Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 102 страниц)

       Но в этот момент Русин чуть придержал японского премьера за руку:

       – Простите, Хиробуми-Сама, я чуть не забыл озвучить Вам один весьма конфиденциальный момент: новый премьер-министр России Петр Аркадьевич Столыпин просил меня приватно кланяться Вам, и пригласить на личную встречу – он в скором времени собирается прибыть на Дальний Восток. После заключения мирного договора, конечно...

       – Спасибо... Полагаю, что это может быть весьма полезным. Спасибо!

       Пожелав премьер-министру Японии доброго пути и удачи, Русин откозырял следовавшим за ним с непроницаемыми лицами японским офицерам. После них по трапу слегка пошатываясь спустился МИДовский чиновник, и в ту же минуту, когда он с помощью фалрепных оказался, наконец, на палубе "Беспощадного", истребитель дал ход, окатив волной кормовую часть подветренного борта "Варяга". Крейсер немного раскачало...

       – Отвалил Римский-Корсаков?

       – Так точно, Ваше превосходительство!

       – Хорошо. Прикажите по флоту: ночью верхние вахты – полуторные. Смотреть в оба! Сети ставить всем, кто не на ходу...

       Итак, господа, теперь, как говорится, шар на их стороне. Ну и как, по вашему мнению, паршивые из нас переговорщики, или завтра самураи пойдут на мировую? Какие будут мнения? Что думает штаб флота?

       – Давайте сначала, с Вашего позволения, Русина дождемся. Все-таки роль доброго следователя сейчас играл он, да и наверняка переговорил с Ито о чем-то еще перед расставанием...

       Что же до Ваших персональных способностей дипломата, Всеволод Федорович, то... Ну, я даже не знаю... Как то уж слишком, по моему...– Молас с задумчивым видом взял театральную паузу, глядя куда-то вверх...

       – Что "даже не знаю"? Крутить изволите, милостивый государь? В "немогузнайство" играем? Что Вы там, на потолке, интересного увидели? – чувствуя подвох, взвился с полоборота Руднев, – И что ТАКОГО было слишком!?

       Вопрос его так и остался висеть в воздухе. Молас, продолжая изучать матовое стекло плафона, с деланной серьезностью собирался с мыслями для ответа. Общество безмолвствовало... Но, очевидно, сдерживалось из последних сил... Чем разнутряло Петровича еще больше. В конце концов, он и не выдержал первым.

       – Что Вам не так?! Да, я настаивал на ста пятидесяти миллионах чистоганом! А чем они круче турок, а? Те, между прочим, без объявления войны на нас не напали! А в Сан-Стефано быстренько подписали сто сорок... Понимали, что нам до их столицы – один переход. А эти чем лучше? Да и "рояль нейви" за спиной не наблюдается пока... И если бы не Русин с его инструкциями по зачетам... Какие зачеты!? Сахалин – наш. Курилы – и так заберем, пусть попробуют заартачится... Зачеты! В Питере, дают...

       – Всеволод Федорович, ну, ведь в этом вопросе в Зимнем, наверное, все не раз взвесили. Причем с учетом наших подробных донесений. И у турок, кстати, тоже был частичный зачет. Кроме того...

       – Знаю, знаю все, что скажете. Было согласовано заранее. Но мы ведь их разложили как в первую брачную ночь! Куда им деваться то было...

       Ух, как хотелось с косоглазых содрать по-полной! Чтоб на всю жизнь запомнили, как нам "побудки" устраивать!

       – И все-таки, Всеволод Федорович... Буква в дипломатии важна, спору нет, но форма... А для японцев – тем более. Нужно было как-то... Ну, помягче, что ли. А Вы, простите...

       – Да! Я им трижды объяснил сколько у меня двенадцатидюймовок... Справочно. Чтоб в буквах и цифрах не путались! А то может с первого раза не дошло?

