Текст книги "Одиссея "Варяга""

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 102 страниц)

       – Семен, первым не стреляй. Твой калибр крейсеру ничего серьезного не сделает, а так авось нас за своих примут и на лишние пару кабельтов подпустят. Но как сами японцы начнут нас обстреливать, тут уж не зевай. Стреляй чаще. И точнее.

       – Есть точнее... – отозвался Семен Зябкий. И неожиданно даже для самого себя добавил, – Спасибо, ваше превосходительство, Федор Воинович, мне очень нравилось служить под вашим командованием. Всего то мы с вами и проходили то три месяца, но по сравнению с прежним нашим, с Лукиным – небо и земля... Простите, если что не так, – внезапно засмущался молодой матрос, нахлынувшим перед лицом неумолимо надвигающейся смерти, чувствам.

       – Ну-ну, разговорился тут у меня! – добродушно проворчал старый боцман, хлопая матроса по плечу и разряжая повисшую в воздухе неловкую паузу, – Займись лучше пушкой, пока есть минутка.

       С мостика ему благодарно кивнул командир, который и сам был изрядно смущен.

       Корабли сближались с относительной скоростью более 50 узлов, и крейсер, который только что был силуэтом на горизонте, теперь довольно отчетливо вырисовывался на фоне быстро темнеющих и уже почти черных облаков. Но даже с расстояния в 45 кабельтов опознать крейсер никак не удавалось – приближаясь с темной стороны горизонта, он как плащом был укутан собственным дымом.

       К удивлению команды русского миноносца и его японских коллег, крейсер пока огня не открывал. Японцы несколько сбавили ход и разошлись, чтобы перекрыть русскому миноносцу все пути отхода. Больше всего удивлялся поведению командира японского крейсера Римский-Корсаков – тот вел себя явно тактически неграмотно. Выбрав курс по ветру, японец, из-за своего же дыма, не только не мог вести огонь, он был не в состоянии даже нормально наблюдать за ходом боя.

       По расчетам Римского-Корсакова через десять-пятнадцать минут уже можно было пускать по опрометчиво приблизившемуся без стрельбы противнику мину. Он уже минут пять как отодвинул рулевого от штурвала, и стал к нему сам. Беззвучно шевеля губами, командир миноносца молил Бога об одном – успеть выпустить мину по врагу ДО того, как его кораблик будет утоплен артиллерией крейсера.

       Наконец, после сближения примерно на 30 кабельтов, "японец" проснулся. Резко, на полном ходу, который по прикидкам уважительно покачавшего головой Федора Воиновича был не менее 22 узлов, крейсер завалился в циркуляции вправо, разворачиваясь к миноносцам бортом. "Беспощадный" мгновенно отреагировал и лег лево на борт, курсом на пересечку. Но через минуту после начала поворота левый борт, выскочившего как черт из табакерки из облака собственного дыма крейсера, окрасился вспышками выстрелов из почти двух десятков орудий...

       Еще до падения снарядов первого крейсерского залпа Зябкий ответил выстрелом из своей пушечки. К удивлению всех на миноносце, рой снарядов, прогудев над палубой миноносца, довольно-таки кучно лег вокруг среднего из его преследователей. Радостно вопящий "по своим бьют, бараны желтопузые" Зябкий успел выпустить по крейсеру еще три снаряда, пока не был остановлен пронесшимся над палубой миноносца слитным криком сигнальщика и командира, наконец разглядевших "противника":

       – Отставить стрельбу, отставить, ЧЕТЫРЕ ТРУБЫ, ЧЕТЫРЕ!!! Это наши!

       – Это же "Варяг", братцы, "Варяг"!

       – Живем, ребята... Живем!!!

       Минутами пятнадцатью ранее на мостике "Варяга" Руднев, вглядевшись в силуэты миноносцев на горизонте, устроил Кириллу Владимировичу очередной мини-экзамен.

       – Ну, и что мы тут наблюдаем?

       – Удирает двухтрубный миноносец с полубаком, наверное, наш. Из Шихаусских [109]109
  Эскадренные миноносцы построенные для России фирмой Фридриха Шихау в Эльбинге, Германия: «Кит» («Бдительный»), «Дельфин» («Бесстрашный»), «Скат» («Беспо-щадный»), «Касатка» («Бесшумный»). Лучшие из бывших в составе первой тихоокеанской эскадры.


[Закрыть]. Догоняют три четырехтрубных. Явно японцы британской постройки. Или японской, с такого расстояния не различить, да и разницы никакой.

       – Угу. Не различить. Мачт на преследователях сколько? Если одна – то британцы, если две – то собственной сборки. А разница, Кирилл Владимирович, в паре узлов максимального хода. Дьявол – он в деталях, и опускать их не стоит.

       – Так ведь за дымом ни черта не видно! Как вы только разглядели мачты? И почему мы сближаемся столь странным курсом?

       – С мачты видно, вот я у марсового и поинтересовался. А идем мы, прикрываясь своим дымом как завесой, чтобы опознали нас попозже. Может, повезет, кто из трех слишком близко подлезет – авось утопим... Кстати о дыме... Что-то густовато дымим, оно конечно для маскировки неплохо, но к чему бы это... На лаге! Ход?

       – Д-двадцать четыре узла, – отчего-то слегка заикаясь, ответил молодой мичман Александр Карлович Штокс, недавно прибывший на "Варяг" и занявший место второго штурманского офицера.

       – Вы мне очки не втирайте, – мгновенно вскипел Руднев, – я понимаю, что вы переживаете за судьбу Лейкова, и крейсер только что из дока, но врать мне про 24 узла не рекомендую. Сколько на самом деле на лаге?

       – Сам глазам своим не верю, – оправдываясь, зачастил Штокс, – но уже четверть часа как именно 24. Может лаг после позавчерашнего боя врет?

       – Так-с... Занятно. До контакта с противником сколько осталось? – строго спросил адмирал мичмана.

       – Не более пятнадцати минут.

       – Гм. Ни мне в машинное сбегать не успеть, ни Лейкову на мостик... Да и негоже его сейчас отрывать. Придется снова пообщаться через амбушуры.

       – Николай Григорьевич, – прокричал Руднев в переговорную трубу, – но, черт возьми – как?

       – Да ничего особенно сложного, всего-то делов – форсированное дутье, зажать предохранительные клапана до 16 атмосфер, дополнительная смазка опорных подшипников, ну и еще пара мелких хитростей – вот вам и 24 узла на лаге. Крейсер-то после переборки машин и очистки днища. Но если мы еще хоть час такой ход продержим, то одной лопнувшей трубкой не ограничимся. Прошу разрешения снизить на два-три узла, если ситуация не критична. В противном случае, – труба донесла тяжелый вздох, – я не гарантирую через три часа хода более 17 узлов. По крайней мере, до замены трубок, а это минимум сутки на 10 узлах с выведением котлов. Решать вам.

       – Так вы что, чуть не угробили мне крейсер посреди Японского моря, пытаясь достичь заведомо нереальной скорости? – снова начал беситься Руднев, вспомнив, с кем он имеет дело.

       – А что, у меня таки был выбор? – донесла труба искреннее удивление главмеха, – приказ дать 24 узла – был. Выбора – нет. Уж извините, если вам эти 24 узла не надо, то незачем было и приказывать! Так можно ход снижать, или дальше "pedal to the metal" прикажете?

       – Черт с вами, снижайте до 21, если надо. Но в принципе, "Варяг" может стабильно давать 24 узла, без риска для машин? И если да – что для этого надо?

       – Доработка всех трубок в котлах. В идеале и сами котлы бы поменять, дурацкая конструкция с этим противотоком, знаете ли, но это уже после войны. Лучше, конечно, на треугольные Ярроу или Шульца-Торникрофта. А пока – заказать в Питере или, если денег не жалко, а времени нет – в Америке, набор новых трубок, с более толстыми стенками. Они и нужны то только для двух нижних рядов. Установку я проведу на графитовую смазку, а то сейчас менять каждую трубку это час высверливать – прикипают к котлу. Месяц, максимум – два на трубки и еще трое суток на замену.  Но до этого больше 21 узла – только в случае жизнь или смерть.

       – Добро. Приму к сведению, и, это... Спасибо. И еще – масла не жалейте и дальше – нам сейчас дыма надо побольше.

       Глубоко, в потрохах крейсера "обновленный" Лейков усмехнулся своим мыслям и, отдав приказ Вакшину, своему помощнику, сменившему погибшего у Чемульпо Зорина, снизить обороты, быстрым шагом прошмыгнул к корме. Там он, воровато оглянувшись, подлез к шестереночному нивелиру валопровода корабельного лага, и быстренько отъюстировал его на изначальное, правильное, значение.

       После теплого адмиральского приема бывший кандидат наук, работавший в системе Минсредмаша, и не раз правдами и не правдами выполнявший задания партии, решил не рисковать: он беззастенчиво сбил настройки лага, и тот вместо показанных на самом деле без малого 23 узлов, упорно выдавал на мостик требуемые 24. Снова полюбовался на дело рук своих, и тихо пробурчав под нос: "Что механика, что электроника, бывалому человеку все можно взломать и хакнуть", понесся обратно, в локальный корабельный филиал пекла.

        За это время корабли сблизились до 30 кабельтов, и Степанов скомандовал "лево на борт". Зарубаев решил не тратить время на пристрелку (ведь после первого же выстрела японцы неминуемо отворачивали) и приказал открыть огонь из всех орудий на максимальной скорострельности. Увы – попасть с более чем сорока кабельтов, по юрким миноносцам было почти невозможно.

       Сразу после первого залпа "Варяга" японское трио развернулось "все вдруг" и отбежало почти на линию горизонта. С "Варяга" попаданий отмечено не было, хотя головной миноносец и получил во время отрыва один 75 мм снаряд. На мостике японского флагмана в это время произошел забавный эпизод.

       Когда "Варяг" наконец-то "показал личико", повернувшись к японцам бортом, командир пятого отряда истребителей капитан второго ранга Ивадзиро Мано мгновенно выкрикнул: "Четыре трубы, это "Громобой"!". Его крик слился с возгласом командира миноносца: "Четыре трубы, это "Варяг"!". До падения первого залпа они еще успели обменяться парой реплик, отстаивая каждый свое мнение. Капитан-лейтенант Идэ тактично напомнил старшему по званию, что "Громобой" имеет три мачты, а не две, как показавший зубы крейсер противника. На что получил ответ, что одну могли снять при модернизации или сбить в бою. После падения первого русского залпа, Мано бросил на подчиненного победоносный взгляд – в рощице 6-и и 3-х дюймовых всплесков, выделялись два высоченных столба от падения явно восьмидюймовых снарядов. Усмотреть телескопические трубы, "визитную карточку" "Варяга", в наступивших сумерках и стелящемся над морем дыму японские офицеры не смогли или не успели...

       – Отходить в Сасебо полным ходом. Втроем нам "Громобой" не по зубам, а Камимуре надо о его местоположении сообщить незамедлительно...

       После сближения с миноносцем с высоты варяжского борта был задан вопрос: мол, контр-адмирал Руднев интересуется, "с кем имеем честь встретиться, и каким ветром вас сюда занесло?"

       – Миноносец "Беспощадный", ваше превосходительство! – радостно прокричал севшим от пятиминутного оранья "ура" вместе со всей командой голосом Римский-Корсаков, – идем от Порт-Артура.

       – У Артура были в бою?

       – Так точно!

       – Как у Вас с углем?

       – На полтора часа экономичным ходом или мнут на тридцать полным!

       – Сейчас организуем, выходите нам под ветер. А Вы сами – ко мне на борт.

       – Есть!

       Минут через десять пропахший дымом, потом и железом Римский-Корсаков, был, наконец, выпущен из объятий варяжских офицеров и, отдышавшись, мог уже более-менее связно отвечать на вопросы контр-адмирала:

       – Мы там после того, как караван их разбегаться стал, погнались за японским транспортом, Всеволод Федорович. Из них кое-кто сразу к берегу приткнулся, по приказу начальства, наверное... Когда им стало ясно, что не уйти из-под удара Рейценштейна. Но были и те, кто пытался врассыпную по мелям удрать. Хорошо это у них не получалось. В итоге, по-моему, почти все перевозившие солдат суда повыбросились на берег... Спасибо, – переведя дух и залпом выпив стакан холодного чая, командир истребителя продолжил:

       – Так что, скорее всего, японцам удалось спасти и доставить на берег большинство своих солдат. Хотя в связи с утратой ими всего тяжелого и части стрелкового вооружения и боезапаса, их боеспособность под большим вопросом. Да и повылезали они на песочек не у Бидзыво, где хоть дорога к Артуру приличная есть, а в довольно диком местечке, миль на сорок с лишним восточнее...

       Но несколько пароходов поперли напролом в море, в сторону Чемульпо. Наш мало того, что ходкий оказался, под 18 узлов, так его еще и японские истребители прикрывали, наверняка что-то важное вез. Часа два мы к нему подступиться не могли, хорошо "Новик" увидел и подсобил. Истребители их отогнал, причем одного из них раскатал: то-ли котел на нем взорвался, то-ли мина в аппарате, но японец аж пополам разломился и сразу затонул.

       Пока транспорт догнали, пока "рыбку" в него всадили... К тому же верткий, гад, и крепкий был. Из трех мин от первой очень грамотно увернулся. Вторая только хода лишила, пришлось еще третьей добивать. Пока возились с ним уже солнце зашло. И набегались за день: угля чуть больше половины осталось. Но с "Новика" нам приказал Николай Оттович пробежаться к Чемульпо и с рассветом проверить, нет ли там их ушедших от погони транспортов. Как найдем, так мол, сразу назад. Я доложил, что угля маловато, но... Приказ, есть приказ.

       С нами пошел еще и "Бесшумный". У них с кардифом еще хуже было. Ну и по дороге, в темноте, под утро уже, на четыре японских истребителя налетели! Еле оторвались, пришлось на них даже две мины потратить, только перезарядили аппараты, обидно. Тогда мы "Бесшумного" и потеряли. Потом, утром уже, остановили немецкий транспорт, догрузились углем. А поскольку ни купцов, ни японского флота видно под корейским берегом не было, я рискнул и пошел дальше. Но вот незадача – в полдень опять миноносцы, теперь три, по корме! Ну, не везет нам на них! Весь день от этой своры уходил полным ходом. Тогда уже до Владивостока было идти если и не ближе, но безвариантно: сквозь строй в Артур – утопят.

       Сколько угля у японцев я не знал, конечно. Надеялся, что отстанут. Но нет. Идут и идут... Видать только что с бункеровки они были... Весь уголь, что с немца взяли, мы почти пожгли, да и не особо хорош он был – расход большой, последнюю мину зарядили, и... Тут-то вот вас и повстречали.

       – Ну, в принципе, все понятно. Кирилл Владимирович, будьте добры – распорядитесь и организуйте конвейер погрузки. Хоть десять тонн до темноты, но извольте перекинуть. Ну и десяток кочегаров вам одолжим, ваши-то, небось, совсем запыхались. Вот только по поводу "вас повстречали" прошу поподробнее, – задумчиво потянул Руднев, – почему заметив на горизонте дым, вы пошли на него, а не от него? Тактически не грамотно, по-моему. Окажись на нашем месте японский крейсер – вы бы попали как кур в ощип.

       – Я надеялся, что за горизонтом японский транспорт, – начал оправдываться командир миноносца, привыкший за годы службы к тому, что от начальства кроме неудовольствия по любому поводу ждать особо-то и нечего, – хотел его последней миной подорвать.

       – Тогда резонно, – к удивлению капитана второго ранга согласно покачал головой адмирал, – но когда стало ясно, что это не транспорт, а крейсер, почему и тогда вы не отвернули? На что рассчитывали?

       – А у нас все одно угля даже до берега уже не хватало. Отвернешь от крейсера – попадешь к трем миноносцам, что там потопят, что здесь. Или хуже того – кончится уголь, так вообще без хода расстреляют как щит на маневрах. Зато по крейсеру хоть имело смысл попытаться выпустить последнюю мину. Так и так погибать, тогда хоть с музыкой!

       – Вы всерьез собирались атаковать крейсер днем, в одиночку? – не веря своим ушам, переспросил Руднев, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, – А я-то ломаю голову, почему вы, опознав "Варяг", если уж пошли на сближение, потом открыли по нему огонь! А каковы по вашей оценке были шансы успеха этой атаки?

       – Где-то между один к сотне и один к тысяче. Не в нашу пользу, естественно. Но шансы нанести существенный урон противнику в бою против 3-х миноносцев еще ниже. Из двух пушек по трем целям нормально не отстреляться, а они нас в 6 стволов – 47 мм я не учитываю за бесполезностью – быстро угробят. Мину по миноносцу на ходу пускать вообще занятие для оптимистов – мой ход 28 узлов, его 28, а у мины 35 не больше...

       – Однако молодца, оценка правильная! Кстати по поводу стрельбы... У вашего кораблика девиз есть?

       – Да как-то не сподобились пока, – не успевал следить за полетом начальственной мысли миноносник, но на всякий случай, оправдываясь, добавил, – я вообще всего только три месяца как "Беспощадным" командую.

       – Угу... Воистину "беспощадным", – усмехнулся Руднев, – из четырех 75-миллиметровых снарядов, что вы по нам выпустили – один в трубу навылет, а второй так вообще – в метре над рубкой прошел, судя по свисту. Я чуть с мостика не спрыгнул, и это почти с трех миль... Так что насчет девиза рекомендую – "бей своих, чтоб чужие боялись". И что у вас за Вильгельм Телль такой на носовой трехдюймовке, что так стреляет с миноносца идущего навстречу волне на полном ходу?

       – Комендор Зябкий. Но он стрелял по моему приказу, мы вас до поворота не могли опознать, – горой встал за своего матроса Римский– Корсаков, чем заработал еще пару очков в глазах Руднева.

       – Ну, раз по вашему приказу, тогда вы ему добавочную чарку завтра и поставьте. Я-то и сам хотел, за меткость, ну да ладно.

       А вот сигнальщику, на вашем месте, я бы не наливал с недельку. Почему он так поздно "Варяг" опознал? В японском флоте четырехтрубники не водятся, – продолжал разбор боя любящий поговорить Руднев.

       – Всеволод Федорович, да я сам, не отрываясь, смотрел в бинокль – вы же прямо на нас шли, а с носа да за дымом не то, что трубы пересчитать, я вообще был не уверен, крейсер там или броненосец!

       – Ладно. Хватит ломать комедию, Федор Воинович, – за транспорт и все остальное вы Георгия честно заработали. Кого еще из команды отметить и наградить – пишите представления сами, я завизирую. С этого часа Вы в моем подчинении.

       – Слушаюсь, Всеволод Федорович!

       – А теперь о главном: расскажите-ка нам, как прошло у Макарова под Артуром? Вы же с эскадрой выходили?

       – Не совсем. Наш отряд с "Новиком", "Аскольдом" и "Палладой" вышел до главных сил – мы должны были разогнать японские миноносцы, чтобы Того не всполошился раньше времени, а потом ушли под берег, встав в передовое охранение броненосцев по их левому борту. Справа шел "Баян" и, по-моему, четверо наших "французов". Так что выход эскадры я наблюдал с моря. Броненосцы Степан Осипович вывел как рассвело, и сразу двинулся к Бидзыво – там у японцев транспорта под разгрузкой и стояли, по подсчетам с "Буракова" больше двух десятков – его за сутки до выхода в разведку посылали. Флаг адмирал держал на "Цесаревиче". Но скоро мы ушли вперед и разлучились с броненосцами.

       Со слов командира "Властного", Того, пытаясь прикрыть пароходы, вышел навстречу от Эллиотов всего с четырьмя броненосцами, а куда еще два делись, и где Камимуру в это время носило – этого я вам сказать не могу.

       – Это Я ВАМ могу сказать, – усмехнулся Руднев, – Камимура с нами в это время воевал, а пара броненосцев караулила "Ослябю". Вот только незадача – они его в Сангарском проливе ловили, а он пошел проливом Лаперуза... Извините, опять перебил. Ну, и как у Макарова с Того получилось, семь против четырех?

       – Как получилось? А спросите что проще, Всеволод Федорович. Нам особо-то наблюдать за боем "больших мальчиков" было не сподручно. Своих забот выше крыши хватало. С "Бесшумного", с их слов, вроде как наши с "Властного" видели, что у японцев кто-то из броненосцев стоял без хода с креном, и трое наших "полтав" его добивали. Но и у нас "Пересвету" по-полной досталось... Так что сказать, что наши их раскатали – не могу. Я не знаю, чем там все закончилось – мне надо было гнаться за транспортом, и я ушел за горизонт.

       – А чем наши крейсера занимались? – ревниво поинтересовался действиями порт-артурских коллег Степанов.

       – "Аскольд" с "Палладой" и "Новиком" сперва гоняли "Нийтаку". Собачек, кстати, я там не видел, тоже к вам ушли? – поинтересовался Римский-Корсаков.

       – Было дело, одну, кстати, уже и не увидите, если только жабры не отрастите, – под довольный смех варяжцев прокомментировал руководившей погрузкой на миноносец угля Кирилл, – А кто там еще был?

       – Еще кто-то из антиквариата – "мацусимы" я имею в виду. "Баяну" с "Палладой" вполне под силу, так что "Аскольд" и "Новик", забрав нас всех с собой, обошли их свалку мористее, и стали потрошить купцов. "Новик" сначала нам подсобил, а потом с другими миноносцами ушел добивать транспорты, которые на берег выбрасывались. Нескольких поджег... А один даже взорвался, видимо с боеприпасами был пороходик. Кстати, с "Новика" нам кричали, что "Баян" поймал и утопил кого-то из японских бронепалубников, но сами мы этого не видели и не знаем кого именно. Так что на мой взгляд, настучали мы японцам по ушам.

       – Здорово. Но вот только насчет "Нийтаки" вы погорячились – она позавчера была у Сангарского пролива, – поправил миноносника Степанов, – и чем там у крейсеров все кончилось?

       – Понятия не имею, – выразительно пожал плечами смертельно уставший командир миноносца, которому в последние двое суток удалось поспать аж три часа, – Когда я ушел от места основного боя, у них еще только все начиналось. Японские старики отходили в строе пеленга, наши гнались за ними.

       А "Нийтаку", о которой вы говорите, я видел еще утром. Если вы мне сможете назвать другой японский трехтрубный бронепалубник с шестидюймовой артиллерией – будьте любезны. И в конце дела она еще раз мелькнула, причем пожар на корме имела приличный, по-моему, это ее Грамматчиков с Эссеном зафитилили.

       – Ну, а как тогда я мог эту же самую "Нийтаку" видеть в тысяче миль от Порт-Артура в тот же день? Тоже кстати с 25 кабельтов, и тоже трехтрубную. Может все же Вы "Тацуту" за нее приняли в суматохе?

       – Нет, господа, – отрезал Римский-Корсаков, – она по мне всем бортом отстрелялась, четыре всплеска от снарядов среднего калибра. А у "Тацуты" только пара 120-мм, нос и корма. Да и всплеск 120-мм от шестидюймового я смогу отличить – богатая практика в последние пару месяцев, знаете ли.

       – Господа, не ссорьтесь, – как обычно бесцеремонно встрял в разговор Руднев, – просто теперь мы точно знаем, что либо однотипный с "Нийтакой" крейсер "Цусима" вошел в строй, либо почти такую же "Оттову" уже достроили японцы. А могли уже и оба.

       Ладно, как перекидаем тонн десять – ночь вам пережить хватит – держитесь в кильватере или на левой раковине. Идем во Владивосток, а там вам предстоит вступить в командование всеми дестроерами Владивостокской эскадры.

       – То есть "Беспощадным"? – недоуменно спросил Римский-Корсаков, прекрасно знающий, что эсминцев во Владивостоке НЕТ.

       – Ну, им и еще одним – трофейным. Я думаю, ему подойдет имя "Восходящий": он все же, как не крути – подарок от страны Восходящего солнца, – Руднев переждал смешки на мостике, – Мне тут, глядя на ваше доблестное бегство от трех миноносцев противника, пришла в голову интересная мыслишка...

       Все, господа. Солнце уже практически село, сворачиваем погрузку и трогаем во Владивосток.