Санкт-Петербурге. Верно, господин Басков?

О да, этот род был отлучён от церкви и демонстративно не признавал её, иногда совершая откровенно провоцирующие акции в адрес веры.

Носков плотнее сжал челюсти, глаза его сузились:

– Вы предполагаете, что…

– Он лжёт! Лжёт! – заголосил Басков. – Не слушай его.

– Иван Васильевич, а вы тут не замешаны? – поинтересовался Оладушкин у Баскова. – Не с вашей ли помощью случилось столь внезапное и успешное покушение на Его Императорское Величество? Вы выглядите крайне заинтересованным лицом… У меня есть данные, что вы покинули Владивосток, куда были сосланы, за три дня до убийства Его Императорского Величества. Впервые за последние шесть лет вы выехали с Дальнего Востока. Отчего же⁈

Басков захлопал ртом, как выброшенная на берег рыба.

– Твоё любопытство тебя погубит! – в беседе появился новый участник. Из-за спин солдат охраны показался сам Разумовский. – Знаешь, что сделали с Варварой на базаре, которая совала свой нос, куда не надо?

Князь ничего не боялся.

– Ваше сиятельство, это правда? – Носков повернулся к Разумовскому. – То, что говорит Святослав Игнатьевич… Мне нужны объяснения.

– Ваня, успокой его. А вы чего застыли⁈ Это враги Империи! Огонь! – скомандовал тот вместо ответа.

Приказ дан, и в этот же миг со всех сторон загрохотало оружие. Носкова окутало сияние от нескольких отбитых пуль, Претендент растерянно обернулся на Разумовского, потом глянул на Баскова, атаковавшего его вместо паладинов, и тут же исчез, ретировавшись с места боя. Визг свинца, рикошетом высекающего из стен куски камня, заполнил зал. Пули бесполезно драли потолок и пол, отражённые кинетическими щитами, наложенными клириками и Оладушкиным.

– Ты упустил его идиот! – заорал Разумовский. – Кретин! Выбей его, он здесь где-то! Носков первая цель, дурак!

– Во славу Господа! – взревел Зоркий и первым рванулся на оставшегося в одиночестве Баскова. Следом за ним устремились в бой паладины, а за ними зашагал и Оладушкин, внимательно следящий за бурлением чар посреди концертного зала. Сейчас необходимо было сосредоточиться исключительно на защите. Боевую массу можно оставить элитным воинам Церкви, будь она неладна. Удерживать же динамические круговые щиты против свинцового дождя задачка нетривиальная. На кресле над болотами летать много проще.

Оставшийся в одиночестве Басков не успел ничего сделать. Бледный, вспотевший, он встретил атаку паладинов несколькими молниями, сменив стихийную магию на кинетическую, а затем и на энергетическую. Оладушкин нейтрализовал все заряды, чувствуя, как тают под ударами его силы. Одну атаку сдержать проще. Когда противник ошибается, то его всегда можно и контратаковать. Это как фехтование, просто вместо оружия – заклинания. А когда рвущиеся вперёд воины ловят телом пули и магию, не пытаясь уклоняться от них, это очень сильно напрягает силы. Будто с двуручником против комаров выходишь, и при этом справляешься с назойливой мелочью. Вот только какой ценой.

Разумовский сразу же после начала боя покинул концертный зал, прикрывшись телами охранников.

– Толя! Толя! – заорал Басков, озираясь в поисках Носкова. – Сука ты!

Одарённый сорвался на визг, вваливая всю мощь в Зоркого, но это никак не помогло чародею. Потому что за спиной паладина уже стоял Оладушкин, отражающий атаки Баскова и, одновременно, удерживающий щиты на остальных воинах церкви. Пламя стекало с фигуры одноглазого паладина, не причиняя ему вреда, и предводитель святых бойцов без труда добежал до Претендента и взмахнул двуручным крестом, как лесник на лесоповале.

У Баскова не было ни единого шанса. Клинки паладинов проходили множественную обработку у лучших чародеев. Каждый такой крест был ручной работой. Да, он не предназначался для борьбы с людьми, но должен был крошить чародейские барьеры как масло.

Щиты одарённого треснули один за другим, и Басков даже удивиться не успел, когда стальное лезвие рассекло его от ключицы и до бедра. Оладушкин, смахнул пот с лица и остановился, стараясь не терять ритм боя. Каждая пуля нагружала щиты вокруг паладинов и отнимала силы Святослава Игнатьевича. Воины церкви сеяли смерть, заливая пол кровью солдат, но двигались очень медленно из-за свинцового шквала. А выход из концертного зала и вовсе оказался перегорожен массивными щитами, за которыми укрывались стрелки. Когда застучал пулемёт, Оладушкин нашёл в себе силу подавить огневую точку, но из-за этого потерял одного из подопечных и понял что отвлекаться нельзя. Один из святых воинов попытался пробиться сквозь заслон, но это превратилось в неуклюжее бодание. Ударить как следует паладин не мог, из-за проёмов, а солдаты в свою очередь не могли прикончить бронированного гиганта, расстреливая его в упор.

Каждый выстрел отбирал силы!

– На помощь! – заорали сзади. Оладушкин оглянулся: пулемётчик, которого Претендент угробил, оказался не дураком. Стрелок выбил клириков второго отряда, и святые воины остались без защиты. Маги Первой Церкви не смогли выдержать направленный на них свинцовый дождь. А когда Оладушкин накинул щиты на уцелевших паладинов, тех в строю осталось только двое. Причём один был тяжело ранен.

Вот только бронированные гиганты, неуязвимые для пуль, и в таком малом составе могли удержать позиции. Если только…

– Выстрел! – заорали откуда-то сзади, и с дымным следом из дальнего прохода в Оладушкина полетела ракета. Щит! Ещё один. От взрывной волны его отбросило на несколько шагов, но даже в падении он смог удержать все щиты сразу, чтобы спасти себя и оставшихся паладинов от осколков.

– Выстрел! Выстрел! – било по ушам сначала криком, а затем горячими взрывами. Последний паладин у дальних дверей пытался пробиться через баррикаду, чтобы достать гранатомётчика, но его откидывали назад шквальным огнём. Полностью погасить энергию пуль Оладушкин не мог. Тупиковая ситуация.

Перед глазами плыло от взрывов и непривычного истощения. Святослав Игнатьевич упал на колени, пытаясь удержать щиты не только на себе, но и на всех участниках сражения. Взрывы обтекали его фигуру один за другим. От одного из разрывов он на миг потерял сознание, из-за чего тут же погиб один из паладинов.

Проклятье! Он не справляется! Слишком много врагов! Их заперли в этом зале, и могучие латные воины никак не могли выбраться из ловушки.

– Выстрел!

Всё существование Святослава Игнатьевича сузилось до образа нескольких игрушечных фигурок, которые непременно надо было удержать под щитами во время камнепада. Он почувствовал, как по лицу струится вода. С удивлением отёр её ладонью и уставился на окровавленную пятерню, искренне недоумевая, что же произошло.

– Выстрел! – голоса становились всё глуше из-за заволакивающего уши тумана. Во рту пересохло, он упал на четвереньки, выдавливая из себя последнее и наблюдая за боем уже исподлобья. Взрывы будто бы проходили сквозь него, мимо, но обдавали жаром каждый раз. Сил больше не оставалось.

Пришлось снять ещё один щит, и из-за этого ещё один паладин упал на пол, чтобы больше не подняться. Каждая его слабость вызывала чью-то смерть. Оладушкин держался, как мог.

А потом упал, и всё закончилось.

Глава 16

Зоркого я встретил в коридоре, ведущем к концертному залу. Паладин сидел, привалившись к стене, и смотрел куда-то в пустоту. Броня воина была искорёжена десятками пуль, под телом натекла лужа крови. Вокруг трупы солдат, порою наваленных друг на друга. Схватка была жаркой. Пальбу мы слышали всё время, и утихла она совсем недавно.

Паладин поднял взгляд, когда я оказался рядом с ним.

– Удалось? – выдохнул одноглазый. – Чаши… у… тебя?

– Да. Всё получилось.

Бледные губы Зоркого тронула улыбка.

– Поспешите. Они вернутся… Забери… Чародея… Он там…

Колотушка и Мордард уже были в концертном зале, направляясь к зеву открытого портала. У павшего воина они даже хода не замедлили. Что взять с бездушных!

– Вставай, – я протянул руку паладину, но тот лишь поднял на меня взгляд. Лицо уже накрыла нехорошая бледность. Да, всё серьёзно.

– Кончено, юнец. Я отправляюсь к Господу. Увидимся, – неожиданно ясным голосом ответил Зоркий.

– Успеешь ещё к нему, – поморщился я. Полез в карман за лечением, выудил один из амулетов, разломил над паладином. Зоркий отстранённо проследил за моими действиями и лишь хмыкнул. Я увидел, что рядом с его левой рукой лежат осколки другого амулета. Он уже пробовал спастись…

– Поздно, – выдохнул паладин. – Поздно. Но… Я ценю… Порыв…

Он чуть пошевелился, а затем обмяк, будто устал и решил отдохнуть, а его дыхание остановилось. Да, значит, повреждения у предводителя святых воинов были серьёзнее, чем мне казалось. Амулеты эти хороши, но в своё время. Я прикрыл глаз Зоркому и поднялся. Паршиво. Так, что он там про чародея говорил? Где Оладушкин?

Претендента я нашёл недалеко от портала. Выглядел он очень плохо, но дышал и кровью не обливался. Значит, шансы на выживание сохранил. Нагнав в мышцы силы, я поднял Претендента, перекинул его через себя и зашагал к порталу. Мордард и Колотушка стояли у него, ожидая.

– Чего встали? Вперёд… Продолжаем действовать по плану, – пропыхтел я своим последним уцелевшим помощникам. Из паладинов никто не выжил. Все солдаты Первой Церкви полегли в концертном зале, забрав с собой невероятное число стражников. Будто бы воины Церкви всех здесь собрали. Вон, дворец как вымер. Где, кстати, Разумовский?

Я окинул взглядом побоище. Мда, искать здесь князя бессмысленно. Только время потеряю. А вообще бойня была жуткой. Живых тут почти не осталось. Где-то далеко жалобно стонал кто-то из императорских гвардейцев, но это было исключение из правил.

Здесь сильно воняло гарью. Дальний коридор был выжжен дотла, словно Претендент напоследок обрушил на солдат адское пламя.

Первым в зеркало портала вошёл Колотушка. И правильно, вдруг нас там ждут. Человек с молотком будет весьма полезен. Мордард же с интересом наблюдал за тем, как я тащу Оладушкина.

– Зачем ты это делаешь, Душеед? – прогудел демон. – Зачем он тебе? Он ведь совершенно сухой. В нём больше нет ничего.

Это я уже и без его мудрых замечаний почувствовал, Претендент надорвался. Совершенно классическое истощение. Вероятность того, что он сможет обратиться к дару ещё раз – была крайне низкой. Ему бы теперь вообще выжить, если честно. Контуром чародея сейчас заниматься я не мог, конечно. Сначала надо оказаться в более-менее безопасном месте.

– Брось. Он теперь простой смертный. Он не нужен больше, – не унимался Мордард.

– Так, вот с этим я сам разберусь, – буркнул я, выдохнул и затащил Оладушкина в портал.

Минут через пять, проблевавшись и отдышавшись, я нащупал сигнатуру портала и разрушил её, чтобы не выводить на себя подмогу дворцовой стражи. Сложные магические творения портить проще, чем создавать. Так что закрыть портал на своём ранге я могу, а вот открыть – увы, никак не получится. Но открывать мне больше ничего не нужно. Пока что.

Фух. Так, осмотримся. Ага. Вокруг заброшенные угодья с длинными старыми коровниками с обвалившимися крышами. Место дикое, тихое, бесполезное для многих. То, что и требовалось. Глухой угол в двух километрах от бронзовой зоны, чтобы быстрее отправить демонов обратно. Если вдруг какие-то сканеры присутствия бездушных оказались в руках государства, то теперь пусть поднимают тревогу сколько им угодно. Дело сделано. Демоны могут уходить.

Мордард дождался, пока я приду в себя, и, перед тем, как отправиться к себе в серый мир, сказал:

– Ты тратишь силы попусту, Душеед. Я вижу, что ты слишком размяк. Сможешь ли ты остановить Пожирателя?

– Ой, давай без этого. Я свяжусь с тобой через ведьму, – ответил я ему. – Поспеши.

Рогатый демон хмыкнул, бросил ещё один презрительный взор на беспамятного Оладушкина, а затем направился в сторону зоны, следом за Колотушкой. Черные столбы света били в небо, указывая на путь последних бездушных. В ночи это не так сильно выделяется, но всё равно заметно.

Я сидел рядом с Претендентом и больше всего, отчего-то, хотел спать. Ну что, Илья, первая часть плана прошла более-менее терпимо. Теперь надо немного прийти в себя, и дальше уже совершать последний рывок.

Что можно сказать: демоны оказались довольно адекватными ребятами. До последнего я ждал, что они попробуют от меня избавиться и забрать себе сибириевые чаши, но, судя по всему, Мордард действительно испуган и на самом деле хочет решить проблему с Пожирателем.

Что ж… Это хорошо. Детей мне с ним не крестить, конечно, но мир, думаю, спасти сможем.

Я достал телефон, набрал Андрея Обухова. Тот ждал звонка, и среагировал на первый гудок, словно в руках держал.

– Пребываете в месте пребывания? – нервно спросил княжич. – Ехать?

– Ехай, – согласился я. – Нас двое… И здесь очень нужен господин Гарибальди.

– Как двое? – не понял он. – Ты говорил, что нужно будет четыре машины.

Да, в моём замысле таких потерь не ожидалось, и я предполагал, что придётся эвакуировать всех воинов Первой Церкви.

– Так получилось, – устало сказал я.

– А Гарибальди… Сейчас ночь. Должно ли его суматошить? Не терпит ли отлагательств, друг мой?

Я с сомнением посмотрел на Оладушкина.

– Думаю, без помощи человечек к утру уже будет невосстанавливаемый. Он и сейчас скорее всего всё. Но… Было бы неплохо показать специалисту, скажем так.

– Это потребует времени. Я услышал тебя, Илья. Жди!

Я дотащил Оладушкина до обочины заброшенной дороги. Положил чародея на землю, а сам привалился к стволу берёзы, уже осыпавшейся золотым ковром. Осень-осень… Устал, конечно, страшно, но зато самое главное сделано. Чаши у меня. Сейчас мне потребуется отдых. Несколько дней точно, а вот потом вторая часть плана.

Которую придётся выполнять лишь своими силами.

Княгиня снова была рядом. Она сидела над землёй, касаясь моего плеча своим, и грустила.

– Всё будет хорошечно, душа моя, – сказал я.

Призрак даже не улыбнулась, но совершенно точно услышала. Мимолётное движение брови было трудно заметить.

– Хуже не будет, ну! – продолжил я. – Во второй раз такое провернуть будет проще.

Она резко повернулась ко мне, гневно-возмущённая валькирия. «Надо поговорить», прочитал я по губам.

Ох-ох. Как сильный и независимый мужчина, я генетически покрываюсь холодным потом, когда слышу подобное от женщины. Но делать всё равно нечего: Андрей приедет часа через два, не раньше. Так что можно и поговорить.

Она повисла прямо напротив меня, в нетерпеливом ожидании, а я с тяжёлым вздохом сел поудобнее и погрузился в медитацию.

– Иль, сделай мне тело! – сказала Княгиня, едва я провалился в холод нашей с ней связи. – Любое. Я пойду с тобой!

– Нет, не сделаю, – признаюсь, такое предложение было ожидаемым и отказ мой, разумеется, тоже. Не для того душу Княгини отбивали, чтобы обратно запихать.

– Ты не сможешь сделать это один. У тебя нет нужных запасов. А что насчёт хранилищ? Мы били его тысячей порезов! Вдвоём, Иль! Сейчас у тебя совсем нет ничего! Нет башен, нет такого количества эссенций. Он проглотит тебя и не подавится!

– Душа моя, ты ведь понимаешь, что других вариантов у нас нет?

– Возьми меня с собой, Иль! – потребовала Княгиня.

Я помотал головой.

– Ты зря волнуешься, душа моя. Я всё сделаю в лучшем виде. У меня есть пара идей.

– А если там, куда тебя выбросит этот князёк, ты не протянешь до прибытия Пожирателя? Вдруг он кинет тебя в бурлящую лаву? Или в кислотное море? Ты слишком доверяешь ему, Иль! С чего ты взял, что он не врёт? С чего ты взял, что Пожиратель действительно приближается.

Что сказать. Потому что чувствовал. Сначала да, тоже сомневался. Но теперь… Какая-то частичка меня звенела тревогой, очень похоже на взгляд в спину. Враждебный взгляд. Голодный Бог приближался.

Мы ведь теперь с ним связаны. Он знает, где я, а сейчас уже и мне становится понятно, откуда придёт божественная месть. Не знаю, что объединяет нас. Общее прошлое, хе-хе?

Я улыбнулся мыслям.

– Тебе всё бы посмеяться! – немедленно возмутилась Княгиня. – Ты идёшь на смерть. Думаешь, это благородно? Думаешь, что отведёшь своей жертвой зло от целого мира? Это ведь не поможет. Рано или поздно, здесь всё будет во власти серости. Он просто придёт, когда тебя не станет, но придёт. Зачем же? Давай найдём мир подальше, а? Самый дальний отсюда. Ты и я. Мордард ведь с твоими чашами может забросить нас так далеко, что даже Пожирателю придётся годами мчаться сквозь пространство! Миров ведь великое множество. Мы найдём нужный! А когда придёт время, ты что-то придумаешь? Или же мы будем готовы и встретим его вместе. Сейчас, Иль, это гибель. Просто гибель.

Чего-то она перечитала своих романчиков о благородных героях. Нет, какие-то помыслы во мне и правда были несколько благородными, но в планы героическая гибель совсем не входила. Просто некоторый разумный подход на случай неудачи.

– Верь в меня, душа моя. Я всё продумал.

– Тогда возьми меня с собой!

Я снова помотал головой.

– Илья!

О, это не очень хорошо, раз мы перешли к полному имени. Вот только на решение повлиять никак не сможет.

– Я пойду один. Это никак не оспаривается, любовь моя, – спокойно сказал я. – Просто мне так будет спокойнее. Прости. В прошлый раз мы хотели исколоть его мелкими башнями, отпугнуть, исцарапать и только потом ударить. В этот раз я буду бить сразу.

– В этот раз он будет знать, что его ждёт, и не подставится! – воскликнула Княгиня.

– У меня есть кое-что для того, чтобы его удивить, – правда, пока всё на уровне фантазии, но всё-таки.

– У тебя не хватит…

– У меня всего хватит, – перебил её я. Если бы мог взять за руку, то обязательно бы взял. Вместо этого посмотрел ей в глаза внимательно-внимательно. – Я знаю, что я делаю. А когда вернусь, можем вернуться к разговору о создании для тебя подходящего тела. Если тебе это будет ещё интересно.

– Ты не вернёшься, – твёрдо заявила она.

– Тогда ты ничем не рискуешь.

Наступила пауза. Княгиня испытующе смотрела на меня, размышляя, а затем порывисто кивнула.

– Хорошо! Если ты вернёшься…

– Когда я вернусь, – терпеливо поправил я.

Она закатила глаза, но поправилась:

– Когда ты вернёшься, поговорим об этом ещё раз.

– Вот и договорились, тепло моего сердца.

– Я не хочу тебя терять, – тихо произнесла Княгиня.

– Я тоже в этом не заинтересован, – подмигнул я в ответ.

Она чуть улыбнулась, хоть глаза и остались грустными-грустными.

Обухов приехал через два с половиной часа после звонка и, о удивление, привёз с собой иссушённого годами Гарибальди. Пожилой специалист по контурам при виде Оладушкина зацокал языком, склонился над лежащим и приступил к работе сразу же, даже не пытаясь попросить нас отнести Претендента в машину. Тут двояко, конечно. Либо всё плохо, и Оладушкин собирается посетить небесные чертоги, либо всё хорошо, и получится спасти его дар.

– У тебя всё вышло, друг мой? – спросил Андрей, когда мы отошли чуть подальше от суетящегося над телом Гарибальди.

– Пока не всё, но я в процессе. Разобрались с Кострубиным?

Обухов презрительно фыркнул.

– Он в бегах. Нам была благосклонна удача, и явилось знание о его постыдном бегстве из Пушкинских Гор в тот же вечер, что осенил на свет освобождения.

– Его бы теперь отыскать…

– Не сомневайся, друг мой, я уже испросил славных представителей городских ищеек проследить за всеми близкими нашего блудного Игоря. Мы его отыщем, клянусь честью рода. Такое предательство не прощается.

Какой молодец. А я вот мог простить. Я же очень милосердный. Хотя, честное слово, не в этот раз. В этот раз я бы и отравленную тварь подсылать не стал бы. Сам бы пришёл. Впрочем, при большом желании, можно было бы оправдать даже такой поступок.

Вот только такого желания я на данный момент не наблюдал.

Мастер Гарибальди возился с Оладушкиным до самого утра. Мы пару раз хотели приблизиться к старику, но тот отгонял нас сердитым шиканьем и резкими жестами, мол, пошли прочь! Спорить с человеком, занятым работой, поступок неразумный. Потому мы устроились что в отдалении, наблюдая за тем, как работает специалист по контурам, и обмениваясь ничего не значащими комментариями, которые обычно рождаются в уставших мозгах. Несколько раз Гарибальди ходил к машине, хлопал дверьми, доставал что-то из саквояжа, бубнил себе что-то под нос, а потом возвращался к лежащему без сознания Претенденту.

В итоге я задремал, привалившись спиной к тёплому стволу дерева. Очнулся от того, что завалился на плечо Обухова, сидевшего рядом, и одеревеневший князь с облегчением выдохнул.

– Пародньте, – сказал я ему.

– Пора, – глухо сказал княжич. Протёр глаза. – Пора, Илья.

Я осоловело огляделся, поднялся. Вот сейчас бы кофе не помешал. Утро просыпалось, солнце уже играло с осенней листвой. Гарибальди лежал на заднем сидении, высунув ноги наружу. Когда мы подошли, старик открыл глаза, запавшие так глубоко, что были едва видны.

– Ваши задачи день от дня сложнее, господин Артемьев, – скрипуче посетовал он. – Но я справился.

– Он будет жить?

– Да, и, вероятно, сохранит дар. Правда месяца-два ему бы обойтись без любых попыток его использовать. Я, скажем так, заштопал его как мог, но, скажу честно, господа. Он скорее один сплошной шов, а не что-то сшитое. Живого места не осталось. Я такого и не видел никогда. Хорошо, что вы вовремя меня привезли, господин Обухов. Хорошо, что я не отказался. Признаюсь, была мыслишка сказаться больным.

Он перевёл взгляд на меня.

– Господин Артемьев, это ведь одарённый очень высокого ранга. Как случилось то, что я увидел? Добраться до такого уровня и не понимать собственных возможностей – невозможно. Этот человек будто бы пожертвовал собой. Как вы с этим связаны?

– Хороший вопрос, мастер Гарибальди. Но отвечать на него я не в праве, – с максимально загадочным видом сообщил я.

Старик лишь хмыкнул.

– Тогда проследите, чтобы ваш приятель забыл о магии на ближайшие пару месяцев. Я перехватил его контур в процессе распада. Ему повезло. Если он себе хотя бы воду подогреет, всё может развалиться на клочки, и там уже никто не поможет бедолаге.

– Спасибо вам, мастер Гарибальди. Огромное, – от души поблагодарил его я.

– Полноте вам, господин Артемьев. Я сделал то, что мог. А теперь, с вашего позволения, я бы хотел немножечко подремать. Устал. Вашего товарища можно усадить в автомобиль, но, прошу, пристегните его покрепче. Мы же возвращаемся назад, в Пушкинские Горы?

– Да, мастер Гарибальдни, – с солидным видом кивнул Обухов – Я довезу вас до ваших ворот!

– Благодарю, мальчик мой.

Он тяжело сел, повернулся, засунув ноги в машину, затем старательно пристегнулся и сразу же уснул.

– Давай, запихиваем твоего друга, и поехали, – Обухов хлопнул меня по плечу. – Тебе бы тоже не помешало поспать.