       И их несогласие по поводу Цусимы на 50 лет порекомендовал в зад их мартышкин засунуть только потому, что нельзя же все вокруг да около! Торжище устроить нам тут задумали! Или я не доходчиво им втолковал – не хотите по доброму, так мы завтра поутру организуем непонятливым коллективное промывание мозгов и прогревание организмов одновременно...

       – И после всего этого Вам не совестно Василия Александровича, добрейшего и милейшего человека кровопивушкой называть, Всеволод Федорович? – из последних сил пытаясь сохранить подобие бесстрастного выражения лица, негромко, с напускной укоризной, проговорил Щербачев.

       – Мне стыдно?! С какого, простите, рожна мне должно быть стыдно?! Да я...

       На этом самом месте самооправдательную тираду раскрасневшегося от возмущения Петровича-Руднева прервал взрыв безудержного, гомерического хохота. Ржали даже вестовые за дверью. Даже часовой у кормового флага – световые люки в салоне и кают-компании были открыты...

Глава 12. ...А узелок-то будет!

       Йокогама, Токийский залив, Токио, Уссурийский залив, февраль-март 1905 года.

       – Собственно говоря, все наши железяки, что мы уже применили и те, что нам еще предстоит создать, – это так... архитектура, Михаил. Вещь вторичная. Главного мы с тобой так и не затронули, потому как на это были три причины...

       – Под главным ты что понимаешь, Василий? Систему управления российскими вооруженными силами в целом или организацию обучения офицеров? Да и вообще военнослужащих?

       – Удивишься, но нет, товарищ Великий... Главное, на мой взгляд – это введение новых Уставов, и соответственно, новой системы организации войск. Прежде всего, для царицы полей – пехоты. Или ты думаешь, что задачи армейского или фронтового масштаба по плечу паре рот спецназа?

       – Нет, конечно.

       – Вот. О том и речь. Ведь, несмотря на все наши усилия, минометы, пушки и прочее, победил Гриппенберг Ояму все-таки Транссибом. В итоге мы тривиально задавили числом. А как могут драться наши воины с японцами при ПРАВИЛЬНОЙ организации процесса, ты сам прекрасно знаешь. По погибшим у нас был счет 1:4. И это суммарно – как в обороне, так и в наступлении.

       А три причины, почему у нас до этого не дошли руки... Они все лежат на поверхности. Первая. Менять организацию сухопутных сил действующей армии в ходе войны можно лишь в том случае, если иное прямо ведет к военной катастрофе, или сам конфликт растянут на годы. Вторая. Проводить реформу должны подготовленные и понимающие, что и для чего они делают, офицеры. Так что на счет обучения – ты прав. И, наконец, третье. Этим процессом нужно руководить. Ты сейчас в каких чинах? А Сахаров? А Куропаткин? А все ли из обсуждавшегося нами поддержит Гриппенберг? Так что даже прямых указаний твоего августейшего брата для этого мало...

       Я искренне завидую флотским. Вадим успел-таки со своим антибиотиком, и Макаров, даст Бог, скоро поправится. Флотом командовать без руки можно. Нельсон так еще и без глаза управлялся... С Петровичем-Всеволодовичем они вполне спелись, хоть и характеры склочные у обоих. Да еще и Алексеев их теперь во всем практически поддерживает. Втроем они любой "шпиц" одолеют. Не говоря уж о том, что за них горой все флотское офицерство-товарищество. Хотя наиболее одиозных фигур оттуда, из-под "шпица", уже убрали. Дубасов, как я понимаю, уже в правильной обойме. Так что за моряков можно не опасаться.

       У нас же ситуация совсем другая. Да, Щербачев, Брусилов... Кондратенко, Белый, Смирнов, наконец... Они многое уже поняли. Но ты уверен, что "наши" гвардейцы не заткнутся в тряпочку, когда на них гавкнет Владимир Александрович? А какой вес имеют наши "крепостные" генералы на питерских паркетах?

       – Василий, ты к чему это клонишь?

       – Да к тому, что ЭТИ долбанные авгиевы конюшни придется разгребать лично и персонально Михаилу Александровичу Романову!

       – Но танки... Мы ведь...

       – Танки, Миша, от тебя никуда не денутся. Сначала я их нарисую, а потом их лет пять еще создавать в обстановке глубокой секретности. Которую саму еще предстоит научиться создавать, блин! Или тебя устраивает система координат, в которой Рудневу приходилось дурить свой собственный штаб, дабы на эту дурку попались японцы? Да еще и заводы надо строить. Тракторные. Прокат броневой стали, литье... Двигатели Дизеля. Мама, не горюй чего и сколько!

       Поэтому, если не возражаешь, я постараюсь в общих чертах изложить то, к чему нашей сухопутной армии надлежит прийти ДО Великой войны. Дабы Вы, Великий князь, оценили для начала общий масштаб катастрофы.

       Первое – реорганизация боевых порядков пехоты на поле боя, и, как следствие вопрос об организационной структуре этого рода войск. Понятие "плотный строй" или "колонна" на поле боя нужно раз и навсегда забыть. Основным и единственным боевым порядком пехоты под огнем противника должна быть пехотная цепь. Как ты знаешь, Михаил, ныне действующий полевой устав определяет ширину боевого участка для роты – 200-300 шагов, для батальона – полверсты, для полка – версту, для бригады – 2 версты, для дивизии – 3 версты и для корпуса – 5-6 верст.

       Наши роты, согласно тому же уставу, рассыпают в цепь 2 взвода из четырех – еще 2 составляют – резерв. В батальоне остается в резерве 1-2 роты. Полк оставляет в резерве батальон как минимум. Бригады и дивизии либо имеют половину сил в резерве, либо остаются вовсе без резерва.

       В случае, если командир дивизии, хм... осторожен и имеет под стать себе командиров бригад, вполне может случиться геройская атака дивизией вражеских позиций силами только лишь 4 взводов – одной роты! Вся остальная пехота при этом выступит в роли различных частных резервов. В условиях высокой насыщенности боевых порядков противника автоматическим оружием и скорострельной артиллерией – это путь к катастрофе. Это скармливание частей врагу "по кусочкам". Резерв, конечно, имеет важное значение, однако он не может быть чрезмерным.

       Чтобы эту ситуацию переломить, необходима новая организация пехотных частей. Самым мелким подразделением должно стать пехотное отделение. Оно будет уменьшено до 10 человек и получит кроме винтовок на вооружение одно ружье-пулемет системы Мадсена. В последствии, если у Федорова все получится как нужно, штатным вооружением пехотинца станет федоровский автомат со штык-ножом, а вместо Мадсена – федоровский же ручной пулемет.

       В пехотном взводе будет 3 отделения и постоянно командовать взводом будет офицер. В пехотной роте нужно иметь 3 пехотных взвода. В батальоне станет три роты пехоты, рота станковых пулеметов системы Максима и батарея минометов.

       В пехотном полку – 3 батальона пехоты и дивизион новых трехдюймовок в составе 3 батарей 4 пушечного состава. Бригады нужно упразднить.

       В дивизии – 3 пехотных полка и отдельный пехотный батальон резерва, артиллерийский полк трехдивизионного состава, пулеметная команда, минометная рота.

       При новой организации в дивизии будет всего 3240 штыков в 10 батальонах, 72 орудия, 78 минометов, 56 пулеметов системы максим и 270 ручных пулеметов. Огневая же мощь по числу выпускаемых за минуту пуль станет выше, чем у ныне существующей дивизии, а с принятием на вооружение автоматов возрастет еще больше. И это – штаты мирного времени.

       При переходе на штаты военного времени, то есть, произведя мобилизацию, мы получим в дивизии уже 10500 штыков. За счет перехода на 4-х полковую систему. При которой к 3-м отделениям, взводам, ротам, батальонам и полкам добавляется по 4-му аналогичному подразделению. Численность соединений первой линии возрастет в три раза. Но при этом у нас останется еще достаточно кадрового резерва унтер-офицеров и офицеров для укомплектования такого же числа новых дивизий второй линии!

       – Откуда, Василий!? Откуда мы их возьмем, этих дополнительных офицеров и унтеров?

       – Добьемся мы этого тем, что введем систему боевой подготовки и обучения аналогичную той, что фрагментарно существует уже у немцев, а до совершенства была доведена ими в моем мире к началу тридцатых годов этого века. Причем "гансы" не дураки, и секрет этот свой тщательно прячут. Суть его в подготовке рядового солдата к исполнению обязанностей командира отделения. "Комода" готовят на комвзвода. И так по всей цепочке вверх. Вплоть до полковников.

       Решительно меняется и тактика. Все войска строятся в один эшелон, в резерв предназначается отдельный батальон дивизии. Командиры батальонов могут выводить в резерв 1 взвод, командиры полков – 1 роту.

       Боевые участки будут увеличены из расчета интервала между солдатами в цепи 5-6 шагов.

       Артиллерийская батарея сокращается до 4 орудий и основным методом стрельбы является отныне стрельба с закрытых позиций по угломеру. Стрельба с открытых позиций должна производиться в исключительных случаях. В штат батарей вводятся корректировщики или, если хочешь, артиллерийские разведчики.

       Теперь о конкретном порядке реорганизации. Сейчас мы имеем в составе дивизии 2 бригадных и 4 полковых штаба, 16 батальонов старой организации. Каждая бригада будет переформирована в дивизию нового образца, бригадные штабы преобразуются в полковые. Еще один дивизионный штаб будет сформирован заново...

       – Василий, подожди, пожалуйста... Ну, допустим, с пехотой все логично. И, по большей части, понятно. А как же кавалерия? Откуда мы строевых лошадей столько возьмем. Это просто не реально...

       – Здесь тема отдельная. Пока я бы вообще ничего кардинально не менял. Тем более, что это ведомство Николая Николаевича...

       Ну, тачанки, это естественно. Казачки от них в полном восторге, что и понятно. А вот с организацией, на мой взгляд, пока ничего делать не стоит.

       – Почему? Из-за дяди? Нет?

       – А сам-то не догадываешься, главный танкист?

       – Ты хочешь сказать, что появление танковых войск приведет к отмиранию кавалерии ВООБЩЕ?

       – Не сразу, не единомоментно. Но по мере улучшения скоростных и маневренных характеристик танков, а главное – их автономности, это неизбежно. А уж когда у пока что пехоты появится бронетранспортер – и подавно.

       – А как же казаки?

       – Казаки, Михаил, это не просто род кавалерии. Это... Епт... Миша! На пол! Ложись!!!

       Уловив далекий звук орудийного выстрела, Балк резко вскочил и, увлекая за собой Великого князя, бросился в угол комнаты, где темнел лаз в подвал. И в ту же секунду первый снаряд врезался в угол дома. Грохот. Дым и кирпичная пыль заволокли комнату. Посыпались стекла... Еще два снаряда упали вблизи фундамента.

       Воспользовавшись моментом, Василий одним броском достиг лаза, затащив Михаила в подвал. И вовремя. Два из трех снарядов второго залпа угодили точно в середину дома. Деревянная мансарда развалилась как игрушечный домик в сторону разбитой фасадной стены. Третий залп лег менее удачно: в руины дома попал только один из его снарядов, довершив превращение единственного кирпичного особняка на южной окраине Йокогамы в невысокую груду дымящихся развалин...

       Канонада и грохот разрывов стихли. Вокруг превращенного в руины дома раздавались лишь крики кинувшихся разбирать завал гвардейцев и спецназовцев, ржание напуганных лошадей. Неожиданно тонким голоском запричитал Бурнос, ворочая в одиночку доски стропил. Громко стонал один из часовых, посеченный осколками. Еще двое солдат и прапорщик погибли...

       Откашлявшись от пыли, Михаил приподнялся на локтях.

       – Василий! Ты жив...

       Рядом кто-то закопошился...

       – Да, блин, чего ему сделается... Он же памятник... Жив, жив. Только чем-то по балде приложило так, что до сих пор небо в алмазах. Блин, как чувствовал. Не подводит пока... Сам как? Цел?

       – Слава Богу... Плечо ушибло слегка. И... Что это было? За три-то часа до окончания перемирия? И что ты почувствовал?

       – Что было? Вас, Ваше Императорское высочество, только что замочить хотели. Конкретно и на полном серьезе.

       – Но...

       – Без "но". Давай выбираться отсюда по добру по здорову. Вот твари... Шустовскому каюк. Однозначно... Вроде свет в том углу пробивается. Осторожнее! Руки-ноги не переломай.

       А чувствовал... Помнишь, пару часов назад, тот шальной снарядик, что на пустыре рванул? Никакой он был не шальной... Я потому еще всех из дома и убрал. Не только чтоб нам пообщаться без лишних ушей.

       – А почему сразу и мы не ушли?

       – Ты бы не пошел. Типа, не дело перед гвардейцами страх показывать. Хотя в нашем случае оказалось бы – предусмотрительность.

       – Твоя правда... Бурнос! Это мы! Здесь еще несколько бревен. Отсюда не сдвинуть...

       Но все-таки, Вась, как догнал до возможности этого "подарка"?

       – Историю японскую поизучал, прежде чем к тебе в гости отправляться...

       Саша! Там в правом углу под столом должен быть мой чемодан. Откопай обязательно. Если открылся – все бумажки найди и собери. Головой отвечаешь...

       – И что там, в их истории?

       – А в их истории – нет человека, нет проблемы. Помнишь пулю в Кондратенко? А по тебе разве не стреляли? А как Макарова на мину заманить хотели? У них, знаешь ли, ликвидация вражеского военноначальника или политика приравнивается по значению к важнейшей боевой операции. Их кланы ниндзя, кстати, этим на жизнь зарабатывали. А твой нынешний случай просто хрестоматийный. Примерно так у них грохнули главного конкурента их "великого объединителя" Оды Нобунаги – Сингена Такэду. Подробности, если хочешь, потом расскажу. А ты сейчас их генеральскому самурайству очень мешаешь. Ибо твой статус позволяет подписать не перемирие, а мирный договор. Все ясно?

       – Логично... Сам я до этого не додумался.

       – Я тоже считал, что ТАКОЕ маловероятно. Но, вот, как видишь. Есть у них те, кто всегда предпочтет воевать до последнего японца. Только Бусидо вещь обоюдоострая, в отличие от катаны...

       Так... Руку давайте, Михаил Александрович. Да поаккуратнее господа, поаккуратнее, или хотите сами вместе с Великим князем в подвал провалиться?

       – Спасибо. Благодарю, Василий Александрович, – Михаил, наконец, смог выбраться из щели и, отряхиваясь, с улыбкой добавил, – Если не ошибаюсь, Вы третий раз спасаете мне жизнь, или четвертый?

       – Не стоит благодарностей, Ваше Императорское высочество. Бог помог...

       Вокруг раздавались нервные смешки и реплики офицеров. Краем глаза Василий успел заметить две казачьих сотни с шашками наголо, галопом уходящих в сторону холма, за которым, судя по всему, и находилась стрелявшая японская батарея. Перемирие перемирием, но казачков сейчас ничто не остановит...

       – Господа! Не толпитесь здесь ради бога! Еще залп и через секунду всех накроет. Мы живы и даже не поцарапаны. И раненым займитесь кто-нибудь. Ничего принципиально не изменилось. Совещаться мы не закончили, хоть кто-то и пытался нам помешать. Все. Расходитесь. Серж, оставьте только нам чем-нибудь горло промочить. И казаков верните. Перемирие же...

       Кстати, Василий Александрович... Хоть нам и не дали договорить в нормальной обстановке, предупреждаю сразу: Вам, любезнейший, увильнуть от раздачи и отсидеться за юбкой молодой жены тоже не получится. Крайнего нашел разгребать...

       Поэтому готовьтесь-ка, друг мой, к прощанию с морскими погонами. Переводишься в гвардию. Мы с Щербачевым представление на тебя и все, что к нему прилагается, Николаю Александровичу уже подготовили. Ага! Возражать бессмысленно. А ты как думал?

       Так, смотри-ка, Бурнос отрыл чьи-то пропавшие пожитки! И это, похоже, то, что было недавно твоим баулом! Погибла "мечта оккупанта"...

       – Ваше императорс...

       – Слушаем, слушаем, друг любезный! Все откопал?

       – Так точно! Только, Василий Александрович... Чемоданчик то Ваш, он того... Я вот тут все что смог достал, прополз... Больше там бумаг нету. И не промокли, слава Богу, коньячек то в подпол через щель сразу стек...

       – Давай сюда все. Быстро. И сумку. Да не сыпь же на землю то, господи! Руки крюки!

       – Василий Александрович, простите, конечно, но можно полюбопытствовать... Это тоже фото из Вашего чемодана. Покойного...

       – Угу, спасибо, Михаил Александрович...

       – Вась... А Вась? А на Верочку твою, почему сия юная особа совсем не похожа? И что-то знакомая мне очень... Кажется мне или нет? – Великий князь, склонившись, прошептал заговорщеским тоном на ухо сидевшему на корточках Балку.

       – Да... Не знаю... Вот говорил же сам себе: самые важные бумаги – только в кармане или планшете. Так нет же. Угораздило...

       – Вась... Ты мне не ответил...

       – Михаил Александрович, ну помилуйте, война! Не до этого же сейчас...

       – Вася... Война кончилась. Почти... Прости мне настырство, но...

       – Господи ты Боже мой! Хорошо. Все объясню. Но не при народе. Ладно?

       – Собирай бумажки и пошли...

       Ну, вот. Тут вроде никто больше не мешает.

       – Короче, так... Петрович для Вашего императорского еще после совета на "Орле" передал... Но про срочность разговора не было. Ему Банщиков переслал полученное от одной юной особы через Остен-Сакена послание. Для принца на белом коне, сражающего победоносным копьем орды косоглазых варваров...

       – Так... Очень интересно...

       – Что интересно? Получите и распишитесь. Вот Ваша корреспонденция. Фото прилагается отдельно, ибо благодаря усилиям японских артиллеристов вылетело из конверта. Кстати, письмо, естественно, не читал. Но то, что ради Вашего августейшего внимания девочка начала учить русский, и так понял.

       – Мне?! Вась... А как она изменилась... Мы виделись два года назад... Была просто хулиганистая, глазастая стрекоза...

       И сама написала! Но я ведь теперь не наследник престола... Почему тогда?

       – Запал?

       – Что "запал"?

       – Понравилась в смысле?

       – Причем тут это? Малышка же еще совсем. Я так, вообще...

       – Вообще, не вообще... Получили свое письмецо, товарищ Великий, и радуйтесь. Я, как Вам известно, циник страшный, но с учетом того, что у Вильгельма дочка только одна, следовательно то, что ей пока нет и шестнадцати, Вас смущать не должно. Гемофилией, слава Богу, не заражена. Черкните пару слов в ответ. Фото вложите, что в Йокосуке Апостоли сделал. Портрет, и правда, хорош. Да еще на таком фоне...

       А возраст... Что возраст? Дело наживное. С нашими предстоящими делами оглянуться не успеем, как три года пролетят. Так что, как завершим здесь все, съездите в фатерлянд, накрутите усы, шпоры побольше нацепите, иконостас парадный... Папочка ее это любит...

       – Капитан Балк! Что Вы себе позволяете! Ведь... Ну, в конце то концов... Это же...

       – Да. Принцесса прусская Виктория-Луиза. И что? По мне, так это все условности. В конце то концов у ВАС, как спасителя отечества, вся российская прекрасная половина хоть по записи...

       А девочка, кстати, вполне так себе. Носик, глазки, а ниже ватерлинии, так вооб...

       – ВАСЯ!!! Прекрати сейчас же говорить о девушке как об английской лошади! Да и то сказать, девушке... Девчонка же еще совсем!

       – Хорошо, хорошо. Не буду, если так хочешь... Хотя и в ее неполные четырнадцать уже ВСЕ задатки видны...

       Деланно не замечая, как слегка покрасневший ТВКМ яростно буравит взглядом его физиономию, Балк демонстративно закатил исполненные напускного вожделения глаза, сглотнул и меланхолично продолжил:

       – При чем здесь Англия? Ежели говорить о прекрасной половине, Михаил Александрович, то вторгаться на их остров нам просто нет никакого смысла. Абсолютно. Германия... Вот это да, это бы и я понял...

       Неужто товарищ Великий и вправду зап... Опс! – Василий изящно увел пятую точку от предназначавшегося ей августейшего пинка, – Все! Молчу, молчу! Эх, интересно, как там казачки наши с японскими пушкарями позабавились?

       – Ох, и верно же тебя Руднев кровопивушкой зовет! Ох, и верно... Я у Ржевского фляжку с коньяком отнял. Давай обмоем что ли?

       – Письмо? Так от него и так парфюмом прет. Я потому в кармане и не держал. Моя унюхает... Трындец. Японцы отдыхают...

       – Балбес ты, Вася, все-таки... День рожденья у нас с тобой сегодня!

       ****

       Принципиальное согласие Императора Японии на заключение мирного договора было получено за час до истечения срока перемирия. Командир гвардейской дивизии, к которой принадлежала нарушившая его гаубичная батарея, совершил сеппуку. Командовавший ею капитан не смог этого сделать по уважительной причине: он был «развален» от плеча до пояса ударом казачьей шашки. За что Семен Михайлович Буденный получил своего второго «Георгия»...

       Перемирие было продлено на неделю. За это время из жизни добровольно ушли еще семеро высших офицеров японской армии и флота, а из Петербурга пришло подтверждение полномочий Великого князя Михаила, как подписанта мирного договора с российской стороны. После четырех дней вязкой "борьбы в партере" вокруг утрясания всех параграфов, букв и запятых, Ито отправился с "Варяга" в императорский дворец, где заседание госсовета после суточных препирательств одобрило его. Подписантом с японской стороны был определен наследный принц Есихито. Местом подписания русский корабль, стоящий у причала Токийского порта.

       Вечером 20 февраля в залив Эдо вошел русский флот. У столичного причала Љ1 не спеша, по-хозяйски, ошвартовался "Память Азова" под вице-адмиральским флагом Безобразова. В самой гавани встали на бочки "Варяг" под флагом комфлота с истребителем "Беспощадный" у борта и "Светлана" под великокняжеским штандартом. На этом же крейсере вместе с Александром Михайловичем находился и Михаил Александрович с гвардейскими, армейскими и казачьими старшими офицерами. На внешнем рейде, за островками-фортами, встали на якорь в линию 9 эскадренных броненосцев: "Цесаревич", "Император Александр III", "Князь Суворов", "Слава", "Орел", "Бородино", "Князь Потемкин-Таврический", "Ретвизан" и "Наварин". Здесь же расположились крейсера "Аскольд", "Олег", "Богатырь", "Очаков", "Жемчуг" и несколько дестроеров.

       На следующее утро все было подготовлено к церемонии. В порт, оцепленный японской полицией, никого не допускали. На причале находились так же караулы русских моряков в парадной форме и при оружии. Ровно в десять утра к трапу крейсера подъехали четыре кареты, сопровождаемых небольшим кавалерийским эскортом гвардейских драгун. В то же время с другого борта к спущенному трапу "Памяти Азова" подошли паровые катера "Варяга" под флагом командующего флота и "Светланы" под штандартом Великого князя. В японскую делегацию кроме кронпринца входили премьер-министр Ито, генерал Ямагата, адмирал Ямамото и несколько их помощников и адъютантов. С российской стороны кроме Великого князя Михаила Александровича в число подписантов входили вице-адмирал Руднев, генерал-лейтенант Щербачев и товарищ министра иностранных дел... Русин. Телеграмма о его назначении и полномочиях подписать договор со стороны российского правительства пришла накануне. За подписью Петра Аркадьевича Столыпина.

       Поскольку документ был предварительно полностью согласован, члены делегаций были приглашены вице-адмиралом Безобразовым в салон крейсера, где все было уже готово для подписания. Прибывший японский фотограф установил свою аппаратуру, кавторанг Апостоли свою. После взаимных приветствий и зачтения текста договора на четырех языках – русском, японском, французском и английском – официальные лица приступили к процедуре. Последними под магниевые вспышки поставили свои подписи кронпринц Есихито и Великий князь Михаил Александрович. После коротких речей в духе взаимного уважения и уверенности в будущем дружественном и добрососедском развитии отношений между Российской и Японской Империями, августейшие персоны пожали друг другу руки. Мир между двумя тихоокеанскими державами был восстановлен.

       Местные и иностранные журналисты, приглашенные на церемонию, согласно протокола не имели права задавать вопросов. Им была предоставлена возможность только видеть и описать в своих изданиях происходящее. Не более того.

       Если коротко суммировать смысл и букву договора, то главными были следующие положения:

       – Острова Цусима вместе со всеми возведенными на них недвижимыми оборонительными сооружениями передаются России в аренду на 50 лет;

       – Япония отказывается от претензий и прав на Сахалин и Курилы на веки вечные, эти территории признаются сторонами российскими, а самым северным островом Японии взаимно признается Хоккайдо;

       – Япония не возражает против продления срока аренды Ляодуна у Китая Россией до 100 лет;

       – Япония не возражает против аренды Россией у Кореи порта (базы) на юге полуострова на такой же срок;

       – Япония и Россия признают равные права друг друга на хозяйственную деятельность в Корее южнее линии Кэсон – Янъян (38-я параллель);

       – Остальная территория Кореи признается сторонами зоной исключительных российских экономических интересов;

       – Россия и Япония признают Корею единым суверенным государством, уважают его суверенитет и обязуются не вводить на его территорию своих воинских формирований иначе, как по взаимному согласию. Исключение составляет гарнизон арендованного Россией порта на юге полуострова, если таковая аренда состоится;

       – Россия не возражает против строительства железнодорожного пути Пусан – ЮМЖД российско-японским консорциумом при долевом участии 51:49. При этом по окончании строительства участок от ЮМЖД до Кэсона будет находиться в собственности российской стороны, от Кэсона до Пусана в японской;

       – Маньчжурия признается сторонами зоной исключительных российских интересов;

       – Япония обязуется в течение 15 лет возместить России и Черногории затраты вызванные войной в сумме 1500 миллионов рублей равными долями, частично компенсируемые в отношении России арендой островов Цусима и отказом от притязаний на Сахалин и Курилы (500 миллионов рублей);

       – На время этих выплат (15 лет) Россия обязуется всеми доступными средствами охранять побережье Японии от посягательств третьих стран;

       – Япония обязуется уважать российское законодательство о территориальных водах, рыбной ловле и промысле зверя, предавая своих граждан, уличенных в его нарушении, уголовному суду;

       – Военные и гражданские суда, захваченные Россией у Японии в ходе боевых действий и на основании призового права, признаются собственностью России;

       – Все суда, захваченные Японией у России, подлежат немедленному возвращению. В случае невозможности такового, японское правительство обязано компенсировать российским владельцам их стоимость.

       По завершении всех формальностей, отбытия японских официальных лиц и иностранных журналистов, за исключением американца Джека Лондона, пожелавшего плыть во Владивосток вместе с Великим князем Михаилом, обещавшим ему пространное интервью, русские корабли немедленно покинули залив Эдо, произведя салют наций со всех кораблей, находившихся у Токио. Император Муцухито наблюдал за этим с верхней террасы своего дворца в полном молчании